- Считаешь, этот демарш не вызовет у нее подозрений?
- А кто ее знает, - Оля вздохнула. – Ну, скажу ей – мол, этот человек говорил, что Серена Павловна обещала продать ему часть библиотеки! Вранье, конечно – ну, закошу под дурочку. Сделаю вид, что плохо поняла, что там было за условие в завещании. И к нотариусу можно будет с этим заглянуть!
- Ну, - с сомнением протянула Яна. – Шито белыми нитками, конечно. С другой стороны – кто мешал этому типу и правда навешать тебе лапши на уши?
- Вот-вот! А я молодая, наивная – вот и повелась. Да еще и втюрилась по уши.
Она открыла воду, принялась мыть посуду. Н-да. Права Яна, конечно. Шито белыми нитками. Тетя сразу поймет, что ее пытаются развести на информацию. Скажет что-нибудь, или нет?
- А может, попробовать поговорить с ней по-человечески? – задумчиво протянула Оля.
- С тетей, что ли? – Яна как-то сразу сообразила, о чем она. – С Антониной Борисовной?
- Ну! Я все пытаюсь выудить из нее что-нибудь. А может, стоит просто спросить напрямую?
- Угум. Ты сама-то в это веришь?
- Да не особенно, - Оля вздохнула. – Ладно. Может, Туман тебе завтра чего интересного расскажет. А там уж посмотрим. А может, этот тип сам на связь выйдет? Ему зачем-то нужно в квартиру. Не закончится ведь все на том, что он просто уволок прибор и пропал с концами?
- Хотелось бы в это верить…
Укладывались в понуром молчании. События дня оставили обеих в состояния недоумения и растерянности.
Оле хотелось надеяться, что завтрашний день принесет хотя бы немного больше определенности. Но надежда эта была слабой.
- И чего, - слова замерли у Оли на губах.
«И чего ж тебе надо?» - собиралась она вопросить с самой ядовитой интонацией, на которую была способна.
Идя открывать, девушка твердо была уверена, кого увидит на пороге: давешнего знакомца, из-за которого не одну неделю промучилась с растяжением мышц запястья. И которого она, собственно, ждала – не зря же он провел свой демарш накануне? Но за дверью оказался вовсе не тот, о ком она думала.
- Дядя Вадим? – она торопливо захлопнула дверь, сбросила цепочку и распахнула ее снова. – В смысле папа?
Оля топталась неловко на пороге. Обожгла запоздалая мысль – а если неведомый тип, стащивший прибор, принял облик отчима?!
Подозрение откровенно запоздало – она ясно видела, что на пороге квартиры находится ее отчим, и никто иной. Лицо, взгляд, манера держаться – перепутать было невозможно. И подделать – тоже.
Он глядел на Олю с некоторой настороженностью – словно опасался, что дверь сейчас захлопнут перед носом. Сказать правду – ничто не мешало ей так и сделать.
- Здравствуй, Оль, - подал он наконец голос. – Извини, что без предупреждения…
- Ты заходи, - она отступила в сторону. – Не через порог же беседовать.
- Спасибо, Оль, - он кивнул, шагнул внутрь. – Честно говоря, боялся, что на порог не пустишь.
- Ну, чего-то ты меня совсем в изверги записал, - обиделась девушка.
И он вдруг улыбнулся – устало, но весело и открыто. Совсем как тогда, когда она была совсем малышкой. Оля захлопнула дверь, заперла замки. Тревога отступила на задний план. Это же Вадим – отчим! Человек, вырастивший ее, как родную дочь. Она и называла его папой. Это когда поссорилась с родителями в хлам, припомнила, что на деле он ей не приходится родным отцом.
Это надо же, узнали, где она теперь живет. Вадим даже навестить ее решил.
- Пошли на кухню, - проговорила она, дождавшись, пока нежданный гость разуется. – Я чайник поставлю…
Секундная радость и легкая растерянность сменились неловкостью. И Яна, как назло, на работе будет до вечера! Хотя что она – за подругу прятаться собралась? У той сейчас своей головной боли хватает. С чего это отчим вздумал нанести ей визит? Уж наверняка не первый день знает, что она здесь живет!
