Какое-то время мы оба молчали.
– Что-то прохладно, – сказала она.
«Еще бы, как-никак начало мая!» – подумал я, снова глянув на ее голые коленки. И сразу отвернулся, пообещав себе: «Вернусь в храм – врежу себе сорок плетей, чтобы контролировал мысли и не пялился куда не следует!»
– Может, дашь мне накинуть это? – Журналистка кивнула на джинсовку информатора.
– О, конечно.
Я накинул куртку ей на плечи и сразу отдернул руки. Женя заметила это и окинула меня лукавым взглядом:
– Ах, ну да. Вам же нельзя к женщинам прикасаться.
– Прикасаться можно, – проворчал я. – Но не более того.
– А что, разве сейчас был намек на что-то большее?
Я почувствовал, как краснею, и возблагодарил Небеса, что уже стемнело. Признаться, у меня совсем нет опыта общения с девушками. И ни разу не было близости. Как ты помнишь, Рита, когда тебя не стало, мне было всего двенадцать. Магистр Ордена после твоей смерти взял сироту под свою опеку. Так я оказался в Братстве Света. Отец Пейн сразу же объяснил мне, что истинный воин Света должен быть избавлен от греховной связи с женским полом. И неспроста. Пример был перед глазами: некоторые из наших братьев – тех, кто основывал Орден, – были женаты, имели семьи. Это делало их слабыми. Порой возникали ситуации, когда воин Света начинал разрываться между верой и близкими. И далеко не всегда выбор был в пользу веры. Истинный воин Света должен быть свободен и независим от мирских сует. Потому, когда принимали новых членов в Братство, обет безбрачия стал одним из условий вступления.
– Чего задумался? – спросила Женя.
Я вздрогнул, когда ее рука легла мне на плечо.
– Ладно, расслабься. Тебе все равно со мной ничего не светит. У меня «более того» еще заслужить надо!..
И вдруг она вскрикнула, извлекая из кармана куртки какую-то бумажку:
– Гляди, а это что?
Я поспешно схватил ее находку, больше радуясь, что это повод сменить тему разговора. Подошел к фонарю, что светил у входа в общежитие. Это оказался билет на поезд.
– Это же его! – И прочел на билете: – Погорск – Красновка.
Красновка! При виде этого названия меня пробрал озноб.
– Я знаю, где это, – сказал я. – Поселок километрах в ста отсюда.
– Что, приходилось там бывать?
– Приходилось. – Я снова невольно содрогнулся. Пугливым меня не назовешь: я повидал в жизни много опасных вещей. Но то, что мне пришлось испытать год назад в Красновке...
– Там и фамилия есть, – отвлекла меня Женя от мрачных воспоминаний.
На билете действительно оказались фамилия и инициалы: «Боренко У. М.».
– Странные какие-то, – заметил я. – Что-то не припоминаю мужских имен на «У».
– Быть может, это не русское имя, – пожала плечами Женя. – Да и вообще, мало ли как его родители могли назвали. Сейчас модно давать всякие необычные имена: Уильям, Ульф, Ульян... Или Упырь!
При этом слове я опять вздрогнул. Что ж, если след ведет в Красновку – поеду и туда. Хоть и давал себе зарок, что больше ни ногой в этот жуткий поселок...
«Кстати, возможно, и ехать никуда не придется, – вдруг сообразил я. – Раз билет у нас, значит, информатору понадобится новый!»
– Гляди, тут указано время отправления поезда, – ткнул я пальцем в билет. – Отправляется в двенадцать десять.
– Ага! – запрыгала от радости Женя. – Мы успеваем! Вперед, на вокзал?
Я снова окинул взглядом легкое не по погоде одеяние журналистки.
– Может, зайдешь в общагу переоденешься? Ночь, как-никак...
– Времени нет! Поспешим!
И Женя побежала к дороге. Я какое-то время наблюдал за грацией ее бега. А когда вдруг понял, на что именно смотрю, зло выругал себя: «Да перестань же на нее пялиться! Да уж, тут просто плетьми не отделаешься!..» И, ругая себя, угрюмо поплелся следом.
Увидев на обочине голосующую молоденькую девушку в короткой юбочке, тормознул первый же водитель.
