Боря лёг на шконку, начал штудировать уголовно-процессуальный кодекс, и подумал, что есть из воровских традиций такие, которые можно считать приятными. Как сегодня пили за здравие. Напиток этот оказался настолько крепким, что не спалось всю ночь. Пробовал писать малявы в соседние хаты. Кто-то у Бори попросил сигарет, и он на правах некурящего не мог отказать.
В понедельник пришёл ответ от администрации, что в спортзал сводят только через неделю в среду. Остальные дни оказались заняты. Хотя кем и в каком количестве они могли быть заняты!? Но гадать было бессмысленно, оставалось только ждать.
Боря теперь стал больше спать ночью, поздно просыпаться, почти всегда пропускал завтрак. Много читал, теперь в основном юридическую литературу. По телевизору стал смотреть "Час суда", и внимательно слушать формулировски прокуроров, судей, адвокатов, не обращая внимания на постановку подсудимых и потерпевших. Стал нравиться сериал "До суда". Это помогало ему самому в предстоящем судебном разбирательстве. Общался с зеками из судового проходняка, чтобы знать, что его ждёт. Он даже начал на прогулки ходить. Теперь, когда ты не дорожник, есть смысл днём себя занять, пообщаться с соседями (покричать через сетку-рабицу, которая в прогулочных двориках заменяла потолок).
В четверг, открылась кормушка, и голос оттуда позвал:
– Пахомов!
– Да, старшой?
– Возьми бумаги. Распишись вот здесь.
Также старшой назвал и фамилию Далгата, которого тоже попросил расписаться в получении. Первой бумагой была повестка в суд, сообщавшая, что предварительное заседание состоится за день до окончания Бориного срока содержания под стражей. А второй бумагой оказался конверт А4, в котором судя по всему лежало несколько скрепленных бумаг. Внутри обнаружилось обвинительное заключение, – последнее письмо от следака.
Содержание объебона сводилось к тому, что следователь счёл достаточным перечень материалов для обвинения Бори в совершении преступления, и больше доказательств для этого дела не требуется. Была составлена краткая характеристика обвиняемого. "Пахомов Борислав Григорьевич общественно-полезным трудом не занимается, распивает алкоголь в общественных местах, о чём имеются записи в ЗИЦ, увлекается стрельбой из пневматического пистолета". И добавлено, что подследственному проведена психолого-психиатрическая экспертиза, которая признала его вменяемым. И указано сколько времени длилось расследование: четыре месяца и две недели. Таким образом, прощальный подарок от следователя оказался совсем безрадостным.
Далгату же пришло сообщение о дате суда кассационной инстанции. Он должен был пройти через неделю после Бориной предвариловки. Теперь Боря точно знал день, когда съедет от Немца к Соколу в судовой проходняк.
Боря ещё раз прочитал обвинительное заключение. Настораживала фраза "общественно полезным-трудом не занимается". Как понять это выражение? Работа в банке не считается полезным трудом? Или, что он имел ввиду? Получается, ему всё равно, какой ты человек, и лишь бы найти недостатки. Что такое ЗИЦ, Боря примерно знал. В этой базе хранились все его административные правонарушения. А кроме, указанного нарушения в характеристике от следака, ничего за ним не значилось.
Эти размышления не покидали его все выходные. Невозможно было даже на футбол отвлечься, поскольку в этой хате, в отличие от девять-восемь, им никто не увлекался. А дождаться свободного телевизора, чтобы посмотреть самому было трудно, и не каждые выходные удавалось. В понедельник, голос с продола дал Боре команду "С легка!". Оказалось, что его вывели из хаты к адвокату. На продолах, почему-то, не встретился ни один зек, ни из знакомых, ни из неизвестных. А ведь это возможность пообщаться с кем-нибудь, кроме приевшихся сокамерников.
– Здравствуй, Боря! – Поприветствовал его адвокат.
– Здравствуйте, Виктор Фёдорович.
