Боря, который только сегодня узнал фамилию судьи, откликнулся:
– У меня!
– Сочувствую тебе, брат! – с горечью произнёс Фома, и протянул Боре руку.
– Брюс! – Представился Боря.
– Вот что, Брюс. Этот, Косолапов. У него реально кривые руки. Он сажает абсолютно всех без разбора. Но мы-то ладно. Мы с тобой пацаны, потерпим. Но зачем же человеку с сердечной недостаточностью продлять срок-то?
– А, это тот самый судья, который продлял юристу Макаренко срок содержания под стражей?
– Да. И сразу после этой продлёнки, Макар сдох от разрыва миокарда. Он так и не дожил до приговора.
– Я слышал он недавно девушке, которая от кавказских насильников отбивалась, срок дал – три года строгого.
– А за год до этого, арестовал пожилую женщину, которая пришла на суд с катетером.
У судьи Косолапова, наверное, каждый день горят уши. Поскольку его материт и поливает грязью ежедневно множество арестантов. Но Алексей Валентинович, наверняка, не знаком со значением слова "совесть" и продолжал своё показное пренебрежение к людям за решёткой и, как ни в чём ни бывало, шёл уверенный на работу.
Фома же тем временем присел Боре на уши, и начал много рассказывать о судье. Этот арестант сидел в Медведково, поскольку, когда его закрыли, в Бутырке не нашлось свободных мест. Сейчас прокурор запросил три года общего по статье сто одиннадцатой. Тяжкий вред здоровью. Обычное дело, выпили, подрались, оказались в полиции. Только вот друг, с которым подрался, решил поиздеваться над ним, и, выйдя из отделения первым, исполнил роль потерпевшего ("терпилы"). Такой подставы Фома от него не ожидал. Какой теперь он друг, вражина мерзкая. Даже симулировал тяжкую степень вреда здоровью, вот что значит, когда есть знакомые в медицине.
– А судья этот! Урод редчайший. Ничего на него не действует. Я пробовал быть вежливым, не прокатывает. Пытался хорошо одеваться, ему наплевать. Хотел взятку предложить, адвокат говорит, что он запрашивает сто тонн американских. Чем платить такие деньги, я лучше посижу. Сегодня приговор, посмотрим, что решит.
Разговор этот не предвещал для Бори ничего хорошего. Судья с такой репутацией мог дать потолок по Бориной статье – четыре года, не глядя на смягчающие обстоятельства. А, судя по отксеренным материалам уголовного дела, адвокат нарыл на него множество положительных характеристик: с места работы, учёбы, жительства и прочих мест.
Фому первого повели на заседание. Везёт же некоторым, большая часть мучений позади. Сколько бы ни дал судья, он всё равно уже почти год (по рассказам) отсидел в Медведковском Централе. А это никак треть от того, что запросил прокурор.
Конвоир раздал кипяточку тем, кто просил. Боря же решил с трапезой пока повременить. Он был сосредоточен на своём уголовном деле. Всё-таки, сегодня из обвиняемого переходит в разряд подсудимых. Перед ним всё ещё стоял вопрос о признании вины, и лежали сомнения, стоит ли отпираться дальше.
Не прошло и получаса, как Фома вернулся. Ему назначили срок два года и шесть месяцев колонии-поселения вместо трёх лет общего режима, как запрашивал прокурор. В целом приговор этот его устраивал, но, дабы потянуть ещё время, Фоме хотелось написать касатку. Если бы Боря сидел с ним в одной хате, то занялся бы этим, а так только пожелал удачи.
Фома тоже попросил кипяточку, заварил на нём хороший чифир из того чая, что взял с собой из хаты, и предложил почифирить остальным. Идею поддержали все. Процесс потребления тюремного пойла снял напряжение, повисшее в воздухе, и понурые зеки стали дружелюбно поглядывать друг на друга, позабыв о собственных проблемах. Кого-то ещё выводили на суд, кого-то возвращали, но чифир успокоил всех, у кого до сих пор кошки скребли на душе. На вкус он, конечно, был не настолько качественный, как готовили в хатах, которых сидел Боря, но всё же он бодрил. Он вспомнил, что слабенький чифирчик, его бывший смотрящий Бур называл «купец». У Фомы же получился даже не купец, а обычный крепкий чай.
