Марьяна еще никогда не ходила на салют одна, но в последнее время она совсем забыла про подружек и компанию сверстников. Наверное, им тоже было не до нее. Большинство получали высшее образование и, пожалуй, стали относиться к ней немного свысока. Оказавшись среди огромного скопления людей, Марьяна вдруг вспомнила про свою нынешнюю «профессию». Стало неприятно от осознания собственного падения. Однако, снявши голову, по волосам не плачут. На самом деле время и место, чтобы поживиться, было великолепное. Она неплохо сегодня подзаработает... Даже если вдруг кто-то что-то заметит, она всегда успеет сначала смешаться с толпой, а потом улизнуть в какой-нибудь переулок.
Салют засверкал и заискрился на бледно-сумеречном небе, оглушая всех громовыми раскатами. Пока люди восторженно смотрели в небо и кричали ура, Марьяна незаметно, как кошка, скользила сквозь толпу, иногда тоже поглядывая на распускающиеся над головой огненные цветы. Когда все стихло, она осторожно огляделась по сторонам — вроде бы, никто ее не засек. Можно было еще немного спокойно погулять или отправляться домой. Что-то не было похоже, чтобы ее кто-то преследовал, хотя в их районе, конечно же, будет не так людно и потому, наверняка, страшновато.
Она уже решила идти к метро, когда по спине вдруг прошелся легкий, приятный озноб, а сердце нежно затрепетало, будто ее коснулся кто-то, чьего прикосновения она долго ждала и желала. Девушка удивленно осмотрелась. Ее никто не касался. На нее никто даже не смотрел. Все шли по своим делам и не обращали на нее внимания. Только волнение все равно вдруг усилилось. Оно растеклось по всему телу томительным жаром, ощущением сладкого предвкушения, непонятным стремлением что-то или кого-то найти. Дыхание участилось, пальцы невольно сжали шприц в кармане, но тут же его отпустили. Она облизала губы, остановившись в нерешительности, а потом вдруг повернула и пошла совсем не в том направлении, в каком собиралась. В какой-то миг ей, возможно, показалось, что происходит что-то странное и опасное, но сознания будто коснулось нечто сильное, горячее, зовущее. Оно отсекло все сомнения, нейтрализовало посторонние мысли, утихомирило страхи. Губы будто тронул невидимый поцелуй, разжигая внутри огонь желания. Теплый ветер забрался даже под одежду, опутал, обвил, обласкал и поманил куда-то, как невидимые руки, затягивающие в объятья. Марьяна задохнулась от эмоций, растерялась, совсем забыла, что она тут делала, куда собиралась, и безропотно пошла туда, куда ее звал невидимый шепот, теперь звучавший у самого уха и распаляющий, соблазняющий, требующий...
Она не понимала и не осознавала, куда и зачем идет. Она лишь следовала зову. Жаркий шепот превратился в низкий приказывающий голос. Он дразнил, волновал, обещал, растлевал и совращал, хотя никаких слов она не могла различить... только отклики собственных чувств на какой-то странный любовный призыв. Да, она чувствовала сейчас дикое животное возбуждение, всепоглощающее и безумное. Ее звал самец — сильный, умный, красивый, властный, возбужденный и не терпящий возражений. И почему она должна была сопротивляться такому? Собственное желание и отклик казались естественными, как дыхание, как кровоток, как сердцебиение...
Толпа, через которую она пробиралась вначале, расступилась и растворилась где-то за спиной. Сейчас ее окружала темнота, тишина и спокойствие. Голос слышался отчетливо и вибрировал, он пел в голове, в груди, внизу живота. В какой-то момент ей показалось, что она различила в зове собственное имя: «Марьяна». Она чуть тряхнула головой и вдруг увидела, что оказалась в каком-то чужом, заброшенном, темном дворе-колодце. Прямо перед ней, в десятке метров, скрипнули ржавые качели. Страх мгновенно подступил к горлу, перехватив дыхание, волосы встали дыбом на затылке, сердце замерло в невесомости.
