- Мало, - заворчала шаманка. – Нужна седмица, чтоб перекинуть силы!
- Скажите спасибо и за то, что есть, - разозлился барон. – Могло не быть и того! Пусть ваши вольники живее перебирают ногами.
- Два-три дня – мало, - повторил сидящий рядом с шаманкой вожак. – Не дойдут, не успеют. А тогда – не сможем взять Нарбонскую марку. Тогда уж не обессудь, малый вождь.
Барон со злостью ударил кулаком по колену. Помолчал, глядя в огонь.
- Вот что, - уронил наконец. – К Нарбонской марке перекидывайте людей быстро и тихо! Три дня я вам выгадаю. После… пока послание дойдет до короля. Пока будут чесаться. Собрать войска, выдвинуться. Это время! Я передам приказ своим людям в столице – чтоб застопорили сбор обозов, работу арсенала. Задержат регулярные отряды, как сумеют. Дальше уж… на вас рассчитываю. Даже скорым маршем налегке от столицы к здешним землям – дня четыре-пять. К Нарбонской марке по дорогам – дней пять-шесть. Дело за вами!
Нарбонская марка! Земли на крайнем юго-востоке страны. Марка граничила с горами и небольшим королевством Нарбон на востоке.
Надел был невелик, но имел критически важное значение для Гринвальдена. Марку связывали с соседним Нарбоном два перевала, через которые тянулись торговые тракты. По южному в Нарбон и дальше на восток уходили саарский жемчуг и перламутр, пурпурная краска, самбийское олово, пшеница из самого Гринвальдена. По северному в королевство шла мощная крепкая нарбонская сосна, которую отправляли дальше в прибрежные Саар и Верле. Часть – в Самбию, прилегающую ко второму Рубикону, и тоже связанную с морем через него.
В чьих руках марка – тот держит и громадный кусок торговли королевства. Займут горцы и войска, не подчиняющиеся короне, оба перевала…
Впрочем, дело не только в перевалах и торговых трактах. Марка – не только узел торговли. Там находились крупные арсеналы.
Спустя три дня весть о том, что горские отряды идут туда, достигнет столицы. Точнее, нет – только весть о том, что на южных границах хозяйничают горцы. А спустя седмицу марку займут орды дикарей и люди Сольмса и его сообщников. Сабина прекрасно поняла, что значит отчаянный взгляд Стейна.
Надо в столицу, известить о напасти!
Беда в том, что они двое и в три дня не сумеют добраться. Для этого нужно еще вырваться с наводненных горцами территорий! Они до дома-то добраться не в силах. Путь им постоянно отрезают, и приходится сворачивать с прямой дороги. Уходить дальше и дальше на юг.
- Скажи лучше, - донесся голос барона. – Я говорил, что мне нужны крыланы для переброски моих людей.
- А ты не многого хочешь, землеед? – ядовито рассмеялась шаманка.
- Не многого, – барон не смутился. – Да и хочу этого не я, а вы. Без моих людей в Нарбонской марке вам навряд ли удастся закрепиться. Тем более, воспользоваться преимуществом в полной мере.
- Тогда уж сначала перебросить наших, - вступил вожак.
- Нет, сначала – моих, - резко перебил барон. – Вы сами говорили – крыланов мало! Так что вашим силам они мало чем помогут. А вот мои люди разойдутся по гарнизонам, займут ключевые места. И тогда в решающий момент, - он выразительно смолк.
- Сабина? – голос отца заставил вынырнуть из воспоминаний. И почему они сделались такими яркими именно здесь, сейчас? – Сабина, о чем ты думаешь?
- Я? – переспросила она рассеянно. – Ах да… я слушала музыку, смотрела, как танцуют…
Отец лишь головой покачал. Ну да! Она б сама не поверила.
Музыка успела смолкнуть, пары разошлись, освободив широкую площадку для танцев. Что там говорил отец – сын… чей-то там сын сейчас пригласит ее на новый танец. Или какой-то чиновник? Если бы она еще помнила имена и лица всех, кому ее нынче представили! Отец рядом – придется оглядываться на него.