– Куда едем? – промурлыкал он, опустив стекло и оценив прелести Жени пошлым взглядом.
– На ж/д вокзал, – сказал я, подавляя в себе желание вытащить этого пошляка из машины и разбить ему нос.
Впрочем, увидев позади девушки здорового парня, таксист сразу же скис и разочарованно промямлил цену.
– Окей. Поехали.
Вокзал и площадь около него были почти пусты. На лавках пара бомжей да на перроне какая-то семейка отъезжающих-провожающих с чемоданами. И никаких парней в черных балахонах. Глянул на часы: без двадцати полночь.
– Его здесь нет.
– И неудивительно, – ответила Женя. – Если бы меня пытались схватить посреди города, да еще и отобрали куртку, в которой лежит обратный билет, я бы тоже не мозолила глаза на перроне.
– Думаешь, он поедет другим поездом?
– Возможно. Да только следующий идет утром: так сказали в кассе. Поэтому он может все-таки попытаться уехать сейчас. Быть может, уже купил другой билет и прячется где-нибудь в кустах. А когда подойдет поезд – незаметно заскочит в вагон.
Подошел поезд. Почти до самого его отправления мы простояли на платформе, но так и не увидели информатора. Впрочем, на темном, едва освещенном фонарями перроне мы запросто могли проворонить нужного нам пассажира. Зато я заметил кое-кого другого. У здания вокзала почти в темноте стоял и курил мужчина: во мраке мелькал красный огонек сигареты. И мне почему-то показалось, что он пристально наблюдает за нами. Я не мог разглядеть лица мужика, зато отметил, что он в пиджаке и шляпе. Неужели тот самый, которого я встретил у общежития?
Между тем объявили пять минут до отправления. У вагонов осталась лишь парочка провожающих, которые жестами переговаривались с кем-то сквозь окошко и посылали туда воздушные поцелуйчики. Стало ясно, что мы никого не дождемся.
– Скажите: сколько стоит билет до Красновки? – вдруг спросила Женя у проводницы, стоявшей в дверях вагона с флажком в руке.
– Билеты – в кассе, – буркнула та. – Это не электричка.
– Ты что, хочешь отправиться туда прямо сейчас? – удивился я. – Вообще-то, мне завтра на работу...
А я ведь уж было понадеялся, что нам не придется ехать в это жуткое место...
– Мы в кассу не успеем, – продолжала договариваться Женя, проигнорировав мои слова. – Уверена, вы не откажете двум припозднившимся путникам.
– У меня дороже будет, – уже тише ответила проводница.
– Идет!
Настороженно выглянув из вагона, не смотрит ли кто, женщина отошла в сторону, пропуская нас:
– Полезайте!
Женя ловко запрыгнула на подножку. Потом оглянулась на меня: мол, ну ты как, едешь? Ее почти обнаженные ноги находились на уровне моего лица, а вырывающийся из-под вагона ветер задирал и без того чересчур короткую юбку. Мне показалось, что девчонка делает все это умышленно: дразнит меня. Ну уж нет, не выйдет! Я тверд как скала! Опустив глаза, чтобы не видеть ее с такого непристойного ракурса, достал бумажник.
– За двоих, пожалуйста. – Я протянул купюру проводнице.
Та быстро спрятала деньги в карман.
Забираясь в поезд, я увидел, как у здания вокзала красной кометой промелькнул брошенный окурок, а мужик в шляпе подбежал к вагону и забрался в него.
Состав тронулся, и за окном поплыли темные пейзажи ночного Погорска.
– Сидите тихо, по вагону не ходите, – повелела проводница и скрылась в своем купе.
– Ага, конечно! – Женя подмигнула мне: – Ну что, пойдем поищем?
– А если его нет в этом поезде?
– Значит, в Красновке подождем следующий.
Мы прошли поезд от первого до последнего вагона, маневрируя в полумраке среди торчащих с полок вонючих носков под аккомпанемент целого оркестра храпунов. Один раз нас остановила какая-то сонная проводница:
– Чего шарахаетесь по ночам?
Я ответил, что мы ищем приятеля.
– Какие приятели после полуночи! Идите спать! – шепотом рявкнула она. – И вообще, у вас хоть билеты есть?