Тормоза открылись и конвоир, с которым Боря успел «подружиться», произнёс:
– Пахомов, пора.
Он вышел на продол, попросился в туалет, после чего приготовил руки для наручников и покорно отправился на третий этаж, в зал судебных заседаний, в котором принимал всегда Косолапов. "Руки кривые у него" – вспомнились слова Фомы, в то время, как он увидел зал, и перед ним открылся стакан.
Боря присел на лавочку, и к нему развернулся адвокат, сидящий за столиком, который находился напротив стакана. Поскольку ни судьи, ни прокурора ещё не было в зале, то после кратких приветствий они решили поговорить.
– Когда мы виделись в Бутырке, я забыл сообщить о том, что судья у тебя очень суровый. Алексей Валентинович уже не первое моё дело рассматривает, но будь готов, что у него очень сложно получить условно, особенно если отрицаешь свою вину.
– Мне уже понарассказывали об этом судье. Говорят у него взаправду лапы косые?
– Борь, во-первых: он не страдает искривлением кистей рук; а во-вторых: ты находишься в зале суда, и я тебя попрошу, будь повежливее к тому человеку, от которого зависит твоё будущее. Вот встретимся в Бутырке, говори, что хочешь, а здесь веди себя более сдержанно.
– Прошу всех встать! – Провозгласил судебный пристав, после того, как из судейской комнаты вышли прокурор и судья. Косолапов объявил:
– Прошу садиться. В закрытом судебном заседании рассматривается уголовное дело в отношении Пахомова Борислава Григорьевича. Материалы дела поступили в суд от следователя Петренко Алексея Сергеевича, утверждены прокурором Ходжаевой Татьяной Андреевной, также входящей в состав суда. В состав суда входят также два секретаря: Годунов Александр Борисович, ведущий печатную запись заседания на компьютере, а также Орлов Дмитрий Александрович, ведущий письменную запись суда. Состав суда не изменится до приговора. Уважаемый обвиняемый, вы желаете заявить отвод?
Боря поднялся со скамьи, и сказал:
– Нет, ваша честь!
Судья обратился к адвокату:
– Защита желает заявить отвод?
– Да, ваша честь. Перед началом заседания, вы и гособвинитель находились в одном кабинете, что противоречит уголовно-процессуальному кодексу. Поэтому, ваша честь, я желаю заявить отвод гособвинителя.
– Суд принимает ходатайство адвоката об отводе прокурора Ходжаевой. Однако, вынужден отказать защите. Данное нарушение не является поводом для отвода, о нём вы можете ходатайствовать в кассационной инстанции, когда будете пытаться оспорить приговор.
Боря опустил голову, закрыв её руками. Ему стало понятно настроение судьи, раз ходатайство адвоката он отвергает. Зато ходатайство прокурора, наверняка, будет удовлетворять. Да и уверенность в том, что Боря и адвокат будут писать касатку, говорит о том, что судья уже заранее решил дать обвинительный приговор с реальным сроком лишения свободы.
– Итак, если других причин для отвода нет, суд продолжает рассматривать дело в прежнем составе. Пахомов Борислав Григорьевич предстаёт перед судом в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации "Открытое хищение чужого имущества. Грабёж". Он ворвался в заведение сети ресторанов быстрого обслуживания "Макдоналдс", расположенного по адресу Малая Сухаревская площадь, дом 1. Угрожая посетителям незаряженным оружием, он истребовал с кассиров денежную сумму в размере восемьдесят восемь тысяч шестьсот тридцать два рубля и был задержан при попытке скрыться с места ограбления. Обвиняемый, вы признаёте свою вину?
