Коридоры тускло освещались подбрасываемым на ладони огоньком, то и дело обращающимся в огненный шар. На стенах плясали кривые тени, а потолок мерцал подобно пламенеющему закату.
Дверь отворилась, а на ум пришла мысль, что я все же ошиблась с комнатой.
На койке сидела Оаленн, в нетерпении постукивая по столу тонкими пальцами.
– Наконец-то! Я думала ты никогда не придешь!
Эльфийка поднялась с места, усаживая на него меня.
– Значит, слушай, завтра мы отправимся в Солмению – соседствующее с Востаром государство. Там мы отыщем Избранного Богом Воды. Ты никому не должна говорить о своем происхождении. Поняла? – эльфийка дождалась кивка и продолжила. – Ты бедная селянка из глухого захолустья и никто более.
Да, Оаленн действительно не питала ко мне нежных чувств. Я снова кивнула. Зачем расстраивать девушку раньше времени? Она еще успеет понять, насколько сложно я поддаюсь дрессировке. Чуть позже. Когда выхода уже не останется.
– Откуда ты знаешь, что он там?
– Чувствую, как чувствовала когда-то тебя. Завтра уйдем еще до рассвета, поэтому выспись. Путь предстоит не близкий.
Не дав мне и рта раскрыть, Оаленн вышла за дверь. Шагов ее, как и прежде, не было слышно. А вот мой тяжкий и вымученный вздох должны были услышать во всех уголках Дома.
Создать огонек и зажечь свечу не составило никакого труда. А вот заснуть получилось далеко не сразу. Где-то ближе к рассвету…
Ох, знала бы эльфийка, что выбрала в спутники в столь важном путешествии такого трудного на подъем человека, ни в жизнь не согласилась бы. Но сейчас ей не оставалось ничего другого, как уже порядка получаса пытаться разбудить лежащее поперек узкой кровати тело.
На самом деле я давно проснулась. Остатки сна, едва зародившегося и тут же вероломно прерванного, развеялись, как эльфийское вино на свежем воздухе. Только вот глаза никак не хотели открываться, а руки машинально пытались отбиться от назойливой девушки.
– Рожденная Огнем! Или ты сейчас же встанешь, или я окачу тебя водой!
Обращение «Рожденная Огнем» меня порядком напрягало, но эльфийка продолжала придерживаться его, лишь изредка называя меня по имени. Хоть это было и лучше того, когда девушка звала меня «дитя», ведь выглядела она едва ли старше меня. Зато, раз попробовав укоротить ее имя, что тяжким жгутом связывало мой язык, почувствовав на кончике носа острие наконечника стрелы, впредь я зареклась это делать. Оаленн владела оружием просто мастерски, а ее скорость была за границами реальности.
Никакой воды у девушки быть не должно было, но зная ее нелюбовь ко мне, всего можно было ожидать.
Перевернувшись на другой бок и тяжело вздохнув, я поднесла руки к глазам, помогая векам подняться. Эльфийка стояла рядом, скрестив руки на груди. Из глаз, казалось, вот-вот полетят искры.
– Так и знала, что блефуешь!
– Так что же не осталась лежать?
– Боялась нож между лопатками обнаружить. Ладно, через десять минут буду готова.
Оаленн нарочито громко хмыкнула и вышла, хлопнув дверью. Никак ее последним желанием было перебудить весь Дом, обрушив на меня его стены.
Чернавка меркла на фоне великолепной лошадки, что грациозно вышагивала под эльфийкой. Она то и дело косилась на нее глазом, ведь обычная лошадь не могла с такой легкостью идти по лесному массиву. Мне лишь оставалось похлопывать любимицу по загривку, убеждая, что какой бы мерзавкой она ни была, лучше нее все равно никого нет. Вроде утешение так себе, но Чернавка пошла более уверенно.
Мы вышли с другой стороны леса, где, куда ни глянь, простирались бесконечные горы, достигающие вершинами облаков. На самых высоких пиках можно было увидеть белые снежные шапки, что так никогда и не растают, но низины сплошь покрывали зелень и лес, словно мягкий ковер. У подножия протекала широкая река. При дневном свете горы отражались в ней, как в зеркале.