Я растерялся – в отличие от журналистки.
– Конечно! – уверенно воскликнула Женя и помахала билетом, добытым у информатора.
Проводница отстала.
Пока мы блуждали по вагонам, я вдруг вспомнил, что в Красновке живет один из членов нашего Ордена. Время, конечно, позднее, но что поделать? Помощь бы нам не помешала. Я нашел в телефоне среди контактов фамилию Гулов и отправил сообщение.
Когда мы уже почти дошли до хвоста поезда, я вдруг заметил: Женя отстала. Оглянувшись, увидел, что она стоит у одного из купе и с кем-то беседует. Я вернулся за ней – да так и остолбенел: журналистка общалась с тем самым мужиком в шляпе! Теперь-то я хорошо разглядел его лицо – и ошибки быть не могло: тот самый, которого я видел у общежития. Один раз – случайность, два – совпадение, три – уже система! Этот хмырь явно неспроста вот уже который раз встречается на нашем пути!
– Что-то не так? – суровым шепотом осведомился я, борясь с желанием шваркнуть мужика физиономией о верхнюю полку.
– Все хорошо, – поспешила успокоить меня Женя. – Я нечаянно его задела. Уже извинилась.
Она, видимо, прочла на моем лице недобрые намерения и побоялась, что я сейчас подниму шум и перебужу половину вагона.
– Да-да, все в порядке, – подтвердил мужик.
Но я отметил, что он как-то странно поглядывает то на меня, то на журналистку.
– Идем! – Я взял Женю за руку и повел дальше по вагону. На ходу обернулся: «Надо бы хорошенько запомнить этого пассажира. Ох и неспроста он встречается у нас на пути! Не верю я в такие совпадения!»
Информатора мы так и не обнаружили. Если он и ехал в том же поезде – попробуй найди его в темноте среди сотен спящих пассажиров. Мы безрезультатно добрели до тамбура последнего вагона; там и остались.
«Красновка! – размышлял я, наблюдая, как проносятся за окном оранжевые огни фонарей. – Вот уж не думал, что меня снова занесет туда судьба…»
– Ты сказал, что уже бывал в том поселке, – словно читая мои мысли, сказала журналистка. – И как-то странно отреагировал, когда услышал его название. Что там произошло?
У меня внутри все невольно сжалось от жутких воспоминаний. За пределами Ордена я никому не рассказывал, что видел в Красновке. И даже не потому, что трепаться об этом запрещал кодекс Братства Света. Меня просто приняли бы за сумасшедшего. Увиденное там выходило за рамки нашего привычного понимания, отдавало какой-то чертовщиной.
– Ты все равно не поверишь, – покачал я головой.
– А ты попробуй. Все равно ехать еще полчаса. Расскажешь?
– Не могу. Не имею права.
Женя пожала плечами: как хочешь.
– Кстати, давно хотела спросить, – снова нарушила она молчание. – Ты сказал, что ищешь убийцу сестры. Как ты поступишь с ним, когда найдешь?
– Отплачу ему тем же!
– Даже так? – Журналистка наклонила голову и с удивлением посмотрела на меня сквозь стекла очков. – Разве ваша вера не запрещает насилие? Я думала, она призывает к любви и всепрощению. А глядя на тебя, только и вижу, как ты кидаешься на всех с кулаками. Разве это не противоречит вашей идеологии?
– Противоречит. Но, когда дело касается борьбы со злом, некоторыми принципами можно пренебречь.
– Ах, ну да. Добро должно быть с кулаками и все такое... – усмехнулась она. – А ты не задумывался над тем, что добро и зло – понятия относительные?
– Чего тут задумываться-то? Добро – это добро, зло есть зло.
– А как тебе, например, такая сказочка: жил да был людоед, но приехал отважный рыцарь и убил его. Кто из них злой, а кто добрый? С точки зрения рыцаря, зло – людоед. С точки зрения людоеда, зло – рыцарь.
– Людоед в твоей сказке – чудовище, пожирающее людей. Для меня ответ очевиден.
– Но если такова его природа? Если ему другую пищу попросту нельзя? У него, может, просто нет выбора. Есть ведь люди, у которых, например, не усваивается лактоза или аллергия на что-то. Не убивать же их за это!
