И то сказать, девушке бы кусок в горло не полез.
- Тогда, - поднялся из-за стола Барист – мы отправляемся на улицу Могильщиков. К Лэ Стиорта.
- И пусть только эта паразитка попробует что-то утаить, - прошептала Матильда для подруги.
Увы…
Паразитка была мертва, дом сгорел.
Единственный, кто не растерялся, это маркиз Торнейский. Обнаружив рядом уличных мальчишек, он достал из кармана горсть мелочи, и подозвал их к себе, намереваясь как следует расспросить.
Барист Тальфер смотрел на герцогессу и маркиза, прикидывая новые расклады. Дураком он не был, ничуть, и в свете вспыхнувшей между ними любви, менял свои планы.
Почему нет?
Раньше он надеялся, что ему удастся договориться насчет брака Дилеры Эларской с маркизом Торнейским, и таким образом добавить ему легитимности, но сейчас….
У Дилеры нет ни единого шанса. Вообще.
С другой стороны, герцогесса ничем не хуже.
Она неглупая, в политических раскладах не учтена, владеет значительной территорией…
Проблема в другом. Женатый на Дилере Рид мог бы претендовать на корону. Женатый на Малене Рид к короне и щипцами не притронется. Не заставишь. А если и да…
Могут не признать. Будь он хоть трижды бастардом покойного Арреля.
Плюс Найджел. Ох, что же делать, что делать?
Легкая рука коснулась его рукава.
- Барист, Рид, маркиз Торнейский…. Бастард старого короля?
- Да, ваша светлость. Простите, но вы…
Малена ответила совершенно счастливой глупой улыбкой.
- Кажется, да. Это плохо?
- Нет, ваша светлость. Я надеюсь, меня пригласят на свадьбу?
Малена закивала.
- Разумеется, Рист. Разумеется.
А тем временем, на улице происходило нечто странное. К Риду медленно, подняв руки, шел оборванный грязный мужчина.
- Что это за явление хвоста народу? – риторически вопросила Матильда. И выпрыгнула из кареты, не дожидаясь помощи.
Вереш Трипс был усталым, голодным и грязным.
А еще…
Еще он следил за домиком по улице Кожевников последние несколько дней. Следил без особого результата – не до того было «господину». А если уж вконец честно – Найджел затеял свои празднества, и заговорщику просто приходилось там присутствовать. Обязанности такие. Да и с кем там сейчас встречаться?
С придворными дамами и при дворе можно комнатку найти, на то они и придворные, с другими заговорщиками…
Пока не стоило встречаться. Дело выходило на финишную прямую, его величество должен был умереть со дня на день, все было готово, все ждали, не слишком отходя от дворца – не пропустить бы момент, чтобы ловить, давить и обличать. Они ведь не знали, что вместо яда короля поят слабительным. Никто не знал.
Вереш следил и там и тут. Нанял уличных мальчишек, чтобы они ему сообщали, те и сообщили. Про карету, про Торнейского – уж маркиза-то в городе в лицо чуть не каждая собака знала. Копия своего отца, а на того за сорок лет правления вдоль и поперек насмотрелись.
Может ли Торнейский быть замешан в заговоре?
Нет, не может,, это-то Вереш точно знал. И рванул на улицу Могильщиков со всех ног, благо, это по улицам далеко было, а если напрямик, чуть ли не по крышам и через огороды, так и недолго получалось, минут десять. Аккурат обернулись.
Маркиз стоял на улице и расспрашивал мальчишек про Лэ.
Сердце Вереша рвануло болью.
Ласти, ах ты, дурочка, Ласти…
Это оказалось последней каплей в озере решимости, и Вереш пошел вперед.
- Не убивайте меня, маркиз. Умоляю.
Рид им не собирался, еще не хватало.
- Кто вы такой?
- Слуга Лэ Стиорта, - уверенно опознала Мария-Элена. Память у нее была отличная.
- Да, господа. Вереш Трипс, к вашим услугам.
- Вот как? – прищурился Рид. – А что же случилось с вашей хозяйкой, друг мой?
И вот это мягкое «друг мой», этот вопрос, заданный обыденным тоном, что-то надломили в Вереше. Он ссутулился, опустил плечи…
- Она мне была не хозяйкой. Я любил Ласти.
- Ласти?