Включила чайник, принялась накрывать на стол. Все-таки не каждый день родители в гости заглядывают!
Отчим, приземлившись на табуретку, задумчиво разглядывал просторную кухню, высокие потолки с лепниной.
- Значит, эту квартиру прабабка твоего отца завещала тебе, - заговорил он, когда Оля наконец уселась.
- Ну да, - отозвалась она. – Я и не знала, что у меня столько родни с той стороны…
- Аленка рассказывала, - он кивнул. – Правда, как я понял, они и с Димой особенно не общались. Ну, или он отношений не поддерживал – я в подробности не вдавался. Он про них не говорил и до женитьбы, - помолчал. – Собственно, я хотел узнать – все ли у тебя в порядке. Мы как-то давно не общались, - и неловко поерзал по табуретке.
Ага! Давно. Правда, она сама поругалась с ними и сама оборвала общение. Так что и претензии предъявлять глупо.
- Все нормально, - выдавила Оля. – Квартира вот… очень кстати оказалась, - она с трудом нашла подходящую формулировку, чтобы не упоминать о своих ночевках на вокзале. – И работа есть. По специальности!
Почти есть – стоило бы прибавить. Так-то она еще на работу не выходила. И понятия не имела – что из этой затеи получится. Но не говорить ведь об этом вслух! Признавать слабость и несостоятельность не хотелось.
- Ты же институт вроде бросила, - удивился он.
- Нет, я имею в виду – я художником устроилась, - уточнила она. – Вот, работаю теперь.
- И как, платят? – отчим внимательно поглядел на нее.
Не поймешь – серьезно он или насмехается. Тон вроде без привычной иронии. Но проскользнувшее в вопросе сомнение, что ей можно платить, покоробило.
- Только-только начала, - буркнула Оля.
- Ну, что ж, - он покивал. – Все-таки пошла по выбранному пути. В добрый путь! – слегка улыбнулся – не поймешь, то ли задумчиво, то ли снисходительно.
Он крутил в пальцах чайную ложечку, опустив взгляд. Оля вдруг отчетливо ощутила – не о брошенном институте он хотел поговорить! И не о ее попытках устроить свою карьеру начинающего художника. Насколько прежде он злился и спорил с ней из-за ее будущего – настолько ему вдруг сделалось наплевать.
Понял, что ругаться бесполезно? Убедился, что она не умерла с голоду, бросив учебу и уйдя в свободное плавание? Или дело в чем-то еще…
Отчим явился с конкретной целью. Но основную тему разговора еще не поднимал. Не решался?
Чайник засвистел, и она принялась разливать чай по кружкам. Заварка оставалась с завтрака – она заварила нынче крепче обычного. Как чувствовала, что пригодится.
- Я хотел поговорить по поводу этой квартиры, - наконец нарушил он молчание. – Как тебе здесь, нормально живется?
- Вполне, - удивилась Оля.
- Не хочешь домой вернуться? – он пытливо поглядел на нее. – Понимаю, самостоятельная жизнь и все такое. Но мы же семья.
Он что, думает квартиру у нее отжать?! Вот так грубо и вульгарно?
- По завещанию, я наследую квартиру с условиями: жить здесь лично, ухаживать за жильем, и не имею права ни сдать, ни продать, - тускло сообщила она, усаживаясь напротив.
Захлестнуло разочарование. Ну, надо же! Все из-за квартиры.
- Да и черт с ней, с квартирой, может быть, а? – неожиданно отозвался Вадим. – Оль, стоит она такой кабалы? Тебе же есть, где жить. Ну, уйдет жилье кому-то из твоих многочисленных родственников по отцу. Неужели ты от этого обеднеешь?
- А если я опять с вами поругаюсь? – ехидно осведомилась она.
