Ашот предположил, что время часа три, не больше. Потому что не все ещё на суд сходили. Боря стал медленно уплетать одну за другой галетки. Воды он с собой не взял, поэтому довольствовался слюной во рту. Так галетка медленно размягчается. Скучное занятие, но всё-таки время потянуть таким образом можно. Один из арестантов постоянно пил минеральную воду с газом из полуторалитровой бутылки, и Боря решил, что на следующий суд обязательно возьмёт с собой такую. Когда он только будет, следующий суд?
Кормушка открылась, старшой передал Боре копию постановления суда о продлении срока содержания под стражей. Боря расписался за получение копии и сразу попросился в туалет. Опять-таки не потому, что хотелось нужду справить, а чтобы время потянуть. Когда закончилась пачка галеток, он попросил минеральной воды у того самого арестанта, который её постоянно пил. Дискомфорт во рту прекратился. Боря попробовал закрыть глаза, уснуть не получилось. Да и вообще, сон для дорожника дело такое, привыкаешь к бодрости со временем.
Когда все арестанты сходили на суд, Боря решил, что теперь уже точно вечер. Каждый из зеков вернулся в подавленном настроении. Кого-то приговорили к шести годам строгого режима. Кому-то дали столько же лет общего. Кому-то перенесли суд. Кому-то продлили срок на полгода, привычная процедура для предварительного слушания. Всем же остальным, как и Боре, продлили на два месяца. Хотя, Боря явно от всех отличился тем, что ему продлили на три месяца. Выглядел он как самый опасный преступник после этого. Хотя ещё два месяца назад считал себя обывателем и законопослушным гражданином, пусть даже с мелкоуголовными наклонностями. Всё-таки "гоповал" в старших классах. Тогда тоже чуть в милицию не попал, ладно хоть мать одного из потерпевших передумала обращаться. Так всё решили, по-мирному.
Постепенно арестантов стали забирать в Централы. Начать решили с тех, кто сидел в Матросской тишине. Поэтому Ашот покинул эту хату раньше Бори. На прощание, он напомнил Боре, чтобы тот не забыл позвонить ("пошуметь") по сотовому телефону ("тэшка"), когда доберётся до Бутырки.
Очередь бутырских арестантов наступила, когда уже покинули камеру ("хату") арестанты пятого СИЗО ("Водник"). Когда Боря вместе с бутырскими покидал "хату", в ней оставалось лишь пару зеков из Медведково. Вместе они провели столько времени, что Боря всех наизусть выучил, кто где сидит, и кем является в хатах. Обиженных, слава Богу, среди них не было.
Боря напомнил старшому, чтобы вернули шнурки и пояс, показав соответствующую бумагу. Ему вернули, но одеть не дали, сказали, чтобы положил всё в карман. И если хочет одеть, то пускай это сделает в автозеке. Когда он заходил в автозек, там уже было полно арестантов, которых привезли из разных судов. Но места свободные ещё были, следовательно, этот автозек поедет в ещё один суд, ещё кого-нибудь забирать. И действительно, по пути в Бутырку, КамАЗ остановился у какого-то суда, позже выяснилось, что это был районный суд Китай-города, и в машину забрались ещё несколько зеков. Среди которых Боря увидел Мишеля из девяносто седьмой камеры. Он знал, что у него сегодня приговор, поэтому первым делом осведомился, как у того дела.
– Да как тебе сказать, Брюс? Ну дали полтора года, из которых я уже десять месяцев отсидел. Сейчас напишу касатку, буду ждать ещё месяц, чтобы она состоялась. Потом ещё месяц ждать этапа. Эдак, мой срок может прям в поезде закончиться, в столыпинском вагоне.
– А мне продлили на три месяца.
– На три!? – Удивился Мишель.
– Сам в шоке. – Ответил Боря. – Ожидал, конечно, что продлят на два месяца, как остальным, а продлили на три.
– Просто твой следак, боится, что ты касатку напишешь. – Пояснил Мишель. – А ты её, по-любому, напишешь. Я твоего адвоката уже выучил, он все решения суда оспаривает. Это ты месяц потянешь, потом месяц на экспертизу, потом ознакомление с делом, а там ещё месяц делюга будет в суд поступать. Так что к концу срока жди предвариловки. Это примерно в конце марта будет.
