Погруженный в эти мысли Адам не заметил как дошел до своих людей. С возрастом такое случается. Большая часть спала в трех комнатах, но семеро были на часах. Среди них был капитан Людек, который точно взял себе последний утренний караул, чтобы в случае чего поприветствовать своего барона и быть ему полезным, а не спать, уступая другим место под солнцем. Насколько стоило тянутся к такому солнцу вызывало вопросы, да и в его лучах было не особо тепло, но люди решают за себя сами.
-Доброе утро, ваше благородие, - отозвался Людек, видя входящего господина.
Мужчина отдал честь и ему последовали остальные шестеро. Адам приказал:
-Доброе Людек, поднимай и собирай людей, мы тут закончили. Выедем из города и двинем обратно в Тавос.
-Принято, милорд! - сказал капитан и организовал остальных, чтобы идти по комнатам и будить солдат.
Через четверть часа, так как солдаты были подняты не по тревоге они направились к выходу из ратуши, но путь им преградили двое стражников.
-Гости не покидают этот дом без разрешения одной из трех, - бесцветно проговорил один из них.
Ожидаемо. Конечно Адам мог сделать так, чтобы эти стражники не смогли их задержать, их даже не нужно калечить или убивать, но он не хотел отвечать на гостеприимство силой.
-Какие будут приказы, милорд? - спросил Людек, показывая всем видом, что стоит Адаму приказать и этих двоих просто снесут.
-Ждать. Пойду уведомлю хозяек, что мы уезжаем, - сказал Мольнар и пошел к лестнице.
Он не успел пройти далеко. Закутавшись в халат у начала лестницы стояла сонная Сабина, скрестив руки на груди.
-Уже уезжаешь? На завтрак не останешься, чтобы со всеми попрощаться как положено, колдун? - спросила Сабина с легким вызовом.
-Нет, ведьма. У меня мало времени.
-Ты как занятой любовник ускользаешь поутру, растворяешься как ночной туман на рассвете?
Ведьма усмехнулась. Адам ответил:
-Можешь считать и так. Можешь называть меня Вороном как Хелма и Лотта. Это неважно, а время важно. Потому я благодарен тебе и твоим сестрам за прием, ночлег моих людей и совместную ночь. А сейчас попроси пожалуйста стражу пропустить нас, чтобы все было как положено.
-Пропустите их, - сказала Сабина стражникам и те отошли в стороны, затем она взглянула на Адама и спросила, - что с тобой произошло в замке Плейм?
-Конец моей истории.
-А куда ты тогда спешишь, если она уже закончилась по твоему?
-В ее закономерный эпилог. Если я успею, в нем закончатся еще несколько чужих историй, но у них эпилога не будет.
-Ты то очень рационален, то сентиментально лиричен. Старость, колдун?
-Можешь считать и так, - повторил свою фразу Адам, вызвав у Сабины очевидный приступ раздражения, а затем подошел к ней и галантно поцеловал руку, - спасибо за беседы и то, какая ты. Удачи тебе с городом и будущим. Если все закончится для вас как для меня в Оприи, постарайся выжить и уцелеть, не дай себя поймать.
Она посмотрела на свою руку, которой только что коснулись губы Адама, а затем на него и ответила:
-И тебе спасибо за беседы и пожелания. Для нас не закончится все как для тебя.
-Надеюсь, - пожал плечами Адам, - ты ведь не идеализируешь как Хелма и не живешь в фантазиях как Лотта, почему ты с ними и разделяешь их план?
-Потому что они мои подруги, и я буду рядом, чтобы им помогать, их защищать. А там как знать, возможно все действительно получится.
-Или нет, но ты хотя бы будешь рядом, чтобы подстраховать.
Сабина никак не отреагировала, Мольнар еще раз кивнул ей и пошел к своим людям.
-Адам?
-Да? - колдун обернулся через плечо.
-Откуда была эта неожиданная галантность?
-Я все-таки когда-то был рыцарем.
Сабина хмыкнула и, не дожидаясь пока они выйдут на улицу, принялась подниматься к спящим сестрам.
