А именно – гвардейца, явно с письмом, выгрузку людей с кораблей, причем людей вооруженных, и какую-то нездоровую суету в городе.
И что?
В такой ситуации ждать клиента до упора, рискуя своей шкурой?
Наемные убийцы (две единицы, больше за такое время просто не нашли) лишний раз подтвердили, что не идиоты, и свалили с пристани. Да так быстро и незаметно, что даже памяти о себе не оставили.
- Господа гвардейцы, кто я такой, вам напоминать не нужно.
Господа гвардейцы дружным ревом подтвердили, что маркиза Торнейского тут знают все. И вообще – Аррраааа! Лучше троекратное, в честь победы и с гулянками!
Надежды маркиз обломал на корню.
- К сожалению, я с плохими известиями. Мне сообщили, что во дворце созрел заговор. Сейчас мы выдвигаемся ко дворцу, окружаем его – и никого оттуда не выпускаем. Вообще. Любой, кто попытается выйти, должен быть арестован и препровожден в Шарден. Это понятно?
Гвардейцы так же единогласно согласились, что понятно.
И неудивительно. Ситуация способствовала. Это ж Торнейский!
Человек, который с пятьюстами воинами (и из них сто гвардейцев, кстати!) разогнал сорок тысяч степняков. Который всю жизнь, верно и честно…
Сам он заговорщик?
Если кому такая идиотская мысль и пришла в голову, то быстренько огляделась вокруг и вышла. И ушла. А то жить хочется…
Торнейскому-то с чего заговариваться?
Просит маркиз доверия? Оно у него будет.
- К сожалению, я не могу сейчас рассказать вам о заговоре во всех подробностях. Ваш командир о нем знает, он мне доверяет, надеюсь, доверитесь мне и вы. – Рид секунду помолчал, а потом вытащил из ножен кинжал. Старый, боевой, с роговой рукоятью. Распахнул ворот рубахи и провел им кровоточащую полосу от ключицы – вниз. - Кровью, честью и именем рода клянусь, все, что я делаю сегодня, направлено лишь на благо Аллодии и его величества Остеона. Я не питаю враждебных замыслов и не хочу власти. Если я нарушу клятву – пусть боги покарают и меня и мой род.
Гвардейцы смотрели – и верили. В это время и в этом мире такими клятвами не шутили. Жить хотелось. А тут – на карту ставилось все, вплоть до самого рода Торнейского.
И когда Рид позвал их за собой – встали все, как один. И – пошли.
К королевскому дворцу.
Рид ехал во главе роты, и думал, что Остеон ему голову оторвет. Ну и пусть.
Пусть брат останется жив, а там хоть голову отрывает, хоть… нет, вот это не надо. Уж точно не сразу после свадьбы.
Явление маркиза Торнейского во дворце вызвало ажиотаж. А уж гвардейцы, которые вслед за ним рассредоточивались по коридорам, занимали стратегически важные места, вроде приемной или королевского кабинета, не обращая особого внимания на возмущения и протесты… да что здесь происходит? Этого не понимал никто, кроме Рида.
Подстреленными кроликами прыгали слуги, метались придворные, Рид, не обращая ни на кого внимания, шел по коридорам туда, куда и должен был. И успел вовремя.
Определенно, боги подгадали.
Потому что явился Рид в королевские покои аккурат в тот момент, когда у его величества был Найджел. Ничего странного в этом не было, просто его высочество проспал, вот и явился к отцу чуть попозже, поближе к двенадцати.
Его величество Остеон как раз полдничал.
- РИД!!!
И столько радости было у брата.
А маркиз застыл в ужасе, не в силах подойти, обнять, порадоваться... боги, прокляните Найджела! На миг Рид лишился дара речи.
И вот ЭТО – его брат?
Боги милостивые…
Он уезжал – и оставлял вполне себе сильного человека, более-менее здорового, ладно, с приступами, но выглядел Остеон достаточно неплохо для своих лет и своего состояния. А сейчас…
Скелет, обтянутый нездоровой, серой пористой кожей, с редкими волосами и запавшими глазами. Ну, Джель, сука такая…
Рид почувствовал себя, как на поле боя. И прищурился. Чего другого, а воевать он умел лучше всего остального. Вот и сейчас… меч ли, слово – какая разница? Разит и то, и другое, одинаково смертельно.
