- Вам это уже удалось, - здесь Сабина не погрешила против истины.
Беседа казалась ей пустой и нелепой. Как, собственно, и все светские беседы, которые ведутся исключительно ради сотрясения воздуха между двумя людьми. Но странным образом этот болтливый импульсивный барон заставил ее забыть об огорчении. Ссора с женихом на пустом месте показалась ей несущественной.
Ну, подумаешь – проговорилась она, что грядущее замужество ее не радует! А чего он ожидал – что она должна быть счастлива перемене в жизни? Смешно!
Скорее всего, просто гордость маркграфа задета. Как же – ведь он старался, хотел произвести впечатление. Ничего. Она после скажет, что ему удалось. И она на самом деле признательна ему за его усилия.
- Вы позволите проводить вас до входа в залы? – он галантно предложил руку. – Кругом темно…
- О, благодарю вас, - она улыбнулась.
И зашагала рядом с ним к громаде павильона, из светящихся окон которого гремела музыка. Там, должно быть, давно начались танцы.
Увидеть маркграфа ей в этот вечер так и не удалось. Не успела зайти – ее перехватил один из представленных ей в один из прошлых раутов вельможа. Увлек к небольшой компании с расспросами о последних новостях с границы. Лица этих людей были ей немного знакомы – все в прошлом несли военную службу в пограничных гарнизонах. Сабина отметила, что их компания вызвала у нового знакомца досаду. Он помялся немного рядом – и, распрощавшись под каким-то предлогом, поспешил прочь.
Что ж! Оно и к лучшему, может.
Не хватало назавтра объясняться с цу Кирксеном. Ушла в сад она с ним, а вернулась – с новым знакомым. И это – у всех на глазах!
Воспоминание о женихе вызвало досаду. До этого-то ей приходилось следить за своим поведением и словами. А теперь – остерегаться нужно вдвойне! Нынче он обиделся на невинное замечание. А как отреагирует, если ему донесут – мол, его невеста гуляет по саду с другим?
Остаток вечера провела в растрепанных чувствах. Беседовала то с одними, то с другими. Улыбалась, отвечала на приветствия и поздравления. Мыслями была не здесь.
Где именно – сама сказать бы не могла. Потому, вернувшись к себе уже после полуночи, вздохнула с облегчением.
Цветы! Свежие ирисы стояли в вазе на столике неподалеку от кровати. Кто-то срезал их и принес в спальню, пока она спала. Горничная? Но не сама ведь она надумала!
Сабина выбралась из постели, подошла к столику. Тонкий аромат коснулся ноздрей – не успела она склониться к букету. Девушка осторожно коснулась пальцами стеблей, перебирая их. Наверняка должна быть записка! Неужели ее вчерашний знакомец? Решил ободрить ее таким вот образом…
- Амели! – окликнула она горничную, и девушка торопливо впорхнула в комнату. – А кто принес цветы?
- О, - та вдруг смутилась. – Я не знаю, госпожа... я выходила ненадолго из покоев, чтобы распорядиться насчет платья и завтрака для вас. Это было ранним утром, часа три назад. Так вот – когда я выходила, никаких цветов у вас в комнате еще не было. А когда я вернулась – они стояли, - и застыла, неожиданно чего-то испугавшись.
- Понятно, - протянула Сабина. – Спасибо, иди пока.
Торопливый реверанс – и горничная покинула комнату. Ловчая, недоуменно хмурясь, снова оглядела цветы.
Кто-то проник в ее комнату, пока она спала. Зашел, никем не замеченный, поставил цветы в вазу и ушел. Сердце помимо воли ускорило бег.
Нет, ей, разумеется, был приятен жест внимания. И неравнодушия. Вот только одно дело, если бы передать их попросили горничную. Но… молодой мужчина сам, собственной персоной, прошел в ее комнаты. Увидел ее спящую. От последней мысли бросило в краску.
Посидев немного, она встряхнулась. Кто бы ни заявился к ней, пока она спала – а ее вины в этом нет. И необходимости вставать происшествие не отменяет.