Вон какой-то молодящийся щеголь в пудре и розовых кружевах… ну и физиономия! Идет прямо к ним.
- Ваша светлость, министр Рогге, - отец склонил голову.
- Граф, - отозвался тот, расплываясь в фальшивой улыбке. – Разрешите пригласить вашу очаровательную дочь, - и склонился перед ней.
Ах да, министр финансов! Святой Иероним, ну и физиономия. Сабина изобразила улыбку, присела в реверансе.
Что сейчас за танец-то? Она и мелодии не запомнила, что звучала перед этим.
- Сударыня, - министр таинственно понизил голос. – Я заранее прошу у вас прощения. Я преотвратно танцую!
- О, - Сабина на мгновение опешила от этой обезоруживающей прямоты. – Что вы, ваша светлость. Это я заранее прошу у вас прощения. Признаться, я сама преотвратно танцую! Увы, в солдатских лагерях менуэт не слишком популярен.
- Сейчас, кажется, будет кадриль, - доверительно поведал он.
- О! Признаться, она тоже.
Он жизнерадостно расхохотался, так что на них стали оглядываться стоящие рядом.
- Что ж, значит, мы оба отдавим нынче друг другу ноги, и будем в полной взаимности, - заключил он.
И Сабина широко улыбнулась – совершенно искренне. Невзирая на нелепые розовые пенные кружева и обилие пудры, от которой у нее чесался нос, министр оказался разбитным парнем. На миг почудилось, что они бог весть сколько лет знакомы, и это – не важный министр, а живущий по соседству мальчишка. Товарищ по детским играм, сообщник в шалостях.
Заиграли первые аккорды, и она присела в положенном в начале танца реверансе.
Министр ничуть не полукавил. Танцевал он из рук вон скверно – даже хуже самой Сабины. И на ноги тоже наступал исправно. Правда, сердиться на него совершенно не выходило: он сыпал шутками и остротами, так что она чуть живот не надорвала от сдерживаемого хохота. Щеки пылали.
На них оглядывались.
Проходя с кавалером вдоль края площадки, она приметила отца. Тот задумчиво наблюдал за их парой.
И что – не прикидывает же он, как бы выпихнуть ее замуж за самого министра?! Она – хоть и знатного древнего рода, но бесприданница. Если министр не женат – а она, кстати, даже и не знает наверняка! – то перед ним точно толпится очередь из невест. Куда более завидных, чем она.
Грянул патетический аккорд, завершая первую половину танца.
Сабина помнила – это фальшивое завершение. Через несколько мгновений тишины музыка возобновится, и пары вновь закружатся. А вон кто-то, смешавшись, повел свою даму прочь. Улыбнулась слегка – должно быть, во время каждого бала оказывается такая пара, что покидает площадку прежде времени. Поразительно, что она помнила эту подробность.
Вот снова запиликали скрипки, через десяток секунд вступили контрабасы. Разом заиграли струнные.
Партнер подхватил ее под руки, повел по кругу танца.
- Знаете, я ведь давно хотел познакомиться с вами, - заговорил он доверительно. – Вы не похожи на то, какой я вас себе представлял!
- О. И какой же вы меня представляли? – удивилась Сабина.
С чего он вообще ее представлял – какой бы то ни было? Такое уже не спросишь – невежливо.
- Неважно, - он беззаботно улыбнулся. – Знаете, я еще тогда удивился. Юная девушка так подробно описывает схему хищения и пересылки огромных средств из приграничных гарнизонов!
- Вы говорите о той записке, что я отправляла три месяца назад?! Мне сказали, вам ее не передали.