– Если он – злодей, то должен быть уничтожен, – отрезал я.
– Но ведь он стал таким неспроста: были на это какие-то причины, – возразила Женя. – К тому же ваша вера утверждает, что все на земле создано Богом. Так? Выходит, и людоед тоже. Для чего было создавать его с такими гастрономическими предпочтениями? Волк не выбирает свой рацион – он просто рождается хищником.
– Пути Господни неисповедимы!
– Отличный ответ, который годится для любого случая, – насупилась Женя. – И это вместо того, чтобы разобраться в вопросе.
– Хорошо, я отвечу, откуда берутся монстры. Существует не только Бог, но и Дьявол. Это – его происки.
И, заметив, что она настроена продолжать спор, жестко добавил:
– Опережая твои рассуждения вроде: раз Бог создал все, то и Дьявола тоже, скажу – мне наплевать! Я знаю: зло существует. Мне не важно, каким образом оно появилось в мире. Важно лишь то, что оно есть и его нужно истребить!
– Да расслабься ты, – примирительно улыбнулась Женя. – Я говорю лишь о том, что есть и иные способы решения проблем, помимо насилия. Рыцарь и людоед могли прийти к компромиссу. Попытаться договориться, а не беспощадно уничтожать друг друга.
– Договориться? – вскричал я. – Посмотрел бы я на тебя, как бы ты договаривалась, если б столкнулась с истинным злом! А вот я видел его, воочию! И до сих пор удивляюсь, как остался жив!
– Ты о том, что произошло в Красновке?
Я умолк и с досадой подумал: «Вот ведь журналюга! Сам не заметил, как она вывела меня на интересующую ее тему!..»
– С чего ты взяла? – пробормотал я, потупив взгляд.
– Да потому, что по тебе видно. Чем ближе мы подъезжаем к этому поселку, тем больше ты нервничаешь. Что там могло произойти, если такой крутой мачо – боец, герой, убийца людоедов – вздрагивает лишь от одного упоминания названия этого места?
– Скажем так... Там я столкнулся с такими силами, которые до этого считал мифами.
Она терпеливо ждала продолжения. Я быстро глянул на нее:
– Если я расскажу, обещаешь, что не станешь трепаться об этом в своей газетенке?
– Зуб даю! – Женя щелкнула ноготком по своим ровненьким белоснежным зубкам.
Перехватив ее лукавый взгляд, я понял, что завтра же она начнет строчить об этом статью. Впрочем, ей все равно не поверят, как и всему, что печатается в их желтой прессе. Мне же вдруг захотелось хоть с кем-нибудь поделиться. Давно хотелось.
– Скажи, ты веришь в существование вампиров, оборотней, демонов и прочей нечисти? – осторожно спросил я.
– Конечно! – усмехнулась Женя. – А также в зеленых человечков, кикимор, домовых и рептилоидов.
– Ага, смейся! Когда-то я тоже не верил, – обиделся я, тут же засомневавшись, стоило ли начинать этот разговор. – Не верил до тех пор, пока сам не столкнулся с этим.
– Да ну! – прошептала журналистка, широко распахнув глазища. Я же не мог понять, дурачится она или действительно удивлена.
– Это случилось в прошлом году. До этого я слышал, будто бы высшие члены нашего Ордена охотятся на каких-то мифических тварей, но не думал, что это правда. Больше походило на сплетни. Конечно, время от времени мы видели, как отец Пейн и некоторые другие братья вооружаются и куда-то уезжают, а возвращаются усталые, порой потрепанные. Но где именно они пропадали, мы могли лишь строить догадки. Нас, молодых, в такие рейды не брали. И вдруг в прошлом году подходит ко мне отец Пейн и говорит, что им нужна помощь. Их арбалетчик попал в больницу, а я – отличный стрелок. Честно сказать, когда меня ввели в курс дела – что мы едем охотиться на вампиров, – я решил: это шутка. Однако остальные братья были настроены более чем серьезно. Из разговоров я понял, что это не первый случай, когда они сталкиваются с подобными тварями. Когда же мне выдали арбалет и я увидел на болтах серебряные наконечники – был окончательно сбит с толку. Впрочем, и не думал, что мне действительно придется воспользоваться этим оружием. Пришлось!