- Ост, ты чего это разболелся? Я тут степняков разогнал, жениться собрался, тебя на свадьбу пригласить хотел, а ты!
Его величество улыбнулся. И губы у него были такие… белые, синюшные даже. Улыбка на лице полутрупа казалась гримасой смерти… да тот же Джок после смерти выглядел живее, чем Остеон – здесь и сейчас.
- А я… вот. Сам видишь. Рид, я так рад, что ты живой!
- И я рад, - расплылся в улыбке Найджел. – И что ты выжил, и что приехал. - Только вот Рида та улыбка совершенно не обманула, ни капельки. Не настолько хорошим актером был его высочество, чтобы обманывать тех, кто его знает. Вот и Остеон вскинул брови, чувствуя фальшь в голосе сына, и не понимая, почему Найджел не рад. Что происходит?
- Тогда за это надо выпить! – порадовался Рид. – Джель, разливай.
- А…. тут вина нет.
- А мы травами, правда же?
Остеон начал понимать, что происходит что-то не то. Но вмешаться не успел, и спросить не успел. Рид сделал большой шаг вперед, и особо не церемонясь, скрутил его высочество. Кто сказал, что заламывать руки научились только в двадцатом веке? Это искусство было еще питекантропам знакомо, руки-то у них были.
Джель согнулся вдвое и что-то захрипел. Рид, на глазах Остеона, охлопал его с ног до головы, и довольно кивнул, вытаскивая пузырек из темного стекла.
- Вот оно, - и уже отпихивая от себя «братика», - что, Джель, сообразим на троих?
Найджел аж шарахнулся, словно Рид держал в руках гадюку и тыкал ей в принца, предлагая поцеловаться взасос.
- Ты…
- Я, Джель. Я. Так выпьем? - Рид ухмыльнулся и накапал несколько капель в стакан. Так, штук десять навскидку. - Сколько там тебе Лэ Стиорта сказала капать? Три? Пять капель?
Найджел окончательно посинел лицом.
- Т-ты… откуд-да?
- Да все оттуда же. Ты хоть знаешь, что ее недавно убили? И дом сожгли?
Дом сжег Вереш Трипс, но Рид решил не уточнять историческую правду. Кому оно теперь важно? Кому интересно?
- Кто такая Лэ Стиорта? – рыкнул Остеон, приподнимаясь на локте.
- А вот Джель сейчас и расскажет. И кто это, и что он у нее покупал, и на ком применял, а то и сам своего зелья попробует. Хочешь, братик? – издевательски мягко предложил Рид.
- Н-нет…
- Что ж так-то? Отца ядом поить рука поднялась, а самому выпить – силенок не хватило? А то, может, глотнешь из кубка? Тут пятнадцать капель… сколько для смерти нужно?
- Д-десять, может, больше…
Найджел брал себя в руки.
Рид прищурился.
- СТРАЖА!!!
Гвардейцы только этой команды и ждали. Влетели молнией.
Рид кивнул им на Найджела.
- Взять. Скрутить.
Стивен Варраст не просто так школил своих людей, они и на минуту не задумались. Принц дернулся – и обвис в жестких руках, понимая, что пощады ждать не стоит. Не от Рида. Не от отца…
Рид взял кубок, плеснул туда еще несколько капель из пузырька, демонстративно так, потом разбавил чуток водой, и подошел к Найджелу.
- Пасть ему откройте.
- НЕЕЕЕЕЕТ!!!
- Или сам откроешь?
- Мы же братья!!! Рид, не надо, умоляю…
- Отца ты не пожалел, - припечатал Рид. И, недолго думая, надавил на известные ему точки, а потом выплеснул в приоткрывшийся рот содержимое кубка. Так ловко, словно последние десять лет за ранеными ухаживал.
И сразу же зажал Найджелу рот ладонью, вынуждая проглотить.
- Так, держим три минуты.
- И что это все значит? – Остеон понял, что чего-то не знает, но брату верил. Рид ухмыльнулся. Зло и остро.
- А вот Джель нам сейчас все и расскажет. А то противоядия не получит…
Вскинутая голова Найджела, удивление в голубых глазах.