– Частично, ваша честь. Ограбление – не было целью моего визита в "Макдоналдс".
– Что скажет гособвинение?
– Ваша честь. По факту преступления, совершённого в октябре прошлого года на Малой Сухаревской площади, было возбуждено уголовное дело. На месте преступления был задержан подозреваемый, которому были предъявлены обвинения в грабеже, то есть открытом хищении чужого имущества. На обвиняемого были собраны материалы, доказывающие его причастность к совершению ограбления. Материалов считаю достаточным, дополнительных доказательств не требуется, дело к возврату Следственному Комитету не подлежит.
– А какие конкретно доказательства были собраны следственными органами? – Спросил судья у прокурора, как будто не читал дело, и сам не знал ответа на собственный вопрос. По крайней мере, уверенность в этом Боря прочитал в глазах Косолапова.
– Были опрошены свидетели происшедшего. Двое кассиров, которые непосредственно передавали деньги обвиняемому. Менеджер, который стоял чуть поодаль и всё видел. К уголовному делу была приобщена запись камеры видеонаблюдения ресторана. Была проведена процедура опознания, протокол так же приобщён к уголовному делу. А также у обвиняемого были изъяты пневматический пистолет фирмы "Аникс", модели "А-111", мощностью менее семи с половиной джоулей, который считался скорее орудием устрашения. У пистолета отсутствовала обойма и реальной угрозы для жизни и здоровья кассиров он не представлял. Я прошу у суда назначить судебное расследование, и продлить обвиняемому срок содержания под стражей на шесть месяцев, что достаточно для проведения разбирательства в суде, и перевести обвиняемого в разряд подсудимых.
– Меру пресечения на время суда избрать заключение под стражей?
– Да, ваша честь. Находясь на свободе, подсудимый может угрожать свидетелям, продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от правосудия. Так что выпускать на подписку о невыезде и надлежащем поведении считаю неприемлемым.
– Защита что скажет?
– Ваша честь. – Начал адвокат. – Я тоже считаю, что дело не следует возвращать на дорасследование. Однако прошу у суда заменить моему подзащитному меру пресечения. Мы неоднократно предлагали залог, и с каждым заседанием суда сумма его возрастает. Вот и сейчас, в коридоре находится мать обвиняемого, которая готова стать вносителем залога на сумму восемьсот тысяч рублей.
– То есть вы предлагаете отпустить обвиняемого под залог.
– Да, ваша честь. Семья моего подзащитного готова уплатить.
– Ясно. Суд удаляется для принятия решения.
Под крик пристава "Прошу всех встать!", прокурор поднялась из-за своего стола и удалилась в один кабинет с судьёй. Гусев же в этот момент повернул голову к "стакану" и сказал Боре в полголоса:
– Какие наглецы! Отказали в отводе, и даже после моего замечания, она опять пошла в его комнату. Возмутительно!
– Чего, Фёдорыч, опять будешь кляузу писать? – Вмешался в разговор конвоир, который ждал команды, чтобы отвести Борю в подвал.
– Конечно, буду, Петя! – Обратился адвокат к старшому, а Боря сделал большие глаза от удивления. – Должен же их кто-то наказать за такую наглость! Ты посмотри на их лица, насколько безнаказанными они себя чувствуют.
– У них власть, они этим пользуются.
Боря из разговора адвоката с конвоем сделал выводы. Во-первых, старшого зовут Пётр, не понятно только зачем ему эта информация, а во-вторых: они откуда-то знакомы. Конечно, это могло означать, что адвокат подментованный, но нельзя не заметить, что Петя в целом согласен с его недовольством. Опять раздался крик судебного пристава, просящий подняться со своих мест, и в зал вошли судья с прокурором.