– Это просто… даже слов не подобрать, чтобы описать как красиво! И все это прячется за вашими лесами?
– Это граница Востара. Твоя лошадь по горам умеет передвигаться?
– Чернавка-то? Она и по дороге иногда с трудом ходит.
– Что ж, значит более длинный путь, – вздохнула эльфийка, легонько трогая поводья. Риета (именно так величала свою лошадку Оаленн) беспрекословно двинулась в заданном направлении.
Вскоре пришло время отдохнуть. Именно так решила моя лошадь, останавливаясь на берегу реки и начиная медленное, но уверенное движение вперед. Я едва успела выдернуть ногу из стремени и спрыгнуть на землю, когда Чернавка, припустив, с разбегу вспорола брюхом воду. И это еще повезло, что все, кроме заплечной сумки, находилось на седле серо-белой эльфийской красавицы.
Эльфийка спешилась, устраиваясь на траве и доставая флягу с водой.
Чернавка, вдоволь накупавшись, подошла к хозяйке, дабы та избавила ее от седла, и легкой походкой направилась на примеченное рядом поле клевера. Вряд ли искать счастливый четырехлистник. Скорее снова набивать брюхо. Эльфийская кобылка потопталась на месте, но, не устояв перед соблазном, двинулась следом.
– Оаленн, скажи честно, я тебе не нравлюсь? – раз уж нам предстояло провести неопределенное время вместе, я считала необходимым выяснить отношения. Лучше, если эльфийка решит бросить меня по эту сторону границы, чем искать потом выход из чужой страны.
– Зачем тебе это знать? – девушка откинулась на спину, глядя на плывущие по небу облака.
– Просто для общего развития. Составляю список хороших и плохих, чтобы не прогадать с подарками на новый год.
Оаленн приподнялась на локтях, смерила меня пренебрежительным взглядом и, улыбнувшись, легла обратно.
– Ты конечно странная, часто раздражаешь, мало обучена манерам, бываешь несдержанна в словах. Но ты единственная из людского народа, кого я могу назвать своим другом.
Кажется, на какое-то мгновение я перестала дышать. Повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь течение реки. Оаленн считает меня своей подругой? Эльфийка, к которой временами я боялась поворачиваться спиной? Та, чей взгляд обычно приветливее с блохой на конской шкуре, чем со мной?
– Вина нету? – хрипло уточнила я, стараясь откашляться. – Лис все приватизировал?
– Лис, значит? – эльфийка рассмеялась и запустила руку в сумку, выуживая закупоренную пробкой кожаную флягу и демонстрируя мне. – Часто слышала от других, что ты зовешь Изменника странной кличкой, но всегда считала это лишь слухами.
– Всего лишь способ не поломать язык, пока выговариваешь эти ваши вычурные имена. И он делает много полезного, как и они. Ведь разве лисы не санитары леса?
– Это волки, – усмехнулась Оаленн. К списку моих недостатков в ее остроухой голове добавился очередной пункт.
Свежий воздух не дал вину подействовать во всю силу, но отношения мы выяснили и, вернувшись в седла, бодро ударили каблуками по конским бокам.
Ночь прошла под звездным небом под веселые разговоры и остатки вина из фляги. К середине следующего дня мы подошли к границе.
Границей это место называлось разве что из-за пролегающей меж горными хребтами низины, позволявшей миновать горы не взбираясь на них, да покосившейся таблички «Солмения», которая должна была служить хоть каким-то ориентиром. Ни ворот, ни заграждений, ни охранников с тяжелыми арбалетами – ничего.
– И что, вот так просто пройдем и все? А как же таможенный досмотр? – я ступила за воображаемую границу ногой и тут же вернула ее обратно. Ничего не произошло.
– Поверь, о методах их досмотра мы никогда не узнаем. К счастью. Ведь после всех войн, когда все, кому не угодны стали условия проживания в своей стране принялись мигрировать в другие, здесь действительно проходили какие-то дикие проверки. Слишком уж у них перенаселение тогда произошло. Приходилось отсеивать гостей по любым причинам, даже самым глупым. Одного старика не пустили, потому что нос у него слишком большой был и похож на королевский. Мол, тот комплексовать будет, если еще кого с таким шнобелем увидит.