- Дорогая моя. Я получаю все предназначенные мне записки, документы и доклады. И в особенности – те, что мне не передают. Последним я уделяю особо пристальное внимание. Не каждый день, знаете, какой-то документ проходит, минуя мои руки. Так вот – вы описали прелюбопытную методику. Еще более любопытно было, что вы ее заметили, собрали сведения и переслали мне. Не продали свое молчание заинтересованным лицам – хотя деньги вашей семье нужны.
- Что?! – она в изумлении уставилась на него.
Мужчина в напудренном парике, окутанный облаком духов, лучезарно ей улыбался. Розовые пухлые щеки, как у младенца… и наивные добрые глаза.
- Редко встретишь такую честность, прямоту и жесткость. Еще реже – чтоб эти качества принадлежали юной барышне. Ваша прелестная головка должна быть забита платьями, балами и кавалерами.
- Господин Рогге, - выдавила Сабина. – Моя прелестная головка вместе с такими же прелестными ножками моталась по приграничным гарнизонам последний год!
И смолкла. Кажется, выбилась из образа благовоспитанной барышни. А отец ведь предупреждал!
А вот чушь. Предупреждать надо было, что этот тип станет задавать кляузные вопросы.
- Вы очаровательны, когда злитесь.
Чтоб тебя!
- Я не злюсь, - Сабина вздохнула. – Я недоумеваю. Записку мою вы получили. Значит, надо думать, и проверку провели. И сами разобрались в обстановке. Мне об этом ничего не известно – я моталась по горным окраинам. Но… зачем вам теперь я? Вы либо убедились в моей правоте, либо получили опровержение, - она смолкла, смешавшись.
- Вы хотите сказать – какой прок от разговора? – он хмыкнул. – Нет, я не преследовал цель посмотреть в ваши честные глаза, чтоб понять степень вашей искренности.
- Тогда зачем? Ну, не побеседовать же просто так, право слово!
- Да почему бы и нет? Я что, не имею право на простой человеческий порыв?
- Вы же министр финансов!
- Вот она, молодежь, - горько посетовал он и лихо закружил ее. Когда фигура с кружением закончилась, продолжил. – Считают, что раз ты министр, так тебе и танцевать не нужно, и подержать за руку прелестную девушку неохота.
- Ваша светлость! – Сабина ощутила, как запылали щеки.
- Ай, бросьте, - он поморщился. – Ну, моя светлость – и что с того? – помолчал, с явным удовольствием наблюдая за ее лицом. Похоже, ему доставляло удовольствие ошарашивать собеседников и глядеть, как вытягиваются их лица. Обычно до сих пор так поступала она. – Так вот, - заговорил он снова, посерьезнев. – Ваша наблюдательность тогда стоила немалой головной боли некоторым оч-чень высокопоставленным людям, - и усмехнулся злорадно.
- И… теперь головная боль будет у меня? – осторожно осведомилась она.
- Что? – министр недоуменно глянул на нее. – Ах, вон что! Нет, барышня – лично я вам безмерно благодарен. Мне ваш демарш чрезвычайно помог. И после окончания танцев я приглашаю вас в свой кабинет. Побеседуем, - и он совершенно бесстыдным образом подмигнул ей.
В свой кабинет… побеседуем. Что?!
- Этот мальчишка, которого вы так славно прокатили, - заговорил министр. – Вы располагайтесь, - прибавил, обернувшись к ней. – Не надо в моем кабинете изображать рафинированную барышню и сидеть в приличной позе! Наверняка бал вас утомил – вот и усаживайтесь с удобством.
Ладно, сам напросился.
Сабина откинулась на спинку кресла. Отметила, что та высокая и удобная. Спина и затылок идеально разместились на мягкой поверхности. Руки разложила на подлокотниках.
- Удобные у вас кресла, ваша светлость, - похвалила она.
- Только для таких гостей, как вы! – откликнулся он. Вернулся к столу с графином и двумя кубками, разлил напиток. – Вот, прошу вас. Беседа предстоит долгая, промочить горло не помешает, - и сам уселся.
