Видели ли ее снизу? Кто знает. С высоты не слышно было голосов и не видно лиц. Горцы отстали давно, еще по темноте – видимо, им было не с руки забираться далеко от гор. А может, дело было не в этом. Неважно, в чем.
Ей казалось – она слышала тонкий свист в первые минуты бегства. И не один раз – а несколько. А может, почудилось – ветер-то какой прямо в лицо! Так и норовил сбить со спины крылана.
Сориентировавшись по поднимающемуся солнцу, направила ящера в сторону, где должна была находиться столица. Горы и предгорья она пролетела в ночи, теперь внизу расстилались неровные лоскуты садов и полей. Нет-нет, мелькали тонкие сверкающие ленты рек.
Тракты сверху казались тонкой тесьмой, люди на них – букашками. Повозки, всадники, одинокие путники – все крохотные и незначительные.
Сабина направляла крылана на север, безостановочно подгоняя. Билась мысль – успеть. Гринвальдену еще перебрасывать войска к югу и юго-востоку. Если Наробнскую марку займут горцы с предателями – гибель Стейна окажется напрасной. Этого она допустить не могла.
Еще грызла мысль, что Нарбонская марка окажется важнее приграничных южных земель. Она и правда важнее! Для королевства.
Она понимала, что уже забралась много севернее, чем находилась долина Эрн. Видимо, миновала замок стороной. Но если горцы устроили масштабный налет вдоль южной границы – под удар попал и дом. О судьбе близких она могла лишь гадать, не зная ничего наверняка.
Еще пробивалась в оцепеневшее сознание мысль – как-то встретят ее в столице. Здесь она под облаками, не каждый и внимание обратит!
Но в столице придется сесть возле королевской резиденции, чтобы доложить монарху о творящемся на юге. И это… по меньшей мере, проблема. Потому что королевский дворец охраняется. А крыланов на службе короны Гринвальдена мало, все они наперечет. И об их появлении там или здесь оповещают заранее. Тем более, если речь идет о королевском дворце.
Это означает – ее примут за врага. Шпиона или диверсанта. До крайности маловероятно, что за вестника.
Вывод очевиден: ее сшибут ее в воздухе, на подлете.
Значит, единственное спасение – неожиданность. Над столицей следует пронестись так, чтоб появиться над дворцом раньше, чем весть о ее появлении долетит от застав. Без кругов над землей, на самой большой возможной высоте. А когда окажется над территорией дворца, быстро выбрать место приземления и резко спикировать. Так, чтоб никто не успел среагировать!
Рискованно. Почти самоубийство. Но у нее вариантов-то нет.
Удастся? Либо да, либо нет. Ветер бил в лицо, промораживая насквозь не только тело, но и чувства, и мысли. Или это она за долгие страшные дни в горах разучилась бояться? В душе царила кристальная ясность и безразличие. Перед глазами – цель: добраться и передать весть.
Дальше… она не знала, что будет дальше. Будущее терялось в тумане. Да и есть ли оно, это будущее?
- Мое имя – Сабина Эрнхилд! – завопила девушка, едва ящер коснулся лапами плит двора. – Сообщение о нападении горцев! Нарбонская марка под ударом!
Она еще пару раз повторила свое имя, боясь, что не расслышали. А значит, могут принять за врага и расстрелять из луков и арбалетов, не дав спешиться.
Перед глазами то рябило, то расплывалось. Сказывалось напряжение, усталость и бьющий несколько часов подряд в лицо ветер. Воздух на высоте был куда холоднее, чем у земли – так что Сабине казалось, что глаза ее заледенели. Превратились в две градины. Когда моргала – казалось, эти градины царапают веки изнутри. В ушах шумело – она не могла понять: это еще слышится свист ветра, звучавший бесконечные часы полета, или гвалт во дворе? Странно, что голос еще слушался.
Кажется, кто-то бежал к ней, кто-то что-то кричал.
- Горцы на южных рубежах, со стороны марки Урах, - выкрикнула Сабина и закашлялась. – Горцы в долинах, жгут деревни и вырезают жителей! Идут к Нарбонской марке, цель – захватить перевалы и арсенал, - здесь голос всё-таки предал ее. Последние слова прозвучали хрипло.
- Сударыня, - в царящем гвалте голос прозвучал неожиданно громко и отчетливо. – Вы уверены в том, что говорите? Вы готовы подтвердить свои слова?
