Всё, что от вас требуется – описать те события, свидетельницей которых вы стали. Что подвигло вас провести расследование в прошлый раз и отправить отчет в столицу.
Сабина покивала. И приготовилась слушать.
До тех жутких блужданий по горам Сабина представить не могла, чтобы у нее обнаружился магический дар. Пусть даже самый слабый.
В семье магов не было – во всяком случае, она ни разу о таком не слышала. Жуткие твари, похожие на ящериц, вымахавших раз в десять больше лошади, и с крыльями, ее пугали до одури. До той неудачной поездки к тетушке Сабина не предположила бы, что она станет этих самых тварей ловить и дрессировать. Будет подходить к ним на равных – как более сильная, как имеющая право командовать.
Что… начнет понимать их – порою лучше даже, чем людей. Уважать и любить. Порою больше, чем людей.
Вот только началось всё не с ее дара. Началось с отчаяния.
Стейн тогда твердо решил – о планах барона фон Сольмса следует доложить в столицу. Неважно, как, неважно, какой ценой – донести сведения!
Сабина была полностью согласна с этим решением. Вот только на ум не могла взять – как они, двое загнанных беглецов, сумеют хотя бы просто вырваться с занятых горцами территорий. Не то, что добраться до столицы раньше, чем те займут намеченные позиции. А вот Стейн всё продумал. Отчаянный парень зацепился за слова о крыланах. Людям барона они были нужны, и горские вожаки обещали их доставить!
Захватить одного, убеждал он горячо Сабину. До столицы крылатый ящер домчит в момент! Ее он может высадить по дороге в замке – чтоб была в безопасности.
На возражения – и как только раньше не додумались до такого решения – моментально нашел ответ: так ведь раньше и крыланов под рукой не было! А сейчас – будут. Скоро появятся. Где-то поблизости, ну, они-то наверняка должны будут увидеть!
Убедительно? Нисколько. А получилось бы переубедить упрямого мальчишку? Да демона квадратного!
Тем более, Сабина и сама считала: они обязаны сообщить в столицу о том, что делается на границе! Рассказать о сожженных деревнях, убитых жителях. О бесчинствах горцев. И о том, что бесчинствами этими руководит один из видных вельмож Гринвальдена. А дальнейшие его планы еще более отвратительны, чем то, что происходило до нынешнего момента. А еще она была убеждена: уж кто-кто, а Стейн точно справится! Оседлает и покорит ящера, заставит подняться в воздух. Направит, куда нужно.
Казалось, и обстоятельства им благоволят.
Горцы вели себя беспечно. Как и люди барона – их к лагерю подошло десятка три, если не больше. Сабина со Стейном даже ухитрились разжиться одеждой и обувью – их вещи за дни скитаний превратились в лохмотья. Никто внимания не обратил ни на пропажу вещей, ни на то, что часть еды исчезла бесследно.
Ободренные удачей беглецы потеряли осторожность.
Сабина знала, что крыланов – летучих ящеров – держат обычно в специальных крыланниках. Громадных постройках – вроде конюшен, только существенно больше.
Здесь таких не было. Крылатым махинам соорудили загон, а вместо потолка развесили сверху сетку с крупными ячейками, закрепив ее края на вбитых в землю высоких столбах. Чем такая хлипкая преграда останавливала летучих ящеров – разве что Творец ведает. Но те и без привязи вели себя смирно. Даже взгляд поднять от земли не решались.
Охраны рядом поставили немного. Пара часовых с одной стороны, пара – с другой. Вот и вся безопасность.
И двое беглецов, дождавшись самого глухого ночного часа, когда даже эти часовые задремали на своих постах, прокрались в загон. По совести, там и красться было не нужно – просто пролезли под поперечными перекладинами. Людям-то ограда загона помехой не была! Это ящерам проблемно было бы протиснуться что между вертикальными столбами, что меж поперечных жердей.
- А я бы сняла! – заспорила едва слышным шепотом Сабина. – Посмотри! Они голов не подымают, смотрят себе под лапы.