-Рыцарем, королем, ходячим мертвецом, - проговорила она и постаралась прогнать мысли об этом занудном гордом колдуне, в котором почти не осталось жизни.
***
Адам и его люди поехали от ратуши по утреннему туманному Кирхенвальду до ворот, через которые в него въезжали. Когда проезжали жилые дома преимущественно ведьм, то он заметил, что с хижиной той ведьмы, которая ему гадала, было что-то не так. Много воды возле двери на крыльце и перед домом, сильно пахло морскими водорослями и чем-то еще. Может быть что-то варила и зелье сбежало? Адам прищурился. Он не верил сейчас в сбежавшее зелье и случайности. Колдун спрыгнул с лошади и начал искать глазами стражников или какую-то ведьму, чтобы она была свидетелем в случае чего, но никого не нашел, эта часть города утром была крайне малолюдна. Подумав, Мольнар приказал своим людям ехать к воротам вместе с его конем. Людек и еще несколько ветеранов принялись выражать тревогу и желание сопроводить господина, но были отправлены к воротам.
Адам обошел дом, заглянул в окна, но они были столь грязные и пыльные, что толком разглядеть было ничего нельзя. Колдун еще раз огляделся и толкнул входную дверь, она была незаперта. Адам открыл ее плечом и вошел внутрь, медленно шагая по глубокой луже. Внутри было темно и в ноздри ударила еще более сильная вонь морских водорослей, а также рыбы. Тут что-то было сильно не так. Правой рукой, на которую были нанесены магические татуировки, усиливающие созидающие заклинания, Адам создал шарик света, подбросил его вверх и тот начал плыть за колдуном под потолком. Левой рукой, на которую были нанесены татуировки, усиливающие наоборот разрушающие заклинания, Мольнар собрал пучок тайной магии, чтобы в случае чего направить полупрозрачную энергию во что-либо враждебное. Вся хижина была залита водой по щиколотку, сапоги Адама словно лодки прокладывали путь колдуну вглубь здания.
Когда колдун зашел в ту самую комнату, в которой ведьма прорицала ему передвижение, он уловил запах крови, который пробивался даже сквозь царящую здесь вонь. Осмотревшись и направив шарик света вглубь хижины в следующую комнату, Адам увидел источник запаха крови. Постель ведьмы в ее спальне была расколота, словно ее разрубили пополам. В обломках постели, разорванных простынях и одеялах лежали разрубленные части тела, все было в крови, солидная часть внутренностей сползла с постели в воду, ее накрывал окровавленный пух из разорванных подушек. Мольнар насчитал слишком много рук и ног для одного человека, тут убили двоих.
Колдун пошел в спальню, вонять стало сильнее, но Адаму нужно было собрать информацию, и запахи это тоже информация. Придется потерпеть, пока он все не поймет, а дальше уберет обоняние, чтобы его не вывернуло. Мольнар нашел в постели верхнюю часть ведьмы, которая была неровно разрублена или скорее разорвана от ее левого плеча до нижней части правой груди так что на ней осталась сама грудь и правая рука, а венчала все это голова со стеклянным взглядом. В этой мешанине рук, ног и внутренностей он также обнаружил голову какого-то мужчины, которая была срублена с шеи. Видимо ведьма раздобыла себе на ночь любовника, и тот кто пришел убил обоих. Помимо остатков ведьмы и какого-то несчастного здесь лежали мелкие мертвые рыбки и какие-то ракообразные. От них не воняло тухлятиной, они умерли недавно. Колдун коснулся левой рукой своих ноздрей и перестал ощущать запах, так как волна тошноты уже подкатывала.
Адам видел разное в прошлом на войнах, бывал на полях сражений, в госпиталях, около массовых захоронений и жил очень долго, но все еще оставался во многих смыслах человеком. Он осмотрелся в спальне и увидел на дверном косяке между ней и другой комнатой странные следы, похожие на множество круглых вмятин в дерево, пересекающих дверную коробку под беспорядочными углами в нескольких местах. Словно кто-то с металлическими стопками вдавил их в древесину в нескольких местах, даже ниже колен и выше головы. Магия колдуна выявить больше тут ничего не могла, почти ничего. Адам подошел к ведьме, простер над ней правую руку, закрыл глаза и склонил голову, шепча заклинание. В хижине стало еще темнее и шарик света, висящий над головой стал тускнеть. Внезапно в спальне раздался жуткий всхлип:
-Нееет! - прохрипела голова ведьмы на отрубленной части.
