— С ума сошла?! — вновь вспылил мужчина.
— Миш... Поверь, если ты ему скажешь, мне конец! Он и так меня ненавидит...
В трубке послышался отборный мат.
— Он ненавидит всех, чтобы тебе было известно. И сомневаюсь, что он проникнется к тебе и ко мне глубокими чувствами, если узнает про все это.
Марьяна содрогнулась.
— Но он ведь не узнает?!...
Кабан опять выругался, а Марьяна откровенно зарыдала в трубку.
— Я даже не знаю, какого хера я тебе помогаю. Наверное, потому что ты дура малолетняя и связалась не с теми людьми. Только вечно это продолжаться не может. Шли свои координаты. Но чтобы больше ко мне не обращалась никогда. Я умываю руки. Поняла?
Звонок сбросили. Марьяна опустила дрожащую руку с телефоном, непослушными пальцами отправила точку на карте, в которой сейчас находилась, а потом убрала телефон в карман и прижала ладони к лицу. Это был конец... Ей же даже некуда было его везти... Не к себе же домой... И вообще... Что за бред — брать в заложники здоровенного парня и требовать от него чего-то... Даже если опустить тот факт, что он вампир, все это очень смахивало на полную безнадегу... Но... если все-таки был хотя бы один шанс добиться от него чего-то, разве могла она отступать теперь, когда он лежал перед ней беспомощный и вовсе не такой уж страшный, каким она рисовала его в своем воображении? Напротив, он как раз оказался дьявольским красавчиком... Вот и не верь потом романтическим историям про вампиров...
Марьяна в очередной раз перевела дыхание, утерла мокрые от слез глаза и еще раз внимательно осмотрелась по сторонам. Между тем, прошло уже минут пятнадцать, а то и двадцать, но Миша и не думал появляться... Она проверила, когда отправила ему координаты и похолодела. Полчаса?! Девушка снова покосилась на лежащего на асфальте лицом вниз молодого человека, а затем сняла с плеча сумку и принялась в ней рыться. Через пару секунд она извлекла еще два шприца и решила вколоть вампиру еще одну дозу минут через тридцать. Оставалось только надеяться, что это его не убьет...
Кабан был сегодня непривычно молчаливым, если не считать отборного мата, которым он сыпал, пока затаскивал вампира в машину.
— Куда мы едем? — наконец решилась спросить Марьяна. Похоже, для мужчины было уже очевидным, что сама она этот вопрос точно решить бы не смогла.
— Хоромы предложить не могу. Тебе ведь нужно место, где все это никто не засечет?
— Ну, да... — растерянно пролепетала она.
— Значит, мой вариант тебя вполне устроит. А дальше выпутывайся сама. Если он придет в себя и станет звонить в полицию — это твои проблемы. И если сдашь меня Барону — пожалеешь.
Девушка выдохнула и отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносятся ночные улицы города. Кажется, расставленная ею же самой ловушка захлопывалась... Если вампир очнется, не захочет идти на диалог, и ей даже не к кому будет обратиться за помощью, ее ожидало только одно — верная смерть. И все-таки шанс у нее был... Ведь говорила же та девчонка, что можно уговорить вампира обратить ее сестру... Интересно только, захочет ли он делать это безвозмездно, а если нет, то чего он пожелает взамен... Между тем, молодой человек сидел рядом с ней на заднем сидении пристегнутый, низко опустив на грудь безвольно покачивающуюся голову. Она снова коснулась его бледного запястья — рука теплая, пульс слабый, но есть, да и дыхание его теперь было хорошо различимо в тишине салона. Все-таки жив... и слава богу, без сознания...
Оказавшись в машине один, Кабан выдохнул и потер ладонью лицо. Он чувствовал себя полной гнидой, но по-другому все же поступить не мог. Его тоже держали за яйца и строго следили, чтобы он знал свое место. Если бы речь шла только о нем, может быть, он поступил бы и по-другому. Только у него на руках еще была жена и двухлетний ребенок, а он прекрасно знал, что Барон делает с теми, кто отказывается подчиняться или идет против его воли. Глотнув воды из бутылки, чтобы смочить пересохшее горло, Кабан набрал номер на мобильном.