- Вы начали говорить о молодом бароне фон Сольмсе, - Сабина покрутила пальцами на столе кубок, что он подвинул ей. – Я думала, речь пойдет о хищениях королевских средств в гарнизонах…
- Именно так. Молодой барон фон Сольмс один из таких гарнизонов возглавляет.
- Об этом я слышала, - она нахмурилась. – Вот только я ни разу не бывала на границе в тех местах.
- А там ничего необычного и нет. Обыкновенный пограничный гарнизон – такой же, как десятки других, - он широко улыбнулся.
- Эм, - Сабина замялась, не зная, что сказать.
- Вы пейте, пейте, - он кивнул на ее кубок. – Прекрасное вино! С виноградников в горах на востоке. Розовые сорта. Слышали?
- Слышала, - буркнула она, насупившись. – На наших виноградниках такие росли – пока земля не стала суше.
- Это плачевно, сочувствую, - он покивал – безо всякого, впрочем намека на огорчение. – Так вот – насчет гарнизона и его начальника, молодого барона Рупрехта Сольмса. Стали там, знаете, происходить события, очень похожие на те, что вы указывали в своей записке.
Сабина подперла щеку кулаком. Плевать на манеры!
В том, что он сказал, удивительного она ничего не нашла. На яблоне вишни не растут! Если старый барон Сольмс мог сговориться с горцами – почему бы его сыну не воровать средства, выделяемые казной гарнизону? Вопрос в другом. Зачем его светлость министр Рогге рассказывает об этом ей?
- Вы, наверное, удивлены: а зачем вам эти сведения, - он словно мысли читал.
- Я удивлена, - согласилась Сабина. – К сведению я могу принять ваши слова – но чем мне помочь вам?
Он улыбнулся.
- Будет весьма и весьма недурно, если вы выступите на заседании королевского кабинета. Расскажете о том случае подробно. На что обратили внимание, что показалось вам странным. Почему вообще обеспокоились этим вопросом.
- Королевского кабинета, я?! – переспросила ошалевшая Сабина.
- А что такого, барышня? Вы – аристократка…
- Обедневшая! – прихлопнула девушка.
- И ловчая королевства, - продолжил он, словно и не слышал. – Имеете важную государственную должность, на ваших плечах держится одна из важнейших областей военного управления Гринвальдена.
- Я – лишь одна из ловчих.
- Немногочисленных ловчих! Каждый из которых – на вес золота. Пока мы ничем не можем вас заменить.
Пока? Сабина прикусила язык, пока глупый вопрос не сорвался с языка сам собой.
Разумеется, королевство ищет пути заменить ловчих в деле отлова, содержания и использования крыланов! Слишком много зависит от людей с особыми способностями – такими, как у Сабины.
- Я так понимаю, иных возражений, кроме внезапно прорезавшейся скромности, у вас нет? – он ободряюще улыбнулся.
Девушка вздохнула, развела руками.
- Что ж. В таком случае – допивайте вино… допивайте, допивайте! И я дам вам инструкции – как себя вести, о чем именно говорить, и на что обратить особое внимание.
- Я допью, - Сабина покивала. – И всё-таки, - она запнулась.
- И всё-таки – зачем выступать вам перед первыми министрами и его величеством, если я уже провел проверку, во всём убедился, - подхватил он с готовностью. – Да потому, что насчет барона Рупрехта фон Сольмса у меня лишь подозрения! До крайности смутные, ничем не подтвержденные подозрения.
- То есть, сами вы его прижучить не можете, - она прикусила язык: такие выражения – это уж чересчур! Пусть он и заявил, что приличия ему не сдались – всё-таки это министр! Один из самых могущественных людей королевства, сразу после его величества.
- Не могу, милая леди, не могу, - он проигнорировал возмутительную вульгарность.
- Ваша светлость. Но если не можете вы – неужели я сумею что-то изменить?! Кого послушают в королевском кабинете…
- Вы не поняли. Я ведь не требую, чтоб вы обличали юного барона Сольмса.