– Что-то прохладно, – сказала она.
«Еще бы, как-никак начало мая!» – подумал я, снова глянув на ее голые коленки. И сразу отвернулся, пообещав себе: «Вернусь в храм – врежу себе сорок плетей, чтобы контролировал мысли и не пялился куда не следует!»
– Может, дашь мне накинуть это? – Журналистка кивнула на джинсовку информатора.
– О, конечно.
Я накинул куртку ей на плечи и сразу отдернул руки. Женя заметила это и окинула меня лукавым взглядом:
– Ах, ну да. Вам же нельзя к женщинам прикасаться.
– Прикасаться можно, – проворчал я. – Но не более того.
– А что, разве сейчас был намек на что-то большее?
Я почувствовал, как краснею, и возблагодарил Небеса, что уже стемнело. Признаться, у меня совсем нет опыта общения с девушками. И ни разу не было близости. Как ты помнишь, Рита, когда тебя не стало, мне было всего двенадцать. Магистр Ордена после твоей смерти взял сироту под свою опеку. Так я оказался в Братстве Света. Отец Пейн сразу же объяснил мне, что истинный воин Света должен быть избавлен от греховной связи с женским полом. И неспроста. Пример был перед глазами: некоторые из наших братьев – тех, кто основывал Орден, – были женаты, имели семьи. Это делало их слабыми. Порой возникали ситуации, когда воин Света начинал разрываться между верой и близкими. И далеко не всегда выбор был в пользу веры. Истинный воин Света должен быть свободен и независим от мирских сует. Потому, когда принимали новых членов в Братство, обет безбрачия стал одним из условий вступления.
– Чего задумался? – спросила Женя.
Я вздрогнул, когда ее рука легла мне на плечо.
– Ладно, расслабься. Тебе все равно со мной ничего не светит. У меня «более того» еще заслужить надо!..
И вдруг она вскрикнула, извлекая из кармана куртки какую-то бумажку:
– Гляди, а это что?
Я поспешно схватил ее находку, больше радуясь, что это повод сменить тему разговора. Подошел к фонарю, что светил у входа в общежитие. Это оказался билет на поезд.
– Это же его! – И прочел на билете: – Погорск – Красновка.
Красновка! При виде этого названия меня пробрал озноб.
– Я знаю, где это, – сказал я. – Поселок километрах в ста отсюда.
– Что, приходилось там бывать?
– Приходилось. – Я снова невольно содрогнулся. Пугливым меня не назовешь: я повидал в жизни много опасных вещей. Но то, что мне пришлось испытать год назад в Красновке...
– Там и фамилия есть, – отвлекла меня Женя от мрачных воспоминаний.
На билете действительно оказались фамилия и инициалы: «Боренко У. М.».
– Странные какие-то, – заметил я. – Что-то не припоминаю мужских имен на «У».
– Быть может, это не русское имя, – пожала плечами Женя. – Да и вообще, мало ли как его родители могли назвали. Сейчас модно давать всякие необычные имена: Уильям, Ульф, Ульян... Или Упырь!
При этом слове я опять вздрогнул. Что ж, если след ведет в Красновку – поеду и туда. Хоть и давал себе зарок, что больше ни ногой в этот жуткий поселок...
«Кстати, возможно, и ехать никуда не придется, – вдруг сообразил я. – Раз билет у нас, значит, информатору понадобится новый!»
– Гляди, тут указано время отправления поезда, – ткнул я пальцем в билет. – Отправляется в двенадцать десять.
– Ага! – запрыгала от радости Женя. – Мы успеваем! Вперед, на вокзал?
Я снова окинул взглядом легкое не по погоде одеяние журналистки.
– Может, зайдешь в общагу переоденешься? Ночь, как-никак...
– Времени нет! Поспешим!
И Женя побежала к дороге. Я какое-то время наблюдал за грацией ее бега. А когда вдруг понял, на что именно смотрю, зло выругал себя: «Да перестань же на нее пялиться! Да уж, тут просто плетьми не отделаешься!..» И, ругая себя, угрюмо поплелся следом.
Увидев на обочине голосующую молоденькую девушку в короткой юбочке, тормознул первый же водитель.