Стейн досадливо вздохнул.
- Леди. Вы – молодая девушка…
- Слышишь! – возмутилась она, ткнула его кулачком в бок. – Вроде дня четыре про леди не вспоминали, - и угрюмо уставилась ему в лоб – в ответ на такой же угрюмый взгляд. – Мы ж сейчас в одной лодке, - напомнила ему. – Вот оседлаем сейчас какого-нибудь, - она покосилась на ближайшую темную громаду, от которой слышалось сопение, - А она возьмет и не взлетит! Эта сетка выглядит слишком хлипкой, странно, что они не содрали ее.
Стейн засопел – не хуже крылана. Причем не дремлющего, а разозленного. Но ему явно приходили уже похожие мысли. Потому он и колебался.
Полезешь на столбы, начнешь возню с сеткой – можно нашуметь. Оставишь сетку, понадеешься на то, что крылан сам снесет ее своей громадной тушей – и в решающий момент останешься на земле. Тогда все планы тому крылану под хвост! Это даже хуже, чем нашуметь, пытаясь сетку снять.
- И что предлагаешь? – шикнул он с досадой.
- Там наверху крепления, - она нахмурилась. – Лучше всего был бы нож, конечно… но можно попробовать вытянуть эти колья, которыми ее прибили.
- Наверняка сидят намертво! – прихлопнул Стейн. – Погоди, - и вдруг нырнул куда-то наружу, оставив ее среди крылатых ящериц.
- Ты, - писк вышел придушенным – вспомнила вовремя, что орать нельзя.
Сабина замерла, боясь шевельнуться. Старалась даже не дышать – чтоб не доведи Творец, не потревожить чутко спящих монстров.
Холодный ночной воздух сразу показался густым, заледеневшим. Он неохотно проходил в горло, царапал. Девушка съежилась, глядя широко распахнутыми глазами прямо перед собой. Бока ящеров мерно вздымались, звери сопели, то и дело всхрапывая. Совсем как лошади – только ящерицы с крыльями. А пока Стейн был рядом – было совсем не страшно. Теперь же сковало оцепенение.
Веки одного дрогнули, и Сабина зажала себе рот рукой.
Вот откроет сейчас глазищи! Увидит ее и… что сделает здоровенная ящерица, увидев в своем загоне человека? Может даже, и сожрет – Сабина слышала, что эти твари плотоядные. Кормили их сырым мясом.
Тот из ящеров, что лежал ближе, потянул носом. И поток воздуха шевельнул растрепанные волосы.
Колени вдруг стали совсем мягкими. До чего же эти звери огромные! Любой запросто отгрызет ей голову. Или ногу…
Не падать, не падать! – приказала себе мысленно. Позору будет, как Стейн вернется и увидит ее сидящей на коленях. Он же сразу догадается, что она струсила! Нет, нипочем нельзя. Надо держать себя в руках – ей еще на столб лезть. А на размягченных коленях не слишком-то налазаешься.
- Уф! – рядом появился Стейн – внезапно, словно из-под земли выскочил. – Ты как? Прости, оставил тебя тут с этими, не подумал, - он тяжело выдохнул. – Поздно сообразил.
- Быстро ты, - похвалила Сабина.
И сама поняла, как фальшиво прозвучало. Губы занемели, слушались скверно. Но оцепенение понемногу проходило. Увидев нож за его поясом, протянула руку.
- Я сам, - он мотнул головой.
И ловко вскарабкался на перекладину, затем – на следующую. Ближайший крылан открыл глазищи, приподнял башку. Возня под боком определенно его заинтересовала. Сперва – только Сабина торчала рядом, а тут – еще один человек! И чужаков в их парочке монстр распознал безошибочно – в этом девушка была уверена.
«Эй, а мне что, опять оставаться тут на земле с этими?! – хотела она заорать. – Вернись!»