– Прошу садиться. Оглашается решение суда, предварительного слушания. В суд поступили материалы уголовного дела в отношении Пахомова Борислава Григорьевича, обвиняемого в преступлении, предусмотренном частью первой статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации. Суд счёл достаточным доказательства, предоставленные органами предварительного расследования, и принял решение назначить судебное заседание через две недели, в начале апреля. Меру пресечения обвиняемому продлить на шесть месяцев, самого обвиняемого перевести в разряд подсудимых. Повестку для вызова в суд представителя потерпевшего, а также свидетелей выслать по месту работы и месту жительства.
После того, как решение было оглашено, судья удалился, прокурор на этот раз вышел в коридор, а Боря остался в "стакане" ждать, когда секретарь сделает копии постановления суда подсудимому и его защитнику. Получив копии, расписавшись, где надо, он попрощался с адвокатом, в сопровождении конвоира Пети отправился в подвал, в судебные хаты.
– Старшой, если не секрет, откуда ты знаком с моим адвокатом?
– А то! – Отреагировал Петя. – Фёдорыч часто в нашем суде кого-нибудь отбивает. Ты думал, что единственный клиент у него? Он ведёт в месяц по пять-шесть уголовных дел и бывает в нашем суде раза три за неделю. У него офис рядом находится – за Цирком, ну где Никулин….
Боря ни разу не бывал на Цветном бульваре, поэтому не видел здесь цирка и памятника Никулину. Объяснения старшого о месте нахождения офиса Гусева остались непонятными. Он понял только, что где-то рядом с Тверским районным судом.
– Забей, короче. – Сказал Петя, видя гримасу Бори, пытавшегося понять его объяснения. – Там за Цирком его собственный офис, а коллегия адвокатов, в которой он работает, находится в другом районе – за Садовым кольцом где-то…
– И вы настолько часто видитесь, что знаете друг друга по именам?
– А как ты хотел? Адвокаты – такие же представители власти, как и сами судьи. Нередко ради своих подзащитных они выпивают вместе, вступают в половую связь, что иногда сказывается на результатах судебных заседаний.
– А можно поподробней про половую связь? – Боре стало интересно. Ведь судья у него мужчина, уж не гомосексуалист ли его адвокат. Если так, то надо быть поострожней с рукопожатием.
– Это если адвокат мужчина, а судья – женщина. Ты видел, сколько лет судьям? У них у всех уже климакс, и соскучились по этому делу, потому что мужья – импотенты. И ради удовлетворения своей похоти, иногда, готовы скинуть пару лет подсудимым. Тебе в этом плане не повезло. У тебя и адвокат, и судья – мужики. А в гомосексуальную связь они не вступят, во всяком случае Фёдорыч – не из таких.
Когда дошли до хаты, Боря опять попросился в туалет у старшого, поведавшего ему столько секретов, о которых арестант догадывался, но сомневался в их правдивости. По крайней мере, по телевизору недавно показывали "Большого Стэна", и в этом фильме как раз был описан последний из методов влияния на судей. Тогда тюремная жизнь научила Борю скептически относиться к тому, что происходит в фильмах, но теперь, выясняется, что и там показывают частично правду.
Когда зашёл в хату, первым делом его встретил Фома:
– Ну как?
– Продлили на полгода… Теперь до конца сентября буду торчать в Бутырке.
– Вряд ли. В мае или июне, скорей всего, на этап уедешь.
– А, правда, что адвокат и судья могут перепихнуться?
– Это ты в кино видал?
– Нет, старшой рассказал.
– Не знаю, может и могут. Если адвоката ты нанял. У меня всегда был адвокат по назначению, и я не вдавался в такие подробности.
– Может, но редко до этого доходит. – Вставил голос какой-то дед, которого Боря раньше не видал. Или видел, но все лица в машине кажутся одинаковыми, поэтому мог не запомнить. – Судью проще деньгами подкупить, чем заставлять адвоката свои половые органы об них марать.
– А много они берут? – Зачем-то поинтересовался Боря, хотя подкупать судью у него и в мыслях не было.
– Как квартира на окраине Москвы. – Посмеялся Фома. – Я же тебе говорил сто тонн американских.
