Но приходилось сдерживать досаду. Тем более, формально повода злиться пока что не было. Будущий муж ни словом не обмолвился о том, что намерен в чем-то ограничивать ее. Вот только что в таких случаях диктует этикет?
Сабина задумалась, поняв, что в ее знаниях по этому вопросу имеется вопиющий пробел. И она даже не знает, как следует повести себя.
Маркграф усадил ее на софу, подал напиток, поднесенный услужливым лакеем.
- Вы часто бываете при дворе? – спросила Сабина первое, что пришло в голову.
- Не особенно, - покачал головой ее собеседник. – А вам здесь нравится?
- Не особенно, - она усмехнулась невольно.
- Неожиданно, - поведал он после недолгой паузы. – Обычно юные девушки в восторге от пребывания в этом благословенном месте. Особенно – те, что живут обычно в отдалении от столицы.
- Мой господин ненавязчиво указывает мне на мои провинциальные привычки?
Судя по взгляду – ей удалось его изумить.
- Ни в коем случае, - недоуменно откликнулся жених. – Что вы, графиня – и в мыслях не было оскорбить вас! Тем более, пока что я еще не ваш господин. Мне лишь показалось, что вы пытаетесь выяснить – удастся ли вам бывать при дворе достаточно часто после свадьбы. Вот и решил, что вам здесь нравится. И вы пожелаете бывать здесь чаще. Станете скучать на окраине – я ведь и сам живу в провинции. И – чего уж там – сам имею провинциальные привычки и нравы.
- Вы напрасно принижаете себя, маркграф, - Сабина покачала головой. – Есть ли нужда в такой скромности?
Кирксен хмыкнул, дернул щекой. Что-то ему не понравилось. Что?
- Значит, большую часть времени вы проводите в своих владениях? – она улыбнулась.
- Увы. Большую часть времени я провожу в разъездах, далеко от дома. И кое-где вам придется меня сопровождать. К слову, - он огляделся. – Я бы предложил вам сейчас сопроводить меня в прогулке по саду! Там в это время должно быть красиво.
О, королевский сад в свете звезд и фонарей? И правда. Что ж, неплохой вариант, чтобы продолжить беседу! Сабина, улыбнувшись, поднялась и позволила взять себя под руку.
Клятые условности и приличия не дозволяли бродить по садам после наступления темноты в одиночестве. Но в сопровождении жениха – совсем другое дело! Во всем можно отыскать светлые стороны. Даже в предстоящем замужестве. Если забыть о том, что у нее осталась лишь пара-тройка седмиц свободы…
Хотя свободы относительной. Можно подумать, много воли она имела под опекой отца! И на службе у короны…
Садовые дорожки оказались на удивление пустынными. Большинство предпочитало шумные залы с музыкой и голосами. Игнорируя красоты ночного сада, наполненного огоньками фонарей. Маркграф молчал. Задумался о чем-то, начисто забыв о шагавшей рядом невесте. Сабина скосила украдкой на него взгляд.
«А я слыхал, в Мерсии кур доят, а коровы по небу летают!»
Слова отца некстати всплыли в памяти. Прозвучали – словно он прямо сейчас произнес их совсем рядом.
- А я слышала, вам случалось бывать в Мерсии, - проговорила она и заметила, как вытянулось в недоумении его лицо. – Расскажите, эта страна правда существует, или это только сказка?
Повисло молчание.
- Ну почему же сказка, - заговорил жених спустя пару минут. – Такая страна есть, и мне там довелось побывать не раз. Там живут такие же люди, как и у нас. Только говорят на другом языке. Я немного знаю его. Правда, не так хорошо, как хотелось бы.
Голос его звучал спокойно, размеренно. Ну надо же – как быстро подавил удивление, что невеста ляпнула невпопад первое, что в голову взбрело!
- А отчего вы спрашиваете? – полюбопытствовал он после недолгой паузы. – Вам интересна эта страна, хотели бы побывать там?
- А это возможно?!
