Ни пробок, ни очередей больше не будет. На миг укололо сожаление – не слишком ли рано он отправился к управе особого отдела? Хотя прогуляться по центру он сможет еще не раз. А если приедет раньше, чем нужно – сможет пообедать. Заходить в одно из заведений Золотого кольца он не рискнул. Одеждой и видом он разительно отличался от большинства тех, кто ходил здесь по улицам. Да и цены в местных кафе и ресторанах наверняка кусаются.
Лифт сорвался с места, заставив все мысли разом вылететь из головы.
Уже второй раз за день он едет на этом адском транспорте, представляющем собой своеобразную визитную карточку Сан-Сана. При том, что единственная поездка три месяца назад заставила его надолго забыть о повторении опыта. А ему предстоят две пересадки!
Хорошо, пожалуй, что он не стал есть в центре. Все-таки обедать перед поездкой в маршрутном лифте – рискованная идея.
В кабинет полицейского чиновника особого отдела Трофим заходил на трясущихся ногах и с дрожащими поджилкам.
Сам себе мысленно изумлялся.
Даже любопытно, что в большей степени вызвало такую реакцию. Нервное напряжение в ожидании – с чего о нем вдруг вспомнили. Или это – последствия поездки в маршрутных лифтах. Да, он прошелся по улицам после катания, чтобы голова перестала кружиться, и даже успел перекусить в какой-то забегаловке поблизости. Там даже весьма прилично кормили. И все же некоторая слабость в теле осталась.
Сейчас Трофим с недоверием вспоминал учебные полеты в центрифуге и долгое пребывание в невесомости. Он сам себе казался хилым слабаком.
Полицейский чин принял его равнодушно. Указал на жесткий стул, сам уткнулся в монитор, всем видом показывая, как занят.
И что это – психологическая обработка? Заставить пациента нервничать и мучиться неизвестностью?
Интересно, что у него там на мониторе? Игрушка? Уж больно сурово чиновник хмурит лоб – не то переигрывает, изображая великую занятость, не то проигрывает кому-то в онлайн стрелялке.
Он с трудом подавил ухмылку, опустил взгляд в столешницу. Провел нервно рукой по лицу. Чиновник наконец отложил мышку, сдвинул на край стола кипу бумаг и поднял взгляд на Трофима. Несколько мгновений сверлил его взглядом.
- А вы, я вижу, нервничаете? – осведомился он неожиданно сочувственным тоном. – Вид у вас бледный.
Батюшки-светы! Сгодилась его поездка на лифтах.
А судорожное потирание лица и закаменевшие в попытках сдержать неуместную усмешку челюсти полицейский принял за признак разыгравшихся нервов. Что ж, ему же лучше. Пусть думает, что психологические игры сработали.
- Само собой, - отозвался Трофим, насколько мог, сдержанно. – Вы три месяца обо мне не вспоминали! И я теперь гадаю: что могло вскрыться о моем прошлом.
- То есть настоящее вас не тревожит.
- Ну, в настоящем за мной никаких грехов не водится – это я точно знаю! Мне и грешить некогда, - он позволил-таки себе усмехнуться. – Работаю сутки напролет, как проклятый.
- А где работаете? – тот слегка приподнял брови.
- В госпитале, - удивился Трофим. – В муниципальном госпитале – том самом, куда меня доставили после беспорядков в… Мертвой Игле.
- Из Жопы, я понял, - полицейский невозмутимо кивнул. – Кажется, у вас была интересная история с потерей памяти. Как – восстановили?
- Нет, - Трофим покачал головой.
- Любопытно, чтоб меня! – полицейский откинулся на спинку стула. – Вспомнили профессию. Сумели подтвердить квалификацию. А всего остального не помните. Немного странно, не находите?
- Нахожу, - задумчиво протянул Трофим. – Я вам больше скажу – и врачи находят это странным. Но мне сказали, что память будет постепенно возвращаться. И я жду, когда же это начнет происходить.