- Есть противоядие. Но ты его можешь заслужить только полной откровенностью. Или сам подохнешь. Думаю, до конца дня, даже может, и раньше, я тебе аж двадцать капель влил, даже побольше, капель тридцать.
Гвардейцев Рид убирать и не подумал. Поздно уже, такое не утаишь.
Откровения хлынули, как дерьмо из нужника, в который опару бросили. Слушать было гадко, а закрыть уши – нельзя.
Джель бился в истерике, и обвинял – всех.
Отца – в тирании, Рида в безразличии, Лэ Стиорта – просто сволочь… запутали, заманили, заставили, кругом враги, а он хороший. А что отца травил… так ведь Остеон не умер. Не умер же!!!
Его величество слушал это. Молча, спокойно слушал, только вот что у него на душе творилось? Рид этого и знать не хотел, своих помоев хватало. Ощущение было гадкое….
Брат же!
Брат, сын, друг… да Восьмилапого об стену! Когда он таким стал? Когда поганые деньги и власть заслонили ему все человеческое? Когда?!
Боги, да что ж это такое-то?!
Боги привычно промолчали. А вот Остеон молчать не стал. И голос у него был таким… никакому отцу такого не пожелаешь. Узнать, что твой сын… а и не знать – еще больнее. Еще страшнее и хуже. Король на глазах терял остатки воли к жизни.
- Дай ему противоядие.
Рид молча кивнул, достал из кармана другую склянку и накапал еще несколько капель.
- Пей.
Найджел послушно выхлебал. Прислушался к себе, а потом согнулся вдвое и исчез за ширмой в углу, откуда и понеслись характерные звуки. И запахло достаточно противно.
- Охранять, - кивнул его величество на Джеля. – Уйдет – повешу. Рид, помоги мне…
Помоги, ага. Сказал бы честно – на руках меня поднеси? До соседней комнаты. Так, практически, и вышло, Остеон почти висел на брате. И только когда Рид сгрузил его в кабинете в большое кресло, а сам опустился рядом на пол, как в далеком детстве, распорядился чуть живым голосом:
- Рассказывай.
Рид, недолго думая, выложил все, что узнал от Бариста и Малены. Коротко, но доходчиво. Жалеть брата?
Пожалел бы, да вот нет такой возможности. Ни у него, ни у Остеона. Слишком уж грязное это дело, слишком паскудное… убивать короля руками его сына. Доказательств Остеон не требовал, истерика и реакция Найджела была более чем показательна.
- Что ты ему дал?
- Слабительное. И в первый раз, и во второй, он теперь часа три с горшка не слезет.
- Засранец, - резюмировал Остеон. – Что ж, иди, дави заговор. А эту дрянь я пока запру, да хоть бы и в Шардене. Сам понимаешь, какие у нас будут проблемы.
Понимаешь?
Рид подозревал, что и половины не знает. Но…
По городу шел шум и гвалт. Гвардия окружала дома Тарейнских, Триона, Сорийских, Лофрейнских, Давинских, Ройсанских, Эльдонских…
Врывались в дом, арестовывали всех, кто там был, уводили в Шарден… плевать, женщины там, дети, родители, слуги, друзья – кто ж вас знает?
Хватаем всех, на пытке разберутся, те там, не те…
А тем временем…
- Леонар, здесь Ублюдок. Надо бежать.
Канцлер медленно качнул головой.
- Нет, брат. Я не побегу. Уходи сам, если пожелаешь.
- Тебя схватят и казнят.
Леонар усмехнулся.
- У него никаких доказательств.
- А нужны ли ему эти доказательства? – прищурился его младший брат, Рестон. Пара слов, пара взглядов, и он все понял. И что заговор раскрыт, и еще кое-что сверху. Их – не помилуют. Торнейский всех порвет за брата. Плевать, что у него на гербе заяц, зубы у зайчика вполне себе волчьи. Недаром его боятся в Степи. Нет, но какая тварь выдала все Торнейскому? Знал бы – убил бы. Даже ценой своей жизни.
Кто ему сказал?
Выяснять времени не было.
- Уходи, - просто сказал Леонар. – Я останусь тут, задержу их.
- Ты погибнешь…
Леонар пожал плечами. Он понимал, что вряд ли выкрутится, но пусть хотя бы брат останется жив. Хотя бы он… Канцлер встал с роскошного кресла обтянутого бархатом, подошел к каминной полке и потянул за рычаг. Та отошла в сторону.