– Куда едем? – промурлыкал он, опустив стекло и оценив прелести Жени пошлым взглядом.
– На ж/д вокзал, – сказал я, подавляя в себе желание вытащить этого пошляка из машины и разбить ему нос.
Впрочем, увидев позади девушки здорового парня, таксист сразу же скис и разочарованно промямлил цену.
– Окей. Поехали.
Вокзал и площадь около него были почти пусты. На лавках пара бомжей да на перроне какая-то семейка отъезжающих-провожающих с чемоданами. И никаких парней в черных балахонах. Глянул на часы: без двадцати полночь.
– Его здесь нет.
– И неудивительно, – ответила Женя. – Если бы меня пытались схватить посреди города, да еще и отобрали куртку, в которой лежит обратный билет, я бы тоже не мозолила глаза на перроне.
– Думаешь, он поедет другим поездом?
– Возможно. Да только следующий идет утром: так сказали в кассе. Поэтому он может все-таки попытаться уехать сейчас. Быть может, уже купил другой билет и прячется где-нибудь в кустах. А когда подойдет поезд – незаметно заскочит в вагон.
Подошел поезд. Почти до самого его отправления мы простояли на платформе, но так и не увидели информатора. Впрочем, на темном, едва освещенном фонарями перроне мы запросто могли проворонить нужного нам пассажира. Зато я заметил кое-кого другого. У здания вокзала почти в темноте стоял и курил мужчина: во мраке мелькал красный огонек сигареты. И мне почему-то показалось, что он пристально наблюдает за нами. Я не мог разглядеть лица мужика, зато отметил, что он в пиджаке и шляпе. Неужели тот самый, которого я встретил у общежития?
Между тем объявили пять минут до отправления. У вагонов осталась лишь парочка провожающих, которые жестами переговаривались с кем-то сквозь окошко и посылали туда воздушные поцелуйчики. Стало ясно, что мы никого не дождемся.
– Скажите: сколько стоит билет до Красновки? – вдруг спросила Женя у проводницы, стоявшей в дверях вагона с флажком в руке.
– Билеты – в кассе, – буркнула та. – Это не электричка.
– Ты что, хочешь отправиться туда прямо сейчас? – удивился я. – Вообще-то, мне завтра на работу...
А я ведь уж было понадеялся, что нам не придется ехать в это жуткое место...
– Мы в кассу не успеем, – продолжала договариваться Женя, проигнорировав мои слова. – Уверена, вы не откажете двум припозднившимся путникам.
– У меня дороже будет, – уже тише ответила проводница.
– Идет!
Настороженно выглянув из вагона, не смотрит ли кто, женщина отошла в сторону, пропуская нас:
– Полезайте!
Женя ловко запрыгнула на подножку. Потом оглянулась на меня: мол, ну ты как, едешь? Ее почти обнаженные ноги находились на уровне моего лица, а вырывающийся из-под вагона ветер задирал и без того чересчур короткую юбку. Мне показалось, что девчонка делает все это умышленно: дразнит меня. Ну уж нет, не выйдет! Я тверд как скала! Опустив глаза, чтобы не видеть ее с такого непристойного ракурса, достал бумажник.
– За двоих, пожалуйста. – Я протянул купюру проводнице.
Та быстро спрятала деньги в карман.
Забираясь в поезд, я увидел, как у здания вокзала красной кометой промелькнул брошенный окурок, а мужик в шляпе подбежал к вагону и забрался в него.
Состав тронулся, и за окном поплыли темные пейзажи ночного Погорска.
– Сидите тихо, по вагону не ходите, – повелела проводница и скрылась в своем купе.
– Ага, конечно! – Женя подмигнула мне: – Ну что, пойдем поищем?
– А если его нет в этом поезде?
– Значит, в Красновке подождем следующий.
Мы прошли поезд от первого до последнего вагона, маневрируя в полумраке среди торчащих с полок вонючих носков под аккомпанемент целого оркестра храпунов. Один раз нас остановила какая-то сонная проводница:
– Чего шарахаетесь по ночам?
Я ответил, что мы ищем приятеля.
– Какие приятели после полуночи! Идите спать! – шепотом рявкнула она. – И вообще, у вас хоть билеты есть?
Я растерялся – в отличие от журналистки.