- К слову о воспоминаниях, - чиновник потянулся рукой к кипе листов на краю стола – но тут же отдернул ее. – Полиция Мертвой Иглы зафиксировала ваш визит в этот район. А точнее – на его окраину. Это-то вы помните?
- А, вы про тот случай, когда я забрел туда и заблудился?
- Вы еще и заблудились?
- У вас же наверняка под рукой протокол или его копия! – упрекнул Трофим. – Я видел сам только что, как вы хотели его взять. Я так и сказал ребятам, которые подъехали туда – удивительно быстро, кстати. Что заблудился.
- И вы не поняли, почему вас задержали, допрашивали, - протянул полицейский.
- Почему же, мне очень доступно все объяснили. Оказывается, я слишком близко подошел к окраине города. В этих тоннелях сам черт ногу сломит! Настоящая Жопа и есть – верно ее называют. Я решил вернуться в тот район – никак не мог взять в толк, почему очутился там в тот день. То ли я там жил, то ли с кем-то встречался, а может – решил зайти в какой-нибудь магазин. Нашел координаты места, где была перестрелка – мне ведь там где-то поблизости прилетело по голове, - он перевел дыхание. – Приехал, нашел место с горем пополам. Стал бродить, осматриваться. Ничего интересного не увидел! Подумал – вдруг меня кто-нибудь из старых знакомых узнает! Я же не сам по себе туда сунулся. Бродил-бродил, понял, что заплутал и не понимаю даже, где нахожусь и откуда пришел. А тут как раз и ребята ваши подоспели. Удачно, надо сказать, - он усмехнулся.
- Вы, господин Алишер, прямо-таки образцовый гражданин, - полицейский хмыкнул.
- Кто? – Трофим недоуменно моргнул.
- Образцовый гражданин.
- Нет, вот имя! Как вы меня назвали? Почему… почему вы так ко мне обратились?
- А что вас смущает? – чиновник слегка приподнял брови.
- Но я – Трофим, - растерянно выдал он. – Трофим Веселов…
- Кстати. А почему вы выбрали такое имя? – полицейский чин с любопытством на него уставился. – Трофим Веселов, - протянул он.
- Не знаю, - растерянно отозвался тот. – Я считал, это мое имя… а вы выяснили что-то о моей личности? Мне теперь придется снова менять паспорт? Я уже привык, что меня так называют.
Вот так номер! Спустя три месяца его кто-то опознал?! Чтоб его. Кто такой, в черную дыру его, этот неведомый Алишер?!
- Нет, необходимости менять документы нет, - чиновник пожал плечами. – Вы внесены в базу, даже отпечатки пальцев теперь есть. Но это странно. Вам не интересно узнать о своей прошлой жизни?
Узнать о прошлой жизни Трофиму хотелось чрезвычайно. Аж любопытство зудело!
- Словом, вы – выходец из Латинского района. Ваше имя – Алишер Мирроу.
- Н-да, где Латинский район, и где Русский, - пробормотал Трофим, не сдержавшись. – И где Алишер Мирроу – а где Трофим Веселов!
- Да, любопытный выверт выдал ваш мозг.
- Непременно расскажу об этом врачу, который меня наблюдает! – пообещал Трофим. – Мне самому интересно – как такое может быть.
- Отпечатков у вас – в смысле, при вашей жизни в Латинском районе – не брали. Ни в каких противоправных действиях вы замешаны не были. Вели размеренную жизнь. Ну, только уклонение от алиментов последний год, - он пристально взглянул на Трофима.
- Ээээ… что?!
- А вы, похоже, не ожидали?! – полицейский развеселился.
Этот парень вообще оказался неожиданно веселым. Чуть старше Трофима – но вел себя непринужденно. Беседу вел практически в неофициальном тоне. И это несколько настораживало.
Хотя кого он обманывает! В первые минуты это подкупило. И лишь теперь, когда Трофим обнаружил себя опутанным паутиной неожиданных фактов, затрепыхался.