– У меня хорошая новость. Мы с тобой работаем до приговора. Оказывается, твоя мама давно запасла пятьсот евро, поскольку расценки ей были указаны с самого начала. Нам с тобой надо получить условно, или хотя бы реальный срок, который соответствует твоему отсиженному. Ты ведь знаешь, что значит "получить по отсидке"?
– Да знаю. Это когда судья даёт именно такой срок, какой я отсидел под стражей до приговора, что означает немедленное освобождение в зале суда.
– И ещё это значит, что твоё наказание считается не лишением свободы, а арестом. И если ты помнишь, судимость после ареста погашается через полгода после фактического освобождения.
– Да, я об этом сегодня уже читал.
– На случай хорошего приговора, я беру пятьсот евро за успех. На случай неудачного приговора – двести пятьдесят евро за касатку, если, конечно, ты будешь её подавать.
– Меня расстраивает характеристика следователя в заключении.
– "Общественно полезным трудом не занимается" – этот пункт? Не переживай! Я набрал на тебя достаточно характеристик: по месту работы, учёбы, жительства, чтобы ты считался прилежным гражданином, и чтобы суд тебе дал условно, поскольку характеристики все положительные.
– А работа в банке не считается полезным трудом для общества?
– Забыл тебе сказать. Тебя уволили из банка, в порядке восемьдесят четвёртой статьи трудового кодекса.
– Так эта статья распространяется только на приговор… – Боря недавно читал и Трудовой кодекс, непонятно как оказавшийся в тюрьме, и знал наверняка содержание восемьдесят четвёртой статьи. Уволить могли только по приговору суда, назначившего наказание, исключающее присутствие на работе, как то: лишение свободы, арест, исправительные работы, принудительные работы. Получалось, что подследственного по этой статье уволить не могут. Видимо, "Сбербанку" было всё равно, и они уволили, не боясь, что Боря через суд будет добиваться отмены этого решения.
– И тем не менее. Они посчитали, что невозможно удерживать твоё место, поскольку много соискателей хотят занять именно его. Твой отдел персонала согласились дать на тебя положительную характеристику, но отказались в ней указать гарантию трудоустройства. Поскольку "Сбербанк" не принимает на работу с судимостью, даже с погашенной.
Ещё одно расстройство, с работы по статье уволили. Теперь новую днём с огнём не сыщешь. С такой-то записью в трудовой книжке. Можно её конечно выкинуть, но всё-таки стаж три года…
– Признавать вину не будем?
– Я думаю, раз ты её не признал на ознакомлении с делом, значит признаешь, либо во время опроса подсудимого в суде, либо на последнем слове.
– Как вы думаете, долго судебные тяготы продлятся?
– Вряд ли они решат твою судьбу за один день. На предварительном тебе продлят содержание под стражей на полгода. Потом в качестве потерпевшего опросят директора ресторана, и свидетелей, если придут. Если они не появятся, придётся перенести на две недели. И так, раз в две недели тебя будут вывозить в суд.
– Впервые в жизни такое ощущение, что я работать хочу. Устал от безделья…
– Это нормально. У всех подследственных такое ощущение. Но, поверь мне, осужденные им только завидуют.
– Верю…
– Наверное, я сейчас уже пойду. Готовься к суду. Нам с тобой нужно у судьи просить заменить тебе меру пресечения, хотя бы на время суда, чтоб ты мог домой съездить, родных повидать.
– О, да…
– Всё! Бывай, Боря!
– До свидания, Виктор Фёдорович.
Боря пожал на прощанье руку адвокату, и вышел в коридор в ожидании конвоя. Старшой не заставил себя долго ждать. Быстрая проверка в досмотровой комнате, и незамедлительное сопровождение в боксик, где уже сидели куча зеков, и знакомый до боли голос провозгласил:
– Здарово, Брюс! Как сам?
– Клим! – Радостно прокричал Боря, протягивая руку. – Давно из КД?
– Неделя уже. Завтра твои выписываются: Снайпер и Драган. – Ответил старый Борин знакомый. – Я сейчас к адвокату ходил, завтра Лёха вызывает с делом ознакамливаться. Могу привет от тебя передать, если хочешь?