– А после праздников в Кошкин дом.
– Нет. После праздников у тебя касатка. И только после неё в Кошкин дом.
Машина ехала долго. Обсудить можно было многое. Да и уфсиновцы в ней попались подобрее, чем утром, тоже не прочь были принять участие в разговорах. Многие из уфсиновцев считали, что за такие мелочи, как у некоторых арестантов, сажать вообще нельзя. Многие из них даже желали подследственным во время приговора получить условно. Некоторые следователей материли за то, что те не могут вести уголовные дела ("делюги") побыстрее, тянут резину.
Наконец всех привезли в Бутырку. Отвели в комнату для досмотра, быстро всех прошманали. И завели на сборку. Здесь один из арестантов похвастался, что ему удалось из суда сотовый телефон ("тэшку") привезти, и что электронные приборы его не зафиксировали. Хорошо, с вами связь будет, кто-то крикнул ему в догонку. Боря достал бумаги из суда, поискал цифры номера телефона Ашота. Убедившись, что все цифры в сохранности, что эту бумагу никто не забрал, Боря, убрал все бумаги обратно в пакет. Когда на улице уже была очень глубокая ночь, за Мишелем, Борей и ещё несколькими обитателями общего корпуса пришёл старшой, чтобы всех развести по "хатам".
Когда Мишель и Боря остановились у своих хат, Боря задал вопрос своему "коллеге"-дорожнику:
– Сегодня состреливаться будем?
– Нет, скорей всего. У меня замена есть.
– У меня тоже есть.
– Барсук?
– Ну а кто ещё?
– Я думал Серба у вас на дорогу поставят. Странный выбор Бура.
Тормоза открылись и Боря вошёл в хату. Вот так получается, зеки, которые едут на суд всегда пропускают раздачу баланды: и завтрак, и обед, и ужин. Когда Боря уже был в хате, Барсук уже смог один настроиться. Боря спросил у Бура тэшку позвонить.
– Погоди, Брюс. Вот, пробьют чёрный ход, тогда и отзвонишься.
Черный ход не заставил себя долго ждать. Когда Платон прокричал заветное словосочетание, Бур уже сам достал телефон, и кому-то послал СМС. Когда пришла борина очередь пользоваться мобилой, он уже давно успел приготовить номер Ашота. Он позвонил, ответили на том конце незнакомым голосом.
– Аллё!
– Доброй ночи! Ашота можете позвать?
– А кто его спрашивает?
– Брюс из Бутырки.
– Какой ещё Брюс?
– Ну на суд же сегодня ездили!
На том конце замолчали. Слышен был крик: "Ашот, тобой интересуются!". Знакомый голос Ашота, раздался чуток попозже:
– Брюс, ты что-ли? Как добрался?
– Хорошо. А кто это был?
– Ну смотрящий наш Костыль. Не каждый день вот так Бутырка звонит, как сегодня.
– Ну и нормально. Меня час назад только подняли в хату.
– Долго у вас. У нас на Матроске быстрее всё проходит. Я уже часа три-четыре в хате. Правда, на ужин и я не успел. Дай-ка мне вашего смотрягу, перетрём с ним немного.
– Бур, поговоришь?
Бур поднял трубку, и долго-долго о чём-то беседовал с Ашотом. Боря после разговора сказал, что в суде Ашот не знает Бура. Впрочем, тот и не удивился. Видимо, не настолько он ещё авторитетный вор, чтобы его все урки знали. Хотя, вся Бутырка его знала и уважала. Этой ночью Боря так и не вышел на "решку" управлять конями, он лёг на шконку и быстро заснул. Проспал примерно до ужина. На проверку выходил, что называется, на автопилоте. Перед ужином была ещё баня, сегодня почему-то в неё выводили лишь под вечер. До понедельника, Боря неустанно занимал своё место на дороге, отправляя Барсука обучаться к Снайперу. Снайпер был этим доволен, потому что появилась возможность спать по ночам. В понедельник пришла бумага, в которой значилось, что кассационное заседание назначено на четырнадцатое января, аккурат после последнего из новогодних праздников. Боря написал заявление, что хочет в нём принять участие, и в этот вечер, попросил Барсука подменить его на дороге. Тот же в свою очередь уже очень хорошо научился ловить и пускать парашюты, тянуть коней, и даже почти так же быстро как и Боря затягивал пульку, сделанную из хлеба. Умело пользовался ружьём.