А что проку трепыхаться? Хвала космосу – на неведомом Алишере Мирроу только алименты, а не мошенничество и десяток трупов. Ведь здесь никому и ничего не докажешь! А сидя в тюрьме, особенно ничего не предпримешь.
- Значит, ничего не припоминаете, - заключил полицейский спустя пару минут.
- Ничего ровным счетом, - Трофим развел руками.
- Ну я, собственно, вызвал вас, чтобы помочь вам в этом. Частично. Да вы наверняка сами все поняли!
- И чем же? Напомните, куда отправлять алименты?
- Да отправлять уж некуда, раньше нужно было. Позвольте, я расскажу по порядку. С женой вы развелись, когда вашему сыну было около трех. Недавно ему исполнилось тринадцать. И последний год вы не платили алименты. Да и вообще – исчезли из виду.
- Вот так номер, - выдавил он. – Я еще и злостный алиментщик?
- Выходит, так, - хмыкнул полицейский. – Но я гляжу, у вас ничего в душе не шевельнулось? Так вот. Мальчик увидел сюжет с вашим участием три месяца назад с небольшим – как раз, когда вы находились в госпитале. А месяц назад мать погибла. Ваша бывшая жена. И он вспомнил, что у него есть отец. Живой. Решил разузнать о вас.
- У меня есть сын, - повторил Трофим раздельно, ощущая звенящую пустоту в голове.
- Все верно. А еще у вас – немалый долг по алиментам. И штрафы накопились. А главное – ваш сын в приюте. Это – самое страшное, не находите?
- Да, - пробормотал он. – Да, конечно.
- Я убедил сотрудников социальной службы, что вы, разумеется, возьмете опеку над ребенком – сами понимаете, что творится в приютах, - он поморщился. – Социальные работники делают все, от них зависящее. Но, - он выразительно примолк. – Словом – в службе решили: снимать с вас накопленные штрафы и долги – означает ухудшить условия, в которых будет жить ребенок. Их выплату возможно отсрочить до момента совершеннолетия мальчика. Отсрочить – в смысле заморозить, - прибавил он. – То есть – ни пени, ни дополнительные штрафы за просрочку начисляться не будут.
- О. Вот как, - нечасто он ощущал себя настолько растерянным.
- Социальная служба собрала необходимые бумаги, - продолжил полицейский. – Собственно, все уже сделано за вас. Кстати – у социальщиков возникли небольшие сложности в связи со сменой паспорта. Вы ведь поменяли имя.
- Я не менял. То есть, - Трофим запнулся. – Мне выдали паспорт, потому что прежний оказался утерян. Я даже не знаю, где жил, и были у меня документы при себе тогда, в Мертвой Игле, или, - он, смешавшись, смолк. – Я ведь уже рассказывал.
- Да, понимаю, - полицейский кивнул. – Мы делаем что можем. Но найденный на улице человек, потерявший память – сами понимаете. Если бы не ваш сын, ваша личность так и осталась бы неустановленной. Все-таки Латинский район – не центр, отыскать там следы человека практически невозможно.
- Да, разумеется, - Трофим растерянно кивнул. – Знаете, это неожиданно, - сознался он. – Оказывается, у меня есть сын…
- И сейчас вы станете мне рассказывать, что не в состоянии взять на себя ответственность за ребенка, - в тоне полицейского лязгнул металл – Трофим от неожиданности вздрогнул.
Маска напускного дружелюбия испарилась слишком резко.
- Так вот что я вам скажу, уважаемый Алишер Веселов. Или вы предпочитаете – Трофим Мирроу? Я сам вырос в приюте! И это ад, - он подался вперед. – Вы не представляете, что это такое. Я представляю – я сам там жил, - во взгляде вспыхнула злость. – И оставлять там ребенка – подлость.
- И вы этого не допустите, - Трофим кивнул.