Орать нельзя – услышат. И глупо. Ноги по-прежнему тряслись, куда ей лазать по столбам? Не сможет, даже на нижнюю перекладину не заберется. А Стейн – ловкий парень, он ведь стражник. Он обязан уметь карабкаться и на деревья, и на отвесные стены, и на скалы.
Сабина перевела взгляд на ящера. Если тот попытается схватить Стейна – надо окликнуть, предупредить. Надо следить за зверем.
Она, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, уставилась прямо в глаза твари. Та уставилась в ответ – немигающие глазищи размером с обеденную тарелку.
Сабина безотчетно переместилась – так, чтоб оказаться между здоровенной башкой и столбом, к верхушке которого карабкался Стейн. Мысленно рассмеялась сама над собой, сообразив: пытается заслонить собой стражника! То-то надежная преграда из тощей беспомощной девицы.
Впрочем, крылан пока что не выглядит враждебным. Скорее, слегка любопытствующим – но сонным.
Сабина бросила быстрый-быстрый взгляд себе за плечо. Стейн почти добрался до верхушки столба. Когда глянула на крылана – тот глядел ровно туда же, куда и она только что. Вот пакость чешуйчатая!
- Слушай, ну что тебе так интересно? – зашептала она с досадой. – Спал ведь? Вот и спи себе дальше! Слышишь? Спи!
Зверюга снова обратила на нее взгляд своих желтоватых блюдец. Потянула носом, так что волосы снова чуть шевельнулись. Зрачки-щелки на миг слегка расширились и снова сделались узкими как трещины в камне.
Сабина бросила взгляд по сторонам. Остальные вроде как пока спали.
Снова глянула на «своего» монстра. Тот склонил башку набок, наблюдая за ней. Во взгляде ей почудилось легкое злорадство. Зверюга прекрасно осознавала свое превосходство. Понимала, что глупое двуногое никуда не денется. И находится в полной ее власти. Можно сожрать прямо сейчас, на месте. А можно не торопиться, поиграть.
Крылан наверняка был сыт. А потому ленив и благодушен. И не хотел торопиться.
- Спи, - протянула девушка снова настойчиво. – Чего не спишь – ночь. Завтра вставать рано, лететь долго. Спи, - протянула еще протяжнее, добавив в голос убедительности.
И негромко затянула колыбельную, которую ей в детстве пела нянюшка.
Крылан медленно моргнул, опуская голову ниже.
От пристального взгляда внутри разливалось оцепенение, в животе скрутился тяжелый комок. Хотелось лечь на землю, свернуться калачиком и жалобно скулить. Чтобы не дать панике окончательно захлестнуть себя, она продолжала петь.
- Ты что делаешь?! – голос и хлопок по плечу заставили вздрогнуть.
Сабина подпрыгнула на месте, оглянулась в ужасе. На нее в изумлении таращился Стейн. Она и не заметила, как он слез!
И правда – сетка в этом месте провисла, срезанная.
Крылан недовольно фыркнул, рыкнул. Мотнул головой, взгляд сделался колючим – прямо как у человека, которого резко разбудили. А был только что благодушный, расфокусированный – сообразила Сабина с запозданием. Зрачки расширились, крылан рыкнул снова.
- Тихо! – шикнула девушка, хлопнув парня по плечу, и задвинула себе за спину. – Колыбельную я ему пою, - и снова запела.
Голос звучал неровно, и она попыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось – того гляди выскочит из груди. Но звучание выравнивалось.
Монстр глядел на нее недоверчиво. Во взгляде ей чудилась насмешка. Вроде как он мысленно спрашивал – неужели она рассчитывает усыпить его бдительность второй раз. Но другого-то ей не оставалось! Стейн за спиной сопел. В этом звуке угадывалось смутно и недоверие, и недовольство, и злость.
Сабина постаралась забыть о нем. Вообще выкинуть мысли из головы: если позволить себе думать, то и сойти с ума со страху недолго.