Однажды Боря решил поговорить с Барсуком.
– Барсук, ты же в армии служил, да?
– Ну был я срочником, а что?
– Научи в званиях разбираться. Я до сих пор ничего не выучил. Только знаю, что солдат от офицера отличается тем, что у солдатов лычки, а у офицеров звёзды.
– Неправда. Прапорщик – не офицерское звание, но при этом у него тоже звёзды.
– Ну научи, тебе трудно что-ли?
– Нет, не трудно. Ты запомнишь?
– Постараюсь.
– Смотри, – он достал бумажку, чтобы рисовать погоны. – Лычки бывают узкие, а бывают и широкие. Без лычек и звёзд ходят рядовые. Я тоже армию рядовым закончил. Одна узенькая лычка – ефрейтор, две – младший сержант, три – сержант. Запоминаешь?
– Да, конечно. Ты же рисуешь. Я потом освежу в памяти.
– Широкая лычка – старший сержант. У старшины тоже лычка, но она по-другому расположена.
– Если старшего сержанта со старшиной скрестить, плюс получится из лычек. – Попробовал пошутить Боря.
– Так тебе и дадут звания скрещивать. – Передразнил его Барсук. – Дальше смотри. Две маленькие звёзды. Друг за другом расположены. Прапорщик. Точно так же три маленькие звезды – старший прапорщик. Одна звезда прям посередине погона, тоже маленькая – младший лейтенант.
– Мальчик молодой! – Опять пошутил Боря, вспомнив слова из известной песни.
– Ты запоминаешь, или прикалываешься?
– Да, запоминаю, запоминаю. Просто когда песни известные вспоминаются, легче запомнить.
– Две звезды – продолжал тем временем Барсук. – Вот так расположены. Не как у прапора, а вот так – это лейтенант. Три звезды, расположенные треугольником – старший лейтенант. Четыре звезды. Как у старлея треугольник, только ещё одна звезда сверху – капитан. Потом высшее офицерьё идёт. Там звезда другая, побольше. Вот так если посередине располагается – майор. Если две большие звезды, как у лейтенанта расположены – подполковник.
– У меня на суде прокурор был, у него как раз звёзды, как у подполковника.
– А прокуроры всегда либо майор, либо подпол, либо полковник.
– Неправильно, Барсук. – Перебил его Саша-художник, который похоже вообще всё знал. – В прокуратуре другие звания. То, что ты называешь майором, у них называется "младший советник юстиции". А тот прокурор, что у Брюса был не подполковник, а "советник юстиции". Вместо полковника у них – "старший советник юстиции". Но ты, Брюс, вряд ли классные чины в прокуратуре запомнишь.
– Да, мне хотя бы просто в званиях начать разбираться, потом уж там чины всякие. – Парировал Боря.
– Тем не менее. Три большие звезды, как у старлея расположены, только крупные. Это полковник. Потом идут звёзды ещё больше. Примерно вот такие. Одна звезда генерал-майор. Но ты вряд ли в ментовке встретишь генерала. Разве что на приёме, во время пьянок между военными. Даже Сергей Вениаминович, и тот – полковник.
– Кто такой Сергей Вениаминович?
– Как же так, Брюс? – Воскликнул Бур. – Уже два месяца сидишь, и не знаешь начальника тюрьмы?
– А! – Воскликнул Боря. – Ты Телятникова имеешь в виду?
– Да, его, – передразнил Барсук. – Хороший мужик. Толковый. Больше чем на три сутки в карцер не сажает, товаров в магазине прибавил, спортзал открыл. Много пользы арестантам от него.