- Иди, братик. Да пребудут с тобой Боги.
Рестон быстро обнял Леонара и шагнул внутрь, в темноту. Канцлер сотворил благословение ему вслед, и вновь повернул рычаг. Полка встала на место, словно и не было никакого хода. Никогда. И не уходил отсюда никто, и даже в кабинет не заходил.
Леонар медленно уселся обратно за стол.
Он ждал.
Еще один шанс у него был, вдруг да удастся поквитаться хоть с кем-то?
Долго ждать ему не пришлось. Рид вообще не был склонен к промедлению, особенно в таком тонком деле. Так что…
Дверь распахнулась без стука, послышался писк секретаря, и маркиз Торнейский вошел в кабинет канцлера.
- Леонар.
- Рид.
Мужчины не были многословны. Хватило лишь взгляда, одного взгляда, чтобы понять друг о друге если не все, то многое. Такая злость была написана на лице Рида. Такая ярость изуродовала красивые черты Леонара.
- Еще бы месяц…
- Обещаю, ты его не проживешь.
- А может, ты? – прищурился Леонар.
Что заставило Рида упасть на одно колено?
Какой инстинкт? Какое чудо?
Но… Риду безумно повезло. Арбалетная стрела хоть и не просвистела мимо, но вместо живота впилась в плечо. Леонар расхохотался, отбросив назад голову, и это было последним, что он сделал. Клинок гвардейца просто пришпилил канцлера к его креслу, словно бабочку в гербарии.
Леонар не закричал. Просто опустил глаза, глядя на клинок, словно себе не верил, но его ненависти это не умерило. Ни капельки.
- Чтоб ты сдох…
В горле у него заклокотало, и он обвис на лезвии клинка.
Рид попробовал встать, скрипнул зубами от боли, и потерял сознание.
Граф Ален Ронар никогда не проявлял ненужной инициативы. Никогда не лез вперед, никогда не превышал своих полномочий, всегда четко исполнял приказы, но бывают вещи, которые и в зайце льва разбудят.
Когда погибает твой самый близкий друг и командир.
Когда в столице обнаруживается заговор.
Когда принц, которого гвардия обязана охранять, травит короля, которого гвардия также обязана охранять.
Когда трясется и трескается на части весь мир, и певать ему на твое мнение, и на то, что ты из последних сил пытаешься сохранить здравый смысл.
И как тут не озвереть?
А уж когда ранили маркиза Торнейского…
Ален просто махнул рукой, и стал действовать по принципу: «гори оно все ясным пламенем». И в королевском дворце воцарился местный филиал то ли ада, то ли бедлама. А может, и все вместе.
Визжали фрейлины, разбегались слуги, кричали что-то благородные господа… последние – недолго. Ален приказал сначала бить, а уж потом разбираться, и гвардейцы от всей души выполняли приказ.
Заговорщики просто не ждали такого стремительного натиска, потому и не смогли ему ничего противопоставить. Не прошло и трех часов с момента появления маркиза Торнейского во дворце, а все перечисленные им семьи заговорщиков были арестованы и препровождены в Шарден.
Френсис Сорийскую доставили туда в одной ночной рубашке, и дама активно протестовала. Ее муж вообще не понял, за что его отправили в тюрьму, но кого это интересовало? Если уж женился – так отвечай за свою жену, а не пускай ее пастись на всех лужайках. Или – разбирайся потом с потравленными «козой» огородами.
- Маркиз будет жить.
Ученик придворного лекаря (сам лекарь куда-то делся) осмотрел плечо Рида, и не нашел ничего опасного. Рана чистая, крупные сосуды не задеты, разве что горячка может начаться, но как знать? Рану он промыл, теперь остается только уповать на богов.
Двигаться Риду было сложно. А вот говорить он мог.
Они сидели с Остеоном друг напротив друга, и внимательно слушали доклад Алена.
- Ваше величество, заговорщики арестованы и препровождены в Шарден, караулы усилены, отправлены приказы в третий и восьмой полки, уже завтра они окружат столицу…
Распоряжения были те, которые отдавал еще Рид, просто Ален их чуть-чуть расширил. Но за превышение полномочий на него никто не ругался.
