Даже под крылом сильнейших кланов. Более того – ее присутствие поставило бы под угрозу того, кто рискнул бы ее приютить. И да, чтобы достать последнюю из блистательных Звезднокрылых оттуда, где она сейчас находится, нужны мастера из высших.
- И вы говорите об этом сейчас, мастер Каликс, - Глосия тоже поднялся с места, упершись кулаками в каменную столешницу. – Сейчас, когда любые попытки проникнуть за пределы мира грозят опасностью!
- Я знаю об опасности, мастер Глосия, - Каликс все-таки начал закипать. – И потому собрал совет, а не назначил своей волей помощников себе из тех, кто принес клятву верности мне, как главе рода Семихвостых! Кое в чем Зено прав: нас, блистательных, остается все меньше. И мы не можем позволить себе разбрасываться теми, кто еще жив. Да, мы можем оставить наследницу Звезднокрылых там, где она есть. Она проживет жизнь, не зная, кто она есть, что за судьба ей уготована на самом деле. А нам останется смириться с потерей одного из сильнейших родов и наследия этого рода.
- Рискнуть многим в надежде заполучить большое, - протянул Зено. – Мне это нравится!
- Я думаю так же, мастер Зено, - отозвался Каликс. – Но если мы не будем рисковать, боясь потерь – однажды мы потеряем все окончательно. Нас попросту вытеснят. Из грифонов, властителей поднебесья, мы превратимся в земляных червей… вроде тех, что живут на склонах, в расщелинах между нашими островами.
- Мастер Каликс! Вы уверены, что наследие Звезднокрылых настолько ценно для народа грифонов, чтобы ради него рисковали высшие?! – вопросил Глосия.
- А вы помните, мастер Глосия, кто такие были – Звезднокрылые? – вкрадчиво осведомился Каликс.
- Это помнят все, - встрял Зено. – Но их больше нет, и удастся ли получить их наследие народу грифонов – неизвестно. А на кону – жизни высших мастеров. Которых становится все меньше – как блистательных, так и обыкновенных кланов.
Спор затянулся до глубокой темноты. Расходились по покоям Крествой башни, когда четыре луны поднялись высоко над нею. Наутро башня опустеет – грифоны разлетятся по родовым гнездам. Останутся нынешние хозяева башни и еще с десяток крылатых. А пока что все укладывались отдыхать в отведенных им комнатах. День выдался суетный и тревожный.
Спустя несколько кант, когда гибискус зацветет по всему острову, башню покинут все – даже грифоны Махимуса Острокрылого, что ныне являлся хозяином башни и кусочка суши, на котором она стояла.
- Блестящая дипломатия, мастер Каликс, - одобрительно заметил Махимус, когда оба грифона остались наедине в его личном кабинете. – Признаться, я не верил, что вам удастся убедить наших сородичей и собрать нужное количество высших мастеров для круга. Еще и этот юнец – это ж надо было ему остаться единственным, кто способен занять место главы клана!
Потрескивал огонь в камине, горящий, невзирая на летнее тепло. И от этого в небольшой комнате делалось уютно и спокойно.
- Голохвостые многих потеряли, - заметил Каликс. – В одном Зено прав – их клан оказался в последнее время под ударом. И его досада объяснима!
- Особенно после того, как он получил удар молнией прямо в темя! – хмыкнул хозяин кабинета и Крестовой башни. – Не зря ли вы притащили девчонку на собрание Совета?
- Ее следовало предъявить Совету. И когда, как не сейчас? Когда еще это придется ко времени? Это ведь нужно будет снова собрать всех. А не покажешь ее – и потом начнут возникать вопросы: а отчего ее скрывали, а точно ли это – дочка Вулкана Синекрылого? Теперь же ни у кого нет и тени сомнения. Дочь Вулкана мы показали, разъяснили, что с ней произошло. Не считаете ведь вы, что я предложил затащить Синекрылую на собрание для того, чтобы устрашить остальных? То, что положение серьезно, всем и так известно!