– Конечно, – поддержал его Бур. – Вот прежний хозяин был. Волков. Вообще зверюга, мог три месяца в карцере держать. Кони каждый день обрывал. Ремонт не делал, пылью все дышали.
– Остальные звания будешь запоминать? – Поинтересовался Барсук у Бори.
– Давай нарисуем, а я попозже выучу.
– Две здвезды, друг за другом. Как у прапора, только в два раза крупнее. Генерал-лейтенант. Видишь, как странно. Майор старше лейтенанта. А генерал-лейтенант старше генерал-майора. Три звезды генерал–полковник. Тоже расположены как у старшего прапора, только крупные, ещё крупнее, чем у майора. Четыре таких звезды – генерал армии. А очень крупная, на весь погон звезда – маршал. Звание генералиссимуса – упразднено, после распада СССР.
Боря откинулся на шконку, и принялся выучивать звания. Под это дело пришёл сон. В этот раз на дороге за него стоял Барсук, который уже забыл про ночной сон. Он то и дело подменял, то Снайпера, то Борю на дороге. Бур обещал ему несколько ночей для сна после бориной касатки, и перед бориным отъездом в Кошкин дом.
Но самым весёлым днём в хате, всё же был тридцать первое декабря. В этот день начальство пораньше ушло с работы, и около шести вечера, старшой открыл "тормоза" и протянул пакет Буру. Это был тот самый старшой, с которым Бур договаривался насчёт Нового года. Как и договаривались, внутрь пакета тот даже не смотрел. Там был один сотовый телефон, хорошей модели с выходом в интернет. Шесть литровых бутылок водки, и один пакет с героином. Он взял этот пакет, и протянул его Снайперу со словами:
– Отправишь это в аппендицит, пускай там ребята тоже Новый год встретят.
Снайпер, который держал дорогу с аппендицитом, тут же замотал его, сделал соответствующие подписи, и отправил по уже налаженной связи. Водку Бур спрятал под шконку, а Боре велел быть на решке, чтобы, когда бутылки будут заканчиваться тот их выкидывал во дворик.
– Так менее палевно будет. Хозяин, когда увидит кучу разбитых бутылок на улице, подумает, что уфсиновцы бухали. А уфсиновцы, по-любому, тоже пить сегодня будут.
Закусывать решили колбасой, которая лежала на общем, запивать кока-колой, которую специально для этого дела покупал сам лично Бур, когда заказывал магазин. Серёга и Черепаха колдовали над столом. Примерно в одиннадцать вечера всё было готово. На разлив сел сам Бур:
– Ну что, братцы, проводим старый год?
Он разлил по кругалям водку, а запивать предложил прям из горла бутылки с кока-колой. После первой стопки, у Бори начал заплетаться язык. Он удивился этому состоянию, поскольку на воле, когда он был студентом, такое состояние у него было, когда заканчивалась первая бутылка, а не когда заканчивалась первая стопка.
– Не налегай на закусь-то! – Воскликнул ему Черепаха, – Все бухать хотят, всем закусывать надо.
Боря попробовал пропустить вторую, но не удалось. Людей в хате было много, поэтому примерно к полуночи первая бутылка окончилась. Как и было оговорено, Боря её выкинул на прогулочный дворик, где уже валялись подобные из других хат. Видимо, многие смогли вот так подкупить старшого.
Когда водка в хате кончилась, Боря уже был не в состоянии стоять на дороге, а пошёл к унитазу ("дальняку") блевать. От двухмесячной безалкогольной жизни, его так быстро развезло, что невооружённым глазом можно было понять его состояние. "Мой тебе совет, – поделился с Борей Барсук. – Когда в лагерь приедешь, не бухай. Особенно, если в красной зоне окажешься. Соблазну много будет, но результат один. Мусора побьют, да и только".
Первого января проверка прошла идеально. Ничего запретного в хате не нашли. По состоянию зеков, можно было сказать, что у всех похмелье. А вот в соседней девяносто девятой пару арестантов не смогли проснуться на проверку, пришлось их будить. После проверки их повели в карцер. Платон не знал их личностей, поэтому не смог сказать кого. Лишь ночью на дороге Снайпер получил весточку из девять-девять. Алик и Ян оказались настолько пьяными, что утром на проверку их будили уфсиновцы. За это на сутки каждый угодил в карцер.
