- Не-а, - та снова помотала головой. – Олег в командировку уехал!
- А ты-то чего радуешься? – искренне изумилась Оля. – Или ты его давно подсидеть хотела?
- Да ну тебя, - обиделась Яна.
- Ничего я не понимаю, - понятливо закончила за нее Оля. – Извини, но я правда ничего не понимаю! Его услали в командировку. И?..
- Ну, и он теперь не сможет пойти на ужин с этой пафосной курицей – Илоной, - неохотно отозвалась Яна. – Понимаешь, мы общаемся, а она постоянно вклинивается. Вот и здесь – ее куда-то пригласили, а она потянула Олега. Ей, мол, не с руки идти одной. Он и согласился побыть кавалером. Надоела!
- А, вон что, - протянула Оля. – Фигасе страсти мексиканские! Ой, только не обижайся, - торопливо поправилась она. – Я не в этом смысле!
- Да в каком смысле ни говори, - Яна махнула рукой. – Но теперь-то из-за этой внезапной командировки он пойти с ней никуда и не сможет.
- Ага. То есть – если с тобой никуда не идет, так пусть хотя бы и соперница останется с носом?
- А я не прошу со мной куда-то ходить! Мы просто друзья.
Оля заморгала – не ожидала такой отповеди. Кажется, сама того не желая, наступила подруге на больную мозоль.
- Ну ок, - согласилась она. – В любом случае – ты вроде довольна, значит, и я за тебя рада!
- Расскажи лучше, что у тебя. Как первый день?
- А! Рекламная фирма, - отмахнулась Оля. – Художников нас там добрый десяток штук, и все рисуем всякую муру. Флаеры всякие, визитки, плакаты, постеры и прочая лабуда. Что начальство прикажет – то и малюем.
- Ну тебе-то как?
- Ну, как, - Оля неопределенно помахала в воздухе ладонью. – Вроде бы по профилю – художник. От слова худо, конечно – но где ж найдешь в жизни совершенство! Все лучше, чем те самые флаеры перед торговым центром раздавать. Работа в офисе. Все чинно-благородно. Зарплату платят, опять же.
- Словом, не слишком довольна – но думаешь там задержаться.
- Ну, надо ж где-то задерживаться. Вообще, там вроде нормально. Пока что.
- Ага… а зарплату точно платят?
- Ну, там есть ребята, которые по полгода-году работают. Они говорят, что платят, - Оля пожала плечами. – А еще я там – единственный художник, который работает не в графических программах, а вживую! Живопись там, графика, - похвасталась она.
- А там разве не графические программы только и нужны?
- Сама в шоке, - она фыркнула. – Но я думаю, тоже придется осваивать. Ну, так – чтобы было. Мало ли, когда понадобится!
Она, спохватившись, что так и стоит в дверях, шмякнулась на табуретку. Яна продолжала колдовать у плиты.
- Ты руки-то помой! – окликнула она. – Счас я блинчики дожарю…
- Блинчики – это хорошо, - протянула Оля. – Это супер!
И правда – учуяла жареное и все на свете забыла! Надо переодеться в домашнее, умыться. Первый рабочий день оказался сумбурным, так что она еще не верила, что очутилась наконец дома. Да и отвыкла за время вынужденного безделья от суеты рабочих будней! Ничего. Еще три дня – и выходные.
Усмехнулась сама себе – не успела на работу выйти, уж о выходных думает! Истинный офисный работник.
- А еще я утром Вадима видела! – крикнула она из ванной.
- Отчим приезжал? – удивилась Яна. – Неужели узнал о наших махинациях?
- Узнал, еще и как, - Оля вернулась на кухню. – А знаешь, кто ему накапал? Это самое любопытное! Антонина Борисовна изволила вспомнить о существовании нашей семьи, и лично ему позвонила, чтобы известить о моем неподобающем поведении.
- Эко! А она-то как узнала?! И что ей за дело?