- Так-то оно так. Да только девчонка оказалась на редкость безответственной! Она недостойна своего клана и своих предков.
- Я могу понять Итэлу, - проговорил Каликс.
- А я – не могу, - отрубил Махимус. – Она – блистательная! Была ею, точнее сказать. И она не может позволить себе бесконтрольные вспышки ярости. Принадлежать одному из родов блистательных – слишком высокая ответственность, и позволять чувствам брать верх над разумом недопустимо для нас. А девчонка едва не покалечила одного из членов Совета. Я начинаю думать, что мальчишка прав – блистательные слишком привыкли к своим привилегиям. К тому, что их слово априори является весомым для всех остальных.
- Вы с тоской вспоминаете время, когда за право называться блистательным каждый подросший грифон должен был драться на турнире, - проговорил Каликс.
- Я с тоской вспоминаю это время, - согласился его собеседник. – Это было справедливое время. И в те времена блистательные знали вес своего слова. И знали, сколько весит необдуманный поступок. А последние поколения три об этом забыли. Точнее – даже и не думают. Не исключено, что корень нынешних наших бед кроется именно здесь.
- Это уж перебор, - Каликс нахмурился. – Утверждать, будто клан Сереброкрылых обратился к рекам Пепла век назад из-за безответственности блистательных – это…
- Я не говорю, что между этими событиями лежит прямая связь, - с раздражением проворчал Махимус. – И вы прекрасно это понимаете! А еще вы понимаете, что Итэла Синекрылая своей выходкой посеяла семена вражды. Она уже не сможет доверить спину Зено в бою. И он не сможет ей доверять. Это раскол! А ведь когда-то похожий раскол стал причиной того, что часть Сереброкрылых обратилась против нас.
- И все же… мастер, девочке всего двадцать три, - мягко проговорил Каликс.
- Тем хуже для нее! В прежние времена ей еще с десяток лет пришлось бы ждать, чтобы сразиться за право именоваться блистательной. И… знаете, Каликс. Я куда больше понимаю Зено, раз уж на то пошло. Парень потерял совсем недавно старшего брата, и сам едва не погиб в стычке. А девчонка, как я понимаю, выжила только по одной причине: близкие оградили ее от сражения. Ее прикрыли.
- Мастер Махимус, девочке всего двадцать три! – возмутился Каликс, не замечая, как повторяется. – Столкновение с Пеплом было бы для нее верной гибелью! Вы знаете, в каком виде ее нашли…
- Вот именно. Ей – всего двадцать три. И она – не блистательная. Она не обладает силой и знаниями своих родителей или старших братьев. Она – обычная девчонка, выжившая по чистой случайности. Не ей разбрасываться молниями в головы высших! Вы можете забрать ее в свою резиденцию, если хотите. Нет – здесь ей тоже окажут помощь, дадут приют, пока она не выздоровеет. Дальнейшую ее судьбу решат ее способности и умение повиноваться.
- Я ее заберу с собой, - кивнул Каликс. – Она уже привыкла к моей резиденции. И целители у меня неплохие.
- Понимаю. Вы намерены и дальше тешить уверенность девочки в том, что она равна своим блистательным родственникам. Что она теперь воплощает в себе силу и знания всего рода.
- У вас она стала бы одной из служанок, верно?
- Я не вижу иного применения ее способностям. Тем более, что она, кажется, растеряла большую часть той силы, что имела?
- Вы же знаете, что ее вины в этом нет. Причина – то, что с ней произошло…
- При чем здесь вина? Какой бы ни была причина – а итог один: она не способна теперь на то, на что были способны ее родные. Каждый должен занимать место согласно своим способностям… вам ли этого не знать, Каликс?
- Вы передергиваете, мастер, - осторожно возразил тот. – Кем был бы любой из блистательных, если бы не прошел долгого пути ученичества?