- Ну, - он хмыкнул, потер переносицу. – Вроде поругались уже один раз – может быть, и хватит на этом? Думаю, мать тоже поняла, что твое упрямство не перешибешь. И прекратит тебя доставать. В конце концов, куда-нибудь твоя жизнь, но вырулит.
Оля пару минут глядела на него, силясь понять – к чему это он. Если она съедет – потеряет квартиру! Она же сказала. Не понял, или ему все равно?
- Я не поняла, - созналась наконец. – А вам с мамой это зачем?
- Оль, я немного знаю о семье твоего отца. Слышал. Так вот – как по мне, лучше в это… славное семейство не влезать. Мама выразилась бы резче.
- Это моя семья! – Оля сама удивилась своему возмущению.
- Я понимаю, - он терпеливо покивал. – Твоя семья. Родная кровь. Это понятно. Оль, но вот именно с ними, с родственниками, ты много общаешься? Тебе ведь никто не собирается запрещать общение с ними, и вообще – с кем ты сама посчитаешь нужным.
- Тогда я вообще не понимаю, - девушка насупилась.
- Оль, эта твоя прапрабабушка. То ли двоюродная, то ли троюродная. Что ты про нее знаешь?
- Ничего я про нее не знаю. Ты что-то хочешь мне рассказать?
- Да не знаю я, что рассказывать. Сам почти о ней не слышал. Собственно, услышал в связи с этой историей, с твоим наследством. Тебе не показалось странным, что она вдруг вспомнила о тебе, хотя ни разу тебя не видела и не пыталась увидеть?
- Я намеков не понимаю!
- А я ни на что и не намекаю. У меня нет каких-то удивительных сведений. Я просто сам ничего не понимаю. И мне это не нравится – в свете того, что я слышал о твоих родственниках от Алины и Димы.
- Ну, может, для начала расскажешь мне, что ты о них слышал? А там решим.
- Ладно, - он кивнул, и Оля удивилась быстрому согласию. – Прежде всего – факт, не подлежащий сомнениям. Ты и сама о нем знаешь. Дима пропал без вести, когда тебе было два года с небольшим.
- Погоди. Они же с мамой развелись!
- Это официальная версия. К тому же мы никогда не упоминали слова – развод, - отчим хмыкнул. – Дима просто однажды вышел из дома и не вернулся. Поиски ни к чему не привели. О нем так ничего и не удалось узнать. Еще один факт – он разругался со всеми своими родственниками незадолго до женитьбы на Алине. Они так ее и не приняли. И тебя не приняли, и вообще – он, женившись, превратился для них в отрезанный ломоть.
- И это важно?
- Да кто его знает, - он пожал плечами. – Это так, к слову.
Оля фыркнула. Нет, ну ни в какие ворота! Так, к слову, кинул затравку – и пошел на попятный. Мол, ничего больше не знаю.
- Значит, и с Сереной Павловной он тоже разругался, - проговорила наконец Оля.
- Вот этого я тоже не знаю, - открестился отчим. И почему она не удивлена? – Насколько я слышал – прапрабабушка твоя тоже не слишком общалась с родней. Жила обособленно, в семейных дрязгах и разборках не участвовала.
- А ты что-то знаешь о семейных дрязгах и разборках? – уцепилась девушка. – В смысле – они прямо имеют место быть?
- Ну, такой вывод я сделал из некоторых Диминых рассказов. Он тоже не слишком охотно о семейных делах рассказывал. Мне кажется, после того, как родня отказалась иметь с ним дело, он не слишком огорчился. Его самого не приводили в восторг отношения с родственниками.
«Не иначе – это у нас семейное».
Оля вовремя прикусила язык. Не стоит обижать отчима такими репликами. В конце концов – пусть она и уехала из дома со скандалом, но они с матерью всегда хотели для нее как лучше.
И сейчас Вадим за нее переживает. Уж точно – знает он что-то об этой квартире! И вполне может быть – то, что он знает, совпадает с тем, что она уже видела.
Вот он и не хочет говорить начистоту, темнит. Думает – если заговорит о нечистой силе, она его на смех подымет. Правда, с околичностей его снесло на тему внутрисемейных разборок. В эту тему Олю никто не стремился посвятить – и она искренне была этому рада.