Она просто мурлыкала колыбельную, таращась в глазищи ящера. Здоровенная башка слегка покачивалась из стороны в сторону. С запозданием до девушки дошло: монстр качает головой вслед за ней – потому что ее пошатывает из стороны в сторону. А шатает ее от слабости. И еще от растерянности. Голова кружится…
За спиной ошарашенно выдохнул Стейн. Сабина вздрогнула.
- Живее! – шикнула сквозь зубы, завела назад руку, пытаясь пихнуть его.
Едва удержалась на ногах – от неловкого движения потеряла равновесие. Чуть не завалилась на спину, Стейн придержал. И крылан тут же рыкнул, вытянул морду прямо к ней. Зрачки расширились, ноздри раздулись.
Сабина в панике сдавила руку парня – тот собрался выскочить между нею и зверюгой.
Нельзя! Это она отчетливо ощущала. Крылан и так нервничает – ни к чему нервировать его еще сильнее. Она снова запела колыбельную, хотя голос от ужаса почти пропал.
Башка, висевшая прямо перед ней, наконец слегка отодвинулась. Стейн, выждав еще с минуту, полез на следующий столб.
Он успел срезать сетку на четырех и карабкался на пятый, когда забеспокоились остальные звери. Может, дело было в том, что часть сети свалилась вниз… он попытался подобрать ее – безуспешно. Загон был огромным – и сетка тоже, она ведь накрывала его целиком.
Сабина снизу ничего не могла поделать. К тому же отвлекаться было нельзя: монстр вел себя спокойно, только пока она пела колыбельную.
Ведь дичь же несусветная: она поет громадной чешуйчатой зверюге колыбельную, которую ей и сестрам в детстве пела нянюшка!
Не думать, - одернула она себя. – Петь. Подумать можно будет дома.
И перевела взгляд на чешуйчатую морду в нескольких шагах. От взгляда громадных глаз-плошек внутри всё леденело. Мысли вымерзали напрочь – но это и хорошо. Страх тоже может быть помощником. Страх выморозит неуместные мысли, позволит сосредоточиться на том, что важно сейчас.
Стейн срезал сетку на пятом столбе, спрыгнул. Зашел с другой стороны и срезал веревки там. Кусок громадного ячеистого полотна свалился крылану на голову, заскользил по морде. Зверь раздраженно мотнул башкой.
Зрачки снова расширились. Сабина сообразила: он стряхивал оцепенение всякий раз, как переставал смотреть ей в глаза! Когда его что-нибудь отвлекало. Вроде и ячейки крупные – но сплетены из толстой веревки. Так что елозящая по морде сеть мельтешила ему перед глазами, прерывая взгляд в глаза.
Сабина и сама заморгала – ее сеть накрыла тоже.
Подхватила кусок перед собой, подняла над головой, приподнявшись на цыпочки. Принялась подтягивать осторожно полотно к себе, чтоб стянуть его со зверя.
Запела громче, чтоб крылан ее слышал. Похожее чувство она испытывала, когда казалось – рыба во время рыбалки вот-вот сорвется с крючка. Так и тут: крылан казался рыбой, которая вроде бы зацепилась за крючок – уж Творец ведает, как таким крючком оказалась для него колыбельная! И вот-вот готов был сорваться.
Башка опустилась, сунулась прямо к ней. Теперь дыхание зверя ощущалось на лице.
Сабина еще немного подтянула сетку, чтоб не падала между нею и крыланом. Вот только с остальными ящерами она ничего поделать не могла. Звери просыпались, взрыкивали недовольно. Мотали головами и дергали крыльями, силясь стряхнуть сеть. Один зацепился когтем передней лапы за веревочную ячейку, потянул на себя. Остальных прижало к земле.
Один крылан взревел, остальные подхватили. Сабина ощутила, как ее слабый голос тонет в рёве.
- Живее! – крикнула растерянному Стейну, застывшему у столба сбоку.
Тот встряхнулся, кинулся к ней.
- Достаточно, - выдохнул, останавливаясь рядом. – Как ты подчинила эту зверюгу?
Да если бы она знала! Зверюга вон трясет башкой, какое там подчинила? Об остальных речи нет. Но… если он срезал достаточно – пора убираться.