И что?
В такой ситуации ждать клиента до упора, рискуя своей шкурой?
Наемные убийцы (две единицы, больше за такое время просто не нашли) лишний раз подтвердили, что не идиоты, и свалили с пристани. Да так быстро и незаметно, что даже памяти о себе не оставили.
***
- Господа гвардейцы, кто я такой, вам напоминать не нужно.
Господа гвардейцы дружным ревом подтвердили, что маркиза Торнейского тут знают все. И вообще – Аррраааа! Лучше троекратное, в честь победы и с гулянками!
Надежды маркиз обломал на корню.
- К сожалению, я с плохими известиями. Мне сообщили, что во дворце созрел заговор. Сейчас мы выдвигаемся ко дворцу, окружаем его – и никого оттуда не выпускаем. Вообще. Любой, кто попытается выйти, должен быть арестован и препровожден в Шарден. Это понятно?
Гвардейцы так же единогласно согласились, что понятно.
И неудивительно. Ситуация способствовала. Это ж Торнейский!
Человек, который с пятьюстами воинами (и из них сто гвардейцев, кстати!) разогнал сорок тысяч степняков. Который всю жизнь, верно и честно…
Сам он заговорщик?
Если кому такая идиотская мысль и пришла в голову, то быстренько огляделась вокруг и вышла. И ушла. А то жить хочется…
Торнейскому-то с чего заговариваться?
Просит маркиз доверия? Оно у него будет.
- К сожалению, я не могу сейчас рассказать вам о заговоре во всех подробностях. Ваш командир о нем знает, он мне доверяет, надеюсь, доверитесь мне и вы. – Рид секунду помолчал, а потом вытащил из ножен кинжал. Старый, боевой, с роговой рукоятью. Распахнул ворот рубахи и провел им кровоточащую полосу от ключицы – вниз. - Кровью, честью и именем рода клянусь, все, что я делаю сегодня, направлено лишь на благо Аллодии и его величества Остеона. Я не питаю враждебных замыслов и не хочу власти. Если я нарушу клятву – пусть боги покарают и меня и мой род.
Гвардейцы смотрели – и верили. В это время и в этом мире такими клятвами не шутили. Жить хотелось. А тут – на карту ставилось все, вплоть до самого рода Торнейского.
И когда Рид позвал их за собой – встали все, как один. И – пошли.
К королевскому дворцу.
Рид ехал во главе роты, и думал, что Остеон ему голову оторвет. Ну и пусть.
Пусть брат останется жив, а там хоть голову отрывает, хоть… нет, вот это не надо. Уж точно не сразу после свадьбы.
***
Явление маркиза Торнейского во дворце вызвало ажиотаж. А уж гвардейцы, которые вслед за ним рассредоточивались по коридорам, занимали стратегически важные места, вроде приемной или королевского кабинета, не обращая особого внимания на возмущения и протесты… да что здесь происходит? Этого не понимал никто, кроме Рида.
Подстреленными кроликами прыгали слуги, метались придворные, Рид, не обращая ни на кого внимания, шел по коридорам туда, куда и должен был. И успел вовремя.
Определенно, боги подгадали.
Потому что явился Рид в королевские покои аккурат в тот момент, когда у его величества был Найджел. Ничего странного в этом не было, просто его высочество проспал, вот и явился к отцу чуть попозже, поближе к двенадцати.
Его величество Остеон как раз полдничал.
- РИД!!!
И столько радости было у брата.
А маркиз застыл в ужасе, не в силах подойти, обнять, порадоваться... боги, прокляните Найджела! На миг Рид лишился дара речи.
И вот ЭТО – его брат?
Боги милостивые…
Он уезжал – и оставлял вполне себе сильного человека, более-менее здорового, ладно, с приступами, но выглядел Остеон достаточно неплохо для своих лет и своего состояния. А сейчас…
Скелет, обтянутый нездоровой, серой пористой кожей, с редкими волосами и запавшими глазами. Ну, Джель, сука такая…
Рид почувствовал себя, как на поле боя. И прищурился. Чего другого, а воевать он умел лучше всего остального. Вот и сейчас… меч ли, слово – какая разница? Разит и то, и другое, одинаково смертельно.