- Это вы передергиваете, мой друг. Вы сказали главное – долгий путь ученичества. А не привилегии, полученные за заслуги предков.
- Значит, вы предлагаете забыть, что существовал когда-то род Синекрылых, - печально проговорил Каликс. – Вычеркнуть их из истории народа грифонов. Сделать их прошлым.
- Они погибли!
- Жива младшая дочь главы клана.
- Каликс. Вы давно стоите во главе своего клана. И вы можете делать все, что посчитаете нужным. Желаете забрать Итэлу Синекрылую под свое крыло – ваше право.
- Но вы этого не одобряете…
- Что вам за печаль до моего одобрения или неодобрения? У вас свои резоны, - Махимус помолчал. – Сейчас важно не это. В войне до недавнего времени царило затишье. Не так много грифонов на самом деле пострадало. Опасаюсь, что скоро нас ждет буря.
- Буря пепла, - пробормотал Каликс.
- Не только. Обращение к рекам Пепла и возрождение давно похороненных в памяти – это лишь начало.
Каликс покивал глубокомысленно. Взглянул пристально на собеседника – но лицо того хранило печать невозмутимости. Он не собирался развивать мысль. А знал, похоже, что-то такое, чего не помешало бы знать и Каликсу. Знал, но говорить не собирался. Можно спросить – но где гарантия, что ответит? Тем более, что ответит чистосердечно.
Не стоит забывать, что все союзы по нынешнему времени – вынужденные. Мало осталось истинной верности и взаимовыручки.
Кланы грифонов объединяются перед лицом общей опасности, чтобы выжить. Но даже в таких условиях главы боятся, что позиции их кланов пошатнутся. И не торопятся делиться сведениями, что могут дать им хоть какое-то преимущество. И о каких семенах вражды можно говорить? Они давно посеяны – и отнюдь не перебранками бестолковых детишек, которые плохо осознают происходящее.
Что ж. Он просто сделает зарубку на память. Сейчас, во время затишья, следует глядеть хорошенько и запоминать: кто – друг, а кто – находится рядом, потому что это выгодно.
Потому что в одном Махимус прав: скоро начнется буря. И шанс выжить в этой буре будет лишь у того, кто точно знает, на кого может опереться, а кому верить не стоит.
К слову, ни один из высших мастеров клана, находившегося под крылом мастера Махимуса, не вызвался помочь в вызволении наследницы Звезднокрылых. Даром, что на словах Махимус поддерживал Каликса во всем. Зато вызвался мастер Зено Голохвостый и один из сильнейших его родичей. Он, Каликс, запомнит и это.
Она вздрогнула, когда Каликс зашел в комнату.
Сидела спиной к нему возле окна. Он отметил лишь, как дернулись и ссутулились худые плечи. А еще – что тонкий седой пух обратился длинной темной косой. Да и согбенная спина выпрямилась. Она не обернулась к нему – продолжила глядеть в окно. Ах, глупая девчонка! Каликс ощутил прилив острой досады.
- Недальновидно ты поступила, - проговорил он, кое-как справившись с собой.
- Я должна была остаться старухой?! – вскинулась она. Обернулась, забывшись.
- На что ты истратила остаток сил – твое дело, - он поморщился. – Ты недальновидно поступила, окрысившись на Зено. Именно окрысившись, - он повысил голос, увидев, что она собирается возразить. – Тебе не следовало вообще лезть. Пусть бы говорил, что считает нужным! Он бы ответил за свои слова. Ваша ссора будет иметь последствия. Мне придется отвечать за тебя, поскольку ты находишься под моим крылом!
- Я не хотела причинять вам хлопот, мастер Каликс, - потупившись, выдавила она сквозь зубы. – Если я в тягость вам…
- Прекрати нести чушь! – он взорвался, не выдержал. – Ты остаешься под моим крылом, это не обсуждается. Но тебе придется меня выслушать. Ты поступила неразумно! Зено – сейчас старший в своем клане, а Голохвостые – наши союзники. Нам не нужны распри, а нынешняя стычка может стать поводом для нее!