- Так вот, - заговорил Вадим снова. – Родня твоя, - он замялся. – Словом, среди Диминых родственников много тех, кто увлекается оккультизмом. И… не всегда это увлечение оказывается безобидным, - неловко завершил он.
О как! Практически прямым текстом.
А смотрит выжидающе, напряженно. Не то ждет реакции, не то ищет в ее лице признаков понимания. Она-то понимает! Вот только…
- А ты сам-то веришь… ну, в оккультизм? – Оля решила забросить пробный камень.
- Ты знаешь, не верил! – он заговорил легко – кажется, сказав об оккультизме, преодолел какой-то внутренний порог. – Но вот пришлось поверить после некоторых событий. У меня был выбор, понимаешь: пересмотреть свои взгляды на оккультизм, или прекратить верить собственным глазам.
Совсем, как у нее. Вот только кидаться в откровенность с ходу не хочется почему-то.
- Расскажешь? – она внимательно на него взглянула.
- А ведь ты тоже видела что-то такое, - медленно проговорил он. – Да-да, не отнекивайся! По глазам вижу.
- Ладно, - она таки сдалась. – Но ты – первый! Я хочу знать, о чем идет речь.
Вадим неожиданно рассмеялся, качая головой. Во взгляде его Оле почудилась некоторая досада. Видимо, рассчитывал, что она все расскажет?
Или его обидело недоверие. Мол, сперва расскажи, что там за оккультизм – а там и я тебе расскажу, что видела. Может быть. Наверное, ей тоже сделалось бы обидно.
Особенно, если бы она была такой же умудренной жизнью, как отчим. И столкнулась бы с чем-нибудь по-настоящему опасным. А Вадим вдруг поднялся – взгляд был направлен куда-то вверх. Оля оглянулась и увидела, что отчим смотрит на краешек ее папки для рисования, которую она положила на полку, когда накрывала на стол.
- По-моему, у тебя рисунок был какой-то интересный, - заметил он, кинув на нее взгляд.
И потянул папку к себе. А Оля почему-то похолодела. Она-то помнила, что рисовала перед его приходом того самого незнакомца!
И Вадиму тот, видимо, показался знакомым? Только вспомнил он почему-то об этом лишь сейчас…
- Ну да, так и есть, - уронил тот, разглядывая намеченное тонкими штрихами лицо. – Где ты познакомилась с этим человеком? – он пристально взглянул на Олю. – Ты хотя бы знаешь, кто он?!
- Не знаю. Расскажи.
- Оля, он опасен! Я не знаю, кто это, - отчим понурился. – Только видел издали – потому и не сразу сообразил, а ты сразу рисунок убрала. Выходит, ты с ним знакома?
- Не особенно, - она поморщилась. – Он приходил как-то раз, принес книги. Сказал, что брал их почитать еще у Серены Павловны, а теперь возвращает.
- А книги где?
- Хочешь посмотреть? – она не сдержалась, хихикнула. – Ну, пойдем, покажу…
- Значит, ты тоже с этим столкнулась, - со вздохом заключил отчим, когда они вернулись на кухню. – Это ж еще придумать надо – уложить книги в соль! – он нервно усмехнулся, покачал головой.
- Они тут разлетелись у меня по всей квартире, пока меня не было.
- И ведь таинственность развела! Сначала ты расскажи, - передразнил он.
- Ну, мне было интересно, что ты видел, - Оля пожала плечами. – Возможно, мы видели не одно и то же. Тип этот, - она кивнула на рисунок, - мне тоже не понравился. Странный. А портрет я решила нарисовать, чтобы тете показать. Антонине Борисовне. Думала – может, она что-нибудь мне про него расскажет.
- Расскажет она, ага, как же! – фыркнул Вадим.
- А ты и с ней знаком. Может, расскажешь – что ты о ней вообще знаешь?
- О ней я знаю лишь пару вещей, - со вздохом отозвался отчим.