- Я только что оттуда, - выдохнула девушка. – Южные рубежи оккупированы горцами. Я по случайности избежала столкновения с их отрядами…
- Тогда спускайтесь. Выпустите из рук свою зверюгу, - дружелюбно предложил голос совсем рядом, сбоку. – Не переживайте за нее, с ней ничего не случится.
Сабина тяжело выдохнула. С трудом расцепила пальцы – только сейчас заметила, что их скрючила судорога. И неловко, цепляясь за гребень и чешую, съехала с высокой спины. Подхватили теплые руки – иначе она бы точно шмякнулась наземь. На плечи тут же опустилось тяжелое и теплое – незнакомец отдал ей свой камзол. Позже уже Сабина сообразила – вид у нее был совершенно чудовищный. Мало того, что растрепана, в грязи и саже – так еще и изодранной одежде.
В таком виде она и очутилась в королевском кабинете. Единственная приличная вещь на ней – камзол капитана дворцовой стражи Турна, а его сопровождение – единственная причина, по которой ей вообще позволили пройти по дворцовым коридорам.
Очутившись перед монархом, Сабина еще раз повторила свое сообщение о горском налете на приграничную марку и об угрозе. А потом долго рассказывала с самого начала, кто она такая, и что происходит на юге. Она не обратила внимания, кто принес теплое вино с растертым яичным желтком. Пока рассказывала, успела выпить три большие кружки – голос то и дело начинал хрипеть, а горло болело всё сильнее. Только благодаря питью и смогла закончить.
- А сколько сюда лететь от южного рубежа Ураха? – негромко осведомился его величество у капитана, когда она смолкла.
- Где-то полсуток, - тот пожал плечами. – Может, больше, может, меньше. Вот добираться туда долго: из-за рек, сменивших русла в последние пару десятков лет, придется давать крюк по тракту. Одиночка, может, и пройдет. Где-то вброд, где-то обходными тропами. Но войско так не переправишь.
- Значит, родственники в столичном арсенале и казармах, говорите, - протянул король.
- Я вас понял, ваше величество, - капитан склонил голову. – Всё будет выполнено! Рапорт будет готов к нынешнему вечеру, - поклонился и вышел.
Сабина дернулась следом. И застыла, когда монарх окликнул ее.
- Ну, куда вы собрались? – голос звучал устало, совсем не по-королевски. – Навоевались уже, хватит.
Она хотела ответить – и поняла, что не в силах произнести ни слова. Голова закружилась, губы сделались непослушными. Да и всё тело тоже. Сабина откинулась на спинку кресла, слыша нарастающий шум в ушах и ощущая, как заваливается набок. Короткий стук. Кисть пронзила боль – кажется, взмахнула неловко рукой, пытаясь удержаться прямо, и ушиблась о край стола. Кто-то подхватил ее – но в этом она уже не была уверена. Накрыло непроглядной чернотой.
Домой она вернулась лишь спустя месяц.
Отлежаться, правда, пришлось всего пару дней. Да больше она бы и не смогла оставаться в постели: слишком переживала из-за происходящего. Придворный лекарь нашел у нее истощение и сильное нервное потрясение. Ничего, угрожающего жизни, в ее состоянии он не обнаружил. И разрешил подняться с постели после краткого отдыха. Сразу же она попала в руки одного из ловчих при столичном крылатнике.
Мужчина с молодыми глазами, но совершенно седой головой, одетый в простеганный костюм из грубого небеленого льна.
Подробные расспросы – как приручила зверя. Как впервые поняла, что может управлять им. О магах среди родственников.
Пришлось снова вспоминать в мельчайших подробностях о ночи, когда погиб Стейн. Снова щемило сердце, и слезы жгли глаза. Снова пришлось затолкать горечь потери подальше – речь шла не о том.
После расспросов – прогулка по крылатнику. Сабина впервые видела этих зверей в таком количестве. Почти три десятка крылатых ящеров! Каждый в отдельном загоне. Здесь же оказался и крылан, на котором прилетела сюда. Она сама не могла бы сказать, как мгновенно ухитрилась выделить его среди других таких же жутких чешуйчатых морд.
- Ну, и как ты тут? – осведомилась девушка, подходя к загону.
Зверь ее явно тоже узнал. Фыркнул, рыкнул, опустил голову к ней. От всей фигуры внятно веяло недовольством и тоской.
- Как видите, недурно, - заметил ловчий, подходя ближе.