— Ты искала меня, — невозмутимо и без ненужных вступлений ответил на мучивший ее вопрос незнакомый мужской голос, заставив девушку вздрогнуть, вглядываясь в какую-то затемненную фигуру в тени старого покореженного дерева. Голос был низким, но певучим и молодым, в нем не чувствовалось никакого напряжения, лишь чарующая сочная притягательность. Марьяна задышала чаще, намного чаще, ее сердце пустилось вскачь, а пальцы в кармане инстинктивно сжали шприц.
— Вас? Кто вы? Я что-то ничего не понимаю... — она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения и тут же еще раз изумленно осмотрелась по сторонам, будто не веря, что все это реальное.
— Это я тебя звал, — пояснил мужской голос, в котором теперь звучала легкая усмешка.
— З-зачем? Мы знакомы? — на выдохе произнесла она, отступая. Предчувствие смертельной опасности уже высосало кислород из ее легких, сковало движения, заставило оцепенеть.
Из темноты неспешной прогулочной походкой выступила высокая мужская фигура и предстала перед девушкой во всем своем эффектном облике молодого столичного денди: короткий легкий распахнутый плащ-шинель; белоснежная рубашка по фигуре; узкий черный галстук; великолепно сидящие классические черные брюки на ремне; элегантные туфли; отпущенные до плеч густые волосы светлыми локонами развеваются по ветру, длинная челка ниспадает на скульптурно красивое лицо. Выразительные рельефные губы мужчины искривились в едва заметной улыбке, ленивый взгляд с поволокой медленно прошелся по всей фигуре Марьяны и остановился на глазах. Стало неловко, не по себе, жарко. Засосало под ложечкой, сердце все так же неистовствовало, а еще он растревожил в ней желание. Красивый молодой парень, с аристократической осанкой и манерой держать себя, с царственной самоуверенностью и манящим, порочным взглядом.
Мужчина приблизился еще, остановился всего в паре метров, и девушка в полной мере ощутила свою уязвимость перед ним. Она едва доставала ему до плеча, к тому же его близость почему-то притягивала и пугала одновременно. Это то же самое, что столкнуться со львом нос к носу. С одной стороны, к великолепному, величавому хищнику хочется прикоснуться, ощутить его тепло, силу, мягкость его шерсти, зарыться лицом в его густую гриву. С другой стороны, ты понимаешь, что нужно бежать или защищаться, потому что этот дикий непредсказуемый хищник может запросто разорвать тебя на клочки, ведь ты — его добыча, его пища. И он не поддается дрессировке, не знает, что такое правила, он только чувствует голод и жаждет крови. Молодой человек как-то нетерпеливо покусал губу. Кажется, в бледных сумерках белой ночи блеснули его клыки — белоснежные, острые, неестественно удлиненные.
— Нет, не знакомы... Но хотелось бы это исправить. Причем немедленно, — ответил мужчина после затянувшейся паузы и одарил ее улыбкой, холодной как сама смерть, потому что теперь Марьяна хорошо разглядела его оскал, с действительно длинными и острыми клыками, как у крупного дикого кота или волка. Он сделал к ней шаг. В его лице что-то поменялось едва заметно. Ушла мягкость юношеской красоты, остались только грубые линии и черты, диковатые, чем-то напоминающие морду хищного зверя. Марьяна не успела рассмотреть детали, она ошарашенно попятилась, дрожащими пальцами срывая защитный колпачок с иглы шприца в кармане. Колпачок был тугой и снялся как-то неловко, игла вонзилась в кожу, неглубоко, но болезненно. Только времени на задержку не осталось, потому что существо, только что похожее на привлекательного юношу, а сейчас вдруг превратившееся в озверевшее чудовище, налетело на нее, как взбесившийся ураган, и сжало в удушающих объятьях, зубами нацелившись точно на пульсирующую на шее артерию.