- Скажите спасибо и за то, что есть, - разозлился барон. – Могло не быть и того! Пусть ваши вольники живее перебирают ногами.
- Два-три дня – мало, - повторил сидящий рядом с шаманкой вожак. – Не дойдут, не успеют. А тогда – не сможем взять Нарбонскую марку. Тогда уж не обессудь, малый вождь.
Барон со злостью ударил кулаком по колену. Помолчал, глядя в огонь.
- Вот что, - уронил наконец. – К Нарбонской марке перекидывайте людей быстро и тихо! Три дня я вам выгадаю. После… пока послание дойдет до короля. Пока будут чесаться. Собрать войска, выдвинуться. Это время! Я передам приказ своим людям в столице – чтоб застопорили сбор обозов, работу арсенала. Задержат регулярные отряды, как сумеют. Дальше уж… на вас рассчитываю. Даже скорым маршем налегке от столицы к здешним землям – дня четыре-пять. К Нарбонской марке по дорогам – дней пять-шесть. Дело за вами!
Нарбонская марка! Земли на крайнем юго-востоке страны. Марка граничила с горами и небольшим королевством Нарбон на востоке.
Надел был невелик, но имел критически важное значение для Гринвальдена. Марку связывали с соседним Нарбоном два перевала, через которые тянулись торговые тракты. По южному в Нарбон и дальше на восток уходили саарский жемчуг и перламутр, пурпурная краска, самбийское олово, пшеница из самого Гринвальдена. По северному в королевство шла мощная крепкая нарбонская сосна, которую отправляли дальше в прибрежные Саар и Верле. Часть – в Самбию, прилегающую ко второму Рубикону, и тоже связанную с морем через него.
В чьих руках марка – тот держит и громадный кусок торговли королевства. Займут горцы и войска, не подчиняющиеся короне, оба перевала…
Впрочем, дело не только в перевалах и торговых трактах. Марка – не только узел торговли. Там находились крупные арсеналы.
Спустя три дня весть о том, что горские отряды идут туда, достигнет столицы. Точнее, нет – только весть о том, что на южных границах хозяйничают горцы. А спустя седмицу марку займут орды дикарей и люди Сольмса и его сообщников. Сабина прекрасно поняла, что значит отчаянный взгляд Стейна.
Надо в столицу, известить о напасти!
Беда в том, что они двое и в три дня не сумеют добраться. Для этого нужно еще вырваться с наводненных горцами территорий! Они до дома-то добраться не в силах. Путь им постоянно отрезают, и приходится сворачивать с прямой дороги. Уходить дальше и дальше на юг.
- Скажи лучше, - донесся голос барона. – Я говорил, что мне нужны крыланы для переброски моих людей.
- А ты не многого хочешь, землеед? – ядовито рассмеялась шаманка.
- Не многого, – барон не смутился. – Да и хочу этого не я, а вы. Без моих людей в Нарбонской марке вам навряд ли удастся закрепиться. Тем более, воспользоваться преимуществом в полной мере.
- Тогда уж сначала перебросить наших, - вступил вожак.
- Нет, сначала – моих, - резко перебил барон. – Вы сами говорили – крыланов мало! Так что вашим силам они мало чем помогут. А вот мои люди разойдутся по гарнизонам, займут ключевые места. И тогда в решающий момент, - он выразительно смолк.
*** ***
- Сабина? – голос отца заставил вынырнуть из воспоминаний. И почему они сделались такими яркими именно здесь, сейчас? – Сабина, о чем ты думаешь?
- Я? – переспросила она рассеянно. – Ах да… я слушала музыку, смотрела, как танцуют…
Отец лишь головой покачал. Ну да! Она б сама не поверила.
Музыка успела смолкнуть, пары разошлись, освободив широкую площадку для танцев. Что там говорил отец – сын… чей-то там сын сейчас пригласит ее на новый танец. Или какой-то чиновник? Если бы она еще помнила имена и лица всех, кому ее нынче представили! Отец рядом – придется оглядываться на него.