- Угум. Только вот крылан так не считает, - хмыкнула Сабина.
- Вот как? – мужчина насмешливо вскинул бровь. – Он сам вам об этом поведал?
- А вы что, не видите? – удивилась девушка. – В смысле, не чувствуете? – и смутилась от собственных слов.
К ее удивлению, он одобрительно кивнул.
- И правда дар, - заключил он. – Любопытно! – и хмыкнул, видя ее недоумение. – Чувствовать настроение дикого зверя, делить чувства, а иногда – и мысли, воспоминания. Это и есть – дар ловчих. Дар обычно дремлет до тех пор, пока его не разбудит что-нибудь. В вашем случае это, видимо, был страх. Редкий случай, чтобы такой дар обнаружился у того, чьи предки не имели его. Обычно способности ловчих передаются из поколения в поколение.
- Это Стейн хотел забрать одного крылана, - выдавила-таки она.
- Ему бы это не удалось. Дар оказался у вас. Правда, вы оба этого не знали. Вообще не знали – найдется ли он хоть у одного из вас.
- Значит… это было самоубийство?
- Отчаянный шаг, - ловчий покивал. – Вы оба сделали ставку на чудо. И чудо, как ни странно, свершилось. Я слышал, с юга пришли первые вести.
- Уже?! – поразилась Сабина.
И ловчий негромко рассмеялся.
Она тогда засыпала его вопросами: как могли люди из столицы так быстро добраться к границам. Почему не использовали этих крыланов – их же почти три десятка!
Ловчий только хмыкал и качал головой. Потом скупо пояснил, что бросать три десятка заметных животных к границе, где ошиваются рои горских вольников, неразумно. Это означает – просто потерять их впустую, и только. Что касается войск – так они стоят не только в столице. Более того: ближе к границам находятся более крупные гарнизоны.
Подробностей не раскрывал. Да Сабина и не выспрашивала. Главное – она успела предупредить. Теперь всё зависит не от нее. От тех, кто разбирается в военном деле.
Следующий месяц девушка провела в столичном крылатнике под присмотром почтенного Айдингера. Училась управлять своим даром.
Домой возвращалась с отцом – он сам приехал за ней в столицу после того, как в Эрнхилд отправили официальное известие о пропавшей дочери. Возвращалась, уже официально находясь на службе короны. А не пробыв в родном Эрнхилде и двух недель, укатила к Нарбонской марке по приказу из столицы.
Да, последующий год выдался суетным. В разъездах Сабина провела куда больше времени, чем дома. Некогда было вспоминать, задумываться.
И это было благо.
Она встряхнулась, сообразив, что министр уже несколько минут, как смолк.
- Вы нынче весь вечер задумчивы, - заметил Рогге.
- Да, я, - Сабина запнулась. – Кстати, я не видела нынче капитана Турна, - прибавила невпопад.
- Соскучились? – он лукаво улыбнулся. – Ах, девушки – ветреные головы! В беседе с одним мужчиной вспоминать другого. Как это для вас… хорошо, хорошо – признаю, был неправ, - перебил он сам себя. – Понимаю – вы не прочь увидеть человека, что некогда стал вашим проводником в королевский дворец. В этот раз вы не видели его – ему пришлось уехать по королевскому поручению.
Она смущенно улыбнулась.
До чего стремительно он переходил от серьезного тона к шутливому и обратно! Она за ним не поспевала. Но увидеть капитана Турна и правда была бы рада: редко сталкивалась с ним.
- Еще увидитесь, - посулил министр. Точно прочтя мысли. – Будет такая возможность. Капитану пришлось выехать к Саарской марке. Думаю, там вы осенью и встретитесь.
- Саарская марка? – удивилась Сабина. – Никогда там не была.
- Да, всё юг да юг, - хмыкнул Рогге. – Кое-кто против вашего присутствия на севере. Считают, лучше отправить господина Айдингера. Но… кое-кому, полагаю, придется заткнуться после вашего выступления перед королевским советом.
Саарская марка? Это северные границы королевства!
- Никогда там не была, - пробормотала девушка.
- Вот вам и случай. Кстати! – министр словно о чем-то вспомнил. – Кавалер ведь пытался чем-то напоить вас. Вы обратили внимание, в какой спешке слуга унес оставленный вами кубок? Кстати, вы и сами не стали пить из него, - поглядел на нее несколько секунд пристально и усмехнулся. – Всё вы заметили и поняли.