Еще какая-то доля секунды — и ее руки оказались бы зажаты в его звериных тисках, но до этого она все же успела крепко сжать в кулаке шприц и со всего маху вонзить его в бедро мужчины, введя в мышцу заранее приготовленный раствор. Из-за этого укола его рывок оказался неточным, и звериные челюсти клацнули всего в сантиметре от ее шеи. Тем не менее, он даже не дрогнул. Марьяна уже приготовилась умирать. Однако, руки нападающего вдруг ослабли и повисли безвольными плетьми. Она тут же отскочила назад, изумленно наблюдая, как мужчина тяжело упал на колени, а затем лицом вниз.
Полминуты Марьяна не двигалась, будто ноги приросли к асфальту. Затем, не сводя взгляда с лежащего перед ней тела, осторожно, крадучись, обошла его справа. Боже, что она наделала?! Защитила себя от вампира или убила человека?? В любом случае он на нее нападал, но все-таки оказаться преступницей, убившей человека смертельно опасным веществом, было бы дико. Это уже не воровство и даже не кража со взломом... Прав был Виктор — никакая она не хорошая...
Девушка затравленно огляделась по сторонам. Двор-колодец смотрел на нее множеством темных окон. Вроде бы, дом был нежилым, но что если все равно кто-то там обитал и видел, что произошло?! Марьяна натянула на голову капюшон, а на нижнюю часть лица — легкий шарф, предусмотрительно намотанный на шею именно для такой цели, затем заставила себя приблизиться к распростертому на земле молодому человеку и осторожно тронуть его кончиком кроссовка. Он не двинулся, но она все равно отскочила назад, вся дрожа. Господи, как же было страшно! Что если он очнется в любой момент?! В голове путались мысли, паника мешала думать и анализировать. В то, что произошло с его зубами и лицом, невозможно было поверить. Может быть, это был всего лишь плод ее воображения?! Все-таки она столько начиталась про вампиров, так ждала нападения одного из них, что могла нафантазировать себе не пойми чего со страха... Или не могла?! Ведь еще оставался открытым вопрос, как она вообще сюда попала?! Где находилась?! Почему пришла?! И все же нужно было в первую очередь проверить, жив он или нет... Если жив, может быть, она должна вызвать скорую?!
Сглотнув, стиснув зубы и вся собравшись, чтобы в любой момент быть готовой отскочить и бежать, она присела на корточки, выставив вперед одну ногу для упора и толчка в случае необходимости. Лицо лежащего мужчины закрывали рассыпавшиеся густые локоны, и ей пришлось осторожно сдвинуть их в сторону. Какой молодой... года двадцать три, не больше... и красивый... даже без сознания он выглядел как с обложки журнала, будто его обработали Фотошопом, чтобы убрать малейшие изъяны. Ресницы длинные и загнутые, брови густые и темные, гораздо темнее волос... щеки гладко выбриты, округлый выпуклый подбородок — идеальный, как у античной статуи, изображающей мужественного, сильного и красивого воина... Ее взгляд остановился на приоткрытых губах, всего минуту назад сочных и чувственно алых, но сейчас побледневших... Клыков за ними не было видно, но она ведь должна была все проверить...
Одной рукой зажав рот, чтобы вдруг не закричать, другой она осторожно приподняла его верхнюю губу справа. Мужчина лежал, не двигаясь, но то, что она увидела, заставило содрогнуться. Клыки заметно укоротились в сравнении с тем, что она видела недавно, но все же совсем не соответствовали человеческим. Их длина была сантиметра полтора, не меньше, да и концы были очень уж острыми... Вот черт...