– Бред какой.
– Именно. Пойдем.
Оаленн пустила лошадку вперед. Я, лишь, когда убедилась, что на эльфийку не напала свора бешеных охранников.
От границы среди бескрайних полей петляла узкая дорожка. Зелень и яркие цветы радовали глаз, а солнце по эту сторону границы ощущалось теплее. Вскоре в поле нашего зрения показалась небольшая деревенька, растекшаяся как блин на сковородке. За ее пределами мирно паслись коровы и овцы, а пастух храпел на высоком стоге сухого сена, обнявшись с пустой бутылью. По другую сторону дороги засаженное овсом поле мерно шелестело на теплом ветру.
Территорию деревни отделял от остального мира лишь невысокий бревенчатый забор. Деревьев здесь было мало, да и те в основном плодовые, так что спрятаться от дневной жары оказалось почти негде.
Крестьяне занимались делами. Грядки, прополки, домашнее хозяйство. Даже мужики трудились с тяпками в руках. Кто-то организовал кабачок у себя в саду, сделав навес от солнца, и спаивал дружков, не пожелавших возделывать землю.
На редкость занятное местечко.
– Что-то детей я здесь не вижу, – шепнула я эльфийке, хотя рядом не было никого, кто мог бы нас подслушать. – Даже самых маленьких. Да и голосов их не слышно.
Оаленн хмурилась, но не спешила отвечать. Девушка отдала мне поводья и направилась на осмотр деревни, благодаря эльфийской скорости вернувшись уже спустя несколько минут.
– Никого нет. Только взрослые и пожилые. Странно.
– Может в школе?
– Деревенские-то? – усмехнулась девушка, хотя взгляд уже выловил одинокую фигуру, приближающуюся к нам от навеса.
Мужчина лет сорока, высокий и с курчавой бородкой, был не вполне трезв, хотя пьяным его называть было еще рано. Зажав в руках глиняную кружку, что все время норовила выскользнуть, он шагал к выбранной цели, коей на данный момент являлись две незнакомые девицы.
– Что надоть… ик… в столь ранни…ик… час таким ми…ик…лейшим особам?
Видимо недолгое путешествие по жаре все же пагубно сказалось на мужчине, и алкоголь успешно захватил всего его. Походка, ранее бывшая довольно уверенной, стала совсем уж расхлябистой и неровной.
– Шли мимо, – честно ответили мы.
Мужик сощурился, то ли стараясь уличить нас во лжи, то ли подсчитывая наше количество. Возможно, в данный момент в его глазах нас становилось все больше. Схватившись за щеки, он сильно потряс головой и улыбнулся.
– Что за место у вас такое чудное? Ни тебе детей, ни шума от назойливой ребятни. Волкам скормили? – предупреждая очередную тираду пьяного мужика, спросила Оаленн.
Наш собеседник насупился, уронил кружку и, смачно выругавшись, потянулся к земле.
– Заби…ик…рают у нас всех. Токмо нарожаем,.. ик… тут и приходят.
– Кто забирает? – переспросила я, подхватывая мужика, когда тот собирался разлечься на мягкой и удобной землице.
– Так знамо кто. Барин, – мужчина глянул так, что даже заикаться перестал. – Что ль не местные?
Мы синхронно покачали головами.
Как оказалось, одним летним днем на деревню пришла беда. Какая-то нечисть повадилась на поля, средь бела дня пожирая скот, перепугав до смерти людей и порешив всех собак в округе. Тут-то и появился тот самый барин, отстроивший свои имения неподалеку, и поселившийся там со своей молодой женой. Выслушав о постигшем их несчастье, барин согласился избавить деревенских от невиданной твари. Вот только плату затребовал странную. Точнее благодарность, как он ее назвал. Попросил отдать ему всех детей в деревне, а после и всех, кто родится в будущем. Мол, обучит мальчиков ратному делу, верховой езде и грамоте, а девочек хозяйству, шитью и прочему, что пригодится детям в будущем. Обещался, что будут они служить ему верой и правдой, своих родных не забывая. Да вот только чад-то они своих больше и не видели.