Сабина покивала. И приготовилась слушать.
*** ***
До тех жутких блужданий по горам Сабина представить не могла, чтобы у нее обнаружился магический дар. Пусть даже самый слабый.
В семье магов не было – во всяком случае, она ни разу о таком не слышала. Жуткие твари, похожие на ящериц, вымахавших раз в десять больше лошади, и с крыльями, ее пугали до одури. До той неудачной поездки к тетушке Сабина не предположила бы, что она станет этих самых тварей ловить и дрессировать. Будет подходить к ним на равных – как более сильная, как имеющая право командовать.
Что… начнет понимать их – порою лучше даже, чем людей. Уважать и любить. Порою больше, чем людей.
Вот только началось всё не с ее дара. Началось с отчаяния.
Стейн тогда твердо решил – о планах барона фон Сольмса следует доложить в столицу. Неважно, как, неважно, какой ценой – донести сведения!
Сабина была полностью согласна с этим решением. Вот только на ум не могла взять – как они, двое загнанных беглецов, сумеют хотя бы просто вырваться с занятых горцами территорий. Не то, что добраться до столицы раньше, чем те займут намеченные позиции. А вот Стейн всё продумал. Отчаянный парень зацепился за слова о крыланах. Людям барона они были нужны, и горские вожаки обещали их доставить!
Захватить одного, убеждал он горячо Сабину. До столицы крылатый ящер домчит в момент! Ее он может высадить по дороге в замке – чтоб была в безопасности.
На возражения – и как только раньше не додумались до такого решения – моментально нашел ответ: так ведь раньше и крыланов под рукой не было! А сейчас – будут. Скоро появятся. Где-то поблизости, ну, они-то наверняка должны будут увидеть!
Убедительно? Нисколько. А получилось бы переубедить упрямого мальчишку? Да демона квадратного!
Тем более, Сабина и сама считала: они обязаны сообщить в столицу о том, что делается на границе! Рассказать о сожженных деревнях, убитых жителях. О бесчинствах горцев. И о том, что бесчинствами этими руководит один из видных вельмож Гринвальдена. А дальнейшие его планы еще более отвратительны, чем то, что происходило до нынешнего момента. А еще она была убеждена: уж кто-кто, а Стейн точно справится! Оседлает и покорит ящера, заставит подняться в воздух. Направит, куда нужно.
Казалось, и обстоятельства им благоволят.
Горцы вели себя беспечно. Как и люди барона – их к лагерю подошло десятка три, если не больше. Сабина со Стейном даже ухитрились разжиться одеждой и обувью – их вещи за дни скитаний превратились в лохмотья. Никто внимания не обратил ни на пропажу вещей, ни на то, что часть еды исчезла бесследно.
Ободренные удачей беглецы потеряли осторожность.
Сабина знала, что крыланов – летучих ящеров – держат обычно в специальных крыланниках. Громадных постройках – вроде конюшен, только существенно больше.
Здесь таких не было. Крылатым махинам соорудили загон, а вместо потолка развесили сверху сетку с крупными ячейками, закрепив ее края на вбитых в землю высоких столбах. Чем такая хлипкая преграда останавливала летучих ящеров – разве что Творец ведает. Но те и без привязи вели себя смирно. Даже взгляд поднять от земли не решались.
Охраны рядом поставили немного. Пара часовых с одной стороны, пара – с другой. Вот и вся безопасность.
И двое беглецов, дождавшись самого глухого ночного часа, когда даже эти часовые задремали на своих постах, прокрались в загон. По совести, там и красться было не нужно – просто пролезли под поперечными перекладинами. Людям-то ограда загона помехой не была! Это ящерам проблемно было бы протиснуться что между вертикальными столбами, что меж поперечных жердей.
*** ***
- А я бы сняла! – заспорила едва слышным шепотом Сабина. – Посмотри! Они голов не подымают, смотрят себе под лапы.
Стейн досадливо вздохнул.