Вон какой-то молодящийся щеголь в пудре и розовых кружевах… ну и физиономия! Идет прямо к ним.
- Ваша светлость, министр Рогге, - отец склонил голову.
- Граф, - отозвался тот, расплываясь в фальшивой улыбке. – Разрешите пригласить вашу очаровательную дочь, - и склонился перед ней.
Ах да, министр финансов! Святой Иероним, ну и физиономия. Сабина изобразила улыбку, присела в реверансе.
Что сейчас за танец-то? Она и мелодии не запомнила, что звучала перед этим.
- Сударыня, - министр таинственно понизил голос. – Я заранее прошу у вас прощения. Я преотвратно танцую!
- О, - Сабина на мгновение опешила от этой обезоруживающей прямоты. – Что вы, ваша светлость. Это я заранее прошу у вас прощения. Признаться, я сама преотвратно танцую! Увы, в солдатских лагерях менуэт не слишком популярен.
- Сейчас, кажется, будет кадриль, - доверительно поведал он.
- О! Признаться, она тоже.
Он жизнерадостно расхохотался, так что на них стали оглядываться стоящие рядом.
- Что ж, значит, мы оба отдавим нынче друг другу ноги, и будем в полной взаимности, - заключил он.
И Сабина широко улыбнулась – совершенно искренне. Невзирая на нелепые розовые пенные кружева и обилие пудры, от которой у нее чесался нос, министр оказался разбитным парнем. На миг почудилось, что они бог весть сколько лет знакомы, и это – не важный министр, а живущий по соседству мальчишка. Товарищ по детским играм, сообщник в шалостях.
Заиграли первые аккорды, и она присела в положенном в начале танца реверансе.
*** ***
Министр ничуть не полукавил. Танцевал он из рук вон скверно – даже хуже самой Сабины. И на ноги тоже наступал исправно. Правда, сердиться на него совершенно не выходило: он сыпал шутками и остротами, так что она чуть живот не надорвала от сдерживаемого хохота. Щеки пылали.
На них оглядывались.
Проходя с кавалером вдоль края площадки, она приметила отца. Тот задумчиво наблюдал за их парой.
И что – не прикидывает же он, как бы выпихнуть ее замуж за самого министра?! Она – хоть и знатного древнего рода, но бесприданница. Если министр не женат – а она, кстати, даже и не знает наверняка! – то перед ним точно толпится очередь из невест. Куда более завидных, чем она.
Грянул патетический аккорд, завершая первую половину танца.
Сабина помнила – это фальшивое завершение. Через несколько мгновений тишины музыка возобновится, и пары вновь закружатся. А вон кто-то, смешавшись, повел свою даму прочь. Улыбнулась слегка – должно быть, во время каждого бала оказывается такая пара, что покидает площадку прежде времени. Поразительно, что она помнила эту подробность.
Вот снова запиликали скрипки, через десяток секунд вступили контрабасы. Разом заиграли струнные.
Партнер подхватил ее под руки, повел по кругу танца.
- Знаете, я ведь давно хотел познакомиться с вами, - заговорил он доверительно. – Вы не похожи на то, какой я вас себе представлял!
- О. И какой же вы меня представляли? – удивилась Сабина.
С чего он вообще ее представлял – какой бы то ни было? Такое уже не спросишь – невежливо.
- Неважно, - он беззаботно улыбнулся. – Знаете, я еще тогда удивился. Юная девушка так подробно описывает схему хищения и пересылки огромных средств из приграничных гарнизонов!
- Вы говорите о той записке, что я отправляла три месяца назад?! Мне сказали, вам ее не передали.