- Даже более чем, - он пожал плечами. – Нас с Мерсией связывает ряд договоров, и мне еще не раз, скорее всего, придется ездить туда. В какую-нибудь из поездок вы сможете сопровождать меня.
Ну да, в качестве его супруги! Сердце отчаянно заколотилось. И ведь как ненароком намекнул на предстоящую свадьбу!
- А правда, что Мерсия – очень большая и богатая страна? – голос помимо воли зазвучал выше и резче. – Когда я впервые приехала ко двору, меня поразил королевский замок! Такой большой, красивый и богатый. Но говорят, что королевский замок здесь, в Гринвальдене, может сравниться разве что с домом какого-нибудь богатого горожанина в Мерсии. И что роскошь дворцов тамошних вельмож такова, что ее и вообразить нельзя! А перед дворцом короля Мерсии меркнет даже она, - Сабина смолкла, выпалив все это на одном дыхании.
Мракграф хмыкнул, покачал головой. Пару-тройку минут шагал, задумчиво глядя перед собой. Даже странно, как это он не разозлился.
- Мерсия – и правда очень большая и богатая страна, - медленно заговорил он. – Вы правы – Гринвальден действительно королевство маленькое и небогатое. Да что там – откровенно бедное в сравнении с державами, что лежат к западу через Рубикон. А Мерсия богата даже в сравнении с Самбией. Гринвальдену же вовсе с нею не сравниться! И сравнивать-то нелепо, - он взглянул на нее, слегка усмехнулся. – Но знаете, что я скажу. Люди всюду одинаковы, и богатства здесь ни причем. Никакая роскошь не даст счастья и мира в душе. И не заменит, если их нет.
- Вы не похожи на проповедника, - Сабина нахохлилась.
И зачем только она его злит? Сама себе изумлялась. Хотя нет: куда сильнее она изумлялась этому человеку, который совершенно не похож был на то, каким она его себе представляла.
- Так я и не проповедник, - жених ее неожиданно от души рассмеялся.
Даже не так – заржал. Искренне и свободно, словно находился в компании своих приятелей, а не невесты.
- Неужели вы не разочарованы мною? – недоуменно вопросила она.
- А это вы так отчаянно пытались меня разочаровать? – он еще больше развеселился. – Ну, так вынужден вас огорчить. Ничего у вас не вышло!
Брови сами собой сошлись на переносице. Стоило труда вернуть спокойное выражение лица. В душе клокотала досада.
- Я лишь не поняла этого выпада насчет мира в душе, - отозвалась она сухо.
- Это не выпад, а правда, - маркграф вздохнул. – Мерсия – и правда очень богатая страна. А дворцы тамошних вельмож и, в особенности, короля, трудно описать словами. Роскошь, что там царит, способна ослепить. И она ослепляет. Многих. Я видел, как люди забывают родство, узы крови и дружбы из-за власти, громкого титула, завидного куска земли или тяжелого кошеля. Знаете, я предпочту наш простоватый и небогатый Гринвальден. Пусть у нас не встретишь вопиющей роскоши – но люди здесь пока еще не утратили самих себя.
- Вам все-таки стоило бы пойти в проповедники, - пробурчала Сабина. – У вас отлично получается обличать сребролюбие и корысть!
Маркграф на это лишь хмыкнул. Взгляд искрился весельем.
- Приятно видеть, как я вас веселю, - проворчала девушка. – Ничего не скажешь – славное приобретение: и жена и шут, и все это в одном лице!
- Вы ворчите так, словно не рады предстоящему замужеству.
- А вы веселитесь так, словно рады! – не сдержалась она. – Простите, - прибавила испуганно, увидев, как улыбка сбегает с его лица. – Простите…
- О. Это вы меня простите, - от спокойного тона повеяло холодом. – Сожалею, что стал причиной огорчений для вас, - он слегка поклонился и, круто развернувшись, направился прочь.
Растерянная Сабина осталась одна. Она застыла посреди садовой дорожки, недоуменно глядя в ту сторону, где скрылся ее жених.