- Вот и я об этом думаю. Вернее – думала с утра, пока на работу не приехала – там-то стало не до того. Но ведь вызвал кто-то к нашим дверям службу контроля! Зуб даю – это она. Только вот откуда она все узнала, и что это за служба контроля…
- А кстати! Что это за служба контроля? – Яна переставила тарелку с блинчиками на стол, погасила конфорку.
- А фиг их знает! Вадим тоже не в курсе. Это ему Антонина Борисовна накапала – мол, я не впустила в квартиру службу контроля. А еще мы им всем показатели понизили. Помешали работе официальных лиц, - она нервно хихикнула.
- На них не было написано, что они официальные!
- Не было – железно, - Оля кивнула. – Так что сами виноваты! Но факт остается фактом – тетушка оказалась на удивление осведомлена.
- Странно, но неудивительно, - заключила Яна.
- Это как?
- Ну, странно – потому что непонятно, как и откуда. А неудивительно – так с этими духами и полтергейстами уже вообще ничему не удивляешься. Может, тетя твоя ведьма – я не в обиду.
- А мне-то чего обижаться, - фыркнула Оля. – Да уж, ничего с ней не разберешь. Вадим сказал – она ему в крайне ехидной форме поведала, что мы устроили невесть что, не впустили службу контроля, отказались отвечать на их вопросы, а потом и вовсе напали на представителей… каких-то представителей, короче!
- Я, между прочим, когда в глазок смотрела, никаких представителей не видела вовсе! – напомнила Яна.
- Да уж… представители куда как странные! Я видела только троих: двое Федора скрутили, один – в квартиру ломился. А на экране их было чуть не два десятка!
- Короче, предупреждать надо! – Яна хлопнула ладонью по столу.
Оля согласно кивнула. Шиш поспоришь!
- Вкусные блинчики! – сообщила она с набитым ртом.
- Ого, да ты с работы прям с волчьим аппетитом пришла,- хмыкнула подруга. – Счас чайник вскипит! Кстати, - она выудила из холодильника банку сгущенки.
- Круто! – восхитилась Оля. – Если б знала – я бы еще сметаны купила по дороге.
- Спокойно! Все есть.
Следом за сгущенкой появилась и сметана. Яна принялась переливать все в небольшие розетки. Оля сложила руки так, чтоб над столом виднелись только кисти. Они с Яной перехватили по паре блинов, пока болтали. Но не жевать же, пока подруга ставит на стол все, что осталось и заваривает чай! Она и так явилась, как гостья, к готовому ужину.
Н-да.
Я художник, я так вижу – эту фразу явно придумали не в нынешние времена. По нынешним временам никого не интересует, что там видит художник. Делать следует то, что видит заказчик.
Ладно, за это ей платят. А что заказчик хочет видеть плоские скучные цвета, простые линии и формы с полным отсутствием игры света и тени – так что ж! Формат этого и не подразумевает. И вообще, рынок диктует свои правила!
Странно, что никто из ее предшественников на этом месте не удержался.
Работа непыльная, пусть и не особо творческая. Но ничего сверхъестественного от нее пока вроде не требуют. Может, это только поначалу? Или работодатель попросту пытается химичить с оплатой – вот и выгоняет людей под предлогом того, что они не справляются.
Ладно, дальше видно будет!
Пока что надо работать. Какой бы ни был, а опыт. Как говорится, отрицательный результат – тоже результат.
И Оля работала. Выбросив из головы мысли о результате и перспективах, не слишком огорчаясь заданиями, не оставлявшими места для творчества.
В конце концов, пусть она и на испытательном сроке, но дальше будет работать по договору, если все сложится благополучно. Рекламные флаеры, буклеты, визитки…
Неделя выдалась суетная, так что выходные подошли незаметно и обрушились на голову, как накопившийся снег с крыши. Просто вдруг наступил вечер пятницы, и впереди замаячили два свободных дня.
- В командировку ни с того ни с сего дернули, представляешь? – Яна в растерянности развела руками.