– Зачем соглашались-то?
– А будто выбор был! С одной стороны сожрут да порешат всех, с другой – мир, да дети сыты, – в сердцах сплюнул мужик. – Никто ж не ведал,.. ик… что обдурит барин.
– Что за нечисть была хоть? – заинтересовалась эльфийка, перебирая в руках поводья.
– Дык, никто и не увидал ее ж ни разочка! Неслышно придет, дела свои сделает, да поминай как звали.
– А люди?
– Людей не успела тронуть. Барин подоспел. Токмо животинушку, – всхлипнул мужик, шумно вытерев нос рукавом.
Наш собеседник с интересом разглядывал мою спутницу. Но осуждать его стал бы разве что слепой. Тут было на что посмотреть, ведь кроме великолепной внешности, девушка была полностью экипирована. Только лук оставался приторочен к седлу.
– А вы ль не из эльфийского ль народа?
Оаленн бросила на мужчину свой коронный надменный взгляд, оценивая, стоит ли говорить. Хотя, говори – не говори, а стянутые в хвост волосы совершенно не скрывали заостренных ушей. Если конечно девушка не собиралась доказывать, что это наследственное заболевание костей.
– А мож подсобишь, красавица? – заискивающе улыбнулся мужик. – Ну, с барином покумекаешь, справишься как там детки наши…
– С чего вдруг? – усмехнулась эльфийка.
– Деревенька-то у нас бедная, но ежели каждый по монетке скинется, то авось и насобираем. Да и радушием не обделим, уж будьте уверены. Нешто вам кров не надобен?
Я глянула на Оаленн. В деньгах у нее не было особой надобности, их у нее было в достатке. Фьеллис как-то обмолвился, что девушка занимает хлебную должность в Совете уже многие-многие-многие годы (напрочь игнорируя вопросы о ее возрасте). А вот история с детьми ее явно заинтересовала. Неужели согласится отклониться от курса?
– Сколько?
– Уж ежели сдюжите, то не поскупимся, – мужчина потер руки, чувствуя, что помощь почти согласилась. – Кому ж уверовать, коли не старосте!
Пьяный мужик перед нами был последним, кого можно было бы заподозрить в роли старосты, но уж слишком он выпятил грудь для того, кто мог бы такое выдумать.
Я потянула эльфийку в сторону.
– Подруга, ты уверена, что хочешь помочь этому странному, с позволения сказать, человеку?
– Ох, девочка, не знаешь ты, что значит просидеть в четырех стенах сотню лет, – вздохнула Оаленн, положа руку мне на плечо. – Это же может быть так интересно! А вдруг нам посчастливится встретить какого-нибудь дюже зажиточного господина, что польстится на скромную эльфийскую девушку и избавит ее от бренного существования в гордом одиночестве, в подчинении неразумного Старейшего!
Не знала, что Оаленн так тяжко живется. А особенно о ее отношении к Великому Старейшему, которому мало кто может возразить. Но если уж она говорит, что не страшно, если мы слегка задержимся, мне ли быть против? Я же впервые за границей, нужно веселиться и проводить экскурсии!
– Уговорила. Пошли искать тебе женихов, – кивнула я, замечая, как меняется в лице эльфийка. Она явно имела в виду не совсем это.
Барин обосновался достаточно далеко от деревни. Не пожелав находиться на слишком открытом пространстве, он отстроил дом за первыми же деревьями, где начинался густой лес, простирающийся во все стороны. Человеческому глазу было не видно ни одного селения поблизости. Эльфийскому тоже.
Через лес вела достаточно широкая дорога, ответвляясь к имениям барина, где за высокими елями уже виднелись серые стены.
Кого боялся хозяин – не понятно. Двухэтажная крепость из темно-серого камня представляла собой ровный квадрат, обнесенный высоким частоколом. Окна проглядывались лишь на втором этаже. Ни один забравшийся сюда вор не нашел бы иного пути, как идти через парадную дверь. С торца нашлись тяжелые ворота, а со двора уже слышались приглушенные мужские голоса и лошадиное ржание.