Некоторое время Марьяна сидела, прижав ладони к лицу и пытаясь успокоиться. Оставалось еще проверить, жив ли лежащий перед ней вампир или нет... Собравшись с мужеством, она медленно отвела в сторону воротник его плаща и рубашки и коснулась кончиками пальцев шеи в том месте, где должен был находиться пульс. Под пальцами ощущалась слабая, но ровная пульсация. Его кожа была теплой и гладкой, а под веками вдруг шевельнулись глаза. Девушка вскочила в ту же секунду и отлетела прочь на десяток метров, тяжело дыша и в замешательстве замерев на месте. Если он сейчас придет в себя, ей точно не жить... И бежать бесполезно — он нагонит ее в два счета... Но что тогда?! Барон и его банда?! Барон, который не захотел воспринимать ее слова о вампирах всерьез... Барон, который неоднократно предупреждал, что не терпит своенравия и глупых поступков... Барон, который сам же отправил ее в дом к этому вампиру, хотя, возможно, и не знал о том, кто он... И он точно ее убьет, если она скажет, что вырубила какого-то парня на улице, вколов ему ядовитый химикат, потому что посчитала его вампиром...
Марьяна вытащила телефон и прокрутила не слишком-то длинный список контактов. У нее не было друзей-мужчин, бывшие одноклассники были совсем еще зелеными мальчишками, на которых она едва ли могла бы положиться... Тогда что же ей оставалось? Не слишком долго думая, она набрала номер Кабана.
— Миш, — прошептала она, услышав в трубке его привычно спокойный голос, — м-мне твоя помощь нужна, иначе я пропала...
— Марьяна? — немного удивился он. — Что случилось?
— Эт-это долгая история... Ты мог бы приехать по координатам, что я пришлю?! Это в центре города. Кажется...
— Я не спешу... Может, все-таки расскажешь, что произошло? — его серьезный голос совсем не обнадеживал. Похоже, без объяснений ее план точно не прокатит...
На миг Марьяна пришла в полный ступор, но потом выдала первое, что пришло в голову, запинаясь и дрожа.
— Я... я украла кошелек у одного типа... Он заметил и погнался... Мы забежали в какие-то дворы, и я его по голове ударила... Он упал... без сознания...
— Без сознания... — эхом отозвался рассудительный Кабан. Он был не из тех, кого легко можно было вывести из равновесия. — Дышит хоть? Пульс есть?
— Дышит. И пульс в норме... — неуверенно пролепетала Марьяна.
— И чего ты хочешь от меня? — невозмутимо поинтересовался Михаил.
— Я... я не знаю... — запаниковала она. — Просто приезжай за мной на машине... Я... я не смогу поднять этого типа одна... Он тяжелый...
В трубке послышался вздох. Она прекрасно понимала, насколько абсурдно звучит то, что она сказала, но сформулировать все яснее и умнее у нее сейчас точно не получилось бы. Вампир мог в любое время прийти в себя, и тогда ей точно был бы конец.
— А тебе не пришло в голову, что нужно просто свалить?! Что ты собралась делать с человеком, которого ты обокрала и вдобавок ударила по голове, скажи на милость? — теперь уже недовольным тоном вымолвил Михаил. Совсем не было похоже на то, что он спешит ей на помощь. Марьяна собралась с духом.
— Но... но... Вдруг он умрет?! Я не хочу, чтобы меня разыскивали за убийство...
— Ах вот как... Значит, ты собралась везти его в больницу и думаешь, что я стану в этом участвовать? Ничего в жизни тупее не слышал... Мне казалось, ты умная девочка... А то, может, еще в скорую и полицию со своего мобильника позвонишь?
— Нет, Миш... послушай... Я не собираюсь везти его в больницу... Я сама смогу ему помочь... В смысле оказать ему первую помощь... Моя мама медсестра, она многому меня научила, и я даже капельницу поставить смогу... Ну рану обработать уж точно... У него ушиб на лбу... Больше ничего... Наверное, легкое сотрясение... — Марьяна чувствовала, что тараторит и что все дальше загоняет себя в свою же собственную ловушку, но остановиться не могла.
Кабан недобро рассмеялся, и она его даже за это не винила.