— Да? — без особых эмоций ответил Виктор.
— Отвез их, куда сказали. Могу быть свободен? — также равнодушно отчитался он.
— Ты его рассмотрел? — уточнил шеф таким тоном, будто не очень-то его это и интересовало, хотя на самом деле он точно весь трясся от нетерпения, Кабан даже не сомневался в этом.
— Да, — намеренно односложно бросил он.
— Он точно без сознания?
— А хер его знает... Я что — специалист? — Кабан чувствовал, как внутри все больше поднимается гнев и отвращение. — Вроде, не шевельнулся ни разу...
— Девчонка ничего не рассказывала?
— Нет. Она придерживается первоначальной версии. Говорит, что стырила его кошелек, он на нее напал, а она оборонялась. По башке деревяшкой огрела.
— Чудесно... — язвительно рявкнул Барон, хмыкнув. — Какая-то сопля вырубила вампира, ударив деревяшкой по башке! Это феерично, б**дь!
Кабан через трубку чувствовал, как шеф закипает и потому молчал.
— Хоть что-нибудь вообще удалось выяснить?! Ты там че, нах, прохлаждался что ли?! Перед тобой, б**дь, был этот кровосос! Ничего необычного не заметил?
— Ничего, — мрачно сцедил Кабан, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать в ответ. — Ссадина на лбу, сломанный нос и без сознания... Это все.
— Пиздец! — Барон еще какое-то время орал в трубку, сыпя трехэтажными междометиями, а Кабан, леденея и почти не слушая, вспоминал о своих ощущениях, когда этот монстр, хоть и скованный наручниками, сидел в его машине за его спиной. Воображение невольно рисовало всякую крипоту из фильмов о живых мертвецах и прочей нечисти с отрыванием голов, вырыванием позвоночника и прочим смаком с изобилием кетчупа. Зачем только он все детство смотрел эту ересь?! Лучше бы умные книжки читал.
Барон в итоге заткнулся, по-видимому, выговорившись.
— Так я могу быть свободен? — нетерпеливо, наконец, вставил мужчина, потому что добавить ему больше было нечего.
— Пока да. Но завтра наведаешься к ним и нароешь мне все, что нужно, иначе я тебя самого живьем распотрошу. Только смотри, чтобы тебя там не сожрали. Потерю двоих таких ценных кадров мне, б**дь, не пережить. — Конечно, его слова как всегда насквозь были пропитаны ядом, и Кабану стало еще противнее. Однако, как и от соприкосновения с ядовитой змеей, страх и осознание опасности перевешивали тошноту и неприязнь. От такой твари нужно было держаться подальше, на очень большом расстоянии, если не имеешь возможности не просто защититься, а уничтожить полностью. У Кабана не было такой возможности, и он предпочитал молчать в тряпочку. Во всяком случае пока.
— Тогда до завтра, шеф. — Заставил себя выговорить он, чтобы не прерывать разговор слишком резко и неуважительно. Звонок прервался, Кабан выругался и завел двигатель.
Очнулся Ник от боли. Все тело ломило, к горлу подкатывала тошнота, но больше всего раскалывалась голова. Он нехотя приоткрыл один глаз, затем второй. Какое-то небольшое техническое помещение, обшарпанные серые стены, бетонный пол, открытая проводка, низкий замызганный потолок, ни одного окна. Слабо светят две желтые овальные лампы под ржавыми решетками. В нос бьет вонь от мазута, креозота и кислятина гидроизоляционной пропитки для грунта. Где-то близко железная дорога. Вот как раз в отдалении, за стеной глухо прогрохотал поезд. Метро. Он под землей. Хоть одна хорошая новость за сегодня — солнечные ожоги ему здесь не грозят.