Вот так Бутырка встречает Новый год.
Кормушка открылась, старшой передал Боре копию постановления суда о продлении срока содержания под стражей. Боря расписался за получение копии и сразу попросился в туалет. Опять-таки не потому, что хотелось нужду справить, а чтобы время потянуть. Когда закончилась пачка галеток, он попросил минеральной воды у того самого арестанта, который её постоянно пил. Дискомфорт во рту прекратился. Боря попробовал закрыть глаза, уснуть не получилось. Да и вообще, сон для дорожника дело такое, привыкаешь к бодрости со временем.
Когда все арестанты сходили на суд, Боря решил, что теперь уже точно вечер. Каждый из зеков вернулся в подавленном настроении. Кого-то приговорили к шести годам строгого режима. Кому-то дали столько же лет общего. Кому-то перенесли суд. Кому-то продлили срок на полгода, привычная процедура для предварительного слушания. Всем же остальным, как и Боре, продлили на два месяца. Хотя, Боря явно от всех отличился тем, что ему продлили на три месяца. Выглядел он как самый опасный преступник после этого. Хотя ещё два месяца назад считал себя обывателем и законопослушным гражданином, пусть даже с мелкоуголовными наклонностями. Всё-таки "гоповал" в старших классах. Тогда тоже чуть в милицию не попал, ладно хоть мать одного из потерпевших передумала обращаться. Так всё решили, по-мирному.
Постепенно арестантов стали забирать в Централы. Начать решили с тех, кто сидел в Матросской тишине. Поэтому Ашот покинул эту хату раньше Бори. На прощание, он напомнил Боре, чтобы тот не забыл позвонить ("пошуметь") по сотовому телефону ("тэшка"), когда доберётся до Бутырки.
Очередь бутырских арестантов наступила, когда уже покинули камеру ("хату") арестанты пятого СИЗО ("Водник"). Когда Боря вместе с бутырскими покидал "хату", в ней оставалось лишь пару зеков из Медведково. Вместе они провели столько времени, что Боря всех наизусть выучил, кто где сидит, и кем является в хатах. Обиженных, слава Богу, среди них не было.
Боря напомнил старшому, чтобы вернули шнурки и пояс, показав соответствующую бумагу. Ему вернули, но одеть не дали, сказали, чтобы положил всё в карман. И если хочет одеть, то пускай это сделает в автозеке. Когда он заходил в автозек, там уже было полно арестантов, которых привезли из разных судов. Но места свободные ещё были, следовательно, этот автозек поедет в ещё один суд, ещё кого-нибудь забирать. И действительно, по пути в Бутырку, КамАЗ остановился у какого-то суда, позже выяснилось, что это был районный суд Китай-города, и в машину забрались ещё несколько зеков. Среди которых Боря увидел Мишеля из девяносто седьмой камеры. Он знал, что у него сегодня приговор, поэтому первым делом осведомился, как у того дела.
– Да как тебе сказать, Брюс? Ну дали полтора года, из которых я уже десять месяцев отсидел. Сейчас напишу касатку, буду ждать ещё месяц, чтобы она состоялась. Потом ещё месяц ждать этапа. Эдак, мой срок может прям в поезде закончиться, в столыпинском вагоне.
– А мне продлили на три месяца.
– На три!? – Удивился Мишель.
– Сам в шоке. – Ответил Боря. – Ожидал, конечно, что продлят на два месяца, как остальным, а продлили на три.
– Просто твой следак, боится, что ты касатку напишешь. – Пояснил Мишель. – А ты её, по-любому, напишешь. Я твоего адвоката уже выучил, он все решения суда оспаривает. Это ты месяц потянешь, потом месяц на экспертизу, потом ознакомление с делом, а там ещё месяц делюга будет в суд поступать. Так что к концу срока жди предвариловки. Это примерно в конце марта будет.
– А после праздников в Кошкин дом.