— А ты не задумывалась, что ты будешь делать, если он у тебя на руках копыта отбросит? — наконец задал риторический вопрос он. Марьяна пришла в отчаяние. Из глаз хлынули слезы.
— Он не умрет! Миш, пожалуйста! — взмолилась она, не зная, какие аргументы еще привести. — Только Барону ничего не говори!
Салют засверкал и заискрился на бледно-сумеречном небе, оглушая всех громовыми раскатами. Пока люди восторженно смотрели в небо и кричали ура, Марьяна незаметно, как кошка, скользила сквозь толпу, иногда тоже поглядывая на распускающиеся над головой огненные цветы. Когда все стихло, она осторожно огляделась по сторонам — вроде бы, никто ее не засек. Можно было еще немного спокойно погулять или отправляться домой. Что-то не было похоже, чтобы ее кто-то преследовал, хотя в их районе, конечно же, будет не так людно и потому, наверняка, страшновато.
Она уже решила идти к метро, когда по спине вдруг прошелся легкий, приятный озноб, а сердце нежно затрепетало, будто ее коснулся кто-то, чьего прикосновения она долго ждала и желала. Девушка удивленно осмотрелась. Ее никто не касался. На нее никто даже не смотрел. Все шли по своим делам и не обращали на нее внимания. Только волнение все равно вдруг усилилось. Оно растеклось по всему телу томительным жаром, ощущением сладкого предвкушения, непонятным стремлением что-то или кого-то найти. Дыхание участилось, пальцы невольно сжали шприц в кармане, но тут же его отпустили. Она облизала губы, остановившись в нерешительности, а потом вдруг повернула и пошла совсем не в том направлении, в каком собиралась. В какой-то миг ей, возможно, показалось, что происходит что-то странное и опасное, но сознания будто коснулось нечто сильное, горячее, зовущее. Оно отсекло все сомнения, нейтрализовало посторонние мысли, утихомирило страхи. Губы будто тронул невидимый поцелуй, разжигая внутри огонь желания. Теплый ветер забрался даже под одежду, опутал, обвил, обласкал и поманил куда-то, как невидимые руки, затягивающие в объятья. Марьяна задохнулась от эмоций, растерялась, совсем забыла, что она тут делала, куда собиралась, и безропотно пошла туда, куда ее звал невидимый шепот, теперь звучавший у самого уха и распаляющий, соблазняющий, требующий...
Она не понимала и не осознавала, куда и зачем идет. Она лишь следовала зову. Жаркий шепот превратился в низкий приказывающий голос. Он дразнил, волновал, обещал, растлевал и совращал, хотя никаких слов она не могла различить... только отклики собственных чувств на какой-то странный любовный призыв. Да, она чувствовала сейчас дикое животное возбуждение, всепоглощающее и безумное. Ее звал самец — сильный, умный, красивый, властный, возбужденный и не терпящий возражений. И почему она должна была сопротивляться такому? Собственное желание и отклик казались естественными, как дыхание, как кровоток, как сердцебиение...
Толпа, через которую она пробиралась вначале, расступилась и растворилась где-то за спиной. Сейчас ее окружала темнота, тишина и спокойствие. Голос слышался отчетливо и вибрировал, он пел в голове, в груди, внизу живота. В какой-то момент ей показалось, что она различила в зове собственное имя: «Марьяна». Она чуть тряхнула головой и вдруг увидела, что оказалась в каком-то чужом, заброшенном, темном дворе-колодце. Прямо перед ней, в десятке метров, скрипнули ржавые качели. Страх мгновенно подступил к горлу, перехватив дыхание, волосы встали дыбом на затылке, сердце замерло в невесомости.