Прижала руку к груди. Сердце отчаянно колотилось. И что это – почему вдруг сделалось так пусто и одиноко, и хочется расплакаться? Она поморгала, прогоняя непрошеные слезы с глаз. Не хватало еще разреветься прямо посреди сада! Нелепость. И из-за чего – жених вдруг сделался ею недоволен! Так она и хотела бы досадить ему.
Хотя нет. За время разговора что-то изменилось. Он ведь искренне говорил с ней, кажется, даже пытался понравиться. А она его обидела…
По щеке покатилась-таки одинокая слезинка. Сабина с досадой смахнула ее. Развернулась на каблуках и спешно направилась к выходу из сада. Она уже видела огни в окнах, когда чуть не врезалась в кого-то.
- Постойте, миледи! Постойте.
Сабина недоуменно глядела на молодого вельможу, что окликнул ее. В светло-голубых глазах угадывалась легкая тревога и… сочувствие?
Она, спохватившись, выпрямилась, изобразила любезную улыбку. Кого волнует, что она в расстроенных чувствах? Уж точно не этого незнакомца. Помнится, они не были друг другу представлены. Или были? Она и забыла – слишком много лиц мелькало вокруг в последние месяцы. И особенно много их было здесь, при дворе. Чего же ему от нее нужно?
- Простите, графиня, - он вдруг смутился. – Мы не были представлены друг другу, - ага! Так ее первая мысль оказалась верна. – Но я заметил, что вы расстроены, - прибавил он. – Это ваш будущий супруг довел вас до слез? – и внимательно вгляделся в ее лицо, нахмурился. Аж голубизна глаз сделалась темнее. – Негодяй!
Сабина поежилась, приметив, как сжались челюсти собеседника, и желваки вздулись. Краем глаза заметила – сжал кулаки так, что аж костяшки побелели.
- Нет, я сама виновата, - торопливо отозвалась она, хлопая ресницами в наивной надежде смахнуть набежавшие слезы. – Это я оскорбила его…
- Миледи, - он осторожно подхватил ее под локоть. – Простите, ради Творца, мою бесцеремонность, - повинился тут же. – Прошу, позвольте вас проводить и угостить напитком. Не стоит вам ходить такой расстроенной, - и увлек ее куда-то.
Растерянная Сабина послушно направилась следом. Незнакомец привел ее в просторную беседку, усадил на скамью. Откуда-то взялся стакан с прохладительным напитком.
- Благодарю, - пробормотала девушка, принимая угощение. – Прошу меня простить, я даже не знаю вашего имени…
- Ох, простите мое невежество! - моментально расшаркался он. - Барон фон Эттинген, к вашим услугам. Нас и правда не представили, но я заочно знаком с вами, и заочно нахожусь в полнейшем восхищении!
- Это вы поторопились, - не сдержалась она. – Восхищение легко может рассыпаться прахом, не выдержав очного знакомства.
Барон жизнерадостно рассмеялся.
- Миледи, вы очаровательно остроумны! Нет, определенно – мое восхищение вашими талантами лишь возросло. Вы весьма одаренны – и не только чародейным даром, не только умением укрощать самых чудовищных созданий нашего мира. Но и мудростью, несвойственном вашей юности…
О. А вы, барон, весьма одарены по части приторной лести.
Сабина сложила губы в улыбку, надеясь, что выглядит достаточно польщенной. И лицемерие не слишком заметно. Чего это он так рассыпается в любезностях?
- Ваш будущий муж заполучил настоящее сокровище, - посетовал между тем барон. – И не ценит этого! Как можно было довести до слез собственную невесту?
- Я сама виновата, - слова вырвались помимо воли.
- Вы это уже говорили, - укорил барон. – Вы слишком суровы к себе! Чем, скажите на милость, вы – юное и прелестное создание – могли бы оскорбить этого сухаря?!