Отбросила одеяло, окликнула Амели. Умывшись, принялась одеваться. Потом – прическа, легкий завтрак.
Сама была рассеяна. Как бы выяснить, кто заходил к ней? Кто принес цветы. Неужели вчерашний барон? От этой мысли снова бросило в краску. Малознакомый мужчина, с которым она говорила всего лишь раз, заходил в ее спальню! А она спала и даже не видела его.
Он вчера так стремительно исчез. Выходит, не забыл мимолетного знакомства?
Если б не присутствие Амели, которая с беспокойством на нее поглядывала, влепила б сама себе затрещину. О чем только думает!
А о чем? Сабина подавила очередной вздох, глядя в зеркало. О бароне? Глупо. Она уже почти замужем, а барон… он вчера удивительно вовремя встретился ей, чтоб ободрить после нелепой ссоры с маркграфом. Вот и итог – она сожалеет о скором замужестве даже сильнее, чем могла бы.
- Нелепость, - ругнулась все-таки с досадой Сабина.
- Госпожа? – удивилась горничная, застывая с косынкой в руках.
- Нет, я не тебе, - вздохнула ловчая. – Всё отлично! Никак не идут эти цветы из головы, - она бросила взгляд на ирисы. – Как подумаю, что кто-то шастал здесь, пока я спала, - она поморщилась. – Не бери в голову! Всё в порядке…
Амели кивнула. Но вид у нее сделался виноватый. Так что Сабина пожалела о несдержанности. Вот же еще морока, откуда не ждали!
- А что же маркграф, графиня? – Вестенберг с любопытством глядела на нее. – Он исполнил традицию – принести в комнату невесты свежие цветы?
- Цветы? – недоуменно переспросила Сабина. – О, так это традиция такая?
- Ах, значит, принес! – та на удивление восторженно хлопнула в ладоши. – А ведь с виду кажется – сухарь сухарем! Кто бы мог подумать.
Лучше бы он был сухарем, - с досадой подумала Сабина.
Нет, цветы – это даже мило. Чего не скажешь о вчерашней ссоре на пустом месте! Она до сих пор чувствовала себя виноватой. И ее это злило.
- А вы, кажется, не чужды романтических настроений, хофмейстерина, - заметила она и заставила себя приподнять уголки губ в улыбке. – Я опасалась, что вы измучаете меня этикетом. Казались мне такой суровой, - она примолкла. – Я, - и снова замолчала. – На самом деле, меня это озадачило. Я и от маркграфа не ожидала… а давно существует такая традиция? Никогда не слышала о ней.
- Ну как же, - та хмыкнула. – Этой традиции уж лет десять как.
- Так много? – изумилась девушка. – Надо же. И я впервые сейчас услышала об этом. – кинула взгляд на Вестенберг. – Расскажите, пожалуйста, - попросила, видя, что та молчит.
- Что ж, - та склонила голову набок. – На самом деле, всё просто. Если кому-то предстоит бракосочетание в королевском дворце, и жених с невестой прибывают сюда за некоторый срок до церемонии, жених обязан выказать невесте внимание. А именно – доставить в выделенные ей апартаменты свежие цветы до того, как она проснется.
- То есть, проникнуть в комнату либо ночью, либо ранним утром. Как это куртуазно!
- Придворные ловеласы – настоящие затейники, - хофмейстерина мечтательно улыбнулась.
- О. То есть, придворные ловеласы порою оказывают внимание и своим же будущим женам, - ляпнула Сабина.
И смолкла. Мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Надо же такое сморозить! Решительно, она безнадежна. Вчера – оскорбила маркграфа, который провинился лишь в том, что пытался быть галантным. Нынче – выставила себя разнузданной и неотесанной балаболкой перед опекающей ее хофмейстериной.
Та, к удивлению ловчей, лишь рассмеялась негромко. Щеки ее покрыл легкий румянец.
- Ох, графиня, и остры вы на язык! Боюсь, маркграфу предстоит проткнуть шпагой множество оскорбленных вашей дерзостью господ.