— Ты искала меня, — невозмутимо и без ненужных вступлений ответил на мучивший ее вопрос незнакомый мужской голос, заставив девушку вздрогнуть, вглядываясь в какую-то затемненную фигуру в тени старого покореженного дерева. Голос был низким, но певучим и молодым, в нем не чувствовалось никакого напряжения, лишь чарующая сочная притягательность. Марьяна задышала чаще, намного чаще, ее сердце пустилось вскачь, а пальцы в кармане инстинктивно сжали шприц.
— Вас? Кто вы? Я что-то ничего не понимаю... — она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения и тут же еще раз изумленно осмотрелась по сторонам, будто не веря, что все это реальное.
— Это я тебя звал, — пояснил мужской голос, в котором теперь звучала легкая усмешка.
— З-зачем? Мы знакомы? — на выдохе произнесла она, отступая. Предчувствие смертельной опасности уже высосало кислород из ее легких, сковало движения, заставило оцепенеть.
Из темноты неспешной прогулочной походкой выступила высокая мужская фигура и предстала перед девушкой во всем своем эффектном облике молодого столичного денди: короткий легкий распахнутый плащ-шинель; белоснежная рубашка по фигуре; узкий черный галстук; великолепно сидящие классические черные брюки на ремне; элегантные туфли; отпущенные до плеч густые волосы светлыми локонами развеваются по ветру, длинная челка ниспадает на скульптурно красивое лицо. Выразительные рельефные губы мужчины искривились в едва заметной улыбке, ленивый взгляд с поволокой медленно прошелся по всей фигуре Марьяны и остановился на глазах. Стало неловко, не по себе, жарко. Засосало под ложечкой, сердце все так же неистовствовало, а еще он растревожил в ней желание. Красивый молодой парень, с аристократической осанкой и манерой держать себя, с царственной самоуверенностью и манящим, порочным взглядом.
Мужчина приблизился еще, остановился всего в паре метров, и девушка в полной мере ощутила свою уязвимость перед ним. Она едва доставала ему до плеча, к тому же его близость почему-то притягивала и пугала одновременно. Это то же самое, что столкнуться со львом нос к носу. С одной стороны, к великолепному, величавому хищнику хочется прикоснуться, ощутить его тепло, силу, мягкость его шерсти, зарыться лицом в его густую гриву. С другой стороны, ты понимаешь, что нужно бежать или защищаться, потому что этот дикий непредсказуемый хищник может запросто разорвать тебя на клочки, ведь ты — его добыча, его пища. И он не поддается дрессировке, не знает, что такое правила, он только чувствует голод и жаждет крови. Молодой человек как-то нетерпеливо покусал губу. Кажется, в бледных сумерках белой ночи блеснули его клыки — белоснежные, острые, неестественно удлиненные.
— Нет, не знакомы... Но хотелось бы это исправить. Причем немедленно, — ответил мужчина после затянувшейся паузы и одарил ее улыбкой, холодной как сама смерть, потому что теперь Марьяна хорошо разглядела его оскал, с действительно длинными и острыми клыками, как у крупного дикого кота или волка. Он сделал к ней шаг. В его лице что-то поменялось едва заметно. Ушла мягкость юношеской красоты, остались только грубые линии и черты, диковатые, чем-то напоминающие морду хищного зверя. Марьяна не успела рассмотреть детали, она ошарашенно попятилась, дрожащими пальцами срывая защитный колпачок с иглы шприца в кармане. Колпачок был тугой и снялся как-то неловко, игла вонзилась в кожу, неглубоко, но болезненно. Только времени на задержку не осталось, потому что существо, только что похожее на привлекательного юношу, а сейчас вдруг превратившееся в озверевшее чудовище, налетело на нее, как взбесившийся ураган, и сжало в удушающих объятьях, зубами нацелившись точно на пульсирующую на шее артерию.