- Леди. Вы – молодая девушка…
- Слышишь! – возмутилась она, ткнула его кулачком в бок. – Вроде дня четыре про леди не вспоминали, - и угрюмо уставилась ему в лоб – в ответ на такой же угрюмый взгляд. – Мы ж сейчас в одной лодке, - напомнила ему. – Вот оседлаем сейчас какого-нибудь, - она покосилась на ближайшую темную громаду, от которой слышалось сопение, - А она возьмет и не взлетит! Эта сетка выглядит слишком хлипкой, странно, что они не содрали ее.
Стейн засопел – не хуже крылана. Причем не дремлющего, а разозленного. Но ему явно приходили уже похожие мысли. Потому он и колебался.
Полезешь на столбы, начнешь возню с сеткой – можно нашуметь. Оставишь сетку, понадеешься на то, что крылан сам снесет ее своей громадной тушей – и в решающий момент останешься на земле. Тогда все планы тому крылану под хвост! Это даже хуже, чем нашуметь, пытаясь сетку снять.
- И что предлагаешь? – шикнул он с досадой.
- Там наверху крепления, - она нахмурилась. – Лучше всего был бы нож, конечно… но можно попробовать вытянуть эти колья, которыми ее прибили.
- Наверняка сидят намертво! – прихлопнул Стейн. – Погоди, - и вдруг нырнул куда-то наружу, оставив ее среди крылатых ящериц.
- Ты, - писк вышел придушенным – вспомнила вовремя, что орать нельзя.
Сабина замерла, боясь шевельнуться. Старалась даже не дышать – чтоб не доведи Творец, не потревожить чутко спящих монстров.
Холодный ночной воздух сразу показался густым, заледеневшим. Он неохотно проходил в горло, царапал. Девушка съежилась, глядя широко распахнутыми глазами прямо перед собой. Бока ящеров мерно вздымались, звери сопели, то и дело всхрапывая. Совсем как лошади – только ящерицы с крыльями. А пока Стейн был рядом – было совсем не страшно. Теперь же сковало оцепенение.
Веки одного дрогнули, и Сабина зажала себе рот рукой.
Вот откроет сейчас глазищи! Увидит ее и… что сделает здоровенная ящерица, увидев в своем загоне человека? Может даже, и сожрет – Сабина слышала, что эти твари плотоядные. Кормили их сырым мясом.
Тот из ящеров, что лежал ближе, потянул носом. И поток воздуха шевельнул растрепанные волосы.
Колени вдруг стали совсем мягкими. До чего же эти звери огромные! Любой запросто отгрызет ей голову. Или ногу…
Не падать, не падать! – приказала себе мысленно. Позору будет, как Стейн вернется и увидит ее сидящей на коленях. Он же сразу догадается, что она струсила! Нет, нипочем нельзя. Надо держать себя в руках – ей еще на столб лезть. А на размягченных коленях не слишком-то налазаешься.
- Уф! – рядом появился Стейн – внезапно, словно из-под земли выскочил. – Ты как? Прости, оставил тебя тут с этими, не подумал, - он тяжело выдохнул. – Поздно сообразил.
- Быстро ты, - похвалила Сабина.
И сама поняла, как фальшиво прозвучало. Губы занемели, слушались скверно. Но оцепенение понемногу проходило. Увидев нож за его поясом, протянула руку.
- Я сам, - он мотнул головой.
И ловко вскарабкался на перекладину, затем – на следующую. Ближайший крылан открыл глазищи, приподнял башку. Возня под боком определенно его заинтересовала. Сперва – только Сабина торчала рядом, а тут – еще один человек! И чужаков в их парочке монстр распознал безошибочно – в этом девушка была уверена.
«Эй, а мне что, опять оставаться тут на земле с этими?! – хотела она заорать. – Вернись!»
Орать нельзя – услышат. И глупо. Ноги по-прежнему тряслись, куда ей лазать по столбам? Не сможет, даже на нижнюю перекладину не заберется. А Стейн – ловкий парень, он ведь стражник. Он обязан уметь карабкаться и на деревья, и на отвесные стены, и на скалы.