- Зено – из клана Голохвостых! – выкрикнула Итэла, лицо ее исказилось. – Одного из низших кланов! Отребье.
- Клан Голохвостых давно избыл все грехи и огрехи своих прапраотцов, - мрачно отозвался он. – Голохвостые – сильные и отважные грифоны. Пусть клан невелик и не слишком могуществен. В любом случае, не тебе об этом судить! Впрочем, я тебя не виню, - прибавил он мягче. – Ты юна и глупа. Я зашел предупредить: не вступай более в стычки ни с кем. Особенно – с Зено! Мы останемся в Крествой башне еще несколько дней. И Голохвостые – тоже. Лучшее, что ты можешь сделать – это сидеть здесь, у себя.
- Мне совсем нельзя выходить? – голос ее дрогнул.
- Несколько дней – не столь великий срок. Размять крылья сможешь, когда вернемся к себе, на Луговой. Туда, как я погляжу, ты сможешь уже добраться сама.
- Я сделаю, как вы скажете, мастер Каликс, - она склонила голову.
Не столько из почтения, сколько из гордости – не хотелось, чтобы он заметил, как выступили на глазах злые слезы. Он помолчал и вышел, прихлопнув дверь.
Итэла вздрогнула от резкого хлопка. Посидела, замерев, возле окна. И, уверившись, что осталась одна, позволила себе разрыдаться от злости и горечи.
Что за несправедливость! Что проку, что ее спасли и выходили?! Теперь она зависит целиком от чужой воли. Ее жизнью могут распоряжаться главы чужих кланов. Она же не может даже выбрать себе покровителя – кто согласится с нею возиться, тому и придется служить.
Это ей-то служить другим – наследнице древнего блистательного рода! Последней из рода Синекрылых, оставшейся в живых…
Каликс сказал – вернемся к себе. Правильнее будет сказать – в резиденцию его клана. Кусочек суши, что принадлежал роду Синекрылых, теперь долгие десятилетия будет стоять пустым и осиротевшим. А она, Итэла, не сможет ничего поделать, даже если вдруг найдутся охотники занять эти земли. Ее голос отныне ничего не значит. Ее возражений никто не послушает.
Пятеро охотников покинули свои пещеры на рассвете, когда кромешный мрак в расщелине чуть-чуть посерел, сделав едва видимыми очертания камней. Узкая полоска неба высоко вверху, между двумя отвесными скалами, слегка посветлела.
Один из узких черных провалов среди камней осветился тусклым огоньком, зажженным молодой женой одного из охотников.
Парень нетерпеливо высвободил руку из цепко ухватившихся тонких пальчиков. И тут же вернулся, услышав, судорожных вздох.
- Ну, ты чего? – неловко проговорил он. – Ты это, того… не нужно этого, - попытался добавить в голос суровости.
- А я и не плачу, - она, насупившись, стерла мокрую дорожку со щеки.
- Кири, я вернусь, - проговорил он настойчиво. – Я вернусь! Не жги жир понапрасну, - прибавил, задувая огонек.
- Я ждать буду…
Охотник – самый молодой среди товарищей – выскользнул бесшумно наружу, лишь раз оглянувшись напоследок. Лицо Кири слабо белело в сумраке пещеры. Тревожится.
Нет, конечно же, он вернется! Не может быть иначе. Как не вернуться, когда она ждет. Они были женаты всего несколько декад. Потому она и провожала его каждый раз на охоту. Не привыкла еще.
Ничего, привыкнет. А он вернется, вернется во что бы то ни стало! И добычу принесет – не зря ведь она ждет. Он заторопился, нагоняя остальных.