- Ост, ты чего это разболелся? Я тут степняков разогнал, жениться собрался, тебя на свадьбу пригласить хотел, а ты!
Его величество улыбнулся. И губы у него были такие… белые, синюшные даже. Улыбка на лице полутрупа казалась гримасой смерти… да тот же Джок после смерти выглядел живее, чем Остеон – здесь и сейчас.
- А я… вот. Сам видишь. Рид, я так рад, что ты живой!
- И я рад, - расплылся в улыбке Найджел. – И что ты выжил, и что приехал. - Только вот Рида та улыбка совершенно не обманула, ни капельки. Не настолько хорошим актером был его высочество, чтобы обманывать тех, кто его знает. Вот и Остеон вскинул брови, чувствуя фальшь в голосе сына, и не понимая, почему Найджел не рад. Что происходит?
- Тогда за это надо выпить! – порадовался Рид. – Джель, разливай.
- А…. тут вина нет.
- А мы травами, правда же?
Остеон начал понимать, что происходит что-то не то. Но вмешаться не успел, и спросить не успел. Рид сделал большой шаг вперед, и особо не церемонясь, скрутил его высочество. Кто сказал, что заламывать руки научились только в двадцатом веке? Это искусство было еще питекантропам знакомо, руки-то у них были.
Джель согнулся вдвое и что-то захрипел. Рид, на глазах Остеона, охлопал его с ног до головы, и довольно кивнул, вытаскивая пузырек из темного стекла.
- Вот оно, - и уже отпихивая от себя «братика», - что, Джель, сообразим на троих?
Найджел аж шарахнулся, словно Рид держал в руках гадюку и тыкал ей в принца, предлагая поцеловаться взасос.
- Ты…
- Я, Джель. Я. Так выпьем? - Рид ухмыльнулся и накапал несколько капель в стакан. Так, штук десять навскидку. - Сколько там тебе Лэ Стиорта сказала капать? Три? Пять капель?
Найджел окончательно посинел лицом.
- Т-ты… откуд-да?
- Да все оттуда же. Ты хоть знаешь, что ее недавно убили? И дом сожгли?
Дом сжег Вереш Трипс, но Рид решил не уточнять историческую правду. Кому оно теперь важно? Кому интересно?
- Кто такая Лэ Стиорта? – рыкнул Остеон, приподнимаясь на локте.
- А вот Джель сейчас и расскажет. И кто это, и что он у нее покупал, и на ком применял, а то и сам своего зелья попробует. Хочешь, братик? – издевательски мягко предложил Рид.
- Н-нет…
- Что ж так-то? Отца ядом поить рука поднялась, а самому выпить – силенок не хватило? А то, может, глотнешь из кубка? Тут пятнадцать капель… сколько для смерти нужно?
- Д-десять, может, больше…
Найджел брал себя в руки.
Рид прищурился.
- СТРАЖА!!!
Гвардейцы только этой команды и ждали. Влетели молнией.
Рид кивнул им на Найджела.
- Взять. Скрутить.
Стивен Варраст не просто так школил своих людей, они и на минуту не задумались. Принц дернулся – и обвис в жестких руках, понимая, что пощады ждать не стоит. Не от Рида. Не от отца…
Рид взял кубок, плеснул туда еще несколько капель из пузырька, демонстративно так, потом разбавил чуток водой, и подошел к Найджелу.
- Пасть ему откройте.
- НЕЕЕЕЕЕТ!!!
- Или сам откроешь?
- Мы же братья!!! Рид, не надо, умоляю…
- Отца ты не пожалел, - припечатал Рид. И, недолго думая, надавил на известные ему точки, а потом выплеснул в приоткрывшийся рот содержимое кубка. Так ловко, словно последние десять лет за ранеными ухаживал.
И сразу же зажал Найджелу рот ладонью, вынуждая проглотить.
- Так, держим три минуты.
- И что это все значит? – Остеон понял, что чего-то не знает, но брату верил. Рид ухмыльнулся. Зло и остро.
- А вот Джель нам сейчас все и расскажет. А то противоядия не получит…
Вскинутая голова Найджела, удивление в голубых глазах.
- Есть противоядие. Но ты его можешь заслужить только полной откровенностью. Или сам подохнешь. Думаю, до конца дня, даже может, и раньше, я тебе аж двадцать капель влил, даже побольше, капель тридцать.