- Я-то поняла, - начала она медленно, силясь собрать мысли в кучу.
- Слугу мы отправили в камеру, содержимое кубка – алхимикам. На проверку.
- И результаты проверки уже есть, - она не спрашивала. А чего спрашивать – и так всё понятно!
- О грядущем заседании кабинета известно. О том, что я собираюсь поднять вопрос хищений в гарнизонах, никто знать не должен… но я уверен – заинтересованные лица давно осведомлены. А еще я уверен, что демарш барона – это не только и не столько попытка отомстить за судьбу незабвенного батюшки.
- Разрушить мою репутацию…
- Чтобы ваше выступление не восприняли всерьез, да, - он покивал.
- И что, это бы могло помочь ему?
- Кто знает. Министры королевского кабинета – люди весьма принципиальные. Многие из них склонны к косности. Скандал с участием молодой девицы, которая затем пытается оговорить уважаемого человека, - он выразительно примолк. – А я и сам – фигура весьма одиозная. У вас была возможность это заметить!
- Уважаемого человека? – переспросила Сабина.
- В гарнизоне молодого барона уважают. Он пользуется популярностью у солдат и младших офицеров. Особенно – из простонародья, - министр поморщился. – К тому же вы уже оговорили два года назад его отца. Не придирайтесь к словам, - он взмахнул рукой, останавливая возражения. – Суть в том, что схватили его по вашему донесению. А у него, кстати, тоже имелось немало сторонников при дворе. И в королевском кабинете – в том числе. Что донесение совершенно правдиво – дело десятое. Кстати, кое-кто по сей день не верит в его виновность. Что среди его людей, что среди подчиненных его сына. Ну, и в столице многие отказываются принимать…
- Да я своими глазами видела! – вспылила-таки она.
- Вы – видели. А они – нет.
Она раскрыла рот – и захлопнула его. Залпом допила то, что осталось в кубке, подвинула молча ему – чтоб налил еще. Он покачал головой – вроде как с осуждением. Ну, так сам предложил! И сам долил, да. Не меняя удрученного выражения на лице.
- Поздно уже, - проговорила она, отпивая пару глотков.
- Да, поздно, - он покивал. – А завтра у вас – тяжелый день, - помолчал. – Заседание кабинета – через два дня. Так что эти дни вам следует сохранять осторожность.
Ей казалось – она слышала тонкий свист в первые минуты бегства. И не один раз – а несколько. А может, почудилось – ветер-то какой прямо в лицо! Так и норовил сбить со спины крылана.
Сориентировавшись по поднимающемуся солнцу, направила ящера в сторону, где должна была находиться столица. Горы и предгорья она пролетела в ночи, теперь внизу расстилались неровные лоскуты садов и полей. Нет-нет, мелькали тонкие сверкающие ленты рек.
Тракты сверху казались тонкой тесьмой, люди на них – букашками. Повозки, всадники, одинокие путники – все крохотные и незначительные.
Сабина направляла крылана на север, безостановочно подгоняя. Билась мысль – успеть. Гринвальдену еще перебрасывать войска к югу и юго-востоку. Если Наробнскую марку займут горцы с предателями – гибель Стейна окажется напрасной. Этого она допустить не могла.
Еще грызла мысль, что Нарбонская марка окажется важнее приграничных южных земель. Она и правда важнее! Для королевства.
Она понимала, что уже забралась много севернее, чем находилась долина Эрн. Видимо, миновала замок стороной. Но если горцы устроили масштабный налет вдоль южной границы – под удар попал и дом. О судьбе близких она могла лишь гадать, не зная ничего наверняка.
Еще пробивалась в оцепеневшее сознание мысль – как-то встретят ее в столице. Здесь она под облаками, не каждый и внимание обратит!
Но в столице придется сесть возле королевской резиденции, чтобы доложить монарху о творящемся на юге. И это… по меньшей мере, проблема. Потому что королевский дворец охраняется. А крыланов на службе короны Гринвальдена мало, все они наперечет. И об их появлении там или здесь оповещают заранее. Тем более, если речь идет о королевском дворце.
Это означает – ее примут за врага. Шпиона или диверсанта. До крайности маловероятно, что за вестника.
Вывод очевиден: ее сшибут ее в воздухе, на подлете.