Еще какая-то доля секунды — и ее руки оказались бы зажаты в его звериных тисках, но до этого она все же успела крепко сжать в кулаке шприц и со всего маху вонзить его в бедро мужчины, введя в мышцу заранее приготовленный раствор. Из-за этого укола его рывок оказался неточным, и звериные челюсти клацнули всего в сантиметре от ее шеи. Тем не менее, он даже не дрогнул. Марьяна уже приготовилась умирать. Однако, руки нападающего вдруг ослабли и повисли безвольными плетьми. Она тут же отскочила назад, изумленно наблюдая, как мужчина тяжело упал на колени, а затем лицом вниз.
Полминуты Марьяна не двигалась, будто ноги приросли к асфальту. Затем, не сводя взгляда с лежащего перед ней тела, осторожно, крадучись, обошла его справа. Боже, что она наделала?! Защитила себя от вампира или убила человека?? В любом случае он на нее нападал, но все-таки оказаться преступницей, убившей человека смертельно опасным веществом, было бы дико. Это уже не воровство и даже не кража со взломом... Прав был Виктор — никакая она не хорошая...
Девушка затравленно огляделась по сторонам. Двор-колодец смотрел на нее множеством темных окон. Вроде бы, дом был нежилым, но что если все равно кто-то там обитал и видел, что произошло?! Марьяна натянула на голову капюшон, а на нижнюю часть лица — легкий шарф, предусмотрительно намотанный на шею именно для такой цели, затем заставила себя приблизиться к распростертому на земле молодому человеку и осторожно тронуть его кончиком кроссовка. Он не двинулся, но она все равно отскочила назад, вся дрожа. Господи, как же было страшно! Что если он очнется в любой момент?! В голове путались мысли, паника мешала думать и анализировать. В то, что произошло с его зубами и лицом, невозможно было поверить. Может быть, это был всего лишь плод ее воображения?! Все-таки она столько начиталась про вампиров, так ждала нападения одного из них, что могла нафантазировать себе не пойми чего со страха... Или не могла?! Ведь еще оставался открытым вопрос, как она вообще сюда попала?! Где находилась?! Почему пришла?! И все же нужно было в первую очередь проверить, жив он или нет... Если жив, может быть, она должна вызвать скорую?!
Сглотнув, стиснув зубы и вся собравшись, чтобы в любой момент быть готовой отскочить и бежать, она присела на корточки, выставив вперед одну ногу для упора и толчка в случае необходимости. Лицо лежащего мужчины закрывали рассыпавшиеся густые локоны, и ей пришлось осторожно сдвинуть их в сторону. Какой молодой... года двадцать три, не больше... и красивый... даже без сознания он выглядел как с обложки журнала, будто его обработали Фотошопом, чтобы убрать малейшие изъяны. Ресницы длинные и загнутые, брови густые и темные, гораздо темнее волос... щеки гладко выбриты, округлый выпуклый подбородок — идеальный, как у античной статуи, изображающей мужественного, сильного и красивого воина... Ее взгляд остановился на приоткрытых губах, всего минуту назад сочных и чувственно алых, но сейчас побледневших... Клыков за ними не было видно, но она ведь должна была все проверить...
Одной рукой зажав рот, чтобы вдруг не закричать, другой она осторожно приподняла его верхнюю губу справа. Мужчина лежал, не двигаясь, но то, что она увидела, заставило содрогнуться. Клыки заметно укоротились в сравнении с тем, что она видела недавно, но все же совсем не соответствовали человеческим. Их длина была сантиметра полтора, не меньше, да и концы были очень уж острыми... Вот черт...
Некоторое время Марьяна сидела, прижав ладони к лицу и пытаясь успокоиться. Оставалось еще проверить, жив ли лежащий перед ней вампир или нет... Собравшись с мужеством, она медленно отвела в сторону воротник его плаща и рубашки и коснулась кончиками пальцев шеи в том месте, где должен был находиться пульс. Под пальцами ощущалась слабая, но ровная пульсация. Его кожа была теплой и гладкой, а под веками вдруг шевельнулись глаза. Девушка вскочила в ту же секунду и отлетела прочь на десяток метров, тяжело дыша и в замешательстве замерев на месте. Если он сейчас придет в себя, ей точно не жить... И бежать бесполезно — он нагонит ее в два счета... Но что тогда?! Барон и его банда?! Барон, который не захотел воспринимать ее слова о вампирах всерьез... Барон, который неоднократно предупреждал, что не терпит своенравия и глупых поступков... Барон, который сам же отправил ее в дом к этому вампиру, хотя, возможно, и не знал о том, кто он... И он точно ее убьет, если она скажет, что вырубила какого-то парня на улице, вколов ему ядовитый химикат, потому что посчитала его вампиром...