Они с Олей сидели за немудрящим нынче ужином – доедали то, что осталось с утра. Яна жевала быстро – торопилась.
- А это плохо?
- Это странно, - задумчиво отозвалась подруга. – Что я за птица, чтоб меня в командировки отсылать? Непонятно как-то. И Олег еще не вернулся из своей, - прибавила она задумчиво.
- Ну, там, может, и встретитесь!
- Ага, встреча на Эльбе, - фыркнула Яна. – Ладно, мне нынче в ночь выезжать. Надо поужинать и собирать вещи, - она вздохнула. – И это после целого рабочего дня! Сегодня еще столько суеты было…
- А они не обалдели? – возмутилась Оля.
- Ну, ты ж не говоришь, что твои работодатели офигели.
- Мои работодатели просто требуют выполнения работы по стандартам. А твои – гоняют в хвост и в гриву, не считаясь ни с самочувствием, ни со здоровьем сотрудника!
- Да ладно! Со здоровьем у меня пока все нормально. В конце концов, когда еще мотаться по командировкам, как не сейчас? Все вклад в будущую карьеру! Может быть…
И не возразишь. У них у обеих сейчас метания в смутной надежде на будущую карьеру. И у нее с этими клятыми флаерами и визитками – та же история. И отправь ее кто-нибудь завтра в какую-нибудь командировку – поедет не раздумывая!
Никто, правда, не отправит. Ее нынешняя работа такого не подразумевает.
Придется в выходные одной куковать в квартире. Можно и выйти куда-нибудь, конечно. Нет, правда, никаких гарантий, что не наткнется посреди улицы на Федора – как в прошлый раз. И кто знает, чего ждать от разозленного библиофила. К родителям поехать, повидать? Пора бы уже становиться примерной дочкой.
А можно и с Антониной Борисовной побеседовать! – подумалось вдруг.
Ну, а что – родственница, как-никак. Вон, когда ей книгу свою забрать приспичило, так вспомнила про племянницу. Еще и попенять не забыла, что та с родней не общается!
Вот она и исправится. Пообщается.
- Чего-то ты такого гадкого надумала, - подала голос Яна. – Лицо больно задумчивое.
- Это с работы, - отмазалась Оля.
- Ага, я так и поняла… ладно, будь у меня больше времени – я бы непременно все выпытала. А так – вздумаешь свидания Федору назначать, так хоть кулон не забывай! И кадило, что ли, прихвати на всякий случай. В кабинете на столе лежит.
- Если соберусь на свидание с Федором – обязательно возьму, - Оля покивала.
- Ладно! – Яна отставила тарелку, опустошенную в рекордное время. – Я сумку собирать! И поваляться хоть чуть-чуть на дорожку…
- Антонина Борисовна! – возглас получился даже более радостным, чем Оля хотела.
Признаться, она не ожидала, что дозвониться удастся с первого раза. Да и вообще удастся дозвониться.
- Доброго дня, Оленька, - елейно пропела та. – Чем обязана такому вниманию?
- Да вот, пригласить вас хотела, - в тон отозвалась Оля. – По-родственному посидеть, чаю попить.
- И посплетничать по-девичьи? – ехидно дополнила тетушка.
- И посплетничать по-девичьи, - согласилась девушка.
- А чего, с подругой сплетничать уже не получается?
- Не получается, - забыв, что тетя не может ее видеть, помотала головой. – Уехала подруга, несколько дней ее не будет.
- А ты, значит, и дня провести одна, в компании себя самой, не можешь.
- Не могу, Антонина Борисовна, - Оля проигнорировала ехидство в голосе тетушки. – Я к компании привыкла. Опять же: мы с вами – родственники, а видимся раз в год по обещанию! Я вот до звонка нотариуса и знать не знала, что у меня родственники есть. А оно вон как.
- Ясно все с тобой. Не отстанешь.
- Не-а. Не отстану. Приезжайте. Чаю попьем, поговорим… о разном.