– У меня!
– Сочувствую тебе, брат! – с горечью произнёс Фома, и протянул Боре руку.
– Брюс! – Представился Боря.
– Вот что, Брюс. Этот, Косолапов. У него реально кривые руки. Он сажает абсолютно всех без разбора. Но мы-то ладно. Мы с тобой пацаны, потерпим. Но зачем же человеку с сердечной недостаточностью продлять срок-то?
– А, это тот самый судья, который продлял юристу Макаренко срок содержания под стражей?
– Да. И сразу после этой продлёнки, Макар сдох от разрыва миокарда. Он так и не дожил до приговора.
– Я слышал он недавно девушке, которая от кавказских насильников отбивалась, срок дал – три года строгого.
– А за год до этого, арестовал пожилую женщину, которая пришла на суд с катетером.
У судьи Косолапова, наверное, каждый день горят уши. Поскольку его материт и поливает грязью ежедневно множество арестантов. Но Алексей Валентинович, наверняка, не знаком со значением слова "совесть" и продолжал своё показное пренебрежение к людям за решёткой и, как ни в чём ни бывало, шёл уверенный на работу.
Фома же тем временем присел Боре на уши, и начал много рассказывать о судье. Этот арестант сидел в Медведково, поскольку, когда его закрыли, в Бутырке не нашлось свободных мест. Сейчас прокурор запросил три года общего по статье сто одиннадцатой. Тяжкий вред здоровью. Обычное дело, выпили, подрались, оказались в полиции. Только вот друг, с которым подрался, решил поиздеваться над ним, и, выйдя из отделения первым, исполнил роль потерпевшего ("терпилы"). Такой подставы Фома от него не ожидал. Какой теперь он друг, вражина мерзкая. Даже симулировал тяжкую степень вреда здоровью, вот что значит, когда есть знакомые в медицине.
– А судья этот! Урод редчайший. Ничего на него не действует. Я пробовал быть вежливым, не прокатывает. Пытался хорошо одеваться, ему наплевать. Хотел взятку предложить, адвокат говорит, что он запрашивает сто тонн американских. Чем платить такие деньги, я лучше посижу. Сегодня приговор, посмотрим, что решит.
Разговор этот не предвещал для Бори ничего хорошего. Судья с такой репутацией мог дать потолок по Бориной статье – четыре года, не глядя на смягчающие обстоятельства. А, судя по отксеренным материалам уголовного дела, адвокат нарыл на него множество положительных характеристик: с места работы, учёбы, жительства и прочих мест.
Фому первого повели на заседание. Везёт же некоторым, большая часть мучений позади. Сколько бы ни дал судья, он всё равно уже почти год (по рассказам) отсидел в Медведковском Централе. А это никак треть от того, что запросил прокурор.
Конвоир раздал кипяточку тем, кто просил. Боря же решил с трапезой пока повременить. Он был сосредоточен на своём уголовном деле. Всё-таки, сегодня из обвиняемого переходит в разряд подсудимых. Перед ним всё ещё стоял вопрос о признании вины, и лежали сомнения, стоит ли отпираться дальше.
Не прошло и получаса, как Фома вернулся. Ему назначили срок два года и шесть месяцев колонии-поселения вместо трёх лет общего режима, как запрашивал прокурор. В целом приговор этот его устраивал, но, дабы потянуть ещё время, Фоме хотелось написать касатку. Если бы Боря сидел с ним в одной хате, то занялся бы этим, а так только пожелал удачи.
Фома тоже попросил кипяточку, заварил на нём хороший чифир из того чая, что взял с собой из хаты, и предложил почифирить остальным. Идею поддержали все. Процесс потребления тюремного пойла снял напряжение, повисшее в воздухе, и понурые зеки стали дружелюбно поглядывать друг на друга, позабыв о собственных проблемах. Кого-то ещё выводили на суд, кого-то возвращали, но чифир успокоил всех, у кого до сих пор кошки скребли на душе. На вкус он, конечно, был не настолько качественный, как готовили в хатах, которых сидел Боря, но всё же он бодрил. Он вспомнил, что слабенький чифирчик, его бывший смотрящий Бур называл «купец». У Фомы же получился даже не купец, а обычный крепкий чай.