– Не, не надо! Пошёл он на хер!
– Ого, как решительно! А чего так?
– Он в объебоне написал "Общественно полезным трудом не занимается". И я огорчуху словил.
– Так он же мент. Это его ментовское. – Начал успокаивать Саша Климов – Какой смысл ловить огорчуху на мента? Он всё равно тебе говно сделает. Ему же надо оправдать, что ты здесь сидишь. А то получается, хороший добропорядочный, один раз оступившийся гражданин, и под стражей!? Ему дело на дослед вернут тогда. И к тому же, тебя ведь уволили?
– Откуда ты знаешь?
– Я догадываюсь. "Сбербанк" – солидная организация, они не будут до бесконечности удерживать сотрудника, который попал в тюрьму. А раз тебя уволили, значит, ты безработный, стало быть, общественно полезным трудом не занимаешься, так? Не парься, ты этот пункт ещё можешь в суде оспорить.
После слов Клима стало легче. Появился более-менее ясный план действий. Теперь в суде нужно много чего сказать, и если судья прислушается, то могут назначить поменьше срок. Старшой открыл тормоза, назвал несколько фамилий, среди них Климов. И с Сашей пришлось попрощаться. Боря сказал ему, чтоб отправлял в девять-девять, потому что он сидит теперь там.
Наутро Фархад, он же Фара, пробил "красную поляну", после чего послышался скрежет открывающихся тормозов из соседней хаты. Боря знал, что там свободно одно место, потому что один из арестантов его бывшей хаты вышел из тюрьмы под залог. Как и предполагалось, после того как закрылась хата девять-восемь, начали греметь замки от девять-девять. И в хату вошёл старый Борин знакомый Драган, серб по национальности, давно обосновавшийся в России и прекрасно без акцента говорящий по-русски.
– Здорово, ребята! – Поприветствовал он всех. – Куда можно закинуть свою рулетку?
– Оставь пока матрас в сторону, – Попросил его Каро, – И присядь, пообщаемся.
На этот раз к дубку подошли и Немец, и Боря. Видать надеялись, что Драган пополнит их семейку.
– Как сам?
– С экспертизы в КД вернулся, вменяемым признали.
– Это хорошо. – Решил Карапет. – Дураки нам тут не нужны.
– Я вообще не особо понимаю, почему я к вам заехал. Должен был по идее в девять-восемь вернуться. Но администрация решила единственное свободное в той хате место отдать Снайперу.
– По национальному признаку, скорей всего – Решил Боря.
– А у Бура одни русские сидят? – Поинтересовался смотрящий.
– Почему? У нас кольщик армянин, я вот – серб. – Ответил Драган.
– Ты серб!? – Искренне удивился Каро. – Да ну?
– Я давно живу в России, по мне не заметно. Но ведь имени Драган у русских не бывает?
– Я думал это погремуха твоя. – В шутку заметил Каро. – Ладно, серб, чем занимался, когда с Буром сидел?
– Чаще всего я в покер играл. – Начал рассказывать Драган. – Иногда подменял штифтового, иногда дорожника. С конями неплохо обращаюсь. Варить чифир умею, но Серёга делал это лучше меня.
– В покер мы здесь играем редко, в основном чеченцы карты любят раскладывать. Но игра бывает раза два за месяц. Дорожник в нашей хате один – Костян. А при наличии Брюса, твоя помощь явно не понадобится. На штифту стоит Фара, но и его подменяет почти вся хата, здесь много ума не надо. Чифир неплохо Немец варит. Лично я чифир не употребляю, поэтому и не предлагаю тебе отметить заезд таким способом. Чифирят у нас в основном русские, изредка к ним присоединяются грузины, чехи, афганцы. Я могу поучаствовать в этом лишь тогда, когда ставят коня за здравие и за упокой – два раза в месяц. Но об этой воровской традиции, думаю, ты в курсе?
– Да, Бур тоже чифирил за эти движухи.