Молодые мужчины, цепляясь за еле заметные выступы, двинулись по отвесной каменной стене в сторону от деревни. Ни слова не было произнесено: все было обговорено и решено накануне. Они не доставали веревок и
- И вы говорите об этом сейчас, мастер Каликс, - Глосия тоже поднялся с места, упершись кулаками в каменную столешницу. – Сейчас, когда любые попытки проникнуть за пределы мира грозят опасностью!
- Я знаю об опасности, мастер Глосия, - Каликс все-таки начал закипать. – И потому собрал совет, а не назначил своей волей помощников себе из тех, кто принес клятву верности мне, как главе рода Семихвостых! Кое в чем Зено прав: нас, блистательных, остается все меньше. И мы не можем позволить себе разбрасываться теми, кто еще жив. Да, мы можем оставить наследницу Звезднокрылых там, где она есть. Она проживет жизнь, не зная, кто она есть, что за судьба ей уготована на самом деле. А нам останется смириться с потерей одного из сильнейших родов и наследия этого рода.
- Рискнуть многим в надежде заполучить большое, - протянул Зено. – Мне это нравится!
- Я думаю так же, мастер Зено, - отозвался Каликс. – Но если мы не будем рисковать, боясь потерь – однажды мы потеряем все окончательно. Нас попросту вытеснят. Из грифонов, властителей поднебесья, мы превратимся в земляных червей… вроде тех, что живут на склонах, в расщелинах между нашими островами.
- Мастер Каликс! Вы уверены, что наследие Звезднокрылых настолько ценно для народа грифонов, чтобы ради него рисковали высшие?! – вопросил Глосия.
- А вы помните, мастер Глосия, кто такие были – Звезднокрылые? – вкрадчиво осведомился Каликс.
- Это помнят все, - встрял Зено. – Но их больше нет, и удастся ли получить их наследие народу грифонов – неизвестно. А на кону – жизни высших мастеров. Которых становится все меньше – как блистательных, так и обыкновенных кланов.
Спор затянулся до глубокой темноты. Расходились по покоям Крествой башни, когда четыре луны поднялись высоко над нею. Наутро башня опустеет – грифоны разлетятся по родовым гнездам. Останутся нынешние хозяева башни и еще с десяток крылатых. А пока что все укладывались отдыхать в отведенных им комнатах. День выдался суетный и тревожный.
Спустя несколько кант, когда гибискус зацветет по всему острову, башню покинут все – даже грифоны Махимуса Острокрылого, что ныне являлся хозяином башни и кусочка суши, на котором она стояла.
*** ***
- Блестящая дипломатия, мастер Каликс, - одобрительно заметил Махимус, когда оба грифона остались наедине в его личном кабинете. – Признаться, я не верил, что вам удастся убедить наших сородичей и собрать нужное количество высших мастеров для круга. Еще и этот юнец – это ж надо было ему остаться единственным, кто способен занять место главы клана!
Потрескивал огонь в камине, горящий, невзирая на летнее тепло. И от этого в небольшой комнате делалось уютно и спокойно.
- Голохвостые многих потеряли, - заметил Каликс. – В одном Зено прав – их клан оказался в последнее время под ударом. И его досада объяснима!
- Особенно после того, как он получил удар молнией прямо в темя! – хмыкнул хозяин кабинета и Крестовой башни. – Не зря ли вы притащили девчонку на собрание Совета?
- Ее следовало предъявить Совету. И когда, как не сейчас? Когда еще это придется ко времени? Это ведь нужно будет снова собрать всех. А не покажешь ее – и потом начнут возникать вопросы: а отчего ее скрывали, а точно ли это – дочка Вулкана Синекрылого? Теперь же ни у кого нет и тени сомнения. Дочь Вулкана мы показали, разъяснили, что с ней произошло. Не считаете ведь вы, что я предложил затащить Синекрылую на собрание для того, чтобы устрашить остальных? То, что положение серьезно, всем и так известно!
- Так-то оно так. Да только девчонка оказалась на редкость безответственной! Она недостойна своего клана и своих предков.