- Упаси святой Иероним! – испугалась Сабина.
И снова смолкла. Противно признавать, но Вестенберг права. Она никак не научится держать язык за зубами!
Хотя нет. Противно признавать, что она стремится этому научиться.
- А откуда взялась такая традиция? – она подавила вздох, бездумно комкая фиалковый атлас на коленях. – Любопытно! Цветы в комнату – ранним утром…
- А вы ловко переводите тему, - рассмеялась снова Вестенберг – что-то она нынче так и лучится весельем. – А ведь другая барышня радовалась бы мысли, что будущему мужу ради нее придется ввязываться в дуэли!
- Не нравятся мне дуэли, - проворчала Сабина. – Соотечественники пытаются проткнуть друг друга шпагами, словно враги! И это при текущей напряженности на границах, - она поморщилась. – А уж становиться причиной этого безобразия я тем более не желаю.
- Ах, графиня, я начинаю понимать тех, кто считает, что вы – прелесть! – хофмейстерина решительно поражала нынче жизнелюбием. Словно подменили даму.
Вспомнился некстати вчерашний барон.
Помнится, вчера она вела с ним ровно такой же разговор. Не доведи Творец – эти беседы окажутся пророческими! Но досадно всё-таки, что цветы, скорее всего, прислал не он. А будущий муж. Сухарь маркграф приволок букет в ее комнату?! В голове укладывалось скверно.
Вроде бы это и должно успокоить. А раздражает еще больше. Скорее бы уж клятая свадьба, будь она неладна! И прочь из дворца, из столицы. В глушь, подальше отсюда.
- Так от кого же вы получили цветы, графиня? – вкрадчиво осведомился жених.
Сабина задумчиво окинула его взглядом. Нет, непохоже, чтобы насмехался. Скорее разозлен. И правда хочет получить ответ на свой вопрос. А это скверно!
Не то скверно даже, что разозлен – да плесень горную ему в ноздрю! А то, что в ее комнате так-таки побывал кто-то чужой. И она не знает, кто.
- Я все-таки надеялась, что это были вы, - поведала она после недолгой паузы.
- О. Вы так романтичны, и ждали романтического жеста от жениха? Простите, вчера мне показалось – вам чужды все эти условности.
- Условности мне, может, и чужды, - согласилась Сабина. – В конце концов, я – грубая солдафонская натура. Моя стихия – палаточные лагеря и биваки. Да вот беда: если все эти романсисы вам тоже чужды, это означает, что в моей комнате, пока я спала, побывал невесть кто! А это мне не нравится, - она нахмурилась. – Когда я услышала, что при дворе, оказывается, появилась такая удивительная традиция – обрадовалась поначалу. Думала – вы решили соблюсти обычай. А значит, и бояться мне нечего.
- А вы чего-то боитесь? – ехидно осведомился он.
- Мне не нравится неопределенность!
- О, не волнуйтесь так. Уверен, ваш романтический воздыхатель скоро разрешит все недоумения!
- Маркграф, вы желчный тип! – возмутилась Сабина. – Знаете, я вчера переживала из-за нашей ссоры, хотела попросить у вас прощения, - да пусть себе кривит презрительные гримасы – она скажет то, что собиралась. – Мне жаль, если я обидела вас неосторожным высказыванием. Оно относилось не к вам, а к тому, что я… не ожидала, что придется так скоро выйти замуж. И что мужа мне найдут без моего ведома. Я не хотела обидеть вас, - она запнулась, видя непроницаемое выражение на его лице. – Да будьте вы прокляты, чтоб вас гиены горные драли! – прибавила в сердцах.
Маркграф, слушавший ее со скептической ухмылкой, при последних словах моргнул. Лицо вытянулось в недоумении.
- Знаете, графиня. Это самые удивительные извинения, которые мне когда-либо приходилось слышать в своей жизни. Особенно – заключительная часть вашей речи.