– Вообщем, располагайся в русской семейке, я вижу Немец и Брюс уже тебя хотят с руками оторвать. У них как раз одно место есть. Занятие я тебе найду в ближайшее время. И да, я бы хотел с тобой на интерес сыграть, раз ты игрок.
– Да, игрок. Но вот, что я скажу, Каро. У меня есть на что играть, можешь не сомневаться. Сам не играю в долг, и не даю играть в долг со мной. Только на видимый интерес.
– А на что я, по-твоему, смотрящий, если буду в долг играть? Но и ты я надеюсь, АУЕ соблюдаешь. Ведь если ты выиграл, нужно греть проигравшего, хотя бы кофе ему поставить.
– Само собой.
После чего Драган забрал свой матрац, и последовал за Немцем.
– Занимай, наверное, шконку Сокола. – Предложил он сербу. – Вряд ли он из судового проходняка вернётся.
– У вас есть судовой проходняк? – Удивился тот.
– А то? Каро распределил.
– Я слышал про такие правила, но у Бура этого не было.
– Ты просто в лучшие времена попал в тюрьму, радко. – Теперь настала очередь удивляться Драгану. Немец-то, оказывается, полиглот. – В девяностые годы, когда хаты были переполнены, судовые все на полу стелились. На шконках спали в три смены, а те, чья делюга уже в суде, клали матрас на пол, так и отдыхали. А как ты хотел? Утром, когда старшой объявляет "мора ити", такие движения начинаются, а у остальных священный сон арестанта, чтобы не будить, вот братва такие правила придумала.
– А ты точно немец? – Поинтересовался Драган. – Просто откуда ты такие слова знаешь? "Радко", "мора ити"?
– Я так живу, что всему научился. И молдаван, не сомневайся, я "эрдем пулэ" посылаю.
Драган расположился наверху, над Немцем, после чего всю ночь отправлял малявы на дороге. Боря на этот раз всего парой фраз перекинулся с Климом и лёг спать. На следующий день он с разномастными кавказцами отправился в спортзал, который прежде не посещал даже на воле. Не то, чтобы Боря был холоден к спорту. Он раньше играл в футбол в детско-юношеской школе, правда недолго. Когда начался в его жизни гоп-стоп и алкоголь, пришлось бросить. Просто он не любил проводить время в качалке, как братки из девяностых, ведь гораздо веселее погулять во дворе, где и проходила его юность, пока не поступил в универ. А в институте к спорту потерял интерес из-за музыки, с которой была связана не только профкомовская деятельность, но и работа.
И сейчас он в спортзал пошёл по нескольким причинам, во-первых: Немец советовал, во-вторых: не он оплатил, а в-третьих: появился шанс сдружиться с кавказцами, конфликты с которыми Боря считал опасными.
Спортзал в Бутырке оказался не очень-то и многофункциональным. Здесь стояло всего два тренажёра, теннисный стол, пара турников, и где-то в углу валялись грудой металлолома спортивные снаряды. Ни тебе беговой дорожки, ни велотренажёра, ни брусьев, ни колец. Было видно, что собран этот спортзал на деньги арестантов, которые чаще всего скупились на подобные развлечения.
Даже тяга на тренажёрах подвешивалась не на стальных канатах, как в нормальном зале, а на канаты ("кони"), которые администрация конфискует ("отметает") у дорожников. Посмотрев на такие тренажёры, Боря сделал вывод, что скорей всего они тоже самодельные и выполнены руками быков, – заключенных, оставшихся отбывать наказание в СИЗО на хозработах.
Боря пару раз поднялся на турник. У него получилось подтянуться двадцать раз, хотя уже лет восемь на него не залезал. После этого "афганец" Закир, оплативший этот поход в спортзал всей братве, пригласил Борю сыграть партию в настольный теннис. Первую партию Боря выиграл, однако во всех остальных кавказцы, видимо, разгадали секрет его кручёной подачи. Поскольку другую делать Боря не умел, все остальные партии он проиграл.