- Не допущу, - согласился полицейский. – Собственно, вы никому не сдались с вашей потерей памяти и поддельными документами.
- Они настоящие! – возмутился Трофим. – Мне выдавал их паспортный отдел!
- Конечно-конечно. Так вот – меня не интересуют ваши поддельные документы на вымышленное имя. В конце концов, ничего противоправного за вами не числится, а менять имя закон не запрещает. Хотя я бы на месте наших законодателей обеспокоился этим вопросом. Но вызвал я вас из-за ребенка. Вы – отец мальчика. И вы его заберете. Возьмете на себя заботу о нем и его будущем. Я понятно изъясняюсь?
- Предельно понятно.
- У вас не образовываются по ходу разговора новые провалы в памяти?
- Это уже не смешно! – вспылил Трофим. – Послушайте. Если бы я помнил, что у меня есть сын – я бы и сам взял на себя заботу о нем.
- Вы год бегали от алиментов.
- А, ну да, - пробормотал он. – Ну, в таком случае – заверяю, что не собираюсь оставлять сына в приюте. Сколько времени займет оформление документов?
- Я ведь уже сказал – все сделано за вас, - полицейский ехидно улыбнулся. – Идемте. Познакомлю вас с сыном.
Крис оказался угрюмым тощим нескладным подростком.
Сидел на жестком диване в пустой комнате, скучающе глядя перед собой. Появление полицейского в компании Трофима не вызвало у парня особого оживления. Он только поднял сумрачный взгляд на зашедших.
На приветствие Трофима он едва кивнул. Окинул угрюмым взглядом.
Н-да, социальщикам парень явно наврал насчет того, что признал отца. Впрочем, это было ясно с самого начала.
Видать, была у него на то веская причина.
Разумеется, Трофим от души сочувствовал потерявшему родителей ребенку. Вот только он с трудом представлял себе, как станет справляться с трудным подростком, который был лишь чуть младше, чем его несносная малолетняя соседка. И чего, спрашивается, ждать от паренька? По одному взгляду видно – характер еще тот.
А выбора нет. Мелкого чиновника история парня явно впечатлила. И он сделает все, чтобы тот обрел любое подобие семьи и опекуна.
Даже если этот горе-опекун вообще не родственник подростку никаким боком.
Сам вырос в интернате. Трофим представлял себе, на что похожи интернаты в Сан-Сане. Кто здесь вырос – никак не мог пожелать такой же участи другому. Поэтому полицейский сделает все, чтобы Трофим забрал подростка. И стал ему если не образцовым, то хотя бы добросовестным опекуном.
Пакет документов ему вручили с повышенной торжественностью.
Трофим готов был поклясться, что на самодовольной роже полицейского чина увидел злорадство. Н-да, хорошо, наверное, быть благодетелем детишек-сирот за чужой счет!
Под пристальным взглядом чиновника он подписал все документы, которые ему вручили. И спустя меньше получаса покинул гостеприимное здание особого отдела в компании угрюмого паренька.
Сейчас оба шагали в направлении остановки маршрутного городского лифта в тягостном молчании. Трофим со злостью думал, что никогда, кажется, не чувствовал себя настолько по-дурацки.
- Ну что, наверное, нам стоит познакомиться? – преувеличенно бодро начал он. – Ты, конечно, мой сын, - при этом заявлении его самого покоробило, - но как ты наверняка знаешь, с памятью у меня в последнее время все обстоит… не очень.
Подросток кинул на него короткий взгляд, криво ухмыльнулся.
- Серьезно? – протянул он. – Ты вообще не помнишь, что у тебя был сын?
Ах ты ж, мелкий засранец! И это с таким видом, словно на самом деле с родным отцом разговаривает! Да не каждый мальчишка так решился бы говорить с родителем.
А этот к чужому человеку обращается, как к уличному попрошайке!
- Я ничего не помню, - терпеливо отозвался Трофим. – Ты же сам слышал!