Сабина перевела взгляд на ящера. Если тот попытается схватить Стейна – надо окликнуть, предупредить. Надо следить за зверем.
Она, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, уставилась прямо в глаза твари. Та уставилась в ответ – немигающие глазищи размером с обеденную тарелку.
Сабина безотчетно переместилась – так, чтоб оказаться между здоровенной башкой и столбом, к верхушке которого карабкался Стейн. Мысленно рассмеялась сама над собой, сообразив: пытается заслонить собой стражника! То-то надежная преграда из тощей беспомощной девицы.
Впрочем, крылан пока что не выглядит враждебным. Скорее, слегка любопытствующим – но сонным.
Сабина бросила быстрый-быстрый взгляд себе за плечо. Стейн почти добрался до верхушки столба. Когда глянула на крылана – тот глядел ровно туда же, куда и она только что. Вот пакость чешуйчатая!
- Слушай, ну что тебе так интересно? – зашептала она с досадой. – Спал ведь? Вот и спи себе дальше! Слышишь? Спи!
Зверюга снова обратила на нее взгляд своих желтоватых блюдец. Потянула носом, так что волосы снова чуть шевельнулись. Зрачки-щелки на миг слегка расширились и снова сделались узкими как трещины в камне.
Сабина бросила взгляд по сторонам. Остальные вроде как пока спали.
Снова глянула на «своего» монстра. Тот склонил башку набок, наблюдая за ней. Во взгляде ей почудилось легкое злорадство. Зверюга прекрасно осознавала свое превосходство. Понимала, что глупое двуногое никуда не денется. И находится в полной ее власти. Можно сожрать прямо сейчас, на месте. А можно не торопиться, поиграть.
Крылан наверняка был сыт. А потому ленив и благодушен. И не хотел торопиться.
- Спи, - протянула девушка снова настойчиво. – Чего не спишь – ночь. Завтра вставать рано, лететь долго. Спи, - протянула еще протяжнее, добавив в голос убедительности.
И негромко затянула колыбельную, которую ей в детстве пела нянюшка.
Крылан медленно моргнул, опуская голову ниже.
От пристального взгляда внутри разливалось оцепенение, в животе скрутился тяжелый комок. Хотелось лечь на землю, свернуться калачиком и жалобно скулить. Чтобы не дать панике окончательно захлестнуть себя, она продолжала петь.
- Ты что делаешь?! – голос и хлопок по плечу заставили вздрогнуть.
Сабина подпрыгнула на месте, оглянулась в ужасе. На нее в изумлении таращился Стейн. Она и не заметила, как он слез!
И правда – сетка в этом месте провисла, срезанная.
Крылан недовольно фыркнул, рыкнул. Мотнул головой, взгляд сделался колючим – прямо как у человека, которого резко разбудили. А был только что благодушный, расфокусированный – сообразила Сабина с запозданием. Зрачки расширились, крылан рыкнул снова.
- Тихо! – шикнула девушка, хлопнув парня по плечу, и задвинула себе за спину. – Колыбельную я ему пою, - и снова запела.
Голос звучал неровно, и она попыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось – того гляди выскочит из груди. Но звучание выравнивалось.
Монстр глядел на нее недоверчиво. Во взгляде ей чудилась насмешка. Вроде как он мысленно спрашивал – неужели она рассчитывает усыпить его бдительность второй раз. Но другого-то ей не оставалось! Стейн за спиной сопел. В этом звуке угадывалось смутно и недоверие, и недовольство, и злость.
Сабина постаралась забыть о нем. Вообще выкинуть мысли из головы: если позволить себе думать, то и сойти с ума со страху недолго.
Она просто мурлыкала колыбельную, таращась в глазищи ящера. Здоровенная башка слегка покачивалась из стороны в сторону. С запозданием до девушки дошло: монстр качает головой вслед за ней – потому что ее пошатывает из стороны в сторону. А шатает ее от слабости. И еще от растерянности. Голова кружится…
За спиной ошарашенно выдохнул Стейн. Сабина вздрогнула.