Значит, единственное спасение – неожиданность. Над столицей следует пронестись так, чтоб появиться над дворцом раньше, чем весть о ее появлении долетит от застав. Без кругов над землей, на самой большой возможной высоте. А когда окажется над территорией дворца, быстро выбрать место приземления и резко спикировать. Так, чтоб никто не успел среагировать!
Рискованно. Почти самоубийство. Но у нее вариантов-то нет.
Удастся? Либо да, либо нет. Ветер бил в лицо, промораживая насквозь не только тело, но и чувства, и мысли. Или это она за долгие страшные дни в горах разучилась бояться? В душе царила кристальная ясность и безразличие. Перед глазами – цель: добраться и передать весть.
Дальше… она не знала, что будет дальше. Будущее терялось в тумане. Да и есть ли оно, это будущее?
*** ***
- Мое имя – Сабина Эрнхилд! – завопила девушка, едва ящер коснулся лапами плит двора. – Сообщение о нападении горцев! Нарбонская марка под ударом!
Она еще пару раз повторила свое имя, боясь, что не расслышали. А значит, могут принять за врага и расстрелять из луков и арбалетов, не дав спешиться.
Перед глазами то рябило, то расплывалось. Сказывалось напряжение, усталость и бьющий несколько часов подряд в лицо ветер. Воздух на высоте был куда холоднее, чем у земли – так что Сабине казалось, что глаза ее заледенели. Превратились в две градины. Когда моргала – казалось, эти градины царапают веки изнутри. В ушах шумело – она не могла понять: это еще слышится свист ветра, звучавший бесконечные часы полета, или гвалт во дворе? Странно, что голос еще слушался.
Кажется, кто-то бежал к ней, кто-то что-то кричал.
- Горцы на южных рубежах, со стороны марки Урах, - выкрикнула Сабина и закашлялась. – Горцы в долинах, жгут деревни и вырезают жителей! Идут к Нарбонской марке, цель – захватить перевалы и арсенал, - здесь голос всё-таки предал ее. Последние слова прозвучали хрипло.
- Сударыня, - в царящем гвалте голос прозвучал неожиданно громко и отчетливо. – Вы уверены в том, что говорите? Вы готовы подтвердить свои слова?
- Я только что оттуда, - выдохнула девушка. – Южные рубежи оккупированы горцами. Я по случайности избежала столкновения с их отрядами…
- Тогда спускайтесь. Выпустите из рук свою зверюгу, - дружелюбно предложил голос совсем рядом, сбоку. – Не переживайте за нее, с ней ничего не случится.
Сабина тяжело выдохнула. С трудом расцепила пальцы – только сейчас заметила, что их скрючила судорога. И неловко, цепляясь за гребень и чешую, съехала с высокой спины. Подхватили теплые руки – иначе она бы точно шмякнулась наземь. На плечи тут же опустилось тяжелое и теплое – незнакомец отдал ей свой камзол. Позже уже Сабина сообразила – вид у нее был совершенно чудовищный. Мало того, что растрепана, в грязи и саже – так еще и изодранной одежде.
В таком виде она и очутилась в королевском кабинете. Единственная приличная вещь на ней – камзол капитана дворцовой стражи Турна, а его сопровождение – единственная причина, по которой ей вообще позволили пройти по дворцовым коридорам.
Очутившись перед монархом, Сабина еще раз повторила свое сообщение о горском налете на приграничную марку и об угрозе. А потом долго рассказывала с самого начала, кто она такая, и что происходит на юге. Она не обратила внимания, кто принес теплое вино с растертым яичным желтком. Пока рассказывала, успела выпить три большие кружки – голос то и дело начинал хрипеть, а горло болело всё сильнее. Только благодаря питью и смогла закончить.
- А сколько сюда лететь от южного рубежа Ураха? – негромко осведомился его величество у капитана, когда она смолкла.
- Где-то полсуток, - тот пожал плечами. – Может, больше, может, меньше. Вот добираться туда долго: из-за рек, сменивших русла в последние пару десятков лет, придется давать крюк по тракту. Одиночка, может, и пройдет. Где-то вброд, где-то обходными тропами. Но войско так не переправишь.
- Значит, родственники в столичном арсенале и казармах, говорите, - протянул король.
- Я вас понял, ваше величество, - капитан склонил голову. – Всё будет выполнено! Рапорт будет готов к нынешнему вечеру, - поклонился и вышел.
Сабина дернулась следом. И застыла, когда монарх окликнул ее.
- Ну, куда вы собрались? – голос звучал устало, совсем не по-королевски. – Навоевались уже, хватит.