- Ну, ставь чайник, - уронила тетушка после затянувшейся паузы. – Сейчас приеду. И правда – чего бы не поболтать по-родственному.
И трубку положила. Оля поморгала озадаченно.
Не ожидала она получить так просто согласия на визит! Думала – вот сейчас тетушка пошлет ее куда подальше. Или возьмется интересничать, в лучшем случае – назначит встречу через неделю. Или две. И поедет она к родителям – а то была в последний раз у них неделю назад, аккурат в прошлую субботу.
А та взяла да согласилась.
Хочешь – не хочешь, а надо правда ставить чайник. А то зазвала на чай, а сама угощения не приготовила. Хороша племянница!
Может, стоило бы и блинчиков нажарить?
Оля разозлилась сама на себя. Без блинчиков можно почаевничать! У нее конфеты есть, и печенье. Эх, не подготовилась она к разговору! Она и позвонила, ни на что особенно не рассчитывая. Как говорится – закона подлости никто не отменял.
- Ты гляди-ка, и чай заварила, - Антонина Борисовна покачала головой.
- У меня и конфетки есть, - похвасталась Оля, выставляя вазочку с ними на стол. – Все для дорогих гостей! Как же можно – пригласить и не приготовить угощения?
Тетя покачала головой, уселась. Взгляд сделался настороженным. Чего она – испугалась, что Оля в чай или конфеты сыворотку правды накапала?
К слову, жаль, что сыворотки правды у нее нет – не помешала бы.
Девушка разлила чай, придвинула тетушке ее чашку. Та опасливо принюхалась.
Оля первая отпила из своей – мол, смотрите, ни стрихнина не подсыпала, ни пургена. Из вазочки достала конфету. Между прочим, дорогие, с хорошим шоколадом! То Федор нос воротил от ее чая, теперь вот тетя. Это оскорбительно, в конце концов.
- Так о чем ты хотела поговорить? – та первой заговорила.
Ну, отлично! Ей же лучше. Чего церемонии-то разводить?
- Вы, Антонина Борисовна, помнится, говорили – мол, я не записана в книге судеб. Что это означает? Как это понимать?
Лицо у той вытянулось. Понадобилось полминуты, чтобы прийти в себя.
- А! Это Вадик, подлюка, накапал?! – выдала наконец она.
- Папа рассказал, - поправила Оля. – Говорил – вы чрезвычайно горячились. И на свадьбе, и когда отец маму из роддома забирал.
- Ну, погорячилась, - согласилась неожиданно тетушка. – С кем не бывает!
- Да мало ли, с кем такого не бывает! Со мной вот ни разу не бывало. И с мамой, и с дядей Вадимом – ни разу не видела, чтоб они так со скандалом к кому-нибудь на свадьбу заваливались. А у вас вот всякое бывает. И книжки чудные – после них по квартире полтергейст лазает, всюду шерсть разбрасывает и овсянкой двери мажет…
- А нечего незнакомых полтергейстов овсянкой кормить! – неожиданно среагировала тетушка.
- Дык инструкции-то к полтергейсту не прилагалось! – развела руками Оля. – А чем его следовало кормить?
И тут же вспомнила, что лукавит. Инструкцию к самому себе полтергейст ей на полу и стенках той самой овсянкой выкладывал: требовал мяса.
- Это единственное, что тебя интересует? – Антонина Борисовна приподняла брови.
- Нет. Это меня, пожалуй, не интересует вовсе. Скажите лучше – чего вы на меня службу контроля натравили?!
- Не натравила, а сообщила, что нужна будет их помощь. Как бы ты выкручивалась своими силами, а?
- Ну, как выкрутилась – так бы и выкручивалась без них.
- А! Да, главный по смене был до крайности возмущен. И озадачен – чем это так качественно приложили и его самого, и подчиненных. Кстати, милая моя. А чем? – она с искренним любопытством уставилась на Олю. – Не все ведь тебе допросы чинить под предлогом родственной беседы!