- Обращайтесь, - с раздражением отозвалась Сабина. – Пожалуй, вы правы: если цветы – дело рук какого-нибудь романически настроенного кавалера, вся неопределенность в скором времени разрешится! В любом случае, я с любыми своими проблемами разберусь без вашего участия.
- Я ваш будущий муж, - напомнил маркграф тускло. – Хотя мне приятно слышать, что воздыхатель для вас – проблема, а не томленье и восторг.
Насмешка в его голосе заставила ее заскрежетать зубами.
Он резко ухватил ее за локоть. Сабина дернулась, и жених неожиданно наклонился к самому ее плечу.
- Не надо так пузыриться, - поведал он таинственным шепотом. – В конце концов, мы квиты. Что касается цветов… традиция действительно существует. Так что впредь будьте любезны благодарить жениха и супруга за любые цветы и другие милые сувениры, полученные вами. Лучше публично. Я учту, что вы в глубине души – романтическая натура.
- О. И никто больше, кроме вас, не сможет передать мне подарок?
- Почему же. Но я буду точно знать, какой из них – мой, а какой – нет. Боюсь, с нынешнего дня большая часть ваших проблем – это и мои проблемы.
- Конкретно эта – возникла из-за вас?
- Скорее всего. Вы при дворе не бываете, негласных правил не знаете. Очень удобная мишень. Через вас будет нетрудно дотянуться и до меня.
Сабина медленно втянула носом воздух.
- Маркграф. То есть обычный букет может принести… какие-то далеко идущие последствия?
- Всё может принести далеко идущие последствия. А может не принести.
Сабина покивала.
- Я понимаю, что мы в одной лодке, - заверила на всякий случай.
- Я знал, что не ошибся в выборе жены, - неожиданно заявил он. – И еще. Любая другая барышня сочла бы мои последующие слова за смертельную обиду – но вы, я уже убедился, весьма разумны. Так вот. Этот пылкий юнец – фон Эттинген.
- Один из ваших врагов?
Она с трудом удержалась, чтоб не закатить глаза. И почему это не кажется ей странным?
- Отнюдь. Вернее – не только. Это – один из ваших врагов. Близкий друг молодого барона фон Сольмса – помните такого?
- Этот мелкий засранец?! – возмутилась Сабина. – Поди-ка забудь!
И ощутила, как немеют губы и холодеют щеки. Она вчера взяла из его рук стакан с напитком! И даже не задумалась. Наверняка с лица сбежали все краски.
Маркграф с довольным видом рассмеялся. Сабина нахмурилась. Молодого повесу, что пытался подобраться к ней поближе в день ее представления ко двору в качестве ловчей королевства, она помнила прекрасно. Сперва – уболтал ее на танец. Который, правда, она так-таки танцевала с другим. А вечером – уже с откровенно мерзкими намерениями – подловил в пустынном коридоре.
Сын предателя. Человека, который пошел два с лишним года назад на сговор с горцами, рассчитывая усилить свое влияние.
- Этот фон Сольмс, - начала она. – То есть – не он сам, - и запнулась, не зная, как продолжить. – Словом – вы мешаете кому-то урвать жирный кусок влияния на границе? И в Самбии.
Вспомнился разговор с Вестенберг. Надо же, и Сольмс замешан! Интересно, эти двое связаны между собой?
Она прикусила язык. Нормальные мужья отвечают на такое – не ваше дело, милая. Не забивайте свою хорошенькую голову… лучше взбейте на ней побольше локонов! Она ведь скоро станет ее светлостью маркграфиней. Закончатся солдатские лагеря и биваки, придется подчиняться исключительно мужу.
Сделалось тоскливо.
- Грызня за влияние – обычное дело возле трона, - отозвался после недолгого молчания маркграф. – Привыкайте!
Моргнула недоуменно. Куда как неожиданный ответ!
- Да я привыкла, - выдавила она. – Давно. Я хотела сказать – к грызне и неприглядной возне на границе. Да и не только на границе, - поправилась она. – Странно, что этого фон Сольмса еще не прижучили! – прибавила с досадой.