Когда старшой крикнул, чтоб уже закруглялись, Боря предпринял ещё одну попытку залезть на турник, однако боль в суставах подсказала, что лучше этого не делать, и он принял приглашение остальных пойти в душ.
В понедельник пришёл ответ от администрации, что в спортзал сводят только через неделю в среду. Остальные дни оказались заняты. Хотя кем и в каком количестве они могли быть заняты!? Но гадать было бессмысленно, оставалось только ждать.
Боря теперь стал больше спать ночью, поздно просыпаться, почти всегда пропускал завтрак. Много читал, теперь в основном юридическую литературу. По телевизору стал смотреть "Час суда", и внимательно слушать формулировски прокуроров, судей, адвокатов, не обращая внимания на постановку подсудимых и потерпевших. Стал нравиться сериал "До суда". Это помогало ему самому в предстоящем судебном разбирательстве. Общался с зеками из судового проходняка, чтобы знать, что его ждёт. Он даже начал на прогулки ходить. Теперь, когда ты не дорожник, есть смысл днём себя занять, пообщаться с соседями (покричать через сетку-рабицу, которая в прогулочных двориках заменяла потолок).
В четверг, открылась кормушка, и голос оттуда позвал:
– Пахомов!
– Да, старшой?
– Возьми бумаги. Распишись вот здесь.
Также старшой назвал и фамилию Далгата, которого тоже попросил расписаться в получении. Первой бумагой была повестка в суд, сообщавшая, что предварительное заседание состоится за день до окончания Бориного срока содержания под стражей. А второй бумагой оказался конверт А4, в котором судя по всему лежало несколько скрепленных бумаг. Внутри обнаружилось обвинительное заключение, – последнее письмо от следака.
Содержание объебона сводилось к тому, что следователь счёл достаточным перечень материалов для обвинения Бори в совершении преступления, и больше доказательств для этого дела не требуется. Была составлена краткая характеристика обвиняемого. "Пахомов Борислав Григорьевич общественно-полезным трудом не занимается, распивает алкоголь в общественных местах, о чём имеются записи в ЗИЦ, увлекается стрельбой из пневматического пистолета". И добавлено, что подследственному проведена психолого-психиатрическая экспертиза, которая признала его вменяемым. И указано сколько времени длилось расследование: четыре месяца и две недели. Таким образом, прощальный подарок от следователя оказался совсем безрадостным.
Далгату же пришло сообщение о дате суда кассационной инстанции. Он должен был пройти через неделю после Бориной предвариловки. Теперь Боря точно знал день, когда съедет от Немца к Соколу в судовой проходняк.
Боря ещё раз прочитал обвинительное заключение. Настораживала фраза "общественно полезным-трудом не занимается". Как понять это выражение? Работа в банке не считается полезным трудом? Или, что он имел ввиду? Получается, ему всё равно, какой ты человек, и лишь бы найти недостатки. Что такое ЗИЦ, Боря примерно знал. В этой базе хранились все его административные правонарушения. А кроме, указанного нарушения в характеристике от следака, ничего за ним не значилось.
Эти размышления не покидали его все выходные. Невозможно было даже на футбол отвлечься, поскольку в этой хате, в отличие от девять-восемь, им никто не увлекался. А дождаться свободного телевизора, чтобы посмотреть самому было трудно, и не каждые выходные удавалось. В понедельник, голос с продола дал Боре команду "С легка!". Оказалось, что его вывели из хаты к адвокату. На продолах, почему-то, не встретился ни один зек, ни из знакомых, ни из неизвестных. А ведь это возможность пообщаться с кем-нибудь, кроме приевшихся сокамерников.
– Здравствуй, Боря! – Поприветствовал его адвокат.
– Здравствуйте, Виктор Фёдорович.
– У меня хорошая новость. Мы с тобой работаем до приговора. Оказывается, твоя мама давно запасла пятьсот евро, поскольку расценки ей были указаны с самого начала. Нам с тобой надо получить условно, или хотя бы реальный срок, который соответствует твоему отсиженному. Ты ведь знаешь, что значит "получить по отсидке"?