- А ты-то чего радуешься? – искренне изумилась Оля. – Или ты его давно подсидеть хотела?
- Да ну тебя, - обиделась Яна.
- Ничего я не понимаю, - понятливо закончила за нее Оля. – Извини, но я правда ничего не понимаю! Его услали в командировку. И?..
- Ну, и он теперь не сможет пойти на ужин с этой пафосной курицей – Илоной, - неохотно отозвалась Яна. – Понимаешь, мы общаемся, а она постоянно вклинивается. Вот и здесь – ее куда-то пригласили, а она потянула Олега. Ей, мол, не с руки идти одной. Он и согласился побыть кавалером. Надоела!
- А, вон что, - протянула Оля. – Фигасе страсти мексиканские! Ой, только не обижайся, - торопливо поправилась она. – Я не в этом смысле!
- Да в каком смысле ни говори, - Яна махнула рукой. – Но теперь-то из-за этой внезапной командировки он пойти с ней никуда и не сможет.
- Ага. То есть – если с тобой никуда не идет, так пусть хотя бы и соперница останется с носом?
- А я не прошу со мной куда-то ходить! Мы просто друзья.
Оля заморгала – не ожидала такой отповеди. Кажется, сама того не желая, наступила подруге на больную мозоль.
- Ну ок, - согласилась она. – В любом случае – ты вроде довольна, значит, и я за тебя рада!
- Расскажи лучше, что у тебя. Как первый день?
- А! Рекламная фирма, - отмахнулась Оля. – Художников нас там добрый десяток штук, и все рисуем всякую муру. Флаеры всякие, визитки, плакаты, постеры и прочая лабуда. Что начальство прикажет – то и малюем.
- Ну тебе-то как?
- Ну, как, - Оля неопределенно помахала в воздухе ладонью. – Вроде бы по профилю – художник. От слова худо, конечно – но где ж найдешь в жизни совершенство! Все лучше, чем те самые флаеры перед торговым центром раздавать. Работа в офисе. Все чинно-благородно. Зарплату платят, опять же.
- Словом, не слишком довольна – но думаешь там задержаться.
- Ну, надо ж где-то задерживаться. Вообще, там вроде нормально. Пока что.
- Ага… а зарплату точно платят?
- Ну, там есть ребята, которые по полгода-году работают. Они говорят, что платят, - Оля пожала плечами. – А еще я там – единственный художник, который работает не в графических программах, а вживую! Живопись там, графика, - похвасталась она.
- А там разве не графические программы только и нужны?
- Сама в шоке, - она фыркнула. – Но я думаю, тоже придется осваивать. Ну, так – чтобы было. Мало ли, когда понадобится!
Она, спохватившись, что так и стоит в дверях, шмякнулась на табуретку. Яна продолжала колдовать у плиты.
- Ты руки-то помой! – окликнула она. – Счас я блинчики дожарю…
- Блинчики – это хорошо, - протянула Оля. – Это супер!
И правда – учуяла жареное и все на свете забыла! Надо переодеться в домашнее, умыться. Первый рабочий день оказался сумбурным, так что она еще не верила, что очутилась наконец дома. Да и отвыкла за время вынужденного безделья от суеты рабочих будней! Ничего. Еще три дня – и выходные.
Усмехнулась сама себе – не успела на работу выйти, уж о выходных думает! Истинный офисный работник.
- А еще я утром Вадима видела! – крикнула она из ванной.
- Отчим приезжал? – удивилась Яна. – Неужели узнал о наших махинациях?
- Узнал, еще и как, - Оля вернулась на кухню. – А знаешь, кто ему накапал? Это самое любопытное! Антонина Борисовна изволила вспомнить о существовании нашей семьи, и лично ему позвонила, чтобы известить о моем неподобающем поведении.
- Эко! А она-то как узнала?! И что ей за дело?