Гвардейцев Рид убирать и не подумал. Поздно уже, такое не утаишь.
Откровения хлынули, как дерьмо из нужника, в который опару бросили. Слушать было гадко, а закрыть уши – нельзя.
Джель бился в истерике, и обвинял – всех.
Отца – в тирании, Рида в безразличии, Лэ Стиорта – просто сволочь… запутали, заманили, заставили, кругом враги, а он хороший. А что отца травил… так ведь Остеон не умер. Не умер же!!!
Его величество слушал это. Молча, спокойно слушал, только вот что у него на душе творилось? Рид этого и знать не хотел, своих помоев хватало. Ощущение было гадкое….
Брат же!
Брат, сын, друг… да Восьмилапого об стену! Когда он таким стал? Когда поганые деньги и власть заслонили ему все человеческое? Когда?!
Боги, да что ж это такое-то?!
Боги привычно промолчали. А вот Остеон молчать не стал. И голос у него был таким… никакому отцу такого не пожелаешь. Узнать, что твой сын… а и не знать – еще больнее. Еще страшнее и хуже. Король на глазах терял остатки воли к жизни.
- Дай ему противоядие.
Рид молча кивнул, достал из кармана другую склянку и накапал еще несколько капель.
- Пей.
Найджел послушно выхлебал. Прислушался к себе, а потом согнулся вдвое и исчез за ширмой в углу, откуда и понеслись характерные звуки. И запахло достаточно противно.
- Охранять, - кивнул его величество на Джеля. – Уйдет – повешу. Рид, помоги мне…
Помоги, ага. Сказал бы честно – на руках меня поднеси? До соседней комнаты. Так, практически, и вышло, Остеон почти висел на брате. И только когда Рид сгрузил его в кабинете в большое кресло, а сам опустился рядом на пол, как в далеком детстве, распорядился чуть живым голосом:
- Рассказывай.
Рид, недолго думая, выложил все, что узнал от Бариста и Малены. Коротко, но доходчиво. Жалеть брата?
Пожалел бы, да вот нет такой возможности. Ни у него, ни у Остеона. Слишком уж грязное это дело, слишком паскудное… убивать короля руками его сына. Доказательств Остеон не требовал, истерика и реакция Найджела была более чем показательна.
- Что ты ему дал?
- Слабительное. И в первый раз, и во второй, он теперь часа три с горшка не слезет.
- Засранец, - резюмировал Остеон. – Что ж, иди, дави заговор. А эту дрянь я пока запру, да хоть бы и в Шардене. Сам понимаешь, какие у нас будут проблемы.
Понимаешь?
Рид подозревал, что и половины не знает. Но…
По городу шел шум и гвалт. Гвардия окружала дома Тарейнских, Триона, Сорийских, Лофрейнских, Давинских, Ройсанских, Эльдонских…
Врывались в дом, арестовывали всех, кто там был, уводили в Шарден… плевать, женщины там, дети, родители, слуги, друзья – кто ж вас знает?
Хватаем всех, на пытке разберутся, те там, не те…
А тем временем…
***
- Леонар, здесь Ублюдок. Надо бежать.
Канцлер медленно качнул головой.
- Нет, брат. Я не побегу. Уходи сам, если пожелаешь.
- Тебя схватят и казнят.
Леонар усмехнулся.
- У него никаких доказательств.
- А нужны ли ему эти доказательства? – прищурился его младший брат, Рестон. Пара слов, пара взглядов, и он все понял. И что заговор раскрыт, и еще кое-что сверху. Их – не помилуют. Торнейский всех порвет за брата. Плевать, что у него на гербе заяц, зубы у зайчика вполне себе волчьи. Недаром его боятся в Степи. Нет, но какая тварь выдала все Торнейскому? Знал бы – убил бы. Даже ценой своей жизни.
Кто ему сказал?
Выяснять времени не было.
- Уходи, - просто сказал Леонар. – Я останусь тут, задержу их.
- Ты погибнешь…
Леонар пожал плечами. Он понимал, что вряд ли выкрутится, но пусть хотя бы брат останется жив. Хотя бы он… Канцлер встал с роскошного кресла обтянутого бархатом, подошел к каминной полке и потянул за рычаг. Та отошла в сторону.