Дверь отворилась, а на ум пришла мысль, что я все же ошиблась с комнатой.
На койке сидела Оаленн, в нетерпении постукивая по столу тонкими пальцами.
– Наконец-то! Я думала ты никогда не придешь!
Эльфийка поднялась с места, усаживая на него меня.
– Значит, слушай, завтра мы отправимся в Солмению – соседствующее с Востаром государство. Там мы отыщем Избранного Богом Воды. Ты никому не должна говорить о своем происхождении. Поняла? – эльфийка дождалась кивка и продолжила. – Ты бедная селянка из глухого захолустья и никто более.
Да, Оаленн действительно не питала ко мне нежных чувств. Я снова кивнула. Зачем расстраивать девушку раньше времени? Она еще успеет понять, насколько сложно я поддаюсь дрессировке. Чуть позже. Когда выхода уже не останется.
– Откуда ты знаешь, что он там?
– Чувствую, как чувствовала когда-то тебя. Завтра уйдем еще до рассвета, поэтому выспись. Путь предстоит не близкий.
Не дав мне и рта раскрыть, Оаленн вышла за дверь. Шагов ее, как и прежде, не было слышно. А вот мой тяжкий и вымученный вздох должны были услышать во всех уголках Дома.
Создать огонек и зажечь свечу не составило никакого труда. А вот заснуть получилось далеко не сразу. Где-то ближе к рассвету…
ГЛАВА 2. «СОЛМЕНИЯ»
Ох, знала бы эльфийка, что выбрала в спутники в столь важном путешествии такого трудного на подъем человека, ни в жизнь не согласилась бы. Но сейчас ей не оставалось ничего другого, как уже порядка получаса пытаться разбудить лежащее поперек узкой кровати тело.
На самом деле я давно проснулась. Остатки сна, едва зародившегося и тут же вероломно прерванного, развеялись, как эльфийское вино на свежем воздухе. Только вот глаза никак не хотели открываться, а руки машинально пытались отбиться от назойливой девушки.
– Рожденная Огнем! Или ты сейчас же встанешь, или я окачу тебя водой!
Обращение «Рожденная Огнем» меня порядком напрягало, но эльфийка продолжала придерживаться его, лишь изредка называя меня по имени. Хоть это было и лучше того, когда девушка звала меня «дитя», ведь выглядела она едва ли старше меня. Зато, раз попробовав укоротить ее имя, что тяжким жгутом связывало мой язык, почувствовав на кончике носа острие наконечника стрелы, впредь я зареклась это делать. Оаленн владела оружием просто мастерски, а ее скорость была за границами реальности.
Никакой воды у девушки быть не должно было, но зная ее нелюбовь ко мне, всего можно было ожидать.
Перевернувшись на другой бок и тяжело вздохнув, я поднесла руки к глазам, помогая векам подняться. Эльфийка стояла рядом, скрестив руки на груди. Из глаз, казалось, вот-вот полетят искры.
– Так и знала, что блефуешь!
– Так что же не осталась лежать?
– Боялась нож между лопатками обнаружить. Ладно, через десять минут буду готова.
Оаленн нарочито громко хмыкнула и вышла, хлопнув дверью. Никак ее последним желанием было перебудить весь Дом, обрушив на меня его стены.
Чернавка меркла на фоне великолепной лошадки, что грациозно вышагивала под эльфийкой. Она то и дело косилась на нее глазом, ведь обычная лошадь не могла с такой легкостью идти по лесному массиву. Мне лишь оставалось похлопывать любимицу по загривку, убеждая, что какой бы мерзавкой она ни была, лучше нее все равно никого нет. Вроде утешение так себе, но Чернавка пошла более уверенно.
Мы вышли с другой стороны леса, где, куда ни глянь, простирались бесконечные горы, достигающие вершинами облаков. На самых высоких пиках можно было увидеть белые снежные шапки, что так никогда и не растают, но низины сплошь покрывали зелень и лес, словно мягкий ковер. У подножия протекала широкая река. При дневном свете горы отражались в ней, как в зеркале.