Беседа казалась ей пустой и нелепой. Как, собственно, и все светские беседы, которые ведутся исключительно ради сотрясения воздуха между двумя людьми. Но странным образом этот болтливый импульсивный барон заставил ее забыть об огорчении. Ссора с женихом на пустом месте показалась ей несущественной.
Ну, подумаешь – проговорилась она, что грядущее замужество ее не радует! А чего он ожидал – что она должна быть счастлива перемене в жизни? Смешно!
Скорее всего, просто гордость маркграфа задета. Как же – ведь он старался, хотел произвести впечатление. Ничего. Она после скажет, что ему удалось. И она на самом деле признательна ему за его усилия.
- Вы позволите проводить вас до входа в залы? – он галантно предложил руку. – Кругом темно…
- О, благодарю вас, - она улыбнулась.
И зашагала рядом с ним к громаде павильона, из светящихся окон которого гремела музыка. Там, должно быть, давно начались танцы.
Увидеть маркграфа ей в этот вечер так и не удалось. Не успела зайти – ее перехватил один из представленных ей в один из прошлых раутов вельможа. Увлек к небольшой компании с расспросами о последних новостях с границы. Лица этих людей были ей немного знакомы – все в прошлом несли военную службу в пограничных гарнизонах. Сабина отметила, что их компания вызвала у нового знакомца досаду. Он помялся немного рядом – и, распрощавшись под каким-то предлогом, поспешил прочь.
Что ж! Оно и к лучшему, может.
Не хватало назавтра объясняться с цу Кирксеном. Ушла в сад она с ним, а вернулась – с новым знакомым. И это – у всех на глазах!
Воспоминание о женихе вызвало досаду. До этого-то ей приходилось следить за своим поведением и словами. А теперь – остерегаться нужно вдвойне! Нынче он обиделся на невинное замечание. А как отреагирует, если ему донесут – мол, его невеста гуляет по саду с другим?
Остаток вечера провела в растрепанных чувствах. Беседовала то с одними, то с другими. Улыбалась, отвечала на приветствия и поздравления. Мыслями была не здесь.
Где именно – сама сказать бы не могла. Потому, вернувшись к себе уже после полуночи, вздохнула с облегчением.
*** ***
Цветы! Свежие ирисы стояли в вазе на столике неподалеку от кровати. Кто-то срезал их и принес в спальню, пока она спала. Горничная? Но не сама ведь она надумала!
Сабина выбралась из постели, подошла к столику. Тонкий аромат коснулся ноздрей – не успела она склониться к букету. Девушка осторожно коснулась пальцами стеблей, перебирая их. Наверняка должна быть записка! Неужели ее вчерашний знакомец? Решил ободрить ее таким вот образом…
- Амели! – окликнула она горничную, и девушка торопливо впорхнула в комнату. – А кто принес цветы?
- О, - та вдруг смутилась. – Я не знаю, госпожа... я выходила ненадолго из покоев, чтобы распорядиться насчет платья и завтрака для вас. Это было ранним утром, часа три назад. Так вот – когда я выходила, никаких цветов у вас в комнате еще не было. А когда я вернулась – они стояли, - и застыла, неожиданно чего-то испугавшись.
- Понятно, - протянула Сабина. – Спасибо, иди пока.
Торопливый реверанс – и горничная покинула комнату. Ловчая, недоуменно хмурясь, снова оглядела цветы.
Кто-то проник в ее комнату, пока она спала. Зашел, никем не замеченный, поставил цветы в вазу и ушел. Сердце помимо воли ускорило бег.
Нет, ей, разумеется, был приятен жест внимания. И неравнодушия. Вот только одно дело, если бы передать их попросили горничную. Но… молодой мужчина сам, собственной персоной, прошел в ее комнаты. Увидел ее спящую. От последней мысли бросило в краску.
Посидев немного, она встряхнулась. Кто бы ни заявился к ней, пока она спала – а ее вины в этом нет. И необходимости вставать происшествие не отменяет.