- Ластару Стиарошт, ваше…
- Можно просто – милорд. Вереш, садитесь в карету. Мы поговорим где-нибудь в таверне, где можно поесть, выпить вина и немного отдохнуть.
Вереш кивнул. Посмотрел на Марию-Элену, явно узнавая.
- Ластара так злилась после вашего ухода.
- Не сомневаюсь. А что там за настой коры дерева Хон? Что она мне всучила?
- Куриный помет. И слабительное, кажется.
Матильда от души фыркнула.
- Вот и плати потом… хорошо, приворотного зелья не попросила. Садитесь в карету, Вереш.
Вереш повиновался, и наткнулся в карете на человека, которого не знал в лицо. Лавочник какой-то, что ли?
Да кто ж его знает.
Рид помог Матильде влезть в карету и уселся сам. Как раз напротив.
Серые глаза встретились с карими – и влюбленные опять потерялись во времени и пространстве.
- Я и не думала, что тебя встречу.
- Я перестал надеяться так давно…
- Я люблю тебя…
- Я не смогу жить без тебя.
Идиллию оборвал наглый кашель Бариста Тальфера, за что стряпчий удостоился двух гневных взглядов. И бестрепетно (смотрите, сколько хотите, главное, острыми предметами не кидайтесь) кивнул в окно.
- Эта таверна нам подойдет, господа?
Матильда бросила взгляд в окно. Над небольшой таверной красовалась вывеска с золочеными узорами по краям. На вывеске гордо, золотыми же буквами, виднелось название:
«Леф и фиалка».
Нет, не опечатка, именно так, леФ, и все тут. Наверное, в этом мире водятся не львы, а лефы. Зверь на вывеске действительно напоминал льва, только нарисован был явно с кошки. Пропорции точно кошачьи.
- Львы у нас водятся, - фыркнула Малена. – Львы. А художник – болван.
- Понятно.
Фиалка вообще была обозначена лиловым пятном в районе леФского носа. Оставалось лишь надеяться, что кухня окажется приличнее вывески.
Пахло внутри вполне прилично. Народа пока не было – слишком рано, только хозяин, плотный мужчина лет сорока пяти, протирал стойку тряпкой сомнительной чистоты.
Рид бросил хозяину золотую монету.
- На час ты закрыт для всех, идет?
Трактирщик поймал ее на лету.
- Как скажете, господин. Что вам подать?
- Давай сам решай, что у тебя приличное. Тухлятину подавать не вздумай – уши отрежу. И хорошего вина – есть у тебя?
- Как не быть, господин.
В воздухе блеснула вторая золотая монета.
- И – не подслушивать.
Трактирщик поклонился – и исчез на кухне, откуда и понесся начальственный рев. А четверка устроилась за одним из столов в центре зала. Специально, чтобы никто близко не подошел и не подслушал.
Первым слово взял Рид.
- Вереш, если вы были любовником и другом Лэ, то знали многое о ее делах, верно?
- Верно, милорд. Что вас интересует?
- Какие дела были у Лэ с его высочеством Найджелом?
Вереш вздохнул.
- Уж простите, милорд. Яд он у нее покупал. Для вашего брата.
Рид не кричал. Не ругался, не вскакивал, не… просто в один миг он так постарел, что казалось ему не тридцать три, а все девяносто девять лет. Ссутулился, на лице проступили все морщины… Матильда не выдержала.
Плевать на этикет, на условности, на все.
Тонкие пальцы легли поверх руки Рида, сильно сжали.
Ты – не один в этом мире. Я здесь. Я рядом.
Маркиз посмотрел с благодарностью. И решительно взял себя в руки. Встряхнулся, собрался.
- Вереш, попробуйте рассказать нам все с самого начала. Вы как считаете, где у этой истории начало?
- Сложно сказать, милорд. Наверное, она началась около двух лет назад, может, чуть больше, когда нас посетила леди Сорийская.
- Френсис Сорийская?
- Да, со своей кузиной. Дианой Лофрейнской.
Рид сдвинул брови.
- И что им было нужно?
Разговор прервался по вине трактирщика, который лично, не доверяя слугам, поставил на стол поднос и принялся сгружать с него снедь. Большой кувшин с вином, и чуть поменьше – тут шиповниковый отвар, для госпожи, тарелки с нарезанным мясом и сыром, со свежим хлебом, с копченой рыбой, с разной зеленушкой…
- Уж простите, господа, а только приготовить еще ничего не успели толком. Разве что яичницу сболтать?