Интересно, надолго у него хватит терпения? И как люди ухитряются иметь дело с собственными детьми, если они все такие? Нет, с той же Алькой он как-то общался. Но за Альку он ответственности не нес!
Лифт сорвался с места, заставив все мысли разом вылететь из головы.
Уже второй раз за день он едет на этом адском транспорте, представляющем собой своеобразную визитную карточку Сан-Сана. При том, что единственная поездка три месяца назад заставила его надолго забыть о повторении опыта. А ему предстоят две пересадки!
Хорошо, пожалуй, что он не стал есть в центре. Все-таки обедать перед поездкой в маршрутном лифте – рискованная идея.
*** ***
В кабинет полицейского чиновника особого отдела Трофим заходил на трясущихся ногах и с дрожащими поджилкам.
Сам себе мысленно изумлялся.
Даже любопытно, что в большей степени вызвало такую реакцию. Нервное напряжение в ожидании – с чего о нем вдруг вспомнили. Или это – последствия поездки в маршрутных лифтах. Да, он прошелся по улицам после катания, чтобы голова перестала кружиться, и даже успел перекусить в какой-то забегаловке поблизости. Там даже весьма прилично кормили. И все же некоторая слабость в теле осталась.
Сейчас Трофим с недоверием вспоминал учебные полеты в центрифуге и долгое пребывание в невесомости. Он сам себе казался хилым слабаком.
Полицейский чин принял его равнодушно. Указал на жесткий стул, сам уткнулся в монитор, всем видом показывая, как занят.
И что это – психологическая обработка? Заставить пациента нервничать и мучиться неизвестностью?
Интересно, что у него там на мониторе? Игрушка? Уж больно сурово чиновник хмурит лоб – не то переигрывает, изображая великую занятость, не то проигрывает кому-то в онлайн стрелялке.
Он с трудом подавил ухмылку, опустил взгляд в столешницу. Провел нервно рукой по лицу. Чиновник наконец отложил мышку, сдвинул на край стола кипу бумаг и поднял взгляд на Трофима. Несколько мгновений сверлил его взглядом.
- А вы, я вижу, нервничаете? – осведомился он неожиданно сочувственным тоном. – Вид у вас бледный.
Батюшки-светы! Сгодилась его поездка на лифтах.
А судорожное потирание лица и закаменевшие в попытках сдержать неуместную усмешку челюсти полицейский принял за признак разыгравшихся нервов. Что ж, ему же лучше. Пусть думает, что психологические игры сработали.
- Само собой, - отозвался Трофим, насколько мог, сдержанно. – Вы три месяца обо мне не вспоминали! И я теперь гадаю: что могло вскрыться о моем прошлом.
- То есть настоящее вас не тревожит.
- Ну, в настоящем за мной никаких грехов не водится – это я точно знаю! Мне и грешить некогда, - он позволил-таки себе усмехнуться. – Работаю сутки напролет, как проклятый.
- А где работаете? – тот слегка приподнял брови.
- В госпитале, - удивился Трофим. – В муниципальном госпитале – том самом, куда меня доставили после беспорядков в… Мертвой Игле.
- Из Жопы, я понял, - полицейский невозмутимо кивнул. – Кажется, у вас была интересная история с потерей памяти. Как – восстановили?
- Нет, - Трофим покачал головой.
- Любопытно, чтоб меня! – полицейский откинулся на спинку стула. – Вспомнили профессию. Сумели подтвердить квалификацию. А всего остального не помните. Немного странно, не находите?
- Нахожу, - задумчиво протянул Трофим. – Я вам больше скажу – и врачи находят это странным. Но мне сказали, что память будет постепенно возвращаться. И я жду, когда же это начнет происходить.
- К слову о воспоминаниях, - чиновник потянулся рукой к кипе листов на краю стола – но тут же отдернул ее. – Полиция Мертвой Иглы зафиксировала ваш визит в этот район. А точнее – на его окраину. Это-то вы помните?