– Это просто… даже слов не подобрать, чтобы описать как красиво! И все это прячется за вашими лесами?
– Это граница Востара. Твоя лошадь по горам умеет передвигаться?
– Чернавка-то? Она и по дороге иногда с трудом ходит.
– Что ж, значит более длинный путь, – вздохнула эльфийка, легонько трогая поводья. Риета (именно так величала свою лошадку Оаленн) беспрекословно двинулась в заданном направлении.
Вскоре пришло время отдохнуть. Именно так решила моя лошадь, останавливаясь на берегу реки и начиная медленное, но уверенное движение вперед. Я едва успела выдернуть ногу из стремени и спрыгнуть на землю, когда Чернавка, припустив, с разбегу вспорола брюхом воду. И это еще повезло, что все, кроме заплечной сумки, находилось на седле серо-белой эльфийской красавицы.
Эльфийка спешилась, устраиваясь на траве и доставая флягу с водой.
Чернавка, вдоволь накупавшись, подошла к хозяйке, дабы та избавила ее от седла, и легкой походкой направилась на примеченное рядом поле клевера. Вряд ли искать счастливый четырехлистник. Скорее снова набивать брюхо. Эльфийская кобылка потопталась на месте, но, не устояв перед соблазном, двинулась следом.
– Оаленн, скажи честно, я тебе не нравлюсь? – раз уж нам предстояло провести неопределенное время вместе, я считала необходимым выяснить отношения. Лучше, если эльфийка решит бросить меня по эту сторону границы, чем искать потом выход из чужой страны.
– Зачем тебе это знать? – девушка откинулась на спину, глядя на плывущие по небу облака.
– Просто для общего развития. Составляю список хороших и плохих, чтобы не прогадать с подарками на новый год.
Оаленн приподнялась на локтях, смерила меня пренебрежительным взглядом и, улыбнувшись, легла обратно.
– Ты конечно странная, часто раздражаешь, мало обучена манерам, бываешь несдержанна в словах. Но ты единственная из людского народа, кого я могу назвать своим другом.
Кажется, на какое-то мгновение я перестала дышать. Повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь течение реки. Оаленн считает меня своей подругой? Эльфийка, к которой временами я боялась поворачиваться спиной? Та, чей взгляд обычно приветливее с блохой на конской шкуре, чем со мной?
– Вина нету? – хрипло уточнила я, стараясь откашляться. – Лис все приватизировал?
– Лис, значит? – эльфийка рассмеялась и запустила руку в сумку, выуживая закупоренную пробкой кожаную флягу и демонстрируя мне. – Часто слышала от других, что ты зовешь Изменника странной кличкой, но всегда считала это лишь слухами.
– Всего лишь способ не поломать язык, пока выговариваешь эти ваши вычурные имена. И он делает много полезного, как и они. Ведь разве лисы не санитары леса?
– Это волки, – усмехнулась Оаленн. К списку моих недостатков в ее остроухой голове добавился очередной пункт.
Свежий воздух не дал вину подействовать во всю силу, но отношения мы выяснили и, вернувшись в седла, бодро ударили каблуками по конским бокам.
Ночь прошла под звездным небом под веселые разговоры и остатки вина из фляги. К середине следующего дня мы подошли к границе.
Границей это место называлось разве что из-за пролегающей меж горными хребтами низины, позволявшей миновать горы не взбираясь на них, да покосившейся таблички «Солмения», которая должна была служить хоть каким-то ориентиром. Ни ворот, ни заграждений, ни охранников с тяжелыми арбалетами – ничего.
– И что, вот так просто пройдем и все? А как же таможенный досмотр? – я ступила за воображаемую границу ногой и тут же вернула ее обратно. Ничего не произошло.
– Поверь, о методах их досмотра мы никогда не узнаем. К счастью. Ведь после всех войн, когда все, кому не угодны стали условия проживания в своей стране принялись мигрировать в другие, здесь действительно проходили какие-то дикие проверки. Слишком уж у них перенаселение тогда произошло. Приходилось отсеивать гостей по любым причинам, даже самым глупым. Одного старика не пустили, потому что нос у него слишком большой был и похож на королевский. Мол, тот комплексовать будет, если еще кого с таким шнобелем увидит.