Тормоза открылись и конвоир, с которым Боря успел «подружиться», произнёс:
– Пахомов, пора.
Он вышел на продол, попросился в туалет, после чего приготовил руки для наручников и покорно отправился на третий этаж, в зал судебных заседаний, в котором принимал всегда Косолапов. "Руки кривые у него" – вспомнились слова Фомы, в то время, как он увидел зал, и перед ним открылся стакан.
Боря присел на лавочку, и к нему развернулся адвокат, сидящий за столиком, который находился напротив стакана. Поскольку ни судьи, ни прокурора ещё не было в зале, то после кратких приветствий они решили поговорить.
– Когда мы виделись в Бутырке, я забыл сообщить о том, что судья у тебя очень суровый. Алексей Валентинович уже не первое моё дело рассматривает, но будь готов, что у него очень сложно получить условно, особенно если отрицаешь свою вину.
– Мне уже понарассказывали об этом судье. Говорят у него взаправду лапы косые?
– Борь, во-первых: он не страдает искривлением кистей рук; а во-вторых: ты находишься в зале суда, и я тебя попрошу, будь повежливее к тому человеку, от которого зависит твоё будущее. Вот встретимся в Бутырке, говори, что хочешь, а здесь веди себя более сдержанно.
– Прошу всех встать! – Провозгласил судебный пристав, после того, как из судейской комнаты вышли прокурор и судья. Косолапов объявил:
– Прошу садиться. В закрытом судебном заседании рассматривается уголовное дело в отношении Пахомова Борислава Григорьевича. Материалы дела поступили в суд от следователя Петренко Алексея Сергеевича, утверждены прокурором Ходжаевой Татьяной Андреевной, также входящей в состав суда. В состав суда входят также два секретаря: Годунов Александр Борисович, ведущий печатную запись заседания на компьютере, а также Орлов Дмитрий Александрович, ведущий письменную запись суда. Состав суда не изменится до приговора. Уважаемый обвиняемый, вы желаете заявить отвод?
Боря поднялся со скамьи, и сказал:
– Нет, ваша честь!
Судья обратился к адвокату:
– Защита желает заявить отвод?
– Да, ваша честь. Перед началом заседания, вы и гособвинитель находились в одном кабинете, что противоречит уголовно-процессуальному кодексу. Поэтому, ваша честь, я желаю заявить отвод гособвинителя.
– Суд принимает ходатайство адвоката об отводе прокурора Ходжаевой. Однако, вынужден отказать защите. Данное нарушение не является поводом для отвода, о нём вы можете ходатайствовать в кассационной инстанции, когда будете пытаться оспорить приговор.
Боря опустил голову, закрыв её руками. Ему стало понятно настроение судьи, раз ходатайство адвоката он отвергает. Зато ходатайство прокурора, наверняка, будет удовлетворять. Да и уверенность в том, что Боря и адвокат будут писать касатку, говорит о том, что судья уже заранее решил дать обвинительный приговор с реальным сроком лишения свободы.
– Итак, если других причин для отвода нет, суд продолжает рассматривать дело в прежнем составе. Пахомов Борислав Григорьевич предстаёт перед судом в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации "Открытое хищение чужого имущества. Грабёж". Он ворвался в заведение сети ресторанов быстрого обслуживания "Макдоналдс", расположенного по адресу Малая Сухаревская площадь, дом 1. Угрожая посетителям незаряженным оружием, он истребовал с кассиров денежную сумму в размере восемьдесят восемь тысяч шестьсот тридцать два рубля и был задержан при попытке скрыться с места ограбления. Обвиняемый, вы признаёте свою вину?
– Частично, ваша честь. Ограбление – не было целью моего визита в "Макдоналдс".