– Конечно! – уверенно воскликнула Женя и помахала билетом, добытым у информатора.
Проводница отстала.
Пока мы блуждали по вагонам, я вдруг вспомнил, что в Красновке живет один из членов нашего Ордена. Время, конечно, позднее, но что поделать? Помощь бы нам не помешала. Я нашел в телефоне среди контактов фамилию Гулов и отправил сообщение.
Когда мы уже почти дошли до хвоста поезда, я вдруг заметил: Женя отстала. Оглянувшись, увидел, что она стоит у одного из купе и с кем-то беседует. Я вернулся за ней – да так и остолбенел: журналистка общалась с тем самым мужиком в шляпе! Теперь-то я хорошо разглядел его лицо – и ошибки быть не могло: тот самый, которого я видел у общежития. Один раз – случайность, два – совпадение, три – уже система! Этот хмырь явно неспроста вот уже который раз встречается на нашем пути!
– Что-то не так? – суровым шепотом осведомился я, борясь с желанием шваркнуть мужика физиономией о верхнюю полку.
– Все хорошо, – поспешила успокоить меня Женя. – Я нечаянно его задела. Уже извинилась.
Она, видимо, прочла на моем лице недобрые намерения и побоялась, что я сейчас подниму шум и перебужу половину вагона.
– Да-да, все в порядке, – подтвердил мужик.
Но я отметил, что он как-то странно поглядывает то на меня, то на журналистку.
– Идем! – Я взял Женю за руку и повел дальше по вагону. На ходу обернулся: «Надо бы хорошенько запомнить этого пассажира. Ох и неспроста он встречается у нас на пути! Не верю я в такие совпадения!»
Информатора мы так и не обнаружили. Если он и ехал в том же поезде – попробуй найди его в темноте среди сотен спящих пассажиров. Мы безрезультатно добрели до тамбура последнего вагона; там и остались.
«Красновка! – размышлял я, наблюдая, как проносятся за окном оранжевые огни фонарей. – Вот уж не думал, что меня снова занесет туда судьба…»
– Ты сказал, что уже бывал в том поселке, – словно читая мои мысли, сказала журналистка. – И как-то странно отреагировал, когда услышал его название. Что там произошло?
У меня внутри все невольно сжалось от жутких воспоминаний. За пределами Ордена я никому не рассказывал, что видел в Красновке. И даже не потому, что трепаться об этом запрещал кодекс Братства Света. Меня просто приняли бы за сумасшедшего. Увиденное там выходило за рамки нашего привычного понимания, отдавало какой-то чертовщиной.
– Ты все равно не поверишь, – покачал я головой.
– А ты попробуй. Все равно ехать еще полчаса. Расскажешь?
– Не могу. Не имею права.
Женя пожала плечами: как хочешь.
– Кстати, давно хотела спросить, – снова нарушила она молчание. – Ты сказал, что ищешь убийцу сестры. Как ты поступишь с ним, когда найдешь?
– Отплачу ему тем же!
– Даже так? – Журналистка наклонила голову и с удивлением посмотрела на меня сквозь стекла очков. – Разве ваша вера не запрещает насилие? Я думала, она призывает к любви и всепрощению. А глядя на тебя, только и вижу, как ты кидаешься на всех с кулаками. Разве это не противоречит вашей идеологии?
– Противоречит. Но, когда дело касается борьбы со злом, некоторыми принципами можно пренебречь.
– Ах, ну да. Добро должно быть с кулаками и все такое... – усмехнулась она. – А ты не задумывался над тем, что добро и зло – понятия относительные?
– Чего тут задумываться-то? Добро – это добро, зло есть зло.
– А как тебе, например, такая сказочка: жил да был людоед, но приехал отважный рыцарь и убил его. Кто из них злой, а кто добрый? С точки зрения рыцаря, зло – людоед. С точки зрения людоеда, зло – рыцарь.
– Людоед в твоей сказке – чудовище, пожирающее людей. Для меня ответ очевиден.
– Но если такова его природа? Если ему другую пищу попросту нельзя? У него, может, просто нет выбора. Есть ведь люди, у которых, например, не усваивается лактоза или аллергия на что-то. Не убивать же их за это!