- А кто ее знает, - Оля вздохнула. – Ну, скажу ей – мол, этот человек говорил, что Серена Павловна обещала продать ему часть библиотеки! Вранье, конечно – ну, закошу под дурочку. Сделаю вид, что плохо поняла, что там было за условие в завещании. И к нотариусу можно будет с этим заглянуть!
- Ну, - с сомнением протянула Яна. – Шито белыми нитками, конечно. С другой стороны – кто мешал этому типу и правда навешать тебе лапши на уши?
- Вот-вот! А я молодая, наивная – вот и повелась. Да еще и втюрилась по уши.
Она открыла воду, принялась мыть посуду. Н-да. Права Яна, конечно. Шито белыми нитками. Тетя сразу поймет, что ее пытаются развести на информацию. Скажет что-нибудь, или нет?
- А может, попробовать поговорить с ней по-человечески? – задумчиво протянула Оля.
- С тетей, что ли? – Яна как-то сразу сообразила, о чем она. – С Антониной Борисовной?
- Ну! Я все пытаюсь выудить из нее что-нибудь. А может, стоит просто спросить напрямую?
- Угум. Ты сама-то в это веришь?
- Да не особенно, - Оля вздохнула. – Ладно. Может, Туман тебе завтра чего интересного расскажет. А там уж посмотрим. А может, этот тип сам на связь выйдет? Ему зачем-то нужно в квартиру. Не закончится ведь все на том, что он просто уволок прибор и пропал с концами?
- Хотелось бы в это верить…
Укладывались в понуром молчании. События дня оставили обеих в состояния недоумения и растерянности.
Оле хотелось надеяться, что завтрашний день принесет хотя бы немного больше определенности. Но надежда эта была слабой.
*** ***
- И чего, - слова замерли у Оли на губах.
«И чего ж тебе надо?» - собиралась она вопросить с самой ядовитой интонацией, на которую была способна.
Идя открывать, девушка твердо была уверена, кого увидит на пороге: давешнего знакомца, из-за которого не одну неделю промучилась с растяжением мышц запястья. И которого она, собственно, ждала – не зря же он провел свой демарш накануне? Но за дверью оказался вовсе не тот, о ком она думала.
- Дядя Вадим? – она торопливо захлопнула дверь, сбросила цепочку и распахнула ее снова. – В смысле папа?
Оля топталась неловко на пороге. Обожгла запоздалая мысль – а если неведомый тип, стащивший прибор, принял облик отчима?!
Подозрение откровенно запоздало – она ясно видела, что на пороге квартиры находится ее отчим, и никто иной. Лицо, взгляд, манера держаться – перепутать было невозможно. И подделать – тоже.
Он глядел на Олю с некоторой настороженностью – словно опасался, что дверь сейчас захлопнут перед носом. Сказать правду – ничто не мешало ей так и сделать.
- Здравствуй, Оль, - подал он наконец голос. – Извини, что без предупреждения…
- Ты заходи, - она отступила в сторону. – Не через порог же беседовать.
- Спасибо, Оль, - он кивнул, шагнул внутрь. – Честно говоря, боялся, что на порог не пустишь.
- Ну, чего-то ты меня совсем в изверги записал, - обиделась девушка.
И он вдруг улыбнулся – устало, но весело и открыто. Совсем как тогда, когда она была совсем малышкой. Оля захлопнула дверь, заперла замки. Тревога отступила на задний план. Это же Вадим – отчим! Человек, вырастивший ее, как родную дочь. Она и называла его папой. Это когда поссорилась с родителями в хлам, припомнила, что на деле он ей не приходится родным отцом.
Это надо же, узнали, где она теперь живет. Вадим даже навестить ее решил.
- Пошли на кухню, - проговорила она, дождавшись, пока нежданный гость разуется. – Я чайник поставлю…
Секундная радость и легкая растерянность сменились неловкостью. И Яна, как назло, на работе будет до вечера! Хотя что она – за подругу прятаться собралась? У той сейчас своей головной боли хватает. С чего это отчим вздумал нанести ей визит? Уж наверняка не первый день знает, что она здесь живет!