- Вот и я об этом думаю. Вернее – думала с утра, пока на работу не приехала – там-то стало не до того. Но ведь вызвал кто-то к нашим дверям службу контроля! Зуб даю – это она. Только вот откуда она все узнала, и что это за служба контроля…
- А кстати! Что это за служба контроля? – Яна переставила тарелку с блинчиками на стол, погасила конфорку.
- А фиг их знает! Вадим тоже не в курсе. Это ему Антонина Борисовна накапала – мол, я не впустила в квартиру службу контроля. А еще мы им всем показатели понизили. Помешали работе официальных лиц, - она нервно хихикнула.
- На них не было написано, что они официальные!
- Не было – железно, - Оля кивнула. – Так что сами виноваты! Но факт остается фактом – тетушка оказалась на удивление осведомлена.
- Странно, но неудивительно, - заключила Яна.
- Это как?
- Ну, странно – потому что непонятно, как и откуда. А неудивительно – так с этими духами и полтергейстами уже вообще ничему не удивляешься. Может, тетя твоя ведьма – я не в обиду.
- А мне-то чего обижаться, - фыркнула Оля. – Да уж, ничего с ней не разберешь. Вадим сказал – она ему в крайне ехидной форме поведала, что мы устроили невесть что, не впустили службу контроля, отказались отвечать на их вопросы, а потом и вовсе напали на представителей… каких-то представителей, короче!
- Я, между прочим, когда в глазок смотрела, никаких представителей не видела вовсе! – напомнила Яна.
- Да уж… представители куда как странные! Я видела только троих: двое Федора скрутили, один – в квартиру ломился. А на экране их было чуть не два десятка!
- Короче, предупреждать надо! – Яна хлопнула ладонью по столу.
Оля согласно кивнула. Шиш поспоришь!
- Вкусные блинчики! – сообщила она с набитым ртом.
- Ого, да ты с работы прям с волчьим аппетитом пришла,- хмыкнула подруга. – Счас чайник вскипит! Кстати, - она выудила из холодильника банку сгущенки.
- Круто! – восхитилась Оля. – Если б знала – я бы еще сметаны купила по дороге.
- Спокойно! Все есть.
Следом за сгущенкой появилась и сметана. Яна принялась переливать все в небольшие розетки. Оля сложила руки так, чтоб над столом виднелись только кисти. Они с Яной перехватили по паре блинов, пока болтали. Но не жевать же, пока подруга ставит на стол все, что осталось и заваривает чай! Она и так явилась, как гостья, к готовому ужину.
*** ***
Н-да.
Я художник, я так вижу – эту фразу явно придумали не в нынешние времена. По нынешним временам никого не интересует, что там видит художник. Делать следует то, что видит заказчик.
Ладно, за это ей платят. А что заказчик хочет видеть плоские скучные цвета, простые линии и формы с полным отсутствием игры света и тени – так что ж! Формат этого и не подразумевает. И вообще, рынок диктует свои правила!
Странно, что никто из ее предшественников на этом месте не удержался.
Работа непыльная, пусть и не особо творческая. Но ничего сверхъестественного от нее пока вроде не требуют. Может, это только поначалу? Или работодатель попросту пытается химичить с оплатой – вот и выгоняет людей под предлогом того, что они не справляются.
Ладно, дальше видно будет!
Пока что надо работать. Какой бы ни был, а опыт. Как говорится, отрицательный результат – тоже результат.
И Оля работала. Выбросив из головы мысли о результате и перспективах, не слишком огорчаясь заданиями, не оставлявшими места для творчества.
В конце концов, пусть она и на испытательном сроке, но дальше будет работать по договору, если все сложится благополучно. Рекламные флаеры, буклеты, визитки…
Неделя выдалась суетная, так что выходные подошли незаметно и обрушились на голову, как накопившийся снег с крыши. Просто вдруг наступил вечер пятницы, и впереди замаячили два свободных дня.
*** ***
- В командировку ни с того ни с сего дернули, представляешь? – Яна в растерянности развела руками.