– Бред какой.
– Именно. Пойдем.
Оаленн пустила лошадку вперед. Я, лишь, когда убедилась, что на эльфийку не напала свора бешеных охранников.
От границы среди бескрайних полей петляла узкая дорожка. Зелень и яркие цветы радовали глаз, а солнце по эту сторону границы ощущалось теплее. Вскоре в поле нашего зрения показалась небольшая деревенька, растекшаяся как блин на сковородке. За ее пределами мирно паслись коровы и овцы, а пастух храпел на высоком стоге сухого сена, обнявшись с пустой бутылью. По другую сторону дороги засаженное овсом поле мерно шелестело на теплом ветру.
Территорию деревни отделял от остального мира лишь невысокий бревенчатый забор. Деревьев здесь было мало, да и те в основном плодовые, так что спрятаться от дневной жары оказалось почти негде.
Крестьяне занимались делами. Грядки, прополки, домашнее хозяйство. Даже мужики трудились с тяпками в руках. Кто-то организовал кабачок у себя в саду, сделав навес от солнца, и спаивал дружков, не пожелавших возделывать землю.
На редкость занятное местечко.
– Что-то детей я здесь не вижу, – шепнула я эльфийке, хотя рядом не было никого, кто мог бы нас подслушать. – Даже самых маленьких. Да и голосов их не слышно.
Оаленн хмурилась, но не спешила отвечать. Девушка отдала мне поводья и направилась на осмотр деревни, благодаря эльфийской скорости вернувшись уже спустя несколько минут.
– Никого нет. Только взрослые и пожилые. Странно.
– Может в школе?
– Деревенские-то? – усмехнулась девушка, хотя взгляд уже выловил одинокую фигуру, приближающуюся к нам от навеса.
Мужчина лет сорока, высокий и с курчавой бородкой, был не вполне трезв, хотя пьяным его называть было еще рано. Зажав в руках глиняную кружку, что все время норовила выскользнуть, он шагал к выбранной цели, коей на данный момент являлись две незнакомые девицы.
– Что надоть… ик… в столь ранни…ик… час таким ми…ик…лейшим особам?
Видимо недолгое путешествие по жаре все же пагубно сказалось на мужчине, и алкоголь успешно захватил всего его. Походка, ранее бывшая довольно уверенной, стала совсем уж расхлябистой и неровной.
– Шли мимо, – честно ответили мы.
Мужик сощурился, то ли стараясь уличить нас во лжи, то ли подсчитывая наше количество. Возможно, в данный момент в его глазах нас становилось все больше. Схватившись за щеки, он сильно потряс головой и улыбнулся.
– Что за место у вас такое чудное? Ни тебе детей, ни шума от назойливой ребятни. Волкам скормили? – предупреждая очередную тираду пьяного мужика, спросила Оаленн.
Наш собеседник насупился, уронил кружку и, смачно выругавшись, потянулся к земле.
– Заби…ик…рают у нас всех. Токмо нарожаем,.. ик… тут и приходят.
– Кто забирает? – переспросила я, подхватывая мужика, когда тот собирался разлечься на мягкой и удобной землице.
– Так знамо кто. Барин, – мужчина глянул так, что даже заикаться перестал. – Что ль не местные?
Мы синхронно покачали головами.
Как оказалось, одним летним днем на деревню пришла беда. Какая-то нечисть повадилась на поля, средь бела дня пожирая скот, перепугав до смерти людей и порешив всех собак в округе. Тут-то и появился тот самый барин, отстроивший свои имения неподалеку, и поселившийся там со своей молодой женой. Выслушав о постигшем их несчастье, барин согласился избавить деревенских от невиданной твари. Вот только плату затребовал странную. Точнее благодарность, как он ее назвал. Попросил отдать ему всех детей в деревне, а после и всех, кто родится в будущем. Мол, обучит мальчиков ратному делу, верховой езде и грамоте, а девочек хозяйству, шитью и прочему, что пригодится детям в будущем. Обещался, что будут они служить ему верой и правдой, своих родных не забывая. Да вот только чад-то они своих больше и не видели.