Ник приподнял голову, оглядел себя с ног до головы и обнаружил, что лежит на чем-то вроде старой медицинской койки, установленной под небольшим наклоном, без матраса, прямо на сетчатом металлическом основании. На поднятых кверху и разведенных в стороны руках — полицейские наручники, зацепленные свободными концами за железную раму его кровати. Ноги тоже слегка разведены в стороны и прикованы кандалами. Ник нахмурился. Это все? Или тут какой-то подвох? Он мог бы разорвать такие крепления как нечего делать, выломать дверь и свалить... Правда, тогда он не узнал бы, какого черта он здесь оказался и с кем имеет дело... А это все-таки было любопытно. Беспокоила только раскалывающаяся голова, да еще то, что отлежал себе всю спину на этих долбаных железяках. Запястья тоже начали неметь. Что ж... неприятное положение, но... в каких только передрягах он не бывал за свои двадцать лет... за те, которые помнил, само собой... Правда, на этот раз развели его уж больно просто... как какого-то наивного сосунка... Надо же было попасться в ловушку какой-то тощей стервы! Неужели настоящая охотница? С такими-то наивными мерами предосторожности что-то не верилось...
Вдруг его чутье хищника уловило слабую пульсацию. Сердцебиение... сто тридцать ударов в минуту... Трусишка... Затем сквозь вонь посторонних запахов донесся самый сладкий и желанный аромат свежей крови, Ее крови. Рана уже обработана какой-то хренью и заклеена пластырем, но все же кровь есть кровь — ее он всегда вычислит из миллиона других запахов. Голод только усилил тошноту, но боль отошла на второй план из-за вновь проснувшихся кровожадных инстинктов. Ему определенно нравился запах этой девственницы. С каким упоением он высосал бы из нее все до последней капли. Это раньше он поиграл бы с ней немного и отпустил, но после всего, что она с ним сделала, он насладится ей медленно, очень медленно и выпьет ее всю до конца... Пусть сдохнет, сгорая от неутоленной страсти и умоляя его дать ей кончить, пока он будет покрывать ее тело смертоносными укусами...
Но вот за дверью послышались легкие шаги. Надо отдать ей должное — ступает она мягко и бесшумно, как кошка... Замерла у двери... Сердечко заходится в безумном ритме... Пытается справиться с дыханием, делает глубокий вдох и выдох, облизывает ротик...
Наконец в замочной скважине щелкнул ключ, дверь открылась, и девушка вошла в комнату. Ник, конечно же, притворился, что он все еще без сознания, едва сдерживая коварную улыбку. Да ее всю трясет от волнения и страха, как загнанного в угол зайчишку. И еще он чует, как от приближения к нему вырабатываются ее феромоны. Его член просто не мог на это не отреагировать. Надо же было попасть в плен к какой-то смазливой трусихе! Но чего же она от него хочет, интересно знать?
Марьяна долго стояла в стороне, не смея сдвинуться с места, и внимательно осматривала скованного по рукам и ногам вампира. Хорошо ли она все продумала? Удержат ли его эти оковы? Господи, просто не верилось, что она справилась с таким матерым зверем. В парне роста за метр девяносто, да и реакция у него была молниеносная. И все же она оказалась быстрее... Ей просто повезло...
Девушка нервно сглотнула и подошла ближе. Молодой человек лежал на металлической койке, безвольно свесив голову на плечо. Его грудь мерно опускалась и поднималась. К запекшейся на лице крови прилипли светлые локоны. Вчера он хорошенько разбил себе лоб, да еще сломал нос, когда упал лицом вниз, но раны, конечно, затянулись за пару часов, и его смазливое лицо, кажется, стало еще более привлекательным. Это уже закономерность какая-то, что ее тянет к очень плохим и крайне опасным парням, и что самое ужасное — судьба будто сама их ей подкидывает... Марьяна задумалась. Что ей теперь с ним делать? Попробовать договориться по-хорошему или сразу прибегать к угрозам? Делать новый укол сразу же смысла не имело. Пора было налаживать какой-то контакт. Ох и трясло же ее, несмотря на то, что она тайно мечтала о такой возможности еще с двенадцати лет...