- А, вы про тот случай, когда я забрел туда и заблудился?
- Вы еще и заблудились?
- У вас же наверняка под рукой протокол или его копия! – упрекнул Трофим. – Я видел сам только что, как вы хотели его взять. Я так и сказал ребятам, которые подъехали туда – удивительно быстро, кстати. Что заблудился.
- И вы не поняли, почему вас задержали, допрашивали, - протянул полицейский.
- Почему же, мне очень доступно все объяснили. Оказывается, я слишком близко подошел к окраине города. В этих тоннелях сам черт ногу сломит! Настоящая Жопа и есть – верно ее называют. Я решил вернуться в тот район – никак не мог взять в толк, почему очутился там в тот день. То ли я там жил, то ли с кем-то встречался, а может – решил зайти в какой-нибудь магазин. Нашел координаты места, где была перестрелка – мне ведь там где-то поблизости прилетело по голове, - он перевел дыхание. – Приехал, нашел место с горем пополам. Стал бродить, осматриваться. Ничего интересного не увидел! Подумал – вдруг меня кто-нибудь из старых знакомых узнает! Я же не сам по себе туда сунулся. Бродил-бродил, понял, что заплутал и не понимаю даже, где нахожусь и откуда пришел. А тут как раз и ребята ваши подоспели. Удачно, надо сказать, - он усмехнулся.
- Вы, господин Алишер, прямо-таки образцовый гражданин, - полицейский хмыкнул.
- Кто? – Трофим недоуменно моргнул.
- Образцовый гражданин.
- Нет, вот имя! Как вы меня назвали? Почему… почему вы так ко мне обратились?
- А что вас смущает? – чиновник слегка приподнял брови.
- Но я – Трофим, - растерянно выдал он. – Трофим Веселов…
- Кстати. А почему вы выбрали такое имя? – полицейский чин с любопытством на него уставился. – Трофим Веселов, - протянул он.
- Не знаю, - растерянно отозвался тот. – Я считал, это мое имя… а вы выяснили что-то о моей личности? Мне теперь придется снова менять паспорт? Я уже привык, что меня так называют.
Вот так номер! Спустя три месяца его кто-то опознал?! Чтоб его. Кто такой, в черную дыру его, этот неведомый Алишер?!
- Нет, необходимости менять документы нет, - чиновник пожал плечами. – Вы внесены в базу, даже отпечатки пальцев теперь есть. Но это странно. Вам не интересно узнать о своей прошлой жизни?
Узнать о прошлой жизни Трофиму хотелось чрезвычайно. Аж любопытство зудело!
- Словом, вы – выходец из Латинского района. Ваше имя – Алишер Мирроу.
- Н-да, где Латинский район, и где Русский, - пробормотал Трофим, не сдержавшись. – И где Алишер Мирроу – а где Трофим Веселов!
- Да, любопытный выверт выдал ваш мозг.
- Непременно расскажу об этом врачу, который меня наблюдает! – пообещал Трофим. – Мне самому интересно – как такое может быть.
- Отпечатков у вас – в смысле, при вашей жизни в Латинском районе – не брали. Ни в каких противоправных действиях вы замешаны не были. Вели размеренную жизнь. Ну, только уклонение от алиментов последний год, - он пристально взглянул на Трофима.
- Ээээ… что?!
- А вы, похоже, не ожидали?! – полицейский развеселился.
Этот парень вообще оказался неожиданно веселым. Чуть старше Трофима – но вел себя непринужденно. Беседу вел практически в неофициальном тоне. И это несколько настораживало.
Хотя кого он обманывает! В первые минуты это подкупило. И лишь теперь, когда Трофим обнаружил себя опутанным паутиной неожиданных фактов, затрепыхался.
А что проку трепыхаться? Хвала космосу – на неведомом Алишере Мирроу только алименты, а не мошенничество и десяток трупов. Ведь здесь никому и ничего не докажешь! А сидя в тюрьме, особенно ничего не предпримешь.