Она хотела ответить – и поняла, что не в силах произнести ни слова. Голова закружилась, губы сделались непослушными. Да и всё тело тоже. Сабина откинулась на спинку кресла, слыша нарастающий шум в ушах и ощущая, как заваливается набок. Короткий стук. Кисть пронзила боль – кажется, взмахнула неловко рукой, пытаясь удержаться прямо, и ушиблась о край стола. Кто-то подхватил ее – но в этом она уже не была уверена. Накрыло непроглядной чернотой.
*** ***
Домой она вернулась лишь спустя месяц.
Отлежаться, правда, пришлось всего пару дней. Да больше она бы и не смогла оставаться в постели: слишком переживала из-за происходящего. Придворный лекарь нашел у нее истощение и сильное нервное потрясение. Ничего, угрожающего жизни, в ее состоянии он не обнаружил. И разрешил подняться с постели после краткого отдыха. Сразу же она попала в руки одного из ловчих при столичном крылатнике.
Мужчина с молодыми глазами, но совершенно седой головой, одетый в простеганный костюм из грубого небеленого льна.
Подробные расспросы – как приручила зверя. Как впервые поняла, что может управлять им. О магах среди родственников.
Пришлось снова вспоминать в мельчайших подробностях о ночи, когда погиб Стейн. Снова щемило сердце, и слезы жгли глаза. Снова пришлось затолкать горечь потери подальше – речь шла не о том.
После расспросов – прогулка по крылатнику. Сабина впервые видела этих зверей в таком количестве. Почти три десятка крылатых ящеров! Каждый в отдельном загоне. Здесь же оказался и крылан, на котором прилетела сюда. Она сама не могла бы сказать, как мгновенно ухитрилась выделить его среди других таких же жутких чешуйчатых морд.
- Ну, и как ты тут? – осведомилась девушка, подходя к загону.
Зверь ее явно тоже узнал. Фыркнул, рыкнул, опустил голову к ней. От всей фигуры внятно веяло недовольством и тоской.
- Как видите, недурно, - заметил ловчий, подходя ближе.
- Угум. Только вот крылан так не считает, - хмыкнула Сабина.
- Вот как? – мужчина насмешливо вскинул бровь. – Он сам вам об этом поведал?
- А вы что, не видите? – удивилась девушка. – В смысле, не чувствуете? – и смутилась от собственных слов.
К ее удивлению, он одобрительно кивнул.
- И правда дар, - заключил он. – Любопытно! – и хмыкнул, видя ее недоумение. – Чувствовать настроение дикого зверя, делить чувства, а иногда – и мысли, воспоминания. Это и есть – дар ловчих. Дар обычно дремлет до тех пор, пока его не разбудит что-нибудь. В вашем случае это, видимо, был страх. Редкий случай, чтобы такой дар обнаружился у того, чьи предки не имели его. Обычно способности ловчих передаются из поколения в поколение.
- Это Стейн хотел забрать одного крылана, - выдавила-таки она.
- Ему бы это не удалось. Дар оказался у вас. Правда, вы оба этого не знали. Вообще не знали – найдется ли он хоть у одного из вас.
- Значит… это было самоубийство?
- Отчаянный шаг, - ловчий покивал. – Вы оба сделали ставку на чудо. И чудо, как ни странно, свершилось. Я слышал, с юга пришли первые вести.
- Уже?! – поразилась Сабина.
И ловчий негромко рассмеялся.
Она тогда засыпала его вопросами: как могли люди из столицы так быстро добраться к границам. Почему не использовали этих крыланов – их же почти три десятка!
Ловчий только хмыкал и качал головой. Потом скупо пояснил, что бросать три десятка заметных животных к границе, где ошиваются рои горских вольников, неразумно. Это означает – просто потерять их впустую, и только. Что касается войск – так они стоят не только в столице. Более того: ближе к границам находятся более крупные гарнизоны.
Подробностей не раскрывал. Да Сабина и не выспрашивала. Главное – она успела предупредить. Теперь всё зависит не от нее. От тех, кто разбирается в военном деле.
Следующий месяц девушка провела в столичном крылатнике под присмотром почтенного Айдингера. Училась управлять своим даром.
Домой возвращалась с отцом – он сам приехал за ней в столицу после того, как в Эрнхилд отправили официальное известие о пропавшей дочери. Возвращалась, уже официально находясь на службе короны. А не пробыв в родном Эрнхилде и двух недель, укатила к Нарбонской марке по приказу из столицы.