– Да знаю. Это когда судья даёт именно такой срок, какой я отсидел под стражей до приговора, что означает немедленное освобождение в зале суда.
– И ещё это значит, что твоё наказание считается не лишением свободы, а арестом. И если ты помнишь, судимость после ареста погашается через полгода после фактического освобождения.
– Да, я об этом сегодня уже читал.
– На случай хорошего приговора, я беру пятьсот евро за успех. На случай неудачного приговора – двести пятьдесят евро за касатку, если, конечно, ты будешь её подавать.
– Меня расстраивает характеристика следователя в заключении.
– "Общественно полезным трудом не занимается" – этот пункт? Не переживай! Я набрал на тебя достаточно характеристик: по месту работы, учёбы, жительства, чтобы ты считался прилежным гражданином, и чтобы суд тебе дал условно, поскольку характеристики все положительные.
– А работа в банке не считается полезным трудом для общества?
– Забыл тебе сказать. Тебя уволили из банка, в порядке восемьдесят четвёртой статьи трудового кодекса.
– Так эта статья распространяется только на приговор… – Боря недавно читал и Трудовой кодекс, непонятно как оказавшийся в тюрьме, и знал наверняка содержание восемьдесят четвёртой статьи. Уволить могли только по приговору суда, назначившего наказание, исключающее присутствие на работе, как то: лишение свободы, арест, исправительные работы, принудительные работы. Получалось, что подследственного по этой статье уволить не могут. Видимо, "Сбербанку" было всё равно, и они уволили, не боясь, что Боря через суд будет добиваться отмены этого решения.
– И тем не менее. Они посчитали, что невозможно удерживать твоё место, поскольку много соискателей хотят занять именно его. Твой отдел персонала согласились дать на тебя положительную характеристику, но отказались в ней указать гарантию трудоустройства. Поскольку "Сбербанк" не принимает на работу с судимостью, даже с погашенной.
Ещё одно расстройство, с работы по статье уволили. Теперь новую днём с огнём не сыщешь. С такой-то записью в трудовой книжке. Можно её конечно выкинуть, но всё-таки стаж три года…
– Признавать вину не будем?
– Я думаю, раз ты её не признал на ознакомлении с делом, значит признаешь, либо во время опроса подсудимого в суде, либо на последнем слове.
– Как вы думаете, долго судебные тяготы продлятся?
– Вряд ли они решат твою судьбу за один день. На предварительном тебе продлят содержание под стражей на полгода. Потом в качестве потерпевшего опросят директора ресторана, и свидетелей, если придут. Если они не появятся, придётся перенести на две недели. И так, раз в две недели тебя будут вывозить в суд.
– Впервые в жизни такое ощущение, что я работать хочу. Устал от безделья…
– Это нормально. У всех подследственных такое ощущение. Но, поверь мне, осужденные им только завидуют.
– Верю…
– Наверное, я сейчас уже пойду. Готовься к суду. Нам с тобой нужно у судьи просить заменить тебе меру пресечения, хотя бы на время суда, чтоб ты мог домой съездить, родных повидать.
– О, да…
– Всё! Бывай, Боря!
– До свидания, Виктор Фёдорович.
Боря пожал на прощанье руку адвокату, и вышел в коридор в ожидании конвоя. Старшой не заставил себя долго ждать. Быстрая проверка в досмотровой комнате, и незамедлительное сопровождение в боксик, где уже сидели куча зеков, и знакомый до боли голос провозгласил:
– Здарово, Брюс! Как сам?
– Клим! – Радостно прокричал Боря, протягивая руку. – Давно из КД?
– Неделя уже. Завтра твои выписываются: Снайпер и Драган. – Ответил старый Борин знакомый. – Я сейчас к адвокату ходил, завтра Лёха вызывает с делом ознакамливаться. Могу привет от тебя передать, если хочешь?
– Не, не надо! Пошёл он на хер!
– Ого, как решительно! А чего так?