Так она – юное и прелестное создание, или все-таки одаренная укротительница чудовищных созданий? Одно вроде как противоречит другому. Создание юное и прелестное по определению должно быть глупеньким и беспомощным. Таким не полагается ни храбрости, ни таланта. Ни звания главной ловчей королевства.
Сабина тряхнула головой, улыбнулась снова барону. И чего она разворчалась – пусть даже и мысленно?
Потому что слишком уж непривычно для нее – молодой и красивый мужчина вьется вокруг с комплиментами. Силясь вызвать ее улыбку.
А еще – слишком уж приторной кажется лесть. Хотя она просто не привыкла. Для двора и тех, кто здесь находится постоянно, такое естественно. Она же слишком привычна к грубости и прямоте. А уж о том, что она видела в последние два года, и говорить не приходится. С кем она имела дело – с солдафонами, охраняющими границу! И муж ее будущий – тоже такой солдафон, по сути. Хоть и бывал аж в самой Мерсии. Только это не заставило его измениться, сделаться утонченнее. Хотя откуда она знает, каким он был прежде?
- Миледи? – окликнул барон.
- Ох, простите, - Сабина всплеснула руками: до нее дошло, что она совершенно невежливо молчит, хотя он ждет ее ответа. – Я задумалась…
- Вы совсем в расстроенных чувствах, - сокрушенно заметил барон. – Клянусь, я вызову маркграфа на дуэль! Как он посмел огорчить вас.
- Не надо! – всполошилась она. – Прошу вас…
- Вы так за него переживаете? – удивился он. – Или, быть может, за меня? – лукаво улыбнулся.
- Я вообще не люблю дуэли, - хмуро сообщила девушка. – Бесполезное занятие!
Полукавила, само собой: при дворе она бывала, но редко. Так что видеть дуэли, тем паче – становиться их причиной – ей не случалось. А в казармах, питомниках, на границе и в степи дуэлей не бывало. Там и без того было, чем заняться.
- Бесполезное занятие? – задумчиво протянул барон. – Много чего мне случалось слышать о дуэлях от прекрасных леди. Но такое – впервые. Графиня, дуэль – это способ восстановить свою честь. Или честь вам так же кажется бесполезным предметом?
- Не вижу, чем бы только что могла пострадать ваша честь…
- Как – чем?! Я видел, как негодяй оскорбил, обидел девушку. Девушку, приходящуюся ему невестой! Я вижу, как эта девушка расстроена, и ничего не могу с этим поделать. Это ли не унижение моей чести?
Позер вы, барон. И честь ваша – пустое сотрясание воздуха.
Сабина не стала говорить такого вслух. Не стоит. Вызвать на дуэль даму, само собой, нельзя. Да и вообще – на то она и дама, чтоб мести языком, как ей заблагорассудится, не заботясь о последствиях. Но зачем оскорблять и превращать во врага человека, который, кажется, неплохо относится к ней? Пока что, во всяком случае.
- Тем не менее, барон, дуэль – это излишне, - она постаралась говорить мягко. – В конце концов, маркграф цу Кирксен – мой будущий муж. Я не буду рада, если вы убьете или покалечите его. Или, еще того краше – накануне свадьбы превратите в того, кто убил или покалечил хорошего человека.
- Ах, графиня, ваши слова – бальзам на душу! – рассмеялся собеседник. – Так, по-вашему, я – хороший человек? – он посерьезнел.
И что это – оно ему правда важно?
Ага, как же! Само собой, - одернула она сама себя. Обычная светская болтовня. При дворе все метут языком, не слишком заботясь о содержании речей. Лесть, лживые улыбки – и камень за пазухой.
Кстати. О камнях за пазухой забывать не следует никогда!
Ну, у этого, может, камня за пазухой и нет. Может, он просто хочет – как это называется – наладить полезное знакомство. Не стоит кипятиться.
- Вы хороший человек, барон, - она слегка улыбнулась. – И я вам признательна. Я рада, что случай столкнул нас.
- Я тоже рад! – с жаром поддержал он, делая движение к ней – и замирая на полушаге. – Жаль только, что наша встреча связана с огорчительным для вас событием. Мне бы хотелось хоть немного улучшить ваше настроение.