Да, последующий год выдался суетным. В разъездах Сабина провела куда больше времени, чем дома. Некогда было вспоминать, задумываться.
И это было благо.
*** ***
Она встряхнулась, сообразив, что министр уже несколько минут, как смолк.
- Вы нынче весь вечер задумчивы, - заметил Рогге.
- Да, я, - Сабина запнулась. – Кстати, я не видела нынче капитана Турна, - прибавила невпопад.
- Соскучились? – он лукаво улыбнулся. – Ах, девушки – ветреные головы! В беседе с одним мужчиной вспоминать другого. Как это для вас… хорошо, хорошо – признаю, был неправ, - перебил он сам себя. – Понимаю – вы не прочь увидеть человека, что некогда стал вашим проводником в королевский дворец. В этот раз вы не видели его – ему пришлось уехать по королевскому поручению.
Она смущенно улыбнулась.
До чего стремительно он переходил от серьезного тона к шутливому и обратно! Она за ним не поспевала. Но увидеть капитана Турна и правда была бы рада: редко сталкивалась с ним.
- Еще увидитесь, - посулил министр. Точно прочтя мысли. – Будет такая возможность. Капитану пришлось выехать к Саарской марке. Думаю, там вы осенью и встретитесь.
- Саарская марка? – удивилась Сабина. – Никогда там не была.
- Да, всё юг да юг, - хмыкнул Рогге. – Кое-кто против вашего присутствия на севере. Считают, лучше отправить господина Айдингера. Но… кое-кому, полагаю, придется заткнуться после вашего выступления перед королевским советом.
Саарская марка? Это северные границы королевства!
- Никогда там не была, - пробормотала девушка.
- Вот вам и случай. Кстати! – министр словно о чем-то вспомнил. – Кавалер ведь пытался чем-то напоить вас. Вы обратили внимание, в какой спешке слуга унес оставленный вами кубок? Кстати, вы и сами не стали пить из него, - поглядел на нее несколько секунд пристально и усмехнулся. – Всё вы заметили и поняли.
- Я-то поняла, - начала она медленно, силясь собрать мысли в кучу.
- Слугу мы отправили в камеру, содержимое кубка – алхимикам. На проверку.
- И результаты проверки уже есть, - она не спрашивала. А чего спрашивать – и так всё понятно!
- О грядущем заседании кабинета известно. О том, что я собираюсь поднять вопрос хищений в гарнизонах, никто знать не должен… но я уверен – заинтересованные лица давно осведомлены. А еще я уверен, что демарш барона – это не только и не столько попытка отомстить за судьбу незабвенного батюшки.
- Разрушить мою репутацию…
- Чтобы ваше выступление не восприняли всерьез, да, - он покивал.
- И что, это бы могло помочь ему?
- Кто знает. Министры королевского кабинета – люди весьма принципиальные. Многие из них склонны к косности. Скандал с участием молодой девицы, которая затем пытается оговорить уважаемого человека, - он выразительно примолк. – А я и сам – фигура весьма одиозная. У вас была возможность это заметить!
- Уважаемого человека? – переспросила Сабина.
- В гарнизоне молодого барона уважают. Он пользуется популярностью у солдат и младших офицеров. Особенно – из простонародья, - министр поморщился. – К тому же вы уже оговорили два года назад его отца. Не придирайтесь к словам, - он взмахнул рукой, останавливая возражения. – Суть в том, что схватили его по вашему донесению. А у него, кстати, тоже имелось немало сторонников при дворе. И в королевском кабинете – в том числе. Что донесение совершенно правдиво – дело десятое. Кстати, кое-кто по сей день не верит в его виновность. Что среди его людей, что среди подчиненных его сына. Ну, и в столице многие отказываются принимать…
- Да я своими глазами видела! – вспылила-таки она.
- Вы – видели. А они – нет.
Она раскрыла рот – и захлопнула его. Залпом допила то, что осталось в кубке, подвинула молча ему – чтоб налил еще. Он покачал головой – вроде как с осуждением. Ну, так сам предложил! И сам долил, да. Не меняя удрученного выражения на лице.
- Поздно уже, - проговорила она, отпивая пару глотков.
- Да, поздно, - он покивал. – А завтра у вас – тяжелый день, - помолчал. – Заседание кабинета – через два дня. Так что эти дни вам следует сохранять осторожность.