– Он в объебоне написал "Общественно полезным трудом не занимается". И я огорчуху словил.
– Так он же мент. Это его ментовское. – Начал успокаивать Саша Климов – Какой смысл ловить огорчуху на мента? Он всё равно тебе говно сделает. Ему же надо оправдать, что ты здесь сидишь. А то получается, хороший добропорядочный, один раз оступившийся гражданин, и под стражей!? Ему дело на дослед вернут тогда. И к тому же, тебя ведь уволили?
– Откуда ты знаешь?
– Я догадываюсь. "Сбербанк" – солидная организация, они не будут до бесконечности удерживать сотрудника, который попал в тюрьму. А раз тебя уволили, значит, ты безработный, стало быть, общественно полезным трудом не занимаешься, так? Не парься, ты этот пункт ещё можешь в суде оспорить.
После слов Клима стало легче. Появился более-менее ясный план действий. Теперь в суде нужно много чего сказать, и если судья прислушается, то могут назначить поменьше срок. Старшой открыл тормоза, назвал несколько фамилий, среди них Климов. И с Сашей пришлось попрощаться. Боря сказал ему, чтоб отправлял в девять-девять, потому что он сидит теперь там.
Наутро Фархад, он же Фара, пробил "красную поляну", после чего послышался скрежет открывающихся тормозов из соседней хаты. Боря знал, что там свободно одно место, потому что один из арестантов его бывшей хаты вышел из тюрьмы под залог. Как и предполагалось, после того как закрылась хата девять-восемь, начали греметь замки от девять-девять. И в хату вошёл старый Борин знакомый Драган, серб по национальности, давно обосновавшийся в России и прекрасно без акцента говорящий по-русски.
– Здорово, ребята! – Поприветствовал он всех. – Куда можно закинуть свою рулетку?
– Оставь пока матрас в сторону, – Попросил его Каро, – И присядь, пообщаемся.
На этот раз к дубку подошли и Немец, и Боря. Видать надеялись, что Драган пополнит их семейку.
– Как сам?
– С экспертизы в КД вернулся, вменяемым признали.
– Это хорошо. – Решил Карапет. – Дураки нам тут не нужны.
– Я вообще не особо понимаю, почему я к вам заехал. Должен был по идее в девять-восемь вернуться. Но администрация решила единственное свободное в той хате место отдать Снайперу.
– По национальному признаку, скорей всего – Решил Боря.
– А у Бура одни русские сидят? – Поинтересовался смотрящий.
– Почему? У нас кольщик армянин, я вот – серб. – Ответил Драган.
– Ты серб!? – Искренне удивился Каро. – Да ну?
– Я давно живу в России, по мне не заметно. Но ведь имени Драган у русских не бывает?
– Я думал это погремуха твоя. – В шутку заметил Каро. – Ладно, серб, чем занимался, когда с Буром сидел?
– Чаще всего я в покер играл. – Начал рассказывать Драган. – Иногда подменял штифтового, иногда дорожника. С конями неплохо обращаюсь. Варить чифир умею, но Серёга делал это лучше меня.
– В покер мы здесь играем редко, в основном чеченцы карты любят раскладывать. Но игра бывает раза два за месяц. Дорожник в нашей хате один – Костян. А при наличии Брюса, твоя помощь явно не понадобится. На штифту стоит Фара, но и его подменяет почти вся хата, здесь много ума не надо. Чифир неплохо Немец варит. Лично я чифир не употребляю, поэтому и не предлагаю тебе отметить заезд таким способом. Чифирят у нас в основном русские, изредка к ним присоединяются грузины, чехи, афганцы. Я могу поучаствовать в этом лишь тогда, когда ставят коня за здравие и за упокой – два раза в месяц. Но об этой воровской традиции, думаю, ты в курсе?
– Да, Бур тоже чифирил за эти движухи.
– Вообщем, располагайся в русской семейке, я вижу Немец и Брюс уже тебя хотят с руками оторвать. У них как раз одно место есть. Занятие я тебе найду в ближайшее время. И да, я бы хотел с тобой на интерес сыграть, раз ты игрок.