Сабина задумалась, поняв, что в ее знаниях по этому вопросу имеется вопиющий пробел. И она даже не знает, как следует повести себя.
Маркграф усадил ее на софу, подал напиток, поднесенный услужливым лакеем.
- Вы часто бываете при дворе? – спросила Сабина первое, что пришло в голову.
- Не особенно, - покачал головой ее собеседник. – А вам здесь нравится?
- Не особенно, - она усмехнулась невольно.
- Неожиданно, - поведал он после недолгой паузы. – Обычно юные девушки в восторге от пребывания в этом благословенном месте. Особенно – те, что живут обычно в отдалении от столицы.
- Мой господин ненавязчиво указывает мне на мои провинциальные привычки?
Судя по взгляду – ей удалось его изумить.
- Ни в коем случае, - недоуменно откликнулся жених. – Что вы, графиня – и в мыслях не было оскорбить вас! Тем более, пока что я еще не ваш господин. Мне лишь показалось, что вы пытаетесь выяснить – удастся ли вам бывать при дворе достаточно часто после свадьбы. Вот и решил, что вам здесь нравится. И вы пожелаете бывать здесь чаще. Станете скучать на окраине – я ведь и сам живу в провинции. И – чего уж там – сам имею провинциальные привычки и нравы.
- Вы напрасно принижаете себя, маркграф, - Сабина покачала головой. – Есть ли нужда в такой скромности?
Кирксен хмыкнул, дернул щекой. Что-то ему не понравилось. Что?
- Значит, большую часть времени вы проводите в своих владениях? – она улыбнулась.
- Увы. Большую часть времени я провожу в разъездах, далеко от дома. И кое-где вам придется меня сопровождать. К слову, - он огляделся. – Я бы предложил вам сейчас сопроводить меня в прогулке по саду! Там в это время должно быть красиво.
О, королевский сад в свете звезд и фонарей? И правда. Что ж, неплохой вариант, чтобы продолжить беседу! Сабина, улыбнувшись, поднялась и позволила взять себя под руку.
Клятые условности и приличия не дозволяли бродить по садам после наступления темноты в одиночестве. Но в сопровождении жениха – совсем другое дело! Во всем можно отыскать светлые стороны. Даже в предстоящем замужестве. Если забыть о том, что у нее осталась лишь пара-тройка седмиц свободы…
Хотя свободы относительной. Можно подумать, много воли она имела под опекой отца! И на службе у короны…
Садовые дорожки оказались на удивление пустынными. Большинство предпочитало шумные залы с музыкой и голосами. Игнорируя красоты ночного сада, наполненного огоньками фонарей. Маркграф молчал. Задумался о чем-то, начисто забыв о шагавшей рядом невесте. Сабина скосила украдкой на него взгляд.
«А я слыхал, в Мерсии кур доят, а коровы по небу летают!»
Слова отца некстати всплыли в памяти. Прозвучали – словно он прямо сейчас произнес их совсем рядом.
- А я слышала, вам случалось бывать в Мерсии, - проговорила она и заметила, как вытянулось в недоумении его лицо. – Расскажите, эта страна правда существует, или это только сказка?
Повисло молчание.
- Ну почему же сказка, - заговорил жених спустя пару минут. – Такая страна есть, и мне там довелось побывать не раз. Там живут такие же люди, как и у нас. Только говорят на другом языке. Я немного знаю его. Правда, не так хорошо, как хотелось бы.
Голос его звучал спокойно, размеренно. Ну надо же – как быстро подавил удивление, что невеста ляпнула невпопад первое, что в голову взбрело!
- А отчего вы спрашиваете? – полюбопытствовал он после недолгой паузы. – Вам интересна эта страна, хотели бы побывать там?
- А это возможно?!
- Даже более чем, - он пожал плечами. – Нас с Мерсией связывает ряд договоров, и мне еще не раз, скорее всего, придется ездить туда. В какую-нибудь из поездок вы сможете сопровождать меня.