Отбросила одеяло, окликнула Амели. Умывшись, принялась одеваться. Потом – прическа, легкий завтрак.
Сама была рассеяна. Как бы выяснить, кто заходил к ней? Кто принес цветы. Неужели вчерашний барон? От этой мысли снова бросило в краску. Малознакомый мужчина, с которым она говорила всего лишь раз, заходил в ее спальню! А она спала и даже не видела его.
Он вчера так стремительно исчез. Выходит, не забыл мимолетного знакомства?
Если б не присутствие Амели, которая с беспокойством на нее поглядывала, влепила б сама себе затрещину. О чем только думает!
А о чем? Сабина подавила очередной вздох, глядя в зеркало. О бароне? Глупо. Она уже почти замужем, а барон… он вчера удивительно вовремя встретился ей, чтоб ободрить после нелепой ссоры с маркграфом. Вот и итог – она сожалеет о скором замужестве даже сильнее, чем могла бы.
- Нелепость, - ругнулась все-таки с досадой Сабина.
- Госпожа? – удивилась горничная, застывая с косынкой в руках.
- Нет, я не тебе, - вздохнула ловчая. – Всё отлично! Никак не идут эти цветы из головы, - она бросила взгляд на ирисы. – Как подумаю, что кто-то шастал здесь, пока я спала, - она поморщилась. – Не бери в голову! Всё в порядке…
Амели кивнула. Но вид у нее сделался виноватый. Так что Сабина пожалела о несдержанности. Вот же еще морока, откуда не ждали!
*** ***
- А что же маркграф, графиня? – Вестенберг с любопытством глядела на нее. – Он исполнил традицию – принести в комнату невесты свежие цветы?
- Цветы? – недоуменно переспросила Сабина. – О, так это традиция такая?
- Ах, значит, принес! – та на удивление восторженно хлопнула в ладоши. – А ведь с виду кажется – сухарь сухарем! Кто бы мог подумать.
Лучше бы он был сухарем, - с досадой подумала Сабина.
Нет, цветы – это даже мило. Чего не скажешь о вчерашней ссоре на пустом месте! Она до сих пор чувствовала себя виноватой. И ее это злило.
- А вы, кажется, не чужды романтических настроений, хофмейстерина, - заметила она и заставила себя приподнять уголки губ в улыбке. – Я опасалась, что вы измучаете меня этикетом. Казались мне такой суровой, - она примолкла. – Я, - и снова замолчала. – На самом деле, меня это озадачило. Я и от маркграфа не ожидала… а давно существует такая традиция? Никогда не слышала о ней.
- Ну как же, - та хмыкнула. – Этой традиции уж лет десять как.
- Так много? – изумилась девушка. – Надо же. И я впервые сейчас услышала об этом. – кинула взгляд на Вестенберг. – Расскажите, пожалуйста, - попросила, видя, что та молчит.
- Что ж, - та склонила голову набок. – На самом деле, всё просто. Если кому-то предстоит бракосочетание в королевском дворце, и жених с невестой прибывают сюда за некоторый срок до церемонии, жених обязан выказать невесте внимание. А именно – доставить в выделенные ей апартаменты свежие цветы до того, как она проснется.
- То есть, проникнуть в комнату либо ночью, либо ранним утром. Как это куртуазно!
- Придворные ловеласы – настоящие затейники, - хофмейстерина мечтательно улыбнулась.
- О. То есть, придворные ловеласы порою оказывают внимание и своим же будущим женам, - ляпнула Сабина.
И смолкла. Мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Надо же такое сморозить! Решительно, она безнадежна. Вчера – оскорбила маркграфа, который провинился лишь в том, что пытался быть галантным. Нынче – выставила себя разнузданной и неотесанной балаболкой перед опекающей ее хофмейстериной.
Та, к удивлению ловчей, лишь рассмеялась негромко. Щеки ее покрыл легкий румянец.
- Ох, графиня, и остры вы на язык! Боюсь, маркграфу предстоит проткнуть шпагой множество оскорбленных вашей дерзостью господ.