– Нет. После праздников у тебя касатка. И только после неё в Кошкин дом.
Машина ехала долго. Обсудить можно было многое. Да и уфсиновцы в ней попались подобрее, чем утром, тоже не прочь были принять участие в разговорах. Многие из уфсиновцев считали, что за такие мелочи, как у некоторых арестантов, сажать вообще нельзя. Многие из них даже желали подследственным во время приговора получить условно. Некоторые следователей материли за то, что те не могут вести уголовные дела ("делюги") побыстрее, тянут резину.
Наконец всех привезли в Бутырку. Отвели в комнату для досмотра, быстро всех прошманали. И завели на сборку. Здесь один из арестантов похвастался, что ему удалось из суда сотовый телефон ("тэшку") привезти, и что электронные приборы его не зафиксировали. Хорошо, с вами связь будет, кто-то крикнул ему в догонку. Боря достал бумаги из суда, поискал цифры номера телефона Ашота. Убедившись, что все цифры в сохранности, что эту бумагу никто не забрал, Боря, убрал все бумаги обратно в пакет. Когда на улице уже была очень глубокая ночь, за Мишелем, Борей и ещё несколькими обитателями общего корпуса пришёл старшой, чтобы всех развести по "хатам".
Когда Мишель и Боря остановились у своих хат, Боря задал вопрос своему "коллеге"-дорожнику:
– Сегодня состреливаться будем?
– Нет, скорей всего. У меня замена есть.
– У меня тоже есть.
– Барсук?
– Ну а кто ещё?
– Я думал Серба у вас на дорогу поставят. Странный выбор Бура.
Тормоза открылись и Боря вошёл в хату. Вот так получается, зеки, которые едут на суд всегда пропускают раздачу баланды: и завтрак, и обед, и ужин. Когда Боря уже был в хате, Барсук уже смог один настроиться. Боря спросил у Бура тэшку позвонить.
– Погоди, Брюс. Вот, пробьют чёрный ход, тогда и отзвонишься.
Черный ход не заставил себя долго ждать. Когда Платон прокричал заветное словосочетание, Бур уже сам достал телефон, и кому-то послал СМС. Когда пришла борина очередь пользоваться мобилой, он уже давно успел приготовить номер Ашота. Он позвонил, ответили на том конце незнакомым голосом.
– Аллё!
– Доброй ночи! Ашота можете позвать?
– А кто его спрашивает?
– Брюс из Бутырки.
– Какой ещё Брюс?
– Ну на суд же сегодня ездили!
На том конце замолчали. Слышен был крик: "Ашот, тобой интересуются!". Знакомый голос Ашота, раздался чуток попозже:
– Брюс, ты что-ли? Как добрался?
– Хорошо. А кто это был?
– Ну смотрящий наш Костыль. Не каждый день вот так Бутырка звонит, как сегодня.
– Ну и нормально. Меня час назад только подняли в хату.
– Долго у вас. У нас на Матроске быстрее всё проходит. Я уже часа три-четыре в хате. Правда, на ужин и я не успел. Дай-ка мне вашего смотрягу, перетрём с ним немного.
– Бур, поговоришь?
Бур поднял трубку, и долго-долго о чём-то беседовал с Ашотом. Боря после разговора сказал, что в суде Ашот не знает Бура. Впрочем, тот и не удивился. Видимо, не настолько он ещё авторитетный вор, чтобы его все урки знали. Хотя, вся Бутырка его знала и уважала. Этой ночью Боря так и не вышел на "решку" управлять конями, он лёг на шконку и быстро заснул. Проспал примерно до ужина. На проверку выходил, что называется, на автопилоте. Перед ужином была ещё баня, сегодня почему-то в неё выводили лишь под вечер. До понедельника, Боря неустанно занимал своё место на дороге, отправляя Барсука обучаться к Снайперу. Снайпер был этим доволен, потому что появилась возможность спать по ночам. В понедельник пришла бумага, в которой значилось, что кассационное заседание назначено на четырнадцатое января, аккурат после последнего из новогодних праздников. Боря написал заявление, что хочет в нём принять участие, и в этот вечер, попросил Барсука подменить его на дороге. Тот же в свою очередь уже очень хорошо научился ловить и пускать парашюты, тянуть коней, и даже почти так же быстро как и Боря затягивал пульку, сделанную из хлеба. Умело пользовался ружьём.