- Я могу понять Итэлу, - проговорил Каликс.
- А я – не могу, - отрубил Махимус. – Она – блистательная! Была ею, точнее сказать. И она не может позволить себе бесконтрольные вспышки ярости. Принадлежать одному из родов блистательных – слишком высокая ответственность, и позволять чувствам брать верх над разумом недопустимо для нас. А девчонка едва не покалечила одного из членов Совета. Я начинаю думать, что мальчишка прав – блистательные слишком привыкли к своим привилегиям. К тому, что их слово априори является весомым для всех остальных.
- Вы с тоской вспоминаете время, когда за право называться блистательным каждый подросший грифон должен был драться на турнире, - проговорил Каликс.
- Я с тоской вспоминаю это время, - согласился его собеседник. – Это было справедливое время. И в те времена блистательные знали вес своего слова. И знали, сколько весит необдуманный поступок. А последние поколения три об этом забыли. Точнее – даже и не думают. Не исключено, что корень нынешних наших бед кроется именно здесь.
- Это уж перебор, - Каликс нахмурился. – Утверждать, будто клан Сереброкрылых обратился к рекам Пепла век назад из-за безответственности блистательных – это…
- Я не говорю, что между этими событиями лежит прямая связь, - с раздражением проворчал Махимус. – И вы прекрасно это понимаете! А еще вы понимаете, что Итэла Синекрылая своей выходкой посеяла семена вражды. Она уже не сможет доверить спину Зено в бою. И он не сможет ей доверять. Это раскол! А ведь когда-то похожий раскол стал причиной того, что часть Сереброкрылых обратилась против нас.
- И все же… мастер, девочке всего двадцать три, - мягко проговорил Каликс.
- Тем хуже для нее! В прежние времена ей еще с десяток лет пришлось бы ждать, чтобы сразиться за право именоваться блистательной. И… знаете, Каликс. Я куда больше понимаю Зено, раз уж на то пошло. Парень потерял совсем недавно старшего брата, и сам едва не погиб в стычке. А девчонка, как я понимаю, выжила только по одной причине: близкие оградили ее от сражения. Ее прикрыли.
- Мастер Махимус, девочке всего двадцать три! – возмутился Каликс, не замечая, как повторяется. – Столкновение с Пеплом было бы для нее верной гибелью! Вы знаете, в каком виде ее нашли…
- Вот именно. Ей – всего двадцать три. И она – не блистательная. Она не обладает силой и знаниями своих родителей или старших братьев. Она – обычная девчонка, выжившая по чистой случайности. Не ей разбрасываться молниями в головы высших! Вы можете забрать ее в свою резиденцию, если хотите. Нет – здесь ей тоже окажут помощь, дадут приют, пока она не выздоровеет. Дальнейшую ее судьбу решат ее способности и умение повиноваться.
- Я ее заберу с собой, - кивнул Каликс. – Она уже привыкла к моей резиденции. И целители у меня неплохие.
- Понимаю. Вы намерены и дальше тешить уверенность девочки в том, что она равна своим блистательным родственникам. Что она теперь воплощает в себе силу и знания всего рода.
- У вас она стала бы одной из служанок, верно?
- Я не вижу иного применения ее способностям. Тем более, что она, кажется, растеряла большую часть той силы, что имела?
- Вы же знаете, что ее вины в этом нет. Причина – то, что с ней произошло…
- При чем здесь вина? Какой бы ни была причина – а итог один: она не способна теперь на то, на что были способны ее родные. Каждый должен занимать место согласно своим способностям… вам ли этого не знать, Каликс?
- Вы передергиваете, мастер, - осторожно возразил тот. – Кем был бы любой из блистательных, если бы не прошел долгого пути ученичества?
- Это вы передергиваете, мой друг. Вы сказали главное – долгий путь ученичества. А не привилегии, полученные за заслуги предков.