Рид поглядел на Вереша, и кивнул.
- Давай. На… Барист?
Кивок.
- Мария-Элена?
Герцогесса кивнула. Мясо пахло так, что она чуть слюной не захлебывалась. И вообще – она не эфемерное хрупкое создание. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
- Малена!
- Тильда! – рыкнула в ответ герцогесса. – Это неэтично, когда у прекрасной дамы урчит в животе. Да так, что голодные тигры завидуют.
- Не надо было тебе «Полосатый рейс» показывать.
- Правильно. А завтракать – надо.
- На всех.
- Сейчас сболтаем. С ветчинкой, с зеленушкой, господа. Как в лучших домах будет, не извольте беспокоиться.
С тем трактирщик и удалился. А Малена утащила кусочек вкусно пахнущего мяса.
Рид лично налил ей отвара шиповника. Кисленький… и разговор продолжился. Вереш начал с самого начала.
- Ласти… она ведь дочка степняка. Ее мать в свое время в плен попала, потом сбежать смогла, здесь замуж вышла. А Ласти родилась уже после побега. Здесь, но отец ее был… оттуда. И внешность у нее была тоже… такая. Своеобразная. Степняцкая. Травницей она была хорошей, но народ к ней идти не хотел – степное отродье. Дети обзывались, мы с ними дрались…
- Вы? – уточнила Матильда.
- Мы. Я с ней с детства рос, я ее… любил. Простите.
Вереш сделал несколько глотков вина, потом покачал головой, выплеснул вино прямо на пол (судя по пятнам, он тут даже не сотый такой) и протянул кубок.
- Налейте мне тоже шиповника? Боюсь, срубит, а спать сейчас не ко времени.
Барист тут же исполнил его просьбу.
- Так вот. Ласти пыталась просто травами заработать, руки у нее из нужного места росли, потом ее несколько раз обманули, предложили в любовницы взять, еще по мелочи… она озлилась. И стала Лэ Стиорта. Мы влезли в долги, купили лавку, начали вести торговлю, и дело пошло на лад. Люди, они ж странно устроены. Скажешь им – не ори на супруга, спи с ним два раза за ночь, улыбайся поласковее, и не будет он по бабам гулять – так нет. Не она виновата, порчу на нее наслали. А дашь зелье, да скажешь, что четыре раза в день надо мужу с улыбкой в еду подливать, да называть только солнышком, да еще ночью стараться, чтобы приворот закрепился – из кожи вон вылезет. А в чем разница?
- В степени дурости, - ответила Матильда. – Вы этим и занимались?
- Ну да. и этим, и травами тоже, Ласти неплохой травницей была. Не ее вина, что так сложилось.
Это понятно. Не ее, а то еще парень в себе замкнется и ничего не расскажет. Шервуль с ней, с ведьмой. Все равно мертва уже…
- Вот, эти две твари хотели получить настой, чтобы ребенка сбросить.
- Сучки, - не удержалась Матильда.
И почему-то мужчины покосились на нее одобрительно. Хотя ругаться - некрасиво.
- Настой Ласти им продала, а потом пришел – Он.
- Кто?
- Ласти называла его Господин. Всегда так, с большой буквы. И Ласти легла под него почти мгновенно. Он много чего обещал. Жениться, сделать ее благородной дамой, забрать с улицы Могильщиков, клялся, она к нему бежала, как на крыльях…
- А вы терпели?
- А я ее любил. Дурак, да?
Матильда поглядела на Рида. И уверенно ответила.
- Если и дурак, то счастливый.
- Ее уже нет.
- Зато в вашей жизни было это чувство. Я вот ни об одной минуте не пожалею.
- И я, - отозвался Рид.
И глядя на их переплетенные пальцы, все было понятно без слов. Вереш вздохнул и продолжил рассказ, прерываясь только чтобы сделать глоток отвара.
- Он Ласти в это и втянул. Когда к нам пришел принц, я знал, что это плохо кончится. Я начал за ней следить. Ласти ходила в одно место, на улицу Кожевников. Я…
- С кем она встречалась? Имя? – подался вперед Тальфер.
- Виконт Трион.
- Сын начальника департамента Дознания?
- Не Тарейнский?
- Ромуальд?
Матильда, Барист и Рид отреагировали по-разному. Переглянулись и задумались. Первым высказался Барист.