Однажды Боря решил поговорить с Барсуком.
– Барсук, ты же в армии служил, да?
– Ну был я срочником, а что?
– Научи в званиях разбираться. Я до сих пор ничего не выучил. Только знаю, что солдат от офицера отличается тем, что у солдатов лычки, а у офицеров звёзды.
– Неправда. Прапорщик – не офицерское звание, но при этом у него тоже звёзды.
– Ну научи, тебе трудно что-ли?
– Нет, не трудно. Ты запомнишь?
– Постараюсь.
– Смотри, – он достал бумажку, чтобы рисовать погоны. – Лычки бывают узкие, а бывают и широкие. Без лычек и звёзд ходят рядовые. Я тоже армию рядовым закончил. Одна узенькая лычка – ефрейтор, две – младший сержант, три – сержант. Запоминаешь?
– Да, конечно. Ты же рисуешь. Я потом освежу в памяти.
– Широкая лычка – старший сержант. У старшины тоже лычка, но она по-другому расположена.
– Если старшего сержанта со старшиной скрестить, плюс получится из лычек. – Попробовал пошутить Боря.
– Так тебе и дадут звания скрещивать. – Передразнил его Барсук. – Дальше смотри. Две маленькие звёзды. Друг за другом расположены. Прапорщик. Точно так же три маленькие звезды – старший прапорщик. Одна звезда прям посередине погона, тоже маленькая – младший лейтенант.
– Мальчик молодой! – Опять пошутил Боря, вспомнив слова из известной песни.
– Ты запоминаешь, или прикалываешься?
– Да, запоминаю, запоминаю. Просто когда песни известные вспоминаются, легче запомнить.
– Две звезды – продолжал тем временем Барсук. – Вот так расположены. Не как у прапора, а вот так – это лейтенант. Три звезды, расположенные треугольником – старший лейтенант. Четыре звезды. Как у старлея треугольник, только ещё одна звезда сверху – капитан. Потом высшее офицерьё идёт. Там звезда другая, побольше. Вот так если посередине располагается – майор. Если две большие звезды, как у лейтенанта расположены – подполковник.
– У меня на суде прокурор был, у него как раз звёзды, как у подполковника.
– А прокуроры всегда либо майор, либо подпол, либо полковник.
– Неправильно, Барсук. – Перебил его Саша-художник, который похоже вообще всё знал. – В прокуратуре другие звания. То, что ты называешь майором, у них называется "младший советник юстиции". А тот прокурор, что у Брюса был не подполковник, а "советник юстиции". Вместо полковника у них – "старший советник юстиции". Но ты, Брюс, вряд ли классные чины в прокуратуре запомнишь.
– Да, мне хотя бы просто в званиях начать разбираться, потом уж там чины всякие. – Парировал Боря.
– Тем не менее. Три большие звезды, как у старлея расположены, только крупные. Это полковник. Потом идут звёзды ещё больше. Примерно вот такие. Одна звезда генерал-майор. Но ты вряд ли в ментовке встретишь генерала. Разве что на приёме, во время пьянок между военными. Даже Сергей Вениаминович, и тот – полковник.
– Кто такой Сергей Вениаминович?
– Как же так, Брюс? – Воскликнул Бур. – Уже два месяца сидишь, и не знаешь начальника тюрьмы?
– А! – Воскликнул Боря. – Ты Телятникова имеешь в виду?
– Да, его, – передразнил Барсук. – Хороший мужик. Толковый. Больше чем на три сутки в карцер не сажает, товаров в магазине прибавил, спортзал открыл. Много пользы арестантам от него.
– Конечно, – поддержал его Бур. – Вот прежний хозяин был. Волков. Вообще зверюга, мог три месяца в карцере держать. Кони каждый день обрывал. Ремонт не делал, пылью все дышали.
– Остальные звания будешь запоминать? – Поинтересовался Барсук у Бори.