Включила чайник, принялась накрывать на стол. Все-таки не каждый день родители в гости заглядывают!
Отчим, приземлившись на табуретку, задумчиво разглядывал просторную кухню, высокие потолки с лепниной.
- Значит, эту квартиру прабабка твоего отца завещала тебе, - заговорил он, когда Оля наконец уселась.
- Ну да, - отозвалась она. – Я и не знала, что у меня столько родни с той стороны…
- Аленка рассказывала, - он кивнул. – Правда, как я понял, они и с Димой особенно не общались. Ну, или он отношений не поддерживал – я в подробности не вдавался. Он про них не говорил и до женитьбы, - помолчал. – Собственно, я хотел узнать – все ли у тебя в порядке. Мы как-то давно не общались, - и неловко поерзал по табуретке.
Ага! Давно. Правда, она сама поругалась с ними и сама оборвала общение. Так что и претензии предъявлять глупо.
- Все нормально, - выдавила Оля. – Квартира вот… очень кстати оказалась, - она с трудом нашла подходящую формулировку, чтобы не упоминать о своих ночевках на вокзале. – И работа есть. По специальности!
Почти есть – стоило бы прибавить. Так-то она еще на работу не выходила. И понятия не имела – что из этой затеи получится. Но не говорить ведь об этом вслух! Признавать слабость и несостоятельность не хотелось.
- Ты же институт вроде бросила, - удивился он.
- Нет, я имею в виду – я художником устроилась, - уточнила она. – Вот, работаю теперь.
- И как, платят? – отчим внимательно поглядел на нее.
Не поймешь – серьезно он или насмехается. Тон вроде без привычной иронии. Но проскользнувшее в вопросе сомнение, что ей можно платить, покоробило.
- Только-только начала, - буркнула Оля.
- Ну, что ж, - он покивал. – Все-таки пошла по выбранному пути. В добрый путь! – слегка улыбнулся – не поймешь, то ли задумчиво, то ли снисходительно.
Он крутил в пальцах чайную ложечку, опустив взгляд. Оля вдруг отчетливо ощутила – не о брошенном институте он хотел поговорить! И не о ее попытках устроить свою карьеру начинающего художника. Насколько прежде он злился и спорил с ней из-за ее будущего – настолько ему вдруг сделалось наплевать.
Понял, что ругаться бесполезно? Убедился, что она не умерла с голоду, бросив учебу и уйдя в свободное плавание? Или дело в чем-то еще…
Отчим явился с конкретной целью. Но основную тему разговора еще не поднимал. Не решался?
Чайник засвистел, и она принялась разливать чай по кружкам. Заварка оставалась с завтрака – она заварила нынче крепче обычного. Как чувствовала, что пригодится.
- Я хотел поговорить по поводу этой квартиры, - наконец нарушил он молчание. – Как тебе здесь, нормально живется?
- Вполне, - удивилась Оля.
- Не хочешь домой вернуться? – он пытливо поглядел на нее. – Понимаю, самостоятельная жизнь и все такое. Но мы же семья.
Он что, думает квартиру у нее отжать?! Вот так грубо и вульгарно?
- По завещанию, я наследую квартиру с условиями: жить здесь лично, ухаживать за жильем, и не имею права ни сдать, ни продать, - тускло сообщила она, усаживаясь напротив.
Захлестнуло разочарование. Ну, надо же! Все из-за квартиры.
- Да и черт с ней, с квартирой, может быть, а? – неожиданно отозвался Вадим. – Оль, стоит она такой кабалы? Тебе же есть, где жить. Ну, уйдет жилье кому-то из твоих многочисленных родственников по отцу. Неужели ты от этого обеднеешь?
- А если я опять с вами поругаюсь? – ехидно осведомилась она.
- Ну, - он хмыкнул, потер переносицу. – Вроде поругались уже один раз – может быть, и хватит на этом? Думаю, мать тоже поняла, что твое упрямство не перешибешь. И прекратит тебя доставать. В конце концов, куда-нибудь твоя жизнь, но вырулит.