Вид крови на его лице был ей неприятен и отвлекал. Присев на корточки и разместив на полу рюкзак, она вытащила оттуда влажные салфетки и, стараясь не выпускать из поля зрения прикованных рук вампира, медленно приблизилась и тронула салфеткой его лицо. Ничего не произошло — он лежал неподвижно, как и прежде. Что ж — пожалуй, лучше сначала попробовать договориться с ним по-хорошему. Она аккуратно вытерла кровь и замерла, невольно любуясь его красотой. Просто поверить было невозможно, что он мог бы безжалостно высосать из нее всю кровь и хладнокровно избавиться от ее тела так, что ее никогда уже не найдут... никогда...
По спине у нее пробежал холодок, но почему-то, несмотря на страх, она никак не могла оторвать взгляд от красивого изгиба его шеи и натренированной обнажившейся груди. Вчера, когда Кабан затаскивал его в машину, а потом тащил его сюда, не очень-то беспокоясь о его удобстве и благополучии, несколько пуговиц на его рубашке оторвались. Марьяна же сняла с него душащий галстук, чтобы ему было легче дышать. Теперь его грудь была обнажена почти до талии. Сама не понимая собственного странного порыва, Марьяна медленно провела кончиками пальцев по гладкой бледной коже на его ключице, затем по его мерно вздымающейся груди. Рука сама осторожно отодвинула в сторону белоснежную ткань, скрывающую под собой безупречные формы его натренированного тела. Ведь ничего не случится, если она взглянет разок, насколько он хорош? Задержав дыхание от волнения, девушка полностью распахнула его рубашку. Вот черт! Его тело было так же красиво и гармонично, как и лицо... Широченные плечи и грудная клетка, тонкая талия и поджарый живот — он не был качком, но за фигурой определенно следил.
Голова слегка закружилась от странного трепета перед этим мужским совершенством. Девичий тревожный взгляд перескочил с его длинных и пушистых, как у девчонки, ресниц на бледно-розовые мягко очерченные губы, затем жадно пробежался по всему его телу — от широких плеч и мускулистой груди до рельефных кубиков на животе и стройных бедер, стянутых узкими классическими брюками. Спящий красавец...
Марьяна ухмыльнулась забавной аналогии, но притягательность мужчины была настолько непреодолима, что ей быстро стало не до шуток. Она ввела ему вторую дозу раствора всего несколько часов назад, успев за это время только сгонять домой, чтобы принять прохладный душ, перекусить и переодеться. По ее скромным расчетам, он еще должен был оставаться без сознания около часа. В голову вдруг пришла странная, дикая, волнующая мысль о поцелуе. Она казалась настолько идиотской и пошлой, что по идее ей должно было стать стыдно перед самой собой, но вместо этого на нее нахлынула волна возбуждения, от которого неистово загорелись уши, в руках появилась дрожь, в ногах слабость, а внизу живота непристойная жаркая пульсация. Что за наваждение? Словно шампанское ударило в голову...
Будто забыв о всякой осторожности, Марьяна склонилась к щеке молодого человека, в очередной раз прислушалась к его невозмутимо ровному дыханию и вдохнула пряный аромат его волос. Вампир, оказывается, потрясающе пах новым восточным ароматом от Hugo Boss, ей только вчера во время ее вечерней прогулки впаривали такой в Л'Этуаль. Совсем не осознавая, что творит, девушка осторожно тронула губами мочку его уха и облизнулась, стараясь уловить мельчайшие оттенки вкуса его кожи. Его запах, его вкус, тепло его тела дурманили ее разум, как какой-то фантастический наркотик. Ритм его дыхания и сердцебиения пульсировал в висках. Не в силах больше сдерживаться, Марьяна влажно поцеловала его шею под ухом, слизнула ее солоноватый привкус, от которого приятно защипало кончик языка и стала покрывать нежными поцелуями его шею, гладко выбритую щеку и ключицу.