Они с Олей сидели за немудрящим нынче ужином – доедали то, что осталось с утра. Яна жевала быстро – торопилась.
- А это плохо?
- Это странно, - задумчиво отозвалась подруга. – Что я за птица, чтоб меня в командировки отсылать? Непонятно как-то. И Олег еще не вернулся из своей, - прибавила она задумчиво.
- Ну, там, может, и встретитесь!
- Ага, встреча на Эльбе, - фыркнула Яна. – Ладно, мне нынче в ночь выезжать. Надо поужинать и собирать вещи, - она вздохнула. – И это после целого рабочего дня! Сегодня еще столько суеты было…
- А они не обалдели? – возмутилась Оля.
- Ну, ты ж не говоришь, что твои работодатели офигели.
- Мои работодатели просто требуют выполнения работы по стандартам. А твои – гоняют в хвост и в гриву, не считаясь ни с самочувствием, ни со здоровьем сотрудника!
- Да ладно! Со здоровьем у меня пока все нормально. В конце концов, когда еще мотаться по командировкам, как не сейчас? Все вклад в будущую карьеру! Может быть…
И не возразишь. У них у обеих сейчас метания в смутной надежде на будущую карьеру. И у нее с этими клятыми флаерами и визитками – та же история. И отправь ее кто-нибудь завтра в какую-нибудь командировку – поедет не раздумывая!
Никто, правда, не отправит. Ее нынешняя работа такого не подразумевает.
Придется в выходные одной куковать в квартире. Можно и выйти куда-нибудь, конечно. Нет, правда, никаких гарантий, что не наткнется посреди улицы на Федора – как в прошлый раз. И кто знает, чего ждать от разозленного библиофила. К родителям поехать, повидать? Пора бы уже становиться примерной дочкой.
А можно и с Антониной Борисовной побеседовать! – подумалось вдруг.
Ну, а что – родственница, как-никак. Вон, когда ей книгу свою забрать приспичило, так вспомнила про племянницу. Еще и попенять не забыла, что та с родней не общается!
Вот она и исправится. Пообщается.
- Чего-то ты такого гадкого надумала, - подала голос Яна. – Лицо больно задумчивое.
- Это с работы, - отмазалась Оля.
- Ага, я так и поняла… ладно, будь у меня больше времени – я бы непременно все выпытала. А так – вздумаешь свидания Федору назначать, так хоть кулон не забывай! И кадило, что ли, прихвати на всякий случай. В кабинете на столе лежит.
- Если соберусь на свидание с Федором – обязательно возьму, - Оля покивала.
- Ладно! – Яна отставила тарелку, опустошенную в рекордное время. – Я сумку собирать! И поваляться хоть чуть-чуть на дорожку…
Глава 24
- Антонина Борисовна! – возглас получился даже более радостным, чем Оля хотела.
Признаться, она не ожидала, что дозвониться удастся с первого раза. Да и вообще удастся дозвониться.
- Доброго дня, Оленька, - елейно пропела та. – Чем обязана такому вниманию?
- Да вот, пригласить вас хотела, - в тон отозвалась Оля. – По-родственному посидеть, чаю попить.
- И посплетничать по-девичьи? – ехидно дополнила тетушка.
- И посплетничать по-девичьи, - согласилась девушка.
- А чего, с подругой сплетничать уже не получается?
- Не получается, - забыв, что тетя не может ее видеть, помотала головой. – Уехала подруга, несколько дней ее не будет.
- А ты, значит, и дня провести одна, в компании себя самой, не можешь.
- Не могу, Антонина Борисовна, - Оля проигнорировала ехидство в голосе тетушки. – Я к компании привыкла. Опять же: мы с вами – родственники, а видимся раз в год по обещанию! Я вот до звонка нотариуса и знать не знала, что у меня родственники есть. А оно вон как.
- Ясно все с тобой. Не отстанешь.
- Не-а. Не отстану. Приезжайте. Чаю попьем, поговорим… о разном.