– Да, игрок. Но вот, что я скажу, Каро. У меня есть на что играть, можешь не сомневаться. Сам не играю в долг, и не даю играть в долг со мной. Только на видимый интерес.
– А на что я, по-твоему, смотрящий, если буду в долг играть? Но и ты я надеюсь, АУЕ соблюдаешь. Ведь если ты выиграл, нужно греть проигравшего, хотя бы кофе ему поставить.
– Само собой.
После чего Драган забрал свой матрац, и последовал за Немцем.
– Занимай, наверное, шконку Сокола. – Предложил он сербу. – Вряд ли он из судового проходняка вернётся.
– У вас есть судовой проходняк? – Удивился тот.
– А то? Каро распределил.
– Я слышал про такие правила, но у Бура этого не было.
– Ты просто в лучшие времена попал в тюрьму, радко. – Теперь настала очередь удивляться Драгану. Немец-то, оказывается, полиглот. – В девяностые годы, когда хаты были переполнены, судовые все на полу стелились. На шконках спали в три смены, а те, чья делюга уже в суде, клали матрас на пол, так и отдыхали. А как ты хотел? Утром, когда старшой объявляет "мора ити", такие движения начинаются, а у остальных священный сон арестанта, чтобы не будить, вот братва такие правила придумала.
– А ты точно немец? – Поинтересовался Драган. – Просто откуда ты такие слова знаешь? "Радко", "мора ити"?
– Я так живу, что всему научился. И молдаван, не сомневайся, я "эрдем пулэ" посылаю.
Драган расположился наверху, над Немцем, после чего всю ночь отправлял малявы на дороге. Боря на этот раз всего парой фраз перекинулся с Климом и лёг спать. На следующий день он с разномастными кавказцами отправился в спортзал, который прежде не посещал даже на воле. Не то, чтобы Боря был холоден к спорту. Он раньше играл в футбол в детско-юношеской школе, правда недолго. Когда начался в его жизни гоп-стоп и алкоголь, пришлось бросить. Просто он не любил проводить время в качалке, как братки из девяностых, ведь гораздо веселее погулять во дворе, где и проходила его юность, пока не поступил в универ. А в институте к спорту потерял интерес из-за музыки, с которой была связана не только профкомовская деятельность, но и работа.
И сейчас он в спортзал пошёл по нескольким причинам, во-первых: Немец советовал, во-вторых: не он оплатил, а в-третьих: появился шанс сдружиться с кавказцами, конфликты с которыми Боря считал опасными.
Спортзал в Бутырке оказался не очень-то и многофункциональным. Здесь стояло всего два тренажёра, теннисный стол, пара турников, и где-то в углу валялись грудой металлолома спортивные снаряды. Ни тебе беговой дорожки, ни велотренажёра, ни брусьев, ни колец. Было видно, что собран этот спортзал на деньги арестантов, которые чаще всего скупились на подобные развлечения.
Даже тяга на тренажёрах подвешивалась не на стальных канатах, как в нормальном зале, а на канаты ("кони"), которые администрация конфискует ("отметает") у дорожников. Посмотрев на такие тренажёры, Боря сделал вывод, что скорей всего они тоже самодельные и выполнены руками быков, – заключенных, оставшихся отбывать наказание в СИЗО на хозработах.
Боря пару раз поднялся на турник. У него получилось подтянуться двадцать раз, хотя уже лет восемь на него не залезал. После этого "афганец" Закир, оплативший этот поход в спортзал всей братве, пригласил Борю сыграть партию в настольный теннис. Первую партию Боря выиграл, однако во всех остальных кавказцы, видимо, разгадали секрет его кручёной подачи. Поскольку другую делать Боря не умел, все остальные партии он проиграл.
Когда старшой крикнул, чтоб уже закруглялись, Боря предпринял ещё одну попытку залезть на турник, однако боль в суставах подсказала, что лучше этого не делать, и он принял приглашение остальных пойти в душ.