- Значит, вы предлагаете забыть, что существовал когда-то род Синекрылых, - печально проговорил Каликс. – Вычеркнуть их из истории народа грифонов. Сделать их прошлым.
- Они погибли!
- Жива младшая дочь главы клана.
- Каликс. Вы давно стоите во главе своего клана. И вы можете делать все, что посчитаете нужным. Желаете забрать Итэлу Синекрылую под свое крыло – ваше право.
- Но вы этого не одобряете…
- Что вам за печаль до моего одобрения или неодобрения? У вас свои резоны, - Махимус помолчал. – Сейчас важно не это. В войне до недавнего времени царило затишье. Не так много грифонов на самом деле пострадало. Опасаюсь, что скоро нас ждет буря.
- Буря пепла, - пробормотал Каликс.
- Не только. Обращение к рекам Пепла и возрождение давно похороненных в памяти – это лишь начало.
Каликс покивал глубокомысленно. Взглянул пристально на собеседника – но лицо того хранило печать невозмутимости. Он не собирался развивать мысль. А знал, похоже, что-то такое, чего не помешало бы знать и Каликсу. Знал, но говорить не собирался. Можно спросить – но где гарантия, что ответит? Тем более, что ответит чистосердечно.
Не стоит забывать, что все союзы по нынешнему времени – вынужденные. Мало осталось истинной верности и взаимовыручки.
Кланы грифонов объединяются перед лицом общей опасности, чтобы выжить. Но даже в таких условиях главы боятся, что позиции их кланов пошатнутся. И не торопятся делиться сведениями, что могут дать им хоть какое-то преимущество. И о каких семенах вражды можно говорить? Они давно посеяны – и отнюдь не перебранками бестолковых детишек, которые плохо осознают происходящее.
Что ж. Он просто сделает зарубку на память. Сейчас, во время затишья, следует глядеть хорошенько и запоминать: кто – друг, а кто – находится рядом, потому что это выгодно.
Потому что в одном Махимус прав: скоро начнется буря. И шанс выжить в этой буре будет лишь у того, кто точно знает, на кого может опереться, а кому верить не стоит.
К слову, ни один из высших мастеров клана, находившегося под крылом мастера Махимуса, не вызвался помочь в вызволении наследницы Звезднокрылых. Даром, что на словах Махимус поддерживал Каликса во всем. Зато вызвался мастер Зено Голохвостый и один из сильнейших его родичей. Он, Каликс, запомнит и это.
*** ***
Она вздрогнула, когда Каликс зашел в комнату.
Сидела спиной к нему возле окна. Он отметил лишь, как дернулись и ссутулились худые плечи. А еще – что тонкий седой пух обратился длинной темной косой. Да и согбенная спина выпрямилась. Она не обернулась к нему – продолжила глядеть в окно. Ах, глупая девчонка! Каликс ощутил прилив острой досады.
- Недальновидно ты поступила, - проговорил он, кое-как справившись с собой.
- Я должна была остаться старухой?! – вскинулась она. Обернулась, забывшись.
- На что ты истратила остаток сил – твое дело, - он поморщился. – Ты недальновидно поступила, окрысившись на Зено. Именно окрысившись, - он повысил голос, увидев, что она собирается возразить. – Тебе не следовало вообще лезть. Пусть бы говорил, что считает нужным! Он бы ответил за свои слова. Ваша ссора будет иметь последствия. Мне придется отвечать за тебя, поскольку ты находишься под моим крылом!
- Я не хотела причинять вам хлопот, мастер Каликс, - потупившись, выдавила она сквозь зубы. – Если я в тягость вам…
- Прекрати нести чушь! – он взорвался, не выдержал. – Ты остаешься под моим крылом, это не обсуждается. Но тебе придется меня выслушать. Ты поступила неразумно! Зено – сейчас старший в своем клане, а Голохвостые – наши союзники. Нам не нужны распри, а нынешняя стычка может стать поводом для нее!