Оля пару минут глядела на него, силясь понять – к чему это он. Если она съедет – потеряет квартиру! Она же сказала. Не понял, или ему все равно?
- Я не поняла, - созналась наконец. – А вам с мамой это зачем?
- Оль, я немного знаю о семье твоего отца. Слышал. Так вот – как по мне, лучше в это… славное семейство не влезать. Мама выразилась бы резче.
- Это моя семья! – Оля сама удивилась своему возмущению.
- Я понимаю, - он терпеливо покивал. – Твоя семья. Родная кровь. Это понятно. Оль, но вот именно с ними, с родственниками, ты много общаешься? Тебе ведь никто не собирается запрещать общение с ними, и вообще – с кем ты сама посчитаешь нужным.
- Тогда я вообще не понимаю, - девушка насупилась.
- Оль, эта твоя прапрабабушка. То ли двоюродная, то ли троюродная. Что ты про нее знаешь?
- Ничего я про нее не знаю. Ты что-то хочешь мне рассказать?
- Да не знаю я, что рассказывать. Сам почти о ней не слышал. Собственно, услышал в связи с этой историей, с твоим наследством. Тебе не показалось странным, что она вдруг вспомнила о тебе, хотя ни разу тебя не видела и не пыталась увидеть?
- Я намеков не понимаю!
- А я ни на что и не намекаю. У меня нет каких-то удивительных сведений. Я просто сам ничего не понимаю. И мне это не нравится – в свете того, что я слышал о твоих родственниках от Алины и Димы.
- Ну, может, для начала расскажешь мне, что ты о них слышал? А там решим.
- Ладно, - он кивнул, и Оля удивилась быстрому согласию. – Прежде всего – факт, не подлежащий сомнениям. Ты и сама о нем знаешь. Дима пропал без вести, когда тебе было два года с небольшим.
- Погоди. Они же с мамой развелись!
- Это официальная версия. К тому же мы никогда не упоминали слова – развод, - отчим хмыкнул. – Дима просто однажды вышел из дома и не вернулся. Поиски ни к чему не привели. О нем так ничего и не удалось узнать. Еще один факт – он разругался со всеми своими родственниками незадолго до женитьбы на Алине. Они так ее и не приняли. И тебя не приняли, и вообще – он, женившись, превратился для них в отрезанный ломоть.
- И это важно?
- Да кто его знает, - он пожал плечами. – Это так, к слову.
Оля фыркнула. Нет, ну ни в какие ворота! Так, к слову, кинул затравку – и пошел на попятный. Мол, ничего больше не знаю.
- Значит, и с Сереной Павловной он тоже разругался, - проговорила наконец Оля.
- Вот этого я тоже не знаю, - открестился отчим. И почему она не удивлена? – Насколько я слышал – прапрабабушка твоя тоже не слишком общалась с родней. Жила обособленно, в семейных дрязгах и разборках не участвовала.
- А ты что-то знаешь о семейных дрязгах и разборках? – уцепилась девушка. – В смысле – они прямо имеют место быть?
- Ну, такой вывод я сделал из некоторых Диминых рассказов. Он тоже не слишком охотно о семейных делах рассказывал. Мне кажется, после того, как родня отказалась иметь с ним дело, он не слишком огорчился. Его самого не приводили в восторг отношения с родственниками.
«Не иначе – это у нас семейное».
Оля вовремя прикусила язык. Не стоит обижать отчима такими репликами. В конце концов – пусть она и уехала из дома со скандалом, но они с матерью всегда хотели для нее как лучше.
И сейчас Вадим за нее переживает. Уж точно – знает он что-то об этой квартире! И вполне может быть – то, что он знает, совпадает с тем, что она уже видела.
Вот он и не хочет говорить начистоту, темнит. Думает – если заговорит о нечистой силе, она его на смех подымет. Правда, с околичностей его снесло на тему внутрисемейных разборок. В эту тему Олю никто не стремился посвятить – и она искренне была этому рада.