- Живее! – шикнула сквозь зубы, завела назад руку, пытаясь пихнуть его.
Едва удержалась на ногах – от неловкого движения потеряла равновесие. Чуть не завалилась на спину, Стейн придержал. И крылан тут же рыкнул, вытянул морду прямо к ней. Зрачки расширились, ноздри раздулись.
Глава 6
Сабина в панике сдавила руку парня – тот собрался выскочить между нею и зверюгой.
Нельзя! Это она отчетливо ощущала. Крылан и так нервничает – ни к чему нервировать его еще сильнее. Она снова запела колыбельную, хотя голос от ужаса почти пропал.
Башка, висевшая прямо перед ней, наконец слегка отодвинулась. Стейн, выждав еще с минуту, полез на следующий столб.
Он успел срезать сетку на четырех и карабкался на пятый, когда забеспокоились остальные звери. Может, дело было в том, что часть сети свалилась вниз… он попытался подобрать ее – безуспешно. Загон был огромным – и сетка тоже, она ведь накрывала его целиком.
Сабина снизу ничего не могла поделать. К тому же отвлекаться было нельзя: монстр вел себя спокойно, только пока она пела колыбельную.
Ведь дичь же несусветная: она поет громадной чешуйчатой зверюге колыбельную, которую ей и сестрам в детстве пела нянюшка!
Не думать, - одернула она себя. – Петь. Подумать можно будет дома.
И перевела взгляд на чешуйчатую морду в нескольких шагах. От взгляда громадных глаз-плошек внутри всё леденело. Мысли вымерзали напрочь – но это и хорошо. Страх тоже может быть помощником. Страх выморозит неуместные мысли, позволит сосредоточиться на том, что важно сейчас.
Стейн срезал сетку на пятом столбе, спрыгнул. Зашел с другой стороны и срезал веревки там. Кусок громадного ячеистого полотна свалился крылану на голову, заскользил по морде. Зверь раздраженно мотнул башкой.
Зрачки снова расширились. Сабина сообразила: он стряхивал оцепенение всякий раз, как переставал смотреть ей в глаза! Когда его что-нибудь отвлекало. Вроде и ячейки крупные – но сплетены из толстой веревки. Так что елозящая по морде сеть мельтешила ему перед глазами, прерывая взгляд в глаза.
Сабина и сама заморгала – ее сеть накрыла тоже.
Подхватила кусок перед собой, подняла над головой, приподнявшись на цыпочки. Принялась подтягивать осторожно полотно к себе, чтоб стянуть его со зверя.
Запела громче, чтоб крылан ее слышал. Похожее чувство она испытывала, когда казалось – рыба во время рыбалки вот-вот сорвется с крючка. Так и тут: крылан казался рыбой, которая вроде бы зацепилась за крючок – уж Творец ведает, как таким крючком оказалась для него колыбельная! И вот-вот готов был сорваться.
Башка опустилась, сунулась прямо к ней. Теперь дыхание зверя ощущалось на лице.
Сабина еще немного подтянула сетку, чтоб не падала между нею и крыланом. Вот только с остальными ящерами она ничего поделать не могла. Звери просыпались, взрыкивали недовольно. Мотали головами и дергали крыльями, силясь стряхнуть сеть. Один зацепился когтем передней лапы за веревочную ячейку, потянул на себя. Остальных прижало к земле.
Один крылан взревел, остальные подхватили. Сабина ощутила, как ее слабый голос тонет в рёве.
- Живее! – крикнула растерянному Стейну, застывшему у столба сбоку.
Тот встряхнулся, кинулся к ней.
- Достаточно, - выдохнул, останавливаясь рядом. – Как ты подчинила эту зверюгу?
Да если бы она знала! Зверюга вон трясет башкой, какое там подчинила? Об остальных речи нет. Но… если он срезал достаточно – пора убираться.