– Зачем соглашались-то?
– А будто выбор был! С одной стороны сожрут да порешат всех, с другой – мир, да дети сыты, – в сердцах сплюнул мужик. – Никто ж не ведал,.. ик… что обдурит барин.
– Что за нечисть была хоть? – заинтересовалась эльфийка, перебирая в руках поводья.
– Дык, никто и не увидал ее ж ни разочка! Неслышно придет, дела свои сделает, да поминай как звали.
– А люди?
– Людей не успела тронуть. Барин подоспел. Токмо животинушку, – всхлипнул мужик, шумно вытерев нос рукавом.
Наш собеседник с интересом разглядывал мою спутницу. Но осуждать его стал бы разве что слепой. Тут было на что посмотреть, ведь кроме великолепной внешности, девушка была полностью экипирована. Только лук оставался приторочен к седлу.
– А вы ль не из эльфийского ль народа?
Оаленн бросила на мужчину свой коронный надменный взгляд, оценивая, стоит ли говорить. Хотя, говори – не говори, а стянутые в хвост волосы совершенно не скрывали заостренных ушей. Если конечно девушка не собиралась доказывать, что это наследственное заболевание костей.
– А мож подсобишь, красавица? – заискивающе улыбнулся мужик. – Ну, с барином покумекаешь, справишься как там детки наши…
– С чего вдруг? – усмехнулась эльфийка.
– Деревенька-то у нас бедная, но ежели каждый по монетке скинется, то авось и насобираем. Да и радушием не обделим, уж будьте уверены. Нешто вам кров не надобен?
Я глянула на Оаленн. В деньгах у нее не было особой надобности, их у нее было в достатке. Фьеллис как-то обмолвился, что девушка занимает хлебную должность в Совете уже многие-многие-многие годы (напрочь игнорируя вопросы о ее возрасте). А вот история с детьми ее явно заинтересовала. Неужели согласится отклониться от курса?
– Сколько?
– Уж ежели сдюжите, то не поскупимся, – мужчина потер руки, чувствуя, что помощь почти согласилась. – Кому ж уверовать, коли не старосте!
Пьяный мужик перед нами был последним, кого можно было бы заподозрить в роли старосты, но уж слишком он выпятил грудь для того, кто мог бы такое выдумать.
Я потянула эльфийку в сторону.
– Подруга, ты уверена, что хочешь помочь этому странному, с позволения сказать, человеку?
– Ох, девочка, не знаешь ты, что значит просидеть в четырех стенах сотню лет, – вздохнула Оаленн, положа руку мне на плечо. – Это же может быть так интересно! А вдруг нам посчастливится встретить какого-нибудь дюже зажиточного господина, что польстится на скромную эльфийскую девушку и избавит ее от бренного существования в гордом одиночестве, в подчинении неразумного Старейшего!
Не знала, что Оаленн так тяжко живется. А особенно о ее отношении к Великому Старейшему, которому мало кто может возразить. Но если уж она говорит, что не страшно, если мы слегка задержимся, мне ли быть против? Я же впервые за границей, нужно веселиться и проводить экскурсии!
– Уговорила. Пошли искать тебе женихов, – кивнула я, замечая, как меняется в лице эльфийка. Она явно имела в виду не совсем это.
Барин обосновался достаточно далеко от деревни. Не пожелав находиться на слишком открытом пространстве, он отстроил дом за первыми же деревьями, где начинался густой лес, простирающийся во все стороны. Человеческому глазу было не видно ни одного селения поблизости. Эльфийскому тоже.
Через лес вела достаточно широкая дорога, ответвляясь к имениям барина, где за высокими елями уже виднелись серые стены.
Кого боялся хозяин – не понятно. Двухэтажная крепость из темно-серого камня представляла собой ровный квадрат, обнесенный высоким частоколом. Окна проглядывались лишь на втором этаже. Ни один забравшийся сюда вор не нашел бы иного пути, как идти через парадную дверь. С торца нашлись тяжелые ворота, а со двора уже слышались приглушенные мужские голоса и лошадиное ржание.