- Упаси святой Иероним! – испугалась Сабина.
И снова смолкла. Противно признавать, но Вестенберг права. Она никак не научится держать язык за зубами!
Хотя нет. Противно признавать, что она стремится этому научиться.
- А откуда взялась такая традиция? – она подавила вздох, бездумно комкая фиалковый атлас на коленях. – Любопытно! Цветы в комнату – ранним утром…
- А вы ловко переводите тему, - рассмеялась снова Вестенберг – что-то она нынче так и лучится весельем. – А ведь другая барышня радовалась бы мысли, что будущему мужу ради нее придется ввязываться в дуэли!
- Не нравятся мне дуэли, - проворчала Сабина. – Соотечественники пытаются проткнуть друг друга шпагами, словно враги! И это при текущей напряженности на границах, - она поморщилась. – А уж становиться причиной этого безобразия я тем более не желаю.
- Ах, графиня, я начинаю понимать тех, кто считает, что вы – прелесть! – хофмейстерина решительно поражала нынче жизнелюбием. Словно подменили даму.
Вспомнился некстати вчерашний барон.
Помнится, вчера она вела с ним ровно такой же разговор. Не доведи Творец – эти беседы окажутся пророческими! Но досадно всё-таки, что цветы, скорее всего, прислал не он. А будущий муж. Сухарь маркграф приволок букет в ее комнату?! В голове укладывалось скверно.
Вроде бы это и должно успокоить. А раздражает еще больше. Скорее бы уж клятая свадьба, будь она неладна! И прочь из дворца, из столицы. В глушь, подальше отсюда.
Глава 4
- Так от кого же вы получили цветы, графиня? – вкрадчиво осведомился жених.
Сабина задумчиво окинула его взглядом. Нет, непохоже, чтобы насмехался. Скорее разозлен. И правда хочет получить ответ на свой вопрос. А это скверно!
Не то скверно даже, что разозлен – да плесень горную ему в ноздрю! А то, что в ее комнате так-таки побывал кто-то чужой. И она не знает, кто.
- Я все-таки надеялась, что это были вы, - поведала она после недолгой паузы.
- О. Вы так романтичны, и ждали романтического жеста от жениха? Простите, вчера мне показалось – вам чужды все эти условности.
- Условности мне, может, и чужды, - согласилась Сабина. – В конце концов, я – грубая солдафонская натура. Моя стихия – палаточные лагеря и биваки. Да вот беда: если все эти романсисы вам тоже чужды, это означает, что в моей комнате, пока я спала, побывал невесть кто! А это мне не нравится, - она нахмурилась. – Когда я услышала, что при дворе, оказывается, появилась такая удивительная традиция – обрадовалась поначалу. Думала – вы решили соблюсти обычай. А значит, и бояться мне нечего.
- А вы чего-то боитесь? – ехидно осведомился он.
- Мне не нравится неопределенность!
- О, не волнуйтесь так. Уверен, ваш романтический воздыхатель скоро разрешит все недоумения!
- Маркграф, вы желчный тип! – возмутилась Сабина. – Знаете, я вчера переживала из-за нашей ссоры, хотела попросить у вас прощения, - да пусть себе кривит презрительные гримасы – она скажет то, что собиралась. – Мне жаль, если я обидела вас неосторожным высказыванием. Оно относилось не к вам, а к тому, что я… не ожидала, что придется так скоро выйти замуж. И что мужа мне найдут без моего ведома. Я не хотела обидеть вас, - она запнулась, видя непроницаемое выражение на его лице. – Да будьте вы прокляты, чтоб вас гиены горные драли! – прибавила в сердцах.
Маркграф, слушавший ее со скептической ухмылкой, при последних словах моргнул. Лицо вытянулось в недоумении.
- Знаете, графиня. Это самые удивительные извинения, которые мне когда-либо приходилось слышать в своей жизни. Особенно – заключительная часть вашей речи.