- Иди, братик. Да пребудут с тобой Боги.
Рестон быстро обнял Леонара и шагнул внутрь, в темноту. Канцлер сотворил благословение ему вслед, и вновь повернул рычаг. Полка встала на место, словно и не было никакого хода. Никогда. И не уходил отсюда никто, и даже в кабинет не заходил.
Леонар медленно уселся обратно за стол.
Он ждал.
Еще один шанс у него был, вдруг да удастся поквитаться хоть с кем-то?
***
Долго ждать ему не пришлось. Рид вообще не был склонен к промедлению, особенно в таком тонком деле. Так что…
Дверь распахнулась без стука, послышался писк секретаря, и маркиз Торнейский вошел в кабинет канцлера.
- Леонар.
- Рид.
Мужчины не были многословны. Хватило лишь взгляда, одного взгляда, чтобы понять друг о друге если не все, то многое. Такая злость была написана на лице Рида. Такая ярость изуродовала красивые черты Леонара.
- Еще бы месяц…
- Обещаю, ты его не проживешь.
- А может, ты? – прищурился Леонар.
Что заставило Рида упасть на одно колено?
Какой инстинкт? Какое чудо?
Но… Риду безумно повезло. Арбалетная стрела хоть и не просвистела мимо, но вместо живота впилась в плечо. Леонар расхохотался, отбросив назад голову, и это было последним, что он сделал. Клинок гвардейца просто пришпилил канцлера к его креслу, словно бабочку в гербарии.
Леонар не закричал. Просто опустил глаза, глядя на клинок, словно себе не верил, но его ненависти это не умерило. Ни капельки.
- Чтоб ты сдох…
В горле у него заклокотало, и он обвис на лезвии клинка.
Рид попробовал встать, скрипнул зубами от боли, и потерял сознание.
***
Граф Ален Ронар никогда не проявлял ненужной инициативы. Никогда не лез вперед, никогда не превышал своих полномочий, всегда четко исполнял приказы, но бывают вещи, которые и в зайце льва разбудят.
Когда погибает твой самый близкий друг и командир.
Когда в столице обнаруживается заговор.
Когда принц, которого гвардия обязана охранять, травит короля, которого гвардия также обязана охранять.
Когда трясется и трескается на части весь мир, и певать ему на твое мнение, и на то, что ты из последних сил пытаешься сохранить здравый смысл.
И как тут не озвереть?
А уж когда ранили маркиза Торнейского…
Ален просто махнул рукой, и стал действовать по принципу: «гори оно все ясным пламенем». И в королевском дворце воцарился местный филиал то ли ада, то ли бедлама. А может, и все вместе.
Визжали фрейлины, разбегались слуги, кричали что-то благородные господа… последние – недолго. Ален приказал сначала бить, а уж потом разбираться, и гвардейцы от всей души выполняли приказ.
Заговорщики просто не ждали такого стремительного натиска, потому и не смогли ему ничего противопоставить. Не прошло и трех часов с момента появления маркиза Торнейского во дворце, а все перечисленные им семьи заговорщиков были арестованы и препровождены в Шарден.
Френсис Сорийскую доставили туда в одной ночной рубашке, и дама активно протестовала. Ее муж вообще не понял, за что его отправили в тюрьму, но кого это интересовало? Если уж женился – так отвечай за свою жену, а не пускай ее пастись на всех лужайках. Или – разбирайся потом с потравленными «козой» огородами.
***
- Маркиз будет жить.
Ученик придворного лекаря (сам лекарь куда-то делся) осмотрел плечо Рида, и не нашел ничего опасного. Рана чистая, крупные сосуды не задеты, разве что горячка может начаться, но как знать? Рану он промыл, теперь остается только уповать на богов.
Двигаться Риду было сложно. А вот говорить он мог.
Они сидели с Остеоном друг напротив друга, и внимательно слушали доклад Алена.
- Ваше величество, заговорщики арестованы и препровождены в Шарден, караулы усилены, отправлены приказы в третий и восьмой полки, уже завтра они окружат столицу…
Распоряжения были те, которые отдавал еще Рид, просто Ален их чуть-чуть расширил. Но за превышение полномочий на него никто не ругался.