— Миш... Поверь, если ты ему скажешь, мне конец! Он и так меня ненавидит...
В трубке послышался отборный мат.
— Он ненавидит всех, чтобы тебе было известно. И сомневаюсь, что он проникнется к тебе и ко мне глубокими чувствами, если узнает про все это.
Марьяна содрогнулась.
— Но он ведь не узнает?!...
Кабан опять выругался, а Марьяна откровенно зарыдала в трубку.
— Я даже не знаю, какого хера я тебе помогаю. Наверное, потому что ты дура малолетняя и связалась не с теми людьми. Только вечно это продолжаться не может. Шли свои координаты. Но чтобы больше ко мне не обращалась никогда. Я умываю руки. Поняла?
Звонок сбросили. Марьяна опустила дрожащую руку с телефоном, непослушными пальцами отправила точку на карте, в которой сейчас находилась, а потом убрала телефон в карман и прижала ладони к лицу. Это был конец... Ей же даже некуда было его везти... Не к себе же домой... И вообще... Что за бред — брать в заложники здоровенного парня и требовать от него чего-то... Даже если опустить тот факт, что он вампир, все это очень смахивало на полную безнадегу... Но... если все-таки был хотя бы один шанс добиться от него чего-то, разве могла она отступать теперь, когда он лежал перед ней беспомощный и вовсе не такой уж страшный, каким она рисовала его в своем воображении? Напротив, он как раз оказался дьявольским красавчиком... Вот и не верь потом романтическим историям про вампиров...
Марьяна в очередной раз перевела дыхание, утерла мокрые от слез глаза и еще раз внимательно осмотрелась по сторонам. Между тем, прошло уже минут пятнадцать, а то и двадцать, но Миша и не думал появляться... Она проверила, когда отправила ему координаты и похолодела. Полчаса?! Девушка снова покосилась на лежащего на асфальте лицом вниз молодого человека, а затем сняла с плеча сумку и принялась в ней рыться. Через пару секунд она извлекла еще два шприца и решила вколоть вампиру еще одну дозу минут через тридцать. Оставалось только надеяться, что это его не убьет...
***
Кабан был сегодня непривычно молчаливым, если не считать отборного мата, которым он сыпал, пока затаскивал вампира в машину.
— Куда мы едем? — наконец решилась спросить Марьяна. Похоже, для мужчины было уже очевидным, что сама она этот вопрос точно решить бы не смогла.
— Хоромы предложить не могу. Тебе ведь нужно место, где все это никто не засечет?
— Ну, да... — растерянно пролепетала она.
— Значит, мой вариант тебя вполне устроит. А дальше выпутывайся сама. Если он придет в себя и станет звонить в полицию — это твои проблемы. И если сдашь меня Барону — пожалеешь.
Девушка выдохнула и отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносятся ночные улицы города. Кажется, расставленная ею же самой ловушка захлопывалась... Если вампир очнется, не захочет идти на диалог, и ей даже не к кому будет обратиться за помощью, ее ожидало только одно — верная смерть. И все-таки шанс у нее был... Ведь говорила же та девчонка, что можно уговорить вампира обратить ее сестру... Интересно только, захочет ли он делать это безвозмездно, а если нет, то чего он пожелает взамен... Между тем, молодой человек сидел рядом с ней на заднем сидении пристегнутый, низко опустив на грудь безвольно покачивающуюся голову. Она снова коснулась его бледного запястья — рука теплая, пульс слабый, но есть, да и дыхание его теперь было хорошо различимо в тишине салона. Все-таки жив... и слава богу, без сознания...
***
Оказавшись в машине один, Кабан выдохнул и потер ладонью лицо. Он чувствовал себя полной гнидой, но по-другому все же поступить не мог. Его тоже держали за яйца и строго следили, чтобы он знал свое место. Если бы речь шла только о нем, может быть, он поступил бы и по-другому. Только у него на руках еще была жена и двухлетний ребенок, а он прекрасно знал, что Барон делает с теми, кто отказывается подчиняться или идет против его воли. Глотнув воды из бутылки, чтобы смочить пересохшее горло, Кабан набрал номер на мобильном.