Ну да, в качестве его супруги! Сердце отчаянно заколотилось. И ведь как ненароком намекнул на предстоящую свадьбу!
- А правда, что Мерсия – очень большая и богатая страна? – голос помимо воли зазвучал выше и резче. – Когда я впервые приехала ко двору, меня поразил королевский замок! Такой большой, красивый и богатый. Но говорят, что королевский замок здесь, в Гринвальдене, может сравниться разве что с домом какого-нибудь богатого горожанина в Мерсии. И что роскошь дворцов тамошних вельмож такова, что ее и вообразить нельзя! А перед дворцом короля Мерсии меркнет даже она, - Сабина смолкла, выпалив все это на одном дыхании.
Мракграф хмыкнул, покачал головой. Пару-тройку минут шагал, задумчиво глядя перед собой. Даже странно, как это он не разозлился.
- Мерсия – и правда очень большая и богатая страна, - медленно заговорил он. – Вы правы – Гринвальден действительно королевство маленькое и небогатое. Да что там – откровенно бедное в сравнении с державами, что лежат к западу через Рубикон. А Мерсия богата даже в сравнении с Самбией. Гринвальдену же вовсе с нею не сравниться! И сравнивать-то нелепо, - он взглянул на нее, слегка усмехнулся. – Но знаете, что я скажу. Люди всюду одинаковы, и богатства здесь ни причем. Никакая роскошь не даст счастья и мира в душе. И не заменит, если их нет.
- Вы не похожи на проповедника, - Сабина нахохлилась.
И зачем только она его злит? Сама себе изумлялась. Хотя нет: куда сильнее она изумлялась этому человеку, который совершенно не похож был на то, каким она его себе представляла.
- Так я и не проповедник, - жених ее неожиданно от души рассмеялся.
Даже не так – заржал. Искренне и свободно, словно находился в компании своих приятелей, а не невесты.
- Неужели вы не разочарованы мною? – недоуменно вопросила она.
- А это вы так отчаянно пытались меня разочаровать? – он еще больше развеселился. – Ну, так вынужден вас огорчить. Ничего у вас не вышло!
Брови сами собой сошлись на переносице. Стоило труда вернуть спокойное выражение лица. В душе клокотала досада.
- Я лишь не поняла этого выпада насчет мира в душе, - отозвалась она сухо.
- Это не выпад, а правда, - маркграф вздохнул. – Мерсия – и правда очень богатая страна. А дворцы тамошних вельмож и, в особенности, короля, трудно описать словами. Роскошь, что там царит, способна ослепить. И она ослепляет. Многих. Я видел, как люди забывают родство, узы крови и дружбы из-за власти, громкого титула, завидного куска земли или тяжелого кошеля. Знаете, я предпочту наш простоватый и небогатый Гринвальден. Пусть у нас не встретишь вопиющей роскоши – но люди здесь пока еще не утратили самих себя.
- Вам все-таки стоило бы пойти в проповедники, - пробурчала Сабина. – У вас отлично получается обличать сребролюбие и корысть!
Маркграф на это лишь хмыкнул. Взгляд искрился весельем.
- Приятно видеть, как я вас веселю, - проворчала девушка. – Ничего не скажешь – славное приобретение: и жена и шут, и все это в одном лице!
- Вы ворчите так, словно не рады предстоящему замужеству.
- А вы веселитесь так, словно рады! – не сдержалась она. – Простите, - прибавила испуганно, увидев, как улыбка сбегает с его лица. – Простите…
- О. Это вы меня простите, - от спокойного тона повеяло холодом. – Сожалею, что стал причиной огорчений для вас, - он слегка поклонился и, круто развернувшись, направился прочь.
Растерянная Сабина осталась одна. Она застыла посреди садовой дорожки, недоуменно глядя в ту сторону, где скрылся ее жених.