Ее подернутые белым глаза пришли в движение и стали источать слабый зеленый свет, рот с губами принялся беспорядочно шевелиться. Времени было немного, заставать себя во время такого колдовства тут никому было нельзя и возможно останется след его магии, но информация важнее.
-Кто на вас напал? - спросил Адам, поддерживая магию правой рукой.
-Ночь… тварь… вода… щупальца… нееет! - прохрипел кусок трупа.
-Как она вас убила?
-Ударила клешнями… не успела ничего… пришел из ниоткуда… с ним вода и рыбы… нееет!
Адам видел агонию тела, которое уже было мертво, но словно умирало вновь сейчас снова и снова, каждую секунду.
-Ты почувствовала магию или что-то, когда тварь пришла?
-Нееет, ничегооо… нееет… не…
Адам опустил руку и голова мертвой ведьмы безвольно упала, глаза вновь остекленели, а язык вывалился. Пора было использовать еще кое что и уходить. Мольнар достал из под одежды и коснулся кусочка метеорита, который заменял ему кулон, с силой сжал его и закрыл глаза. Перед глазами на миг мелькнула огромная зеленая луна и колоссальный силуэт бесформенного существа на ее фоне, которое словно смотрело на нее. Когда он открыл глаза они горели ярко-голубым светом. Мольнар осмотрелся в спальне и увидел в ее стене овальный голубоватый след словно от ростового зеркала, которое когда-то стояло у стены. Он помнил, что там не было никакого следа. Адам подошел к нему, но не собирался касаться. Вероятно через это тварь как-то прошла сюда. Видимо хозяйка светловолосого колдуна может как-то вычислять кто и где ее искал с помощью магии. Надо будет это учесть. В голове прозвучал даже не голос, а какая-то какофония звуков, вибраций и шумов, которая тем не менее сложилась в голове колдуна в осмысленную фразу.
ЕЕ СЛЕД
-Да, - подтвердил Адам.
МОЖНО ПОСЛАТЬ ЕЙ БОЛЬ
-Вероятно, но не буду. Надеюсь она пока не знает с кем имеет дело. Хочу чтобы узнала, как можно позже.
Ответа не последовало, как часто и бывало, он никогда не требовал ничего и не хотел, только показывал и предлагал. Сильно ли он отличается от нее? Что он на самом деле хочет? И хочет ли что-либо вообще? Она явно хочет, Адам знает что. И он ей не собирается ей это позволять. Кусочек метеорита холодил пальцы, которыми Мольнар вновь его коснулся, Адам спрятал его под одежду и почувствовал холод на груди. Моргнул глазами и голубой свет в них погас, а вместе с ним исчез овал на стене, след чужеродной магии, которой не было на планете, а теперь есть.
Глава 14 - Эрих. Врачевание и расследование
Вскоре после завтрака в доме вдовы Вайнер во входную дверь постучали. Открыла Мария. Посетителем оказался дровосек, спросил доктора. Эрих вышел к нему и выслушал, мужчина поранил руку.
-Болит, мочи нет, дохтор. Вчера замотали, чем нашлось. Рассказали, что дохтор приехал. Лекарь здешний напился вчера в стельку, со своими руками не управлялся, что говорить о чужих? Еле ночь переждал. А этот до сих пор пьяный.
-Надо было ночью ко мне идти, сейчас схожу за сумкой. Пойдем к вам домой, смотреть руку.
-Спасибо.
-Зачем домой? - спросила Вайнер, появившаяся в проходе между столовой и прихожей, - осматривайте здесь, доктор Гайер. У нас есть еще одна столовая маленькая, там старый стол, его не жалко и стулья есть. Мария, проводи.
-Благодарю вас, миледи, - Гайер быстро поклонился.