- Дорогая моя. Я получаю все предназначенные мне записки, документы и доклады. И в особенности – те, что мне не передают. Последним я уделяю особо пристальное внимание. Не каждый день, знаете, какой-то документ проходит, минуя мои руки. Так вот – вы описали прелюбопытную методику. Еще более любопытно было, что вы ее заметили, собрали сведения и переслали мне. Не продали свое молчание заинтересованным лицам – хотя деньги вашей семье нужны.
- Что?! – она в изумлении уставилась на него.
Мужчина в напудренном парике, окутанный облаком духов, лучезарно ей улыбался. Розовые пухлые щеки, как у младенца… и наивные добрые глаза.
- Редко встретишь такую честность, прямоту и жесткость. Еще реже – чтоб эти качества принадлежали юной барышне. Ваша прелестная головка должна быть забита платьями, балами и кавалерами.
- Господин Рогге, - выдавила Сабина. – Моя прелестная головка вместе с такими же прелестными ножками моталась по приграничным гарнизонам последний год!
И смолкла. Кажется, выбилась из образа благовоспитанной барышни. А отец ведь предупреждал!
А вот чушь. Предупреждать надо было, что этот тип станет задавать кляузные вопросы.
- Вы очаровательны, когда злитесь.
Чтоб тебя!
- Я не злюсь, - Сабина вздохнула. – Я недоумеваю. Записку мою вы получили. Значит, надо думать, и проверку провели. И сами разобрались в обстановке. Мне об этом ничего не известно – я моталась по горным окраинам. Но… зачем вам теперь я? Вы либо убедились в моей правоте, либо получили опровержение, - она смолкла, смешавшись.
- Вы хотите сказать – какой прок от разговора? – он хмыкнул. – Нет, я не преследовал цель посмотреть в ваши честные глаза, чтоб понять степень вашей искренности.
- Тогда зачем? Ну, не побеседовать же просто так, право слово!
- Да почему бы и нет? Я что, не имею право на простой человеческий порыв?
- Вы же министр финансов!
- Вот она, молодежь, - горько посетовал он и лихо закружил ее. Когда фигура с кружением закончилась, продолжил. – Считают, что раз ты министр, так тебе и танцевать не нужно, и подержать за руку прелестную девушку неохота.
- Ваша светлость! – Сабина ощутила, как запылали щеки.
- Ай, бросьте, - он поморщился. – Ну, моя светлость – и что с того? – помолчал, с явным удовольствием наблюдая за ее лицом. Похоже, ему доставляло удовольствие ошарашивать собеседников и глядеть, как вытягиваются их лица. Обычно до сих пор так поступала она. – Так вот, - заговорил он снова, посерьезнев. – Ваша наблюдательность тогда стоила немалой головной боли некоторым оч-чень высокопоставленным людям, - и усмехнулся злорадно.
- И… теперь головная боль будет у меня? – осторожно осведомилась она.
- Что? – министр недоуменно глянул на нее. – Ах, вон что! Нет, барышня – лично я вам безмерно благодарен. Мне ваш демарш чрезвычайно помог. И после окончания танцев я приглашаю вас в свой кабинет. Побеседуем, - и он совершенно бесстыдным образом подмигнул ей.
В свой кабинет… побеседуем. Что?!
Глава 5
- Этот мальчишка, которого вы так славно прокатили, - заговорил министр. – Вы располагайтесь, - прибавил, обернувшись к ней. – Не надо в моем кабинете изображать рафинированную барышню и сидеть в приличной позе! Наверняка бал вас утомил – вот и усаживайтесь с удобством.
Ладно, сам напросился.
Сабина откинулась на спинку кресла. Отметила, что та высокая и удобная. Спина и затылок идеально разместились на мягкой поверхности. Руки разложила на подлокотниках.
- Удобные у вас кресла, ваша светлость, - похвалила она.
- Только для таких гостей, как вы! – откликнулся он. Вернулся к столу с графином и двумя кубками, разлил напиток. – Вот, прошу вас. Беседа предстоит долгая, промочить горло не помешает, - и сам уселся.