- Зено – из клана Голохвостых! – выкрикнула Итэла, лицо ее исказилось. – Одного из низших кланов! Отребье.
- Клан Голохвостых давно избыл все грехи и огрехи своих прапраотцов, - мрачно отозвался он. – Голохвостые – сильные и отважные грифоны. Пусть клан невелик и не слишком могуществен. В любом случае, не тебе об этом судить! Впрочем, я тебя не виню, - прибавил он мягче. – Ты юна и глупа. Я зашел предупредить: не вступай более в стычки ни с кем. Особенно – с Зено! Мы останемся в Крествой башне еще несколько дней. И Голохвостые – тоже. Лучшее, что ты можешь сделать – это сидеть здесь, у себя.
- Мне совсем нельзя выходить? – голос ее дрогнул.
- Несколько дней – не столь великий срок. Размять крылья сможешь, когда вернемся к себе, на Луговой. Туда, как я погляжу, ты сможешь уже добраться сама.
- Я сделаю, как вы скажете, мастер Каликс, - она склонила голову.
Не столько из почтения, сколько из гордости – не хотелось, чтобы он заметил, как выступили на глазах злые слезы. Он помолчал и вышел, прихлопнув дверь.
Итэла вздрогнула от резкого хлопка. Посидела, замерев, возле окна. И, уверившись, что осталась одна, позволила себе разрыдаться от злости и горечи.
Что за несправедливость! Что проку, что ее спасли и выходили?! Теперь она зависит целиком от чужой воли. Ее жизнью могут распоряжаться главы чужих кланов. Она же не может даже выбрать себе покровителя – кто согласится с нею возиться, тому и придется служить.
Это ей-то служить другим – наследнице древнего блистательного рода! Последней из рода Синекрылых, оставшейся в живых…
Каликс сказал – вернемся к себе. Правильнее будет сказать – в резиденцию его клана. Кусочек суши, что принадлежал роду Синекрылых, теперь долгие десятилетия будет стоять пустым и осиротевшим. А она, Итэла, не сможет ничего поделать, даже если вдруг найдутся охотники занять эти земли. Ее голос отныне ничего не значит. Ее возражений никто не послушает.
Глава 3. Рыбалка
Пятеро охотников покинули свои пещеры на рассвете, когда кромешный мрак в расщелине чуть-чуть посерел, сделав едва видимыми очертания камней. Узкая полоска неба высоко вверху, между двумя отвесными скалами, слегка посветлела.
Один из узких черных провалов среди камней осветился тусклым огоньком, зажженным молодой женой одного из охотников.
Парень нетерпеливо высвободил руку из цепко ухватившихся тонких пальчиков. И тут же вернулся, услышав, судорожных вздох.
- Ну, ты чего? – неловко проговорил он. – Ты это, того… не нужно этого, - попытался добавить в голос суровости.
- А я и не плачу, - она, насупившись, стерла мокрую дорожку со щеки.
- Кири, я вернусь, - проговорил он настойчиво. – Я вернусь! Не жги жир понапрасну, - прибавил, задувая огонек.
- Я ждать буду…
Охотник – самый молодой среди товарищей – выскользнул бесшумно наружу, лишь раз оглянувшись напоследок. Лицо Кири слабо белело в сумраке пещеры. Тревожится.
Нет, конечно же, он вернется! Не может быть иначе. Как не вернуться, когда она ждет. Они были женаты всего несколько декад. Потому она и провожала его каждый раз на охоту. Не привыкла еще.
Ничего, привыкнет. А он вернется, вернется во что бы то ни стало! И добычу принесет – не зря ведь она ждет. Он заторопился, нагоняя остальных.
Молодые мужчины, цепляясь за еле заметные выступы, двинулись по отвесной каменной стене в сторону от деревни. Ни слова не было произнесено: все было обговорено и решено накануне. Они не доставали веревок и