– Давай нарисуем, а я попозже выучу.
– Две здвезды, друг за другом. Как у прапора, только в два раза крупнее. Генерал-лейтенант. Видишь, как странно. Майор старше лейтенанта. А генерал-лейтенант старше генерал-майора. Три звезды генерал–полковник. Тоже расположены как у старшего прапора, только крупные, ещё крупнее, чем у майора. Четыре таких звезды – генерал армии. А очень крупная, на весь погон звезда – маршал. Звание генералиссимуса – упразднено, после распада СССР.
Боря откинулся на шконку, и принялся выучивать звания. Под это дело пришёл сон. В этот раз на дороге за него стоял Барсук, который уже забыл про ночной сон. Он то и дело подменял, то Снайпера, то Борю на дороге. Бур обещал ему несколько ночей для сна после бориной касатки, и перед бориным отъездом в Кошкин дом.
Но самым весёлым днём в хате, всё же был тридцать первое декабря. В этот день начальство пораньше ушло с работы, и около шести вечера, старшой открыл "тормоза" и протянул пакет Буру. Это был тот самый старшой, с которым Бур договаривался насчёт Нового года. Как и договаривались, внутрь пакета тот даже не смотрел. Там был один сотовый телефон, хорошей модели с выходом в интернет. Шесть литровых бутылок водки, и один пакет с героином. Он взял этот пакет, и протянул его Снайперу со словами:
– Отправишь это в аппендицит, пускай там ребята тоже Новый год встретят.
Снайпер, который держал дорогу с аппендицитом, тут же замотал его, сделал соответствующие подписи, и отправил по уже налаженной связи. Водку Бур спрятал под шконку, а Боре велел быть на решке, чтобы, когда бутылки будут заканчиваться тот их выкидывал во дворик.
– Так менее палевно будет. Хозяин, когда увидит кучу разбитых бутылок на улице, подумает, что уфсиновцы бухали. А уфсиновцы, по-любому, тоже пить сегодня будут.
Закусывать решили колбасой, которая лежала на общем, запивать кока-колой, которую специально для этого дела покупал сам лично Бур, когда заказывал магазин. Серёга и Черепаха колдовали над столом. Примерно в одиннадцать вечера всё было готово. На разлив сел сам Бур:
– Ну что, братцы, проводим старый год?
Он разлил по кругалям водку, а запивать предложил прям из горла бутылки с кока-колой. После первой стопки, у Бори начал заплетаться язык. Он удивился этому состоянию, поскольку на воле, когда он был студентом, такое состояние у него было, когда заканчивалась первая бутылка, а не когда заканчивалась первая стопка.
– Не налегай на закусь-то! – Воскликнул ему Черепаха, – Все бухать хотят, всем закусывать надо.
Боря попробовал пропустить вторую, но не удалось. Людей в хате было много, поэтому примерно к полуночи первая бутылка окончилась. Как и было оговорено, Боря её выкинул на прогулочный дворик, где уже валялись подобные из других хат. Видимо, многие смогли вот так подкупить старшого.
Когда водка в хате кончилась, Боря уже был не в состоянии стоять на дороге, а пошёл к унитазу ("дальняку") блевать. От двухмесячной безалкогольной жизни, его так быстро развезло, что невооружённым глазом можно было понять его состояние. "Мой тебе совет, – поделился с Борей Барсук. – Когда в лагерь приедешь, не бухай. Особенно, если в красной зоне окажешься. Соблазну много будет, но результат один. Мусора побьют, да и только".
Первого января проверка прошла идеально. Ничего запретного в хате не нашли. По состоянию зеков, можно было сказать, что у всех похмелье. А вот в соседней девяносто девятой пару арестантов не смогли проснуться на проверку, пришлось их будить. После проверки их повели в карцер. Платон не знал их личностей, поэтому не смог сказать кого. Лишь ночью на дороге Снайпер получил весточку из девять-девять. Алик и Ян оказались настолько пьяными, что утром на проверку их будили уфсиновцы. За это на сутки каждый угодил в карцер.
Вот так Бутырка встречает Новый год.