Марьяна вытащила телефон и прокрутила не слишком-то длинный список контактов. У нее не было друзей-мужчин, бывшие одноклассники были совсем еще зелеными мальчишками, на которых она едва ли могла бы положиться... Тогда что же ей оставалось? Не слишком долго думая, она набрала номер Кабана.
— Миш, — прошептала она, услышав в трубке его привычно спокойный голос, — м-мне твоя помощь нужна, иначе я пропала...
— Марьяна? — немного удивился он. — Что случилось?
— Эт-это долгая история... Ты мог бы приехать по координатам, что я пришлю?! Это в центре города. Кажется...
— Я не спешу... Может, все-таки расскажешь, что произошло? — его серьезный голос совсем не обнадеживал. Похоже, без объяснений ее план точно не прокатит...
На миг Марьяна пришла в полный ступор, но потом выдала первое, что пришло в голову, запинаясь и дрожа.
— Я... я украла кошелек у одного типа... Он заметил и погнался... Мы забежали в какие-то дворы, и я его по голове ударила... Он упал... без сознания...
— Без сознания... — эхом отозвался рассудительный Кабан. Он был не из тех, кого легко можно было вывести из равновесия. — Дышит хоть? Пульс есть?
— Дышит. И пульс в норме... — неуверенно пролепетала Марьяна.
— И чего ты хочешь от меня? — невозмутимо поинтересовался Михаил.
— Я... я не знаю... — запаниковала она. — Просто приезжай за мной на машине... Я... я не смогу поднять этого типа одна... Он тяжелый...
В трубке послышался вздох. Она прекрасно понимала, насколько абсурдно звучит то, что она сказала, но сформулировать все яснее и умнее у нее сейчас точно не получилось бы. Вампир мог в любое время прийти в себя, и тогда ей точно был бы конец.
— А тебе не пришло в голову, что нужно просто свалить?! Что ты собралась делать с человеком, которого ты обокрала и вдобавок ударила по голове, скажи на милость? — теперь уже недовольным тоном вымолвил Михаил. Совсем не было похоже на то, что он спешит ей на помощь. Марьяна собралась с духом.
— Но... но... Вдруг он умрет?! Я не хочу, чтобы меня разыскивали за убийство...
— Ах вот как... Значит, ты собралась везти его в больницу и думаешь, что я стану в этом участвовать? Ничего в жизни тупее не слышал... Мне казалось, ты умная девочка... А то, может, еще в скорую и полицию со своего мобильника позвонишь?
— Нет, Миш... послушай... Я не собираюсь везти его в больницу... Я сама смогу ему помочь... В смысле оказать ему первую помощь... Моя мама медсестра, она многому меня научила, и я даже капельницу поставить смогу... Ну рану обработать уж точно... У него ушиб на лбу... Больше ничего... Наверное, легкое сотрясение... — Марьяна чувствовала, что тараторит и что все дальше загоняет себя в свою же собственную ловушку, но остановиться не могла.
Кабан недобро рассмеялся, и она его даже за это не винила.
— А ты не задумывалась, что ты будешь делать, если он у тебя на руках копыта отбросит? — наконец задал риторический вопрос он. Марьяна пришла в отчаяние. Из глаз хлынули слезы.
— Он не умрет! Миш, пожалуйста! — взмолилась она, не зная, какие аргументы еще привести. — Только Барону ничего не говори!