– Если он – злодей, то должен быть уничтожен, – отрезал я.
– Но ведь он стал таким неспроста: были на это какие-то причины, – возразила Женя. – К тому же ваша вера утверждает, что все на земле создано Богом. Так? Выходит, и людоед тоже. Для чего было создавать его с такими гастрономическими предпочтениями? Волк не выбирает свой рацион – он просто рождается хищником.
– Пути Господни неисповедимы!
– Отличный ответ, который годится для любого случая, – насупилась Женя. – И это вместо того, чтобы разобраться в вопросе.
– Хорошо, я отвечу, откуда берутся монстры. Существует не только Бог, но и Дьявол. Это – его происки.
И, заметив, что она настроена продолжать спор, жестко добавил:
– Опережая твои рассуждения вроде: раз Бог создал все, то и Дьявола тоже, скажу – мне наплевать! Я знаю: зло существует. Мне не важно, каким образом оно появилось в мире. Важно лишь то, что оно есть и его нужно истребить!
– Да расслабься ты, – примирительно улыбнулась Женя. – Я говорю лишь о том, что есть и иные способы решения проблем, помимо насилия. Рыцарь и людоед могли прийти к компромиссу. Попытаться договориться, а не беспощадно уничтожать друг друга.
– Договориться? – вскричал я. – Посмотрел бы я на тебя, как бы ты договаривалась, если б столкнулась с истинным злом! А вот я видел его, воочию! И до сих пор удивляюсь, как остался жив!
– Ты о том, что произошло в Красновке?
Я умолк и с досадой подумал: «Вот ведь журналюга! Сам не заметил, как она вывела меня на интересующую ее тему!..»
– С чего ты взяла? – пробормотал я, потупив взгляд.
– Да потому, что по тебе видно. Чем ближе мы подъезжаем к этому поселку, тем больше ты нервничаешь. Что там могло произойти, если такой крутой мачо – боец, герой, убийца людоедов – вздрагивает лишь от одного упоминания названия этого места?
– Скажем так... Там я столкнулся с такими силами, которые до этого считал мифами.
Она терпеливо ждала продолжения. Я быстро глянул на нее:
– Если я расскажу, обещаешь, что не станешь трепаться об этом в своей газетенке?
– Зуб даю! – Женя щелкнула ноготком по своим ровненьким белоснежным зубкам.
Перехватив ее лукавый взгляд, я понял, что завтра же она начнет строчить об этом статью. Впрочем, ей все равно не поверят, как и всему, что печатается в их желтой прессе. Мне же вдруг захотелось хоть с кем-нибудь поделиться. Давно хотелось.
– Скажи, ты веришь в существование вампиров, оборотней, демонов и прочей нечисти? – осторожно спросил я.
– Конечно! – усмехнулась Женя. – А также в зеленых человечков, кикимор, домовых и рептилоидов.
– Ага, смейся! Когда-то я тоже не верил, – обиделся я, тут же засомневавшись, стоило ли начинать этот разговор. – Не верил до тех пор, пока сам не столкнулся с этим.
– Да ну! – прошептала журналистка, широко распахнув глазища. Я же не мог понять, дурачится она или действительно удивлена.
– Это случилось в прошлом году. До этого я слышал, будто бы высшие члены нашего Ордена охотятся на каких-то мифических тварей, но не думал, что это правда. Больше походило на сплетни. Конечно, время от времени мы видели, как отец Пейн и некоторые другие братья вооружаются и куда-то уезжают, а возвращаются усталые, порой потрепанные. Но где именно они пропадали, мы могли лишь строить догадки. Нас, молодых, в такие рейды не брали. И вдруг в прошлом году подходит ко мне отец Пейн и говорит, что им нужна помощь. Их арбалетчик попал в больницу, а я – отличный стрелок. Честно сказать, когда меня ввели в курс дела – что мы едем охотиться на вампиров, – я решил: это шутка. Однако остальные братья были настроены более чем серьезно. Из разговоров я понял, что это не первый случай, когда они сталкиваются с подобными тварями. Когда же мне выдали арбалет и я увидел на болтах серебряные наконечники – был окончательно сбит с толку. Впрочем, и не думал, что мне действительно придется воспользоваться этим оружием. Пришлось!