- Вы начали говорить о молодом бароне фон Сольмсе, - Сабина покрутила пальцами на столе кубок, что он подвинул ей. – Я думала, речь пойдет о хищениях королевских средств в гарнизонах…
- Именно так. Молодой барон фон Сольмс один из таких гарнизонов возглавляет.
- Об этом я слышала, - она нахмурилась. – Вот только я ни разу не бывала на границе в тех местах.
- А там ничего необычного и нет. Обыкновенный пограничный гарнизон – такой же, как десятки других, - он широко улыбнулся.
- Эм, - Сабина замялась, не зная, что сказать.
- Вы пейте, пейте, - он кивнул на ее кубок. – Прекрасное вино! С виноградников в горах на востоке. Розовые сорта. Слышали?
- Слышала, - буркнула она, насупившись. – На наших виноградниках такие росли – пока земля не стала суше.
- Это плачевно, сочувствую, - он покивал – безо всякого, впрочем намека на огорчение. – Так вот – насчет гарнизона и его начальника, молодого барона Рупрехта Сольмса. Стали там, знаете, происходить события, очень похожие на те, что вы указывали в своей записке.
Сабина подперла щеку кулаком. Плевать на манеры!
В том, что он сказал, удивительного она ничего не нашла. На яблоне вишни не растут! Если старый барон Сольмс мог сговориться с горцами – почему бы его сыну не воровать средства, выделяемые казной гарнизону? Вопрос в другом. Зачем его светлость министр Рогге рассказывает об этом ей?
- Вы, наверное, удивлены: а зачем вам эти сведения, - он словно мысли читал.
- Я удивлена, - согласилась Сабина. – К сведению я могу принять ваши слова – но чем мне помочь вам?
Он улыбнулся.
- Будет весьма и весьма недурно, если вы выступите на заседании королевского кабинета. Расскажете о том случае подробно. На что обратили внимание, что показалось вам странным. Почему вообще обеспокоились этим вопросом.
- Королевского кабинета, я?! – переспросила ошалевшая Сабина.
- А что такого, барышня? Вы – аристократка…
- Обедневшая! – прихлопнула девушка.
- И ловчая королевства, - продолжил он, словно и не слышал. – Имеете важную государственную должность, на ваших плечах держится одна из важнейших областей военного управления Гринвальдена.
- Я – лишь одна из ловчих.
- Немногочисленных ловчих! Каждый из которых – на вес золота. Пока мы ничем не можем вас заменить.
Пока? Сабина прикусила язык, пока глупый вопрос не сорвался с языка сам собой.
Разумеется, королевство ищет пути заменить ловчих в деле отлова, содержания и использования крыланов! Слишком много зависит от людей с особыми способностями – такими, как у Сабины.
- Я так понимаю, иных возражений, кроме внезапно прорезавшейся скромности, у вас нет? – он ободряюще улыбнулся.
Девушка вздохнула, развела руками.
- Что ж. В таком случае – допивайте вино… допивайте, допивайте! И я дам вам инструкции – как себя вести, о чем именно говорить, и на что обратить особое внимание.
- Я допью, - Сабина покивала. – И всё-таки, - она запнулась.
- И всё-таки – зачем выступать вам перед первыми министрами и его величеством, если я уже провел проверку, во всём убедился, - подхватил он с готовностью. – Да потому, что насчет барона Рупрехта фон Сольмса у меня лишь подозрения! До крайности смутные, ничем не подтвержденные подозрения.
- То есть, сами вы его прижучить не можете, - она прикусила язык: такие выражения – это уж чересчур! Пусть он и заявил, что приличия ему не сдались – всё-таки это министр! Один из самых могущественных людей королевства, сразу после его величества.
- Не могу, милая леди, не могу, - он проигнорировал возмутительную вульгарность.
- Ваша светлость. Но если не можете вы – неужели я сумею что-то изменить?! Кого послушают в королевском кабинете…
- Вы не поняли. Я ведь не требую, чтоб вы обличали юного барона Сольмса.