- Значит, ничего не припоминаете, - заключил полицейский спустя пару минут.
- Ничего ровным счетом, - Трофим развел руками.
- Ну я, собственно, вызвал вас, чтобы помочь вам в этом. Частично. Да вы наверняка сами все поняли!
- И чем же? Напомните, куда отправлять алименты?
- Да отправлять уж некуда, раньше нужно было. Позвольте, я расскажу по порядку. С женой вы развелись, когда вашему сыну было около трех. Недавно ему исполнилось тринадцать. И последний год вы не платили алименты. Да и вообще – исчезли из виду.
- Вот так номер, - выдавил он. – Я еще и злостный алиментщик?
- Выходит, так, - хмыкнул полицейский. – Но я гляжу, у вас ничего в душе не шевельнулось? Так вот. Мальчик увидел сюжет с вашим участием три месяца назад с небольшим – как раз, когда вы находились в госпитале. А месяц назад мать погибла. Ваша бывшая жена. И он вспомнил, что у него есть отец. Живой. Решил разузнать о вас.
- У меня есть сын, - повторил Трофим раздельно, ощущая звенящую пустоту в голове.
- Все верно. А еще у вас – немалый долг по алиментам. И штрафы накопились. А главное – ваш сын в приюте. Это – самое страшное, не находите?
- Да, - пробормотал он. – Да, конечно.
- Я убедил сотрудников социальной службы, что вы, разумеется, возьмете опеку над ребенком – сами понимаете, что творится в приютах, - он поморщился. – Социальные работники делают все, от них зависящее. Но, - он выразительно примолк. – Словом – в службе решили: снимать с вас накопленные штрафы и долги – означает ухудшить условия, в которых будет жить ребенок. Их выплату возможно отсрочить до момента совершеннолетия мальчика. Отсрочить – в смысле заморозить, - прибавил он. – То есть – ни пени, ни дополнительные штрафы за просрочку начисляться не будут.
- О. Вот как, - нечасто он ощущал себя настолько растерянным.
- Социальная служба собрала необходимые бумаги, - продолжил полицейский. – Собственно, все уже сделано за вас. Кстати – у социальщиков возникли небольшие сложности в связи со сменой паспорта. Вы ведь поменяли имя.
- Я не менял. То есть, - Трофим запнулся. – Мне выдали паспорт, потому что прежний оказался утерян. Я даже не знаю, где жил, и были у меня документы при себе тогда, в Мертвой Игле, или, - он, смешавшись, смолк. – Я ведь уже рассказывал.
- Да, понимаю, - полицейский кивнул. – Мы делаем что можем. Но найденный на улице человек, потерявший память – сами понимаете. Если бы не ваш сын, ваша личность так и осталась бы неустановленной. Все-таки Латинский район – не центр, отыскать там следы человека практически невозможно.
- Да, разумеется, - Трофим растерянно кивнул. – Знаете, это неожиданно, - сознался он. – Оказывается, у меня есть сын…
- И сейчас вы станете мне рассказывать, что не в состоянии взять на себя ответственность за ребенка, - в тоне полицейского лязгнул металл – Трофим от неожиданности вздрогнул.
Маска напускного дружелюбия испарилась слишком резко.
- Так вот что я вам скажу, уважаемый Алишер Веселов. Или вы предпочитаете – Трофим Мирроу? Я сам вырос в приюте! И это ад, - он подался вперед. – Вы не представляете, что это такое. Я представляю – я сам там жил, - во взгляде вспыхнула злость. – И оставлять там ребенка – подлость.
- И вы этого не допустите, - Трофим кивнул.
- Не допущу, - согласился полицейский. – Собственно, вы никому не сдались с вашей потерей памяти и поддельными документами.
- Они настоящие! – возмутился Трофим. – Мне выдавал их паспортный отдел!