- Ну, ставь чайник, - уронила тетушка после затянувшейся паузы. – Сейчас приеду. И правда – чего бы не поболтать по-родственному.
И трубку положила. Оля поморгала озадаченно.
Не ожидала она получить так просто согласия на визит! Думала – вот сейчас тетушка пошлет ее куда подальше. Или возьмется интересничать, в лучшем случае – назначит встречу через неделю. Или две. И поедет она к родителям – а то была в последний раз у них неделю назад, аккурат в прошлую субботу.
А та взяла да согласилась.
Хочешь – не хочешь, а надо правда ставить чайник. А то зазвала на чай, а сама угощения не приготовила. Хороша племянница!
Может, стоило бы и блинчиков нажарить?
Оля разозлилась сама на себя. Без блинчиков можно почаевничать! У нее конфеты есть, и печенье. Эх, не подготовилась она к разговору! Она и позвонила, ни на что особенно не рассчитывая. Как говорится – закона подлости никто не отменял.
*** ***
- Ты гляди-ка, и чай заварила, - Антонина Борисовна покачала головой.
- У меня и конфетки есть, - похвасталась Оля, выставляя вазочку с ними на стол. – Все для дорогих гостей! Как же можно – пригласить и не приготовить угощения?
Тетя покачала головой, уселась. Взгляд сделался настороженным. Чего она – испугалась, что Оля в чай или конфеты сыворотку правды накапала?
К слову, жаль, что сыворотки правды у нее нет – не помешала бы.
Девушка разлила чай, придвинула тетушке ее чашку. Та опасливо принюхалась.
Оля первая отпила из своей – мол, смотрите, ни стрихнина не подсыпала, ни пургена. Из вазочки достала конфету. Между прочим, дорогие, с хорошим шоколадом! То Федор нос воротил от ее чая, теперь вот тетя. Это оскорбительно, в конце концов.
- Так о чем ты хотела поговорить? – та первой заговорила.
Ну, отлично! Ей же лучше. Чего церемонии-то разводить?
- Вы, Антонина Борисовна, помнится, говорили – мол, я не записана в книге судеб. Что это означает? Как это понимать?
Лицо у той вытянулось. Понадобилось полминуты, чтобы прийти в себя.
- А! Это Вадик, подлюка, накапал?! – выдала наконец она.
- Папа рассказал, - поправила Оля. – Говорил – вы чрезвычайно горячились. И на свадьбе, и когда отец маму из роддома забирал.
- Ну, погорячилась, - согласилась неожиданно тетушка. – С кем не бывает!
- Да мало ли, с кем такого не бывает! Со мной вот ни разу не бывало. И с мамой, и с дядей Вадимом – ни разу не видела, чтоб они так со скандалом к кому-нибудь на свадьбу заваливались. А у вас вот всякое бывает. И книжки чудные – после них по квартире полтергейст лазает, всюду шерсть разбрасывает и овсянкой двери мажет…
- А нечего незнакомых полтергейстов овсянкой кормить! – неожиданно среагировала тетушка.
- Дык инструкции-то к полтергейсту не прилагалось! – развела руками Оля. – А чем его следовало кормить?
И тут же вспомнила, что лукавит. Инструкцию к самому себе полтергейст ей на полу и стенках той самой овсянкой выкладывал: требовал мяса.
- Это единственное, что тебя интересует? – Антонина Борисовна приподняла брови.
- Нет. Это меня, пожалуй, не интересует вовсе. Скажите лучше – чего вы на меня службу контроля натравили?!
- Не натравила, а сообщила, что нужна будет их помощь. Как бы ты выкручивалась своими силами, а?
- Ну, как выкрутилась – так бы и выкручивалась без них.
- А! Да, главный по смене был до крайности возмущен. И озадачен – чем это так качественно приложили и его самого, и подчиненных. Кстати, милая моя. А чем? – она с искренним любопытством уставилась на Олю. – Не все ведь тебе допросы чинить под предлогом родственной беседы!