- Так вот, - заговорил Вадим снова. – Родня твоя, - он замялся. – Словом, среди Диминых родственников много тех, кто увлекается оккультизмом. И… не всегда это увлечение оказывается безобидным, - неловко завершил он.
О как! Практически прямым текстом.
А смотрит выжидающе, напряженно. Не то ждет реакции, не то ищет в ее лице признаков понимания. Она-то понимает! Вот только…
- А ты сам-то веришь… ну, в оккультизм? – Оля решила забросить пробный камень.
- Ты знаешь, не верил! – он заговорил легко – кажется, сказав об оккультизме, преодолел какой-то внутренний порог. – Но вот пришлось поверить после некоторых событий. У меня был выбор, понимаешь: пересмотреть свои взгляды на оккультизм, или прекратить верить собственным глазам.
Совсем, как у нее. Вот только кидаться в откровенность с ходу не хочется почему-то.
- Расскажешь? – она внимательно на него взглянула.
- А ведь ты тоже видела что-то такое, - медленно проговорил он. – Да-да, не отнекивайся! По глазам вижу.
- Ладно, - она таки сдалась. – Но ты – первый! Я хочу знать, о чем идет речь.
Вадим неожиданно рассмеялся, качая головой. Во взгляде его Оле почудилась некоторая досада. Видимо, рассчитывал, что она все расскажет?
Или его обидело недоверие. Мол, сперва расскажи, что там за оккультизм – а там и я тебе расскажу, что видела. Может быть. Наверное, ей тоже сделалось бы обидно.
Особенно, если бы она была такой же умудренной жизнью, как отчим. И столкнулась бы с чем-нибудь по-настоящему опасным. А Вадим вдруг поднялся – взгляд был направлен куда-то вверх. Оля оглянулась и увидела, что отчим смотрит на краешек ее папки для рисования, которую она положила на полку, когда накрывала на стол.
- По-моему, у тебя рисунок был какой-то интересный, - заметил он, кинув на нее взгляд.
И потянул папку к себе. А Оля почему-то похолодела. Она-то помнила, что рисовала перед его приходом того самого незнакомца!
И Вадиму тот, видимо, показался знакомым? Только вспомнил он почему-то об этом лишь сейчас…
- Ну да, так и есть, - уронил тот, разглядывая намеченное тонкими штрихами лицо. – Где ты познакомилась с этим человеком? – он пристально взглянул на Олю. – Ты хотя бы знаешь, кто он?!
- Не знаю. Расскажи.
- Оля, он опасен! Я не знаю, кто это, - отчим понурился. – Только видел издали – потому и не сразу сообразил, а ты сразу рисунок убрала. Выходит, ты с ним знакома?
- Не особенно, - она поморщилась. – Он приходил как-то раз, принес книги. Сказал, что брал их почитать еще у Серены Павловны, а теперь возвращает.
- А книги где?
- Хочешь посмотреть? – она не сдержалась, хихикнула. – Ну, пойдем, покажу…
Глава 19
- Значит, ты тоже с этим столкнулась, - со вздохом заключил отчим, когда они вернулись на кухню. – Это ж еще придумать надо – уложить книги в соль! – он нервно усмехнулся, покачал головой.
- Они тут разлетелись у меня по всей квартире, пока меня не было.
- И ведь таинственность развела! Сначала ты расскажи, - передразнил он.
- Ну, мне было интересно, что ты видел, - Оля пожала плечами. – Возможно, мы видели не одно и то же. Тип этот, - она кивнула на рисунок, - мне тоже не понравился. Странный. А портрет я решила нарисовать, чтобы тете показать. Антонине Борисовне. Думала – может, она что-нибудь мне про него расскажет.
- Расскажет она, ага, как же! – фыркнул Вадим.
- А ты и с ней знаком. Может, расскажешь – что ты о ней вообще знаешь?
- О ней я знаю лишь пару вещей, - со вздохом отозвался отчим.