- Обращайтесь, - с раздражением отозвалась Сабина. – Пожалуй, вы правы: если цветы – дело рук какого-нибудь романически настроенного кавалера, вся неопределенность в скором времени разрешится! В любом случае, я с любыми своими проблемами разберусь без вашего участия.
- Я ваш будущий муж, - напомнил маркграф тускло. – Хотя мне приятно слышать, что воздыхатель для вас – проблема, а не томленье и восторг.
Насмешка в его голосе заставила ее заскрежетать зубами.
Он резко ухватил ее за локоть. Сабина дернулась, и жених неожиданно наклонился к самому ее плечу.
- Не надо так пузыриться, - поведал он таинственным шепотом. – В конце концов, мы квиты. Что касается цветов… традиция действительно существует. Так что впредь будьте любезны благодарить жениха и супруга за любые цветы и другие милые сувениры, полученные вами. Лучше публично. Я учту, что вы в глубине души – романтическая натура.
- О. И никто больше, кроме вас, не сможет передать мне подарок?
- Почему же. Но я буду точно знать, какой из них – мой, а какой – нет. Боюсь, с нынешнего дня большая часть ваших проблем – это и мои проблемы.
- Конкретно эта – возникла из-за вас?
- Скорее всего. Вы при дворе не бываете, негласных правил не знаете. Очень удобная мишень. Через вас будет нетрудно дотянуться и до меня.
Сабина медленно втянула носом воздух.
- Маркграф. То есть обычный букет может принести… какие-то далеко идущие последствия?
- Всё может принести далеко идущие последствия. А может не принести.
Сабина покивала.
- Я понимаю, что мы в одной лодке, - заверила на всякий случай.
- Я знал, что не ошибся в выборе жены, - неожиданно заявил он. – И еще. Любая другая барышня сочла бы мои последующие слова за смертельную обиду – но вы, я уже убедился, весьма разумны. Так вот. Этот пылкий юнец – фон Эттинген.
- Один из ваших врагов?
Она с трудом удержалась, чтоб не закатить глаза. И почему это не кажется ей странным?
- Отнюдь. Вернее – не только. Это – один из ваших врагов. Близкий друг молодого барона фон Сольмса – помните такого?
- Этот мелкий засранец?! – возмутилась Сабина. – Поди-ка забудь!
И ощутила, как немеют губы и холодеют щеки. Она вчера взяла из его рук стакан с напитком! И даже не задумалась. Наверняка с лица сбежали все краски.
Маркграф с довольным видом рассмеялся. Сабина нахмурилась. Молодого повесу, что пытался подобраться к ней поближе в день ее представления ко двору в качестве ловчей королевства, она помнила прекрасно. Сперва – уболтал ее на танец. Который, правда, она так-таки танцевала с другим. А вечером – уже с откровенно мерзкими намерениями – подловил в пустынном коридоре.
Сын предателя. Человека, который пошел два с лишним года назад на сговор с горцами, рассчитывая усилить свое влияние.
- Этот фон Сольмс, - начала она. – То есть – не он сам, - и запнулась, не зная, как продолжить. – Словом – вы мешаете кому-то урвать жирный кусок влияния на границе? И в Самбии.
Вспомнился разговор с Вестенберг. Надо же, и Сольмс замешан! Интересно, эти двое связаны между собой?
Она прикусила язык. Нормальные мужья отвечают на такое – не ваше дело, милая. Не забивайте свою хорошенькую голову… лучше взбейте на ней побольше локонов! Она ведь скоро станет ее светлостью маркграфиней. Закончатся солдатские лагеря и биваки, придется подчиняться исключительно мужу.
Сделалось тоскливо.
- Грызня за влияние – обычное дело возле трона, - отозвался после недолгого молчания маркграф. – Привыкайте!
Моргнула недоуменно. Куда как неожиданный ответ!
- Да я привыкла, - выдавила она. – Давно. Я хотела сказать – к грызне и неприглядной возне на границе. Да и не только на границе, - поправилась она. – Странно, что этого фон Сольмса еще не прижучили! – прибавила с досадой.