– Что скажет гособвинение?
– Ваша честь. По факту преступления, совершённого в октябре прошлого года на Малой Сухаревской площади, было возбуждено уголовное дело. На месте преступления был задержан подозреваемый, которому были предъявлены обвинения в грабеже, то есть открытом хищении чужого имущества. На обвиняемого были собраны материалы, доказывающие его причастность к совершению ограбления. Материалов считаю достаточным, дополнительных доказательств не требуется, дело к возврату Следственному Комитету не подлежит.
– А какие конкретно доказательства были собраны следственными органами? – Спросил судья у прокурора, как будто не читал дело, и сам не знал ответа на собственный вопрос. По крайней мере, уверенность в этом Боря прочитал в глазах Косолапова.
– Были опрошены свидетели происшедшего. Двое кассиров, которые непосредственно передавали деньги обвиняемому. Менеджер, который стоял чуть поодаль и всё видел. К уголовному делу была приобщена запись камеры видеонаблюдения ресторана. Была проведена процедура опознания, протокол так же приобщён к уголовному делу. А также у обвиняемого были изъяты пневматический пистолет фирмы "Аникс", модели "А-111", мощностью менее семи с половиной джоулей, который считался скорее орудием устрашения. У пистолета отсутствовала обойма и реальной угрозы для жизни и здоровья кассиров он не представлял. Я прошу у суда назначить судебное расследование, и продлить обвиняемому срок содержания под стражей на шесть месяцев, что достаточно для проведения разбирательства в суде, и перевести обвиняемого в разряд подсудимых.
– Меру пресечения на время суда избрать заключение под стражей?
– Да, ваша честь. Находясь на свободе, подсудимый может угрожать свидетелям, продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от правосудия. Так что выпускать на подписку о невыезде и надлежащем поведении считаю неприемлемым.
– Защита что скажет?
– Ваша честь. – Начал адвокат. – Я тоже считаю, что дело не следует возвращать на дорасследование. Однако прошу у суда заменить моему подзащитному меру пресечения. Мы неоднократно предлагали залог, и с каждым заседанием суда сумма его возрастает. Вот и сейчас, в коридоре находится мать обвиняемого, которая готова стать вносителем залога на сумму восемьсот тысяч рублей.
– То есть вы предлагаете отпустить обвиняемого под залог.
– Да, ваша честь. Семья моего подзащитного готова уплатить.
– Ясно. Суд удаляется для принятия решения.
Под крик пристава "Прошу всех встать!", прокурор поднялась из-за своего стола и удалилась в один кабинет с судьёй. Гусев же в этот момент повернул голову к "стакану" и сказал Боре в полголоса:
– Какие наглецы! Отказали в отводе, и даже после моего замечания, она опять пошла в его комнату. Возмутительно!
– Чего, Фёдорыч, опять будешь кляузу писать? – Вмешался в разговор конвоир, который ждал команды, чтобы отвести Борю в подвал.
– Конечно, буду, Петя! – Обратился адвокат к старшому, а Боря сделал большие глаза от удивления. – Должен же их кто-то наказать за такую наглость! Ты посмотри на их лица, насколько безнаказанными они себя чувствуют.
– У них власть, они этим пользуются.
Боря из разговора адвоката с конвоем сделал выводы. Во-первых, старшого зовут Пётр, не понятно только зачем ему эта информация, а во-вторых: они откуда-то знакомы. Конечно, это могло означать, что адвокат подментованный, но нельзя не заметить, что Петя в целом согласен с его недовольством. Опять раздался крик судебного пристава, просящий подняться со своих мест, и в зал вошли судья с прокурором.