— Да? — без особых эмоций ответил Виктор.
— Отвез их, куда сказали. Могу быть свободен? — также равнодушно отчитался он.
— Ты его рассмотрел? — уточнил шеф таким тоном, будто не очень-то его это и интересовало, хотя на самом деле он точно весь трясся от нетерпения, Кабан даже не сомневался в этом.
— Да, — намеренно односложно бросил он.
— Он точно без сознания?
— А хер его знает... Я что — специалист? — Кабан чувствовал, как внутри все больше поднимается гнев и отвращение. — Вроде, не шевельнулся ни разу...
— Девчонка ничего не рассказывала?
— Нет. Она придерживается первоначальной версии. Говорит, что стырила его кошелек, он на нее напал, а она оборонялась. По башке деревяшкой огрела.
— Чудесно... — язвительно рявкнул Барон, хмыкнув. — Какая-то сопля вырубила вампира, ударив деревяшкой по башке! Это феерично, б**дь!
Кабан через трубку чувствовал, как шеф закипает и потому молчал.
— Хоть что-нибудь вообще удалось выяснить?! Ты там че, нах, прохлаждался что ли?! Перед тобой, б**дь, был этот кровосос! Ничего необычного не заметил?
— Ничего, — мрачно сцедил Кабан, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать в ответ. — Ссадина на лбу, сломанный нос и без сознания... Это все.
— Пиздец! — Барон еще какое-то время орал в трубку, сыпя трехэтажными междометиями, а Кабан, леденея и почти не слушая, вспоминал о своих ощущениях, когда этот монстр, хоть и скованный наручниками, сидел в его машине за его спиной. Воображение невольно рисовало всякую крипоту из фильмов о живых мертвецах и прочей нечисти с отрыванием голов, вырыванием позвоночника и прочим смаком с изобилием кетчупа. Зачем только он все детство смотрел эту ересь?! Лучше бы умные книжки читал.
Барон в итоге заткнулся, по-видимому, выговорившись.
— Так я могу быть свободен? — нетерпеливо, наконец, вставил мужчина, потому что добавить ему больше было нечего.
— Пока да. Но завтра наведаешься к ним и нароешь мне все, что нужно, иначе я тебя самого живьем распотрошу. Только смотри, чтобы тебя там не сожрали. Потерю двоих таких ценных кадров мне, б**дь, не пережить. — Конечно, его слова как всегда насквозь были пропитаны ядом, и Кабану стало еще противнее. Однако, как и от соприкосновения с ядовитой змеей, страх и осознание опасности перевешивали тошноту и неприязнь. От такой твари нужно было держаться подальше, на очень большом расстоянии, если не имеешь возможности не просто защититься, а уничтожить полностью. У Кабана не было такой возможности, и он предпочитал молчать в тряпочку. Во всяком случае пока.
— Тогда до завтра, шеф. — Заставил себя выговорить он, чтобы не прерывать разговор слишком резко и неуважительно. Звонок прервался, Кабан выругался и завел двигатель.
ГЛАВА 1.13.
Очнулся Ник от боли. Все тело ломило, к горлу подкатывала тошнота, но больше всего раскалывалась голова. Он нехотя приоткрыл один глаз, затем второй. Какое-то небольшое техническое помещение, обшарпанные серые стены, бетонный пол, открытая проводка, низкий замызганный потолок, ни одного окна. Слабо светят две желтые овальные лампы под ржавыми решетками. В нос бьет вонь от мазута, креозота и кислятина гидроизоляционной пропитки для грунта. Где-то близко железная дорога. Вот как раз в отдалении, за стеной глухо прогрохотал поезд. Метро. Он под землей. Хоть одна хорошая новость за сегодня — солнечные ожоги ему здесь не грозят.