Эрих повел дровосека с замотанной потемневшей от крови тряпицей под руку за быстрой Марией, что указывала им дорогу по коридорам. Усадил его на стул, метнулся наверх за сумкой, предварительно попросив горячей воды у Марии. Размотал рану и поцокал языком тому, что с ней ничего не делали. Это был глубокий продольный рубец между лучевой и локтевой костями левой руки. Выглядела она плохо, но не смертельно, признаков гниения видно не было, хотя запах в столовой воцарился не из приятных. Эрих открыл окна. Мария влетела с горячей водой. Поставила на стол и убежала, Эрих поблагодарил кивком. Затем он достал дезраствор, йод, бинты, хирургическую иглу с нитками, деревянную палочку. Перелил часть горячей воды в найденный поблизости тазик. Вымыл в нем руки.
-Как поранились?
-Глупо. Всадил сам себе, когда ветки срезал с поваленного дерева.
-Хорошо, что ветки рубят без замаха, а то руку расщепили бы себе совсем.
-Вот то ж.
-Держите над ведром.
Эрих очистил рану горячей водой, осмотрел, держа в руках пинцет, убрал видимый мусор, но его почти не было.
-Палку в зубы. Вот так. Может сильно жечь.
Дровосек повиновался, а Эрих щедро обработал рану дезраствором, мужчина глубоко вдохнул, но не закричал, хотя боль была совершенно точно адская. Спирта в растворе было не так чтобы очень мало. От голого спирта на рану дровосек мог лишиться сознания, и такая рана заживала бы еще дольше. Дальше Гайер обработал края раны ватой с йодом, держа ее щипцами и стараясь не касаться раны, а затем положил его руку на стол.
-Рефать? - испуганно спросил дровосек.
Эрих вынул палку изо рта дровосека и твердо сказал:
-Шить.
Гайер аккуратно зашил рану крючковатой иглой, дровосек время от времени шипел, но держался хорошо. После этого Гайер наложил давящую повязку из бинта и отрезов чистой ткани из сумки. Вынул из сумки шприц, набрал в него жидкость из ампулы.
-Повернитесь, сделаю укол от столбняка.
-От чего? - спросил он, но повернулся.
-От судорог и паралича.
Крестьянин судя по глазам все еще не понял.
-Может скрутить так, что не разогнетесь. Дышать можно перестать или сердце встанет.
Дровосек испуганно уставился на доктора.
-Если сделать укол, все будет в порядке. Укол будет под лопатку. Неприятный.
-Да какой угодно, лишь бы не скрутило, дохтор.
Гайер задрал дровосеку рубаху и сделал укол. Затем вернул ее на место.
-Может болеть и зудеть, не чешите. Может появится жар, сонливость, пропадет аппетит или произойдет расстройство желудка, - встретив непонимающий взгляд, Эрих расшифровал, -понос нападет.
Мужик просиял.
-Это все пройдет, но скорее всего не случится, особенно все сразу. В любом случае это лучше того, что может случиться без укола.
-Да, дохтор, вам видней.
-Что касается раны. Повязку не снимать. Завтра придете, осмотрю рану, дадим ей подышать, сделаю перевязку. Крови, я думаю, потеряли немало с такой то повязкой, - Эрих презрительно взглянул на окровавленную тряпку, что лежала на полу, - ешьте больше яблок с кожурой, печень, пейте больше воды и ешьте курятину, если есть возможность выпить красного вина, то маленькая кружка в день будет очень кстати.
Дровосек улыбнулся.
-Может и найдется вино. И Клара смолчит, дохтор прописал, ничего тут не попишешь.
-Да. И разумеется никакой рубки дров, пока рана не зарастет. Снова пойдет кровь и начнутся боли. Перевязки и покой. Вы меня поняли?
Дровосек нахмурился, но кивнул.
-Сколько с меня, уважаемый?
-Нисколько. Как вас зовут?
-Йенс.
-До завтра, Йенс.
-До завтра, дохтор. Спасибо!
-Это моя работа. Осторожней в следующий раз.
После дровосека пришло еще несколько крестьян, в основном женщины и старики, привели и несколько детей, Эрих со странными мыслями смотрел на девочек с больными животами, держащимся жаром и прочим.