– Прошу садиться. Оглашается решение суда, предварительного слушания. В суд поступили материалы уголовного дела в отношении Пахомова Борислава Григорьевича, обвиняемого в преступлении, предусмотренном частью первой статьи сто шестьдесят первой уголовного кодекса Российской Федерации. Суд счёл достаточным доказательства, предоставленные органами предварительного расследования, и принял решение назначить судебное заседание через две недели, в начале апреля. Меру пресечения обвиняемому продлить на шесть месяцев, самого обвиняемого перевести в разряд подсудимых. Повестку для вызова в суд представителя потерпевшего, а также свидетелей выслать по месту работы и месту жительства.
После того, как решение было оглашено, судья удалился, прокурор на этот раз вышел в коридор, а Боря остался в "стакане" ждать, когда секретарь сделает копии постановления суда подсудимому и его защитнику. Получив копии, расписавшись, где надо, он попрощался с адвокатом, в сопровождении конвоира Пети отправился в подвал, в судебные хаты.
– Старшой, если не секрет, откуда ты знаком с моим адвокатом?
– А то! – Отреагировал Петя. – Фёдорыч часто в нашем суде кого-нибудь отбивает. Ты думал, что единственный клиент у него? Он ведёт в месяц по пять-шесть уголовных дел и бывает в нашем суде раза три за неделю. У него офис рядом находится – за Цирком, ну где Никулин….
Боря ни разу не бывал на Цветном бульваре, поэтому не видел здесь цирка и памятника Никулину. Объяснения старшого о месте нахождения офиса Гусева остались непонятными. Он понял только, что где-то рядом с Тверским районным судом.
– Забей, короче. – Сказал Петя, видя гримасу Бори, пытавшегося понять его объяснения. – Там за Цирком его собственный офис, а коллегия адвокатов, в которой он работает, находится в другом районе – за Садовым кольцом где-то…
– И вы настолько часто видитесь, что знаете друг друга по именам?
– А как ты хотел? Адвокаты – такие же представители власти, как и сами судьи. Нередко ради своих подзащитных они выпивают вместе, вступают в половую связь, что иногда сказывается на результатах судебных заседаний.
– А можно поподробней про половую связь? – Боре стало интересно. Ведь судья у него мужчина, уж не гомосексуалист ли его адвокат. Если так, то надо быть поострожней с рукопожатием.
– Это если адвокат мужчина, а судья – женщина. Ты видел, сколько лет судьям? У них у всех уже климакс, и соскучились по этому делу, потому что мужья – импотенты. И ради удовлетворения своей похоти, иногда, готовы скинуть пару лет подсудимым. Тебе в этом плане не повезло. У тебя и адвокат, и судья – мужики. А в гомосексуальную связь они не вступят, во всяком случае Фёдорыч – не из таких.
Когда дошли до хаты, Боря опять попросился в туалет у старшого, поведавшего ему столько секретов, о которых арестант догадывался, но сомневался в их правдивости. По крайней мере, по телевизору недавно показывали "Большого Стэна", и в этом фильме как раз был описан последний из методов влияния на судей. Тогда тюремная жизнь научила Борю скептически относиться к тому, что происходит в фильмах, но теперь, выясняется, что и там показывают частично правду.
Когда зашёл в хату, первым делом его встретил Фома:
– Ну как?
– Продлили на полгода… Теперь до конца сентября буду торчать в Бутырке.
– Вряд ли. В мае или июне, скорей всего, на этап уедешь.
– А, правда, что адвокат и судья могут перепихнуться?
– Это ты в кино видал?
– Нет, старшой рассказал.
– Не знаю, может и могут. Если адвоката ты нанял. У меня всегда был адвокат по назначению, и я не вдавался в такие подробности.
– Может, но редко до этого доходит. – Вставил голос какой-то дед, которого Боря раньше не видал. Или видел, но все лица в машине кажутся одинаковыми, поэтому мог не запомнить. – Судью проще деньгами подкупить, чем заставлять адвоката свои половые органы об них марать.
– А много они берут? – Зачем-то поинтересовался Боря, хотя подкупать судью у него и в мыслях не было.
– Как квартира на окраине Москвы. – Посмеялся Фома. – Я же тебе говорил сто тонн американских.