- Конечно-конечно. Так вот – меня не интересуют ваши поддельные документы на вымышленное имя. В конце концов, ничего противоправного за вами не числится, а менять имя закон не запрещает. Хотя я бы на месте наших законодателей обеспокоился этим вопросом. Но вызвал я вас из-за ребенка. Вы – отец мальчика. И вы его заберете. Возьмете на себя заботу о нем и его будущем. Я понятно изъясняюсь?
- Предельно понятно.
- У вас не образовываются по ходу разговора новые провалы в памяти?
- Это уже не смешно! – вспылил Трофим. – Послушайте. Если бы я помнил, что у меня есть сын – я бы и сам взял на себя заботу о нем.
- Вы год бегали от алиментов.
- А, ну да, - пробормотал он. – Ну, в таком случае – заверяю, что не собираюсь оставлять сына в приюте. Сколько времени займет оформление документов?
- Я ведь уже сказал – все сделано за вас, - полицейский ехидно улыбнулся. – Идемте. Познакомлю вас с сыном.
Глава 6. Знакомство с сыном
Крис оказался угрюмым тощим нескладным подростком.
Сидел на жестком диване в пустой комнате, скучающе глядя перед собой. Появление полицейского в компании Трофима не вызвало у парня особого оживления. Он только поднял сумрачный взгляд на зашедших.
На приветствие Трофима он едва кивнул. Окинул угрюмым взглядом.
Н-да, социальщикам парень явно наврал насчет того, что признал отца. Впрочем, это было ясно с самого начала.
Видать, была у него на то веская причина.
Разумеется, Трофим от души сочувствовал потерявшему родителей ребенку. Вот только он с трудом представлял себе, как станет справляться с трудным подростком, который был лишь чуть младше, чем его несносная малолетняя соседка. И чего, спрашивается, ждать от паренька? По одному взгляду видно – характер еще тот.
А выбора нет. Мелкого чиновника история парня явно впечатлила. И он сделает все, чтобы тот обрел любое подобие семьи и опекуна.
Даже если этот горе-опекун вообще не родственник подростку никаким боком.
Сам вырос в интернате. Трофим представлял себе, на что похожи интернаты в Сан-Сане. Кто здесь вырос – никак не мог пожелать такой же участи другому. Поэтому полицейский сделает все, чтобы Трофим забрал подростка. И стал ему если не образцовым, то хотя бы добросовестным опекуном.
Пакет документов ему вручили с повышенной торжественностью.
Трофим готов был поклясться, что на самодовольной роже полицейского чина увидел злорадство. Н-да, хорошо, наверное, быть благодетелем детишек-сирот за чужой счет!
Под пристальным взглядом чиновника он подписал все документы, которые ему вручили. И спустя меньше получаса покинул гостеприимное здание особого отдела в компании угрюмого паренька.
Сейчас оба шагали в направлении остановки маршрутного городского лифта в тягостном молчании. Трофим со злостью думал, что никогда, кажется, не чувствовал себя настолько по-дурацки.
- Ну что, наверное, нам стоит познакомиться? – преувеличенно бодро начал он. – Ты, конечно, мой сын, - при этом заявлении его самого покоробило, - но как ты наверняка знаешь, с памятью у меня в последнее время все обстоит… не очень.
Подросток кинул на него короткий взгляд, криво ухмыльнулся.
- Серьезно? – протянул он. – Ты вообще не помнишь, что у тебя был сын?
Ах ты ж, мелкий засранец! И это с таким видом, словно на самом деле с родным отцом разговаривает! Да не каждый мальчишка так решился бы говорить с родителем.
А этот к чужому человеку обращается, как к уличному попрошайке!
- Я ничего не помню, - терпеливо отозвался Трофим. – Ты же сам слышал!
Интересно, надолго у него хватит терпения? И как люди ухитряются иметь дело с собственными детьми, если они все такие? Нет, с той же Алькой он как-то общался. Но за Альку он ответственности не нес!