Ник приподнял голову, оглядел себя с ног до головы и обнаружил, что лежит на чем-то вроде старой медицинской койки, установленной под небольшим наклоном, без матраса, прямо на сетчатом металлическом основании. На поднятых кверху и разведенных в стороны руках — полицейские наручники, зацепленные свободными концами за железную раму его кровати. Ноги тоже слегка разведены в стороны и прикованы кандалами. Ник нахмурился. Это все? Или тут какой-то подвох? Он мог бы разорвать такие крепления как нечего делать, выломать дверь и свалить... Правда, тогда он не узнал бы, какого черта он здесь оказался и с кем имеет дело... А это все-таки было любопытно. Беспокоила только раскалывающаяся голова, да еще то, что отлежал себе всю спину на этих долбаных железяках. Запястья тоже начали неметь. Что ж... неприятное положение, но... в каких только передрягах он не бывал за свои двадцать лет... за те, которые помнил, само собой... Правда, на этот раз развели его уж больно просто... как какого-то наивного сосунка... Надо же было попасться в ловушку какой-то тощей стервы! Неужели настоящая охотница? С такими-то наивными мерами предосторожности что-то не верилось...
Вдруг его чутье хищника уловило слабую пульсацию. Сердцебиение... сто тридцать ударов в минуту... Трусишка... Затем сквозь вонь посторонних запахов донесся самый сладкий и желанный аромат свежей крови, Ее крови. Рана уже обработана какой-то хренью и заклеена пластырем, но все же кровь есть кровь — ее он всегда вычислит из миллиона других запахов. Голод только усилил тошноту, но боль отошла на второй план из-за вновь проснувшихся кровожадных инстинктов. Ему определенно нравился запах этой девственницы. С каким упоением он высосал бы из нее все до последней капли. Это раньше он поиграл бы с ней немного и отпустил, но после всего, что она с ним сделала, он насладится ей медленно, очень медленно и выпьет ее всю до конца... Пусть сдохнет, сгорая от неутоленной страсти и умоляя его дать ей кончить, пока он будет покрывать ее тело смертоносными укусами...
Но вот за дверью послышались легкие шаги. Надо отдать ей должное — ступает она мягко и бесшумно, как кошка... Замерла у двери... Сердечко заходится в безумном ритме... Пытается справиться с дыханием, делает глубокий вдох и выдох, облизывает ротик...
Наконец в замочной скважине щелкнул ключ, дверь открылась, и девушка вошла в комнату. Ник, конечно же, притворился, что он все еще без сознания, едва сдерживая коварную улыбку. Да ее всю трясет от волнения и страха, как загнанного в угол зайчишку. И еще он чует, как от приближения к нему вырабатываются ее феромоны. Его член просто не мог на это не отреагировать. Надо же было попасть в плен к какой-то смазливой трусихе! Но чего же она от него хочет, интересно знать?
***
Марьяна долго стояла в стороне, не смея сдвинуться с места, и внимательно осматривала скованного по рукам и ногам вампира. Хорошо ли она все продумала? Удержат ли его эти оковы? Господи, просто не верилось, что она справилась с таким матерым зверем. В парне роста за метр девяносто, да и реакция у него была молниеносная. И все же она оказалась быстрее... Ей просто повезло...
Девушка нервно сглотнула и подошла ближе. Молодой человек лежал на металлической койке, безвольно свесив голову на плечо. Его грудь мерно опускалась и поднималась. К запекшейся на лице крови прилипли светлые локоны. Вчера он хорошенько разбил себе лоб, да еще сломал нос, когда упал лицом вниз, но раны, конечно, затянулись за пару часов, и его смазливое лицо, кажется, стало еще более привлекательным. Это уже закономерность какая-то, что ее тянет к очень плохим и крайне опасным парням, и что самое ужасное — судьба будто сама их ей подкидывает... Марьяна задумалась. Что ей теперь с ним делать? Попробовать договориться по-хорошему или сразу прибегать к угрозам? Делать новый укол сразу же смысла не имело. Пора было налаживать какой-то контакт. Ох и трясло же ее, несмотря на то, что она тайно мечтала о такой возможности еще с двенадцати лет...