Глава 3
Прижала руку к груди. Сердце отчаянно колотилось. И что это – почему вдруг сделалось так пусто и одиноко, и хочется расплакаться? Она поморгала, прогоняя непрошеные слезы с глаз. Не хватало еще разреветься прямо посреди сада! Нелепость. И из-за чего – жених вдруг сделался ею недоволен! Так она и хотела бы досадить ему.
Хотя нет. За время разговора что-то изменилось. Он ведь искренне говорил с ней, кажется, даже пытался понравиться. А она его обидела…
По щеке покатилась-таки одинокая слезинка. Сабина с досадой смахнула ее. Развернулась на каблуках и спешно направилась к выходу из сада. Она уже видела огни в окнах, когда чуть не врезалась в кого-то.
- Постойте, миледи! Постойте.
Сабина недоуменно глядела на молодого вельможу, что окликнул ее. В светло-голубых глазах угадывалась легкая тревога и… сочувствие?
Она, спохватившись, выпрямилась, изобразила любезную улыбку. Кого волнует, что она в расстроенных чувствах? Уж точно не этого незнакомца. Помнится, они не были друг другу представлены. Или были? Она и забыла – слишком много лиц мелькало вокруг в последние месяцы. И особенно много их было здесь, при дворе. Чего же ему от нее нужно?
- Простите, графиня, - он вдруг смутился. – Мы не были представлены друг другу, - ага! Так ее первая мысль оказалась верна. – Но я заметил, что вы расстроены, - прибавил он. – Это ваш будущий супруг довел вас до слез? – и внимательно вгляделся в ее лицо, нахмурился. Аж голубизна глаз сделалась темнее. – Негодяй!
Сабина поежилась, приметив, как сжались челюсти собеседника, и желваки вздулись. Краем глаза заметила – сжал кулаки так, что аж костяшки побелели.
- Нет, я сама виновата, - торопливо отозвалась она, хлопая ресницами в наивной надежде смахнуть набежавшие слезы. – Это я оскорбила его…
- Миледи, - он осторожно подхватил ее под локоть. – Простите, ради Творца, мою бесцеремонность, - повинился тут же. – Прошу, позвольте вас проводить и угостить напитком. Не стоит вам ходить такой расстроенной, - и увлек ее куда-то.
Растерянная Сабина послушно направилась следом. Незнакомец привел ее в просторную беседку, усадил на скамью. Откуда-то взялся стакан с прохладительным напитком.
- Благодарю, - пробормотала девушка, принимая угощение. – Прошу меня простить, я даже не знаю вашего имени…
- Ох, простите мое невежество! - моментально расшаркался он. - Барон фон Эттинген, к вашим услугам. Нас и правда не представили, но я заочно знаком с вами, и заочно нахожусь в полнейшем восхищении!
- Это вы поторопились, - не сдержалась она. – Восхищение легко может рассыпаться прахом, не выдержав очного знакомства.
Барон жизнерадостно рассмеялся.
- Миледи, вы очаровательно остроумны! Нет, определенно – мое восхищение вашими талантами лишь возросло. Вы весьма одаренны – и не только чародейным даром, не только умением укрощать самых чудовищных созданий нашего мира. Но и мудростью, несвойственном вашей юности…
О. А вы, барон, весьма одарены по части приторной лести.
Сабина сложила губы в улыбку, надеясь, что выглядит достаточно польщенной. И лицемерие не слишком заметно. Чего это он так рассыпается в любезностях?
- Ваш будущий муж заполучил настоящее сокровище, - посетовал между тем барон. – И не ценит этого! Как можно было довести до слез собственную невесту?
- Я сама виновата, - слова вырвались помимо воли.
- Вы это уже говорили, - укорил барон. – Вы слишком суровы к себе! Чем, скажите на милость, вы – юное и прелестное создание – могли бы оскорбить этого сухаря?!
Так она – юное и прелестное создание, или все-таки одаренная укротительница чудовищных созданий? Одно вроде как противоречит другому. Создание юное и прелестное по определению должно быть глупеньким и беспомощным. Таким не полагается ни храбрости, ни таланта. Ни звания главной ловчей королевства.