Вид крови на его лице был ей неприятен и отвлекал. Присев на корточки и разместив на полу рюкзак, она вытащила оттуда влажные салфетки и, стараясь не выпускать из поля зрения прикованных рук вампира, медленно приблизилась и тронула салфеткой его лицо. Ничего не произошло — он лежал неподвижно, как и прежде. Что ж — пожалуй, лучше сначала попробовать договориться с ним по-хорошему. Она аккуратно вытерла кровь и замерла, невольно любуясь его красотой. Просто поверить было невозможно, что он мог бы безжалостно высосать из нее всю кровь и хладнокровно избавиться от ее тела так, что ее никогда уже не найдут... никогда...
По спине у нее пробежал холодок, но почему-то, несмотря на страх, она никак не могла оторвать взгляд от красивого изгиба его шеи и натренированной обнажившейся груди. Вчера, когда Кабан затаскивал его в машину, а потом тащил его сюда, не очень-то беспокоясь о его удобстве и благополучии, несколько пуговиц на его рубашке оторвались. Марьяна же сняла с него душащий галстук, чтобы ему было легче дышать. Теперь его грудь была обнажена почти до талии. Сама не понимая собственного странного порыва, Марьяна медленно провела кончиками пальцев по гладкой бледной коже на его ключице, затем по его мерно вздымающейся груди. Рука сама осторожно отодвинула в сторону белоснежную ткань, скрывающую под собой безупречные формы его натренированного тела. Ведь ничего не случится, если она взглянет разок, насколько он хорош? Задержав дыхание от волнения, девушка полностью распахнула его рубашку. Вот черт! Его тело было так же красиво и гармонично, как и лицо... Широченные плечи и грудная клетка, тонкая талия и поджарый живот — он не был качком, но за фигурой определенно следил.
Голова слегка закружилась от странного трепета перед этим мужским совершенством. Девичий тревожный взгляд перескочил с его длинных и пушистых, как у девчонки, ресниц на бледно-розовые мягко очерченные губы, затем жадно пробежался по всему его телу — от широких плеч и мускулистой груди до рельефных кубиков на животе и стройных бедер, стянутых узкими классическими брюками. Спящий красавец...
Марьяна ухмыльнулась забавной аналогии, но притягательность мужчины была настолько непреодолима, что ей быстро стало не до шуток. Она ввела ему вторую дозу раствора всего несколько часов назад, успев за это время только сгонять домой, чтобы принять прохладный душ, перекусить и переодеться. По ее скромным расчетам, он еще должен был оставаться без сознания около часа. В голову вдруг пришла странная, дикая, волнующая мысль о поцелуе. Она казалась настолько идиотской и пошлой, что по идее ей должно было стать стыдно перед самой собой, но вместо этого на нее нахлынула волна возбуждения, от которого неистово загорелись уши, в руках появилась дрожь, в ногах слабость, а внизу живота непристойная жаркая пульсация. Что за наваждение? Словно шампанское ударило в голову...
Будто забыв о всякой осторожности, Марьяна склонилась к щеке молодого человека, в очередной раз прислушалась к его невозмутимо ровному дыханию и вдохнула пряный аромат его волос. Вампир, оказывается, потрясающе пах новым восточным ароматом от Hugo Boss, ей только вчера во время ее вечерней прогулки впаривали такой в Л'Этуаль. Совсем не осознавая, что творит, девушка осторожно тронула губами мочку его уха и облизнулась, стараясь уловить мельчайшие оттенки вкуса его кожи. Его запах, его вкус, тепло его тела дурманили ее разум, как какой-то фантастический наркотик. Ритм его дыхания и сердцебиения пульсировал в висках. Не в силах больше сдерживаться, Марьяна влажно поцеловала его шею под ухом, слизнула ее солоноватый привкус, от которого приятно защипало кончик языка и стала покрывать нежными поцелуями его шею, гладко выбритую щеку и ключицу.