Сабина тряхнула головой, улыбнулась снова барону. И чего она разворчалась – пусть даже и мысленно?
Потому что слишком уж непривычно для нее – молодой и красивый мужчина вьется вокруг с комплиментами. Силясь вызвать ее улыбку.
А еще – слишком уж приторной кажется лесть. Хотя она просто не привыкла. Для двора и тех, кто здесь находится постоянно, такое естественно. Она же слишком привычна к грубости и прямоте. А уж о том, что она видела в последние два года, и говорить не приходится. С кем она имела дело – с солдафонами, охраняющими границу! И муж ее будущий – тоже такой солдафон, по сути. Хоть и бывал аж в самой Мерсии. Только это не заставило его измениться, сделаться утонченнее. Хотя откуда она знает, каким он был прежде?
- Миледи? – окликнул барон.
- Ох, простите, - Сабина всплеснула руками: до нее дошло, что она совершенно невежливо молчит, хотя он ждет ее ответа. – Я задумалась…
- Вы совсем в расстроенных чувствах, - сокрушенно заметил барон. – Клянусь, я вызову маркграфа на дуэль! Как он посмел огорчить вас.
- Не надо! – всполошилась она. – Прошу вас…
- Вы так за него переживаете? – удивился он. – Или, быть может, за меня? – лукаво улыбнулся.
- Я вообще не люблю дуэли, - хмуро сообщила девушка. – Бесполезное занятие!
Полукавила, само собой: при дворе она бывала, но редко. Так что видеть дуэли, тем паче – становиться их причиной – ей не случалось. А в казармах, питомниках, на границе и в степи дуэлей не бывало. Там и без того было, чем заняться.
- Бесполезное занятие? – задумчиво протянул барон. – Много чего мне случалось слышать о дуэлях от прекрасных леди. Но такое – впервые. Графиня, дуэль – это способ восстановить свою честь. Или честь вам так же кажется бесполезным предметом?
- Не вижу, чем бы только что могла пострадать ваша честь…
- Как – чем?! Я видел, как негодяй оскорбил, обидел девушку. Девушку, приходящуюся ему невестой! Я вижу, как эта девушка расстроена, и ничего не могу с этим поделать. Это ли не унижение моей чести?
Позер вы, барон. И честь ваша – пустое сотрясание воздуха.
Сабина не стала говорить такого вслух. Не стоит. Вызвать на дуэль даму, само собой, нельзя. Да и вообще – на то она и дама, чтоб мести языком, как ей заблагорассудится, не заботясь о последствиях. Но зачем оскорблять и превращать во врага человека, который, кажется, неплохо относится к ней? Пока что, во всяком случае.
- Тем не менее, барон, дуэль – это излишне, - она постаралась говорить мягко. – В конце концов, маркграф цу Кирксен – мой будущий муж. Я не буду рада, если вы убьете или покалечите его. Или, еще того краше – накануне свадьбы превратите в того, кто убил или покалечил хорошего человека.
- Ах, графиня, ваши слова – бальзам на душу! – рассмеялся собеседник. – Так, по-вашему, я – хороший человек? – он посерьезнел.
И что это – оно ему правда важно?
Ага, как же! Само собой, - одернула она сама себя. Обычная светская болтовня. При дворе все метут языком, не слишком заботясь о содержании речей. Лесть, лживые улыбки – и камень за пазухой.
Кстати. О камнях за пазухой забывать не следует никогда!
Ну, у этого, может, камня за пазухой и нет. Может, он просто хочет – как это называется – наладить полезное знакомство. Не стоит кипятиться.
- Вы хороший человек, барон, - она слегка улыбнулась. – И я вам признательна. Я рада, что случай столкнул нас.
- Я тоже рад! – с жаром поддержал он, делая движение к ней – и замирая на полушаге. – Жаль только, что наша встреча связана с огорчительным для вас событием. Мне бы хотелось хоть немного улучшить ваше настроение.