- А при чем тут Тарейнский?
- А вы думаете, одному такое под силу? – прищурился Вереш. – Все они там. Трион – по нему почему-то бабы сохнут. Канцлер – мозг, его братья и сынок, который старший – тоже в деле. Младший вроде как нет, точно не знаю.
- А власть они как делить будут? – вопрос для Тальфера был не лишним. Власть – по определению не колбаса, на части не поломаешь. И потому умные люди не участвуют в заговорах. Она понимают, что побеждает тот, кто останется в живых. А вот когда начнут резать претендентов… вот ведь загадка?
- А мне, простите, не докладывали. Знаю, кто в заговоре, и то, в основном, от Ласти. Принца использовали, как уличную шлюху, потом выкинут. Или отцеубийцей представят. Ласти убили. Трион-младший и убил, лично ручки запачкать не побрезговал, паскуда…
- Жаль, доказательств у вас нет, - вздохнул Рид. – Слова это хорошо, но мало.
Вереш фыркнул.
- Вот это – подойдет?
На столе один за другим появлялись два кольца, одно из которых принадлежало его высочеству, а второе загадочному «господину», виконту Триону, несколько писем, собственноручно написанный рассказ Ластары…
Два письма были полуобгоревшими, но почерк был отлично знаком Риду. Канцлер.
- Ласти их из камина вытащила.
- Вы попросили?
- Она сама, пока еще по уши не влюбилась…
В письмах не было ничего «такого», там не было написано «подложи под принца Сорийскую», или «пусть этот кретин отравит отца», но…
Фамилии, рода, какие-то поместья. Матильда с Маленой и десятой части не знали, а вот Рид что-то понимал. Пробежал глазами, протянул Тальферу.
- Готовились, мрази. Заранее имущество делили.
Тальфер тоже что-то понимал, Матильда это видела.
- Моей фамилии там нет?
- Почему же, вами собирались купить Триона, - ткнул пальцем в одну из строчек Барист. – Просто вы при дворе не появлялись, только один раз, вот и не познакомились.
- Зачем его покупать? – удивилась Матильда, скромно умалчивая, что и познакомились, и даже потанцевали. – Он же глава заговора?
- Нет. Он может так думать, но он не глава, - покачал головой Барист. – Он не потянул бы.
- Марионетка Тарейнских – или полноправный участник?
- Его могли обнадежить, что посаддят на трон, - задумался Барист. – Или они вообще не определились тогда и торговались. Судя по письмам, канцлер прикидывал, что и кому достанется. Тарейнские – не королевский род, его бы просто не приняли наши аристократы. Кстати, как и Триона. Это вообще дикая афера.
Матильда хмыкнула.
Вслух она не сказала, но припоминая коммунизм, перестройку, да ту же французскую революцию... знаете, каких уродов принимали? По сравнению с историческими персонажами родного мира, местные заговорщики – вообще котята пушистые.
- Зато ему есть за что обижаться на короля, - вздохнул Рид. – Я знаю, мама рассказывала.
Все, кто сидел за столом, изобразили напряженное внимание.
- После моей матери у короля была следующая любовница. Мать Леонара Тарейнского. И кончилось это для нее тоже плохо. Мой отец просто убил мою мать, а вот жена старого Тарейнского… там было много чего. Скандалы, ссоры, надо полагать, и дети это видели, в результате женщина сошла с ума. Жить она осталась, но в монастыре.
Замечательно. Тут совпадали мысли и Матильды, и Малены. И наверняка, дети это видели. И… кстати говоря. Есть несколько разных видов безумия. Есть то, что в результате болезни, кстати, это и в наши времена не редкость. Перенес, к примеру, человек менингит, ну и последствия сказались. Или там, водянка мозга… медики больше перечислят.
- Тогда, - поднялся из-за стола Барист – мы отправляемся на улицу Могильщиков. К Лэ Стиорта.
- И пусть только эта паразитка попробует что-то утаить, - прошептала Матильда для подруги.
Увы…
Паразитка была мертва, дом сгорел.
Единственный, кто не растерялся, это маркиз Торнейский. Обнаружив рядом уличных мальчишек, он достал из кармана горсть мелочи, и подозвал их к себе, намереваясь как следует расспросить.
***
Барист Тальфер смотрел на герцогессу и маркиза, прикидывая новые расклады. Дураком он не был, ничуть, и в свете вспыхнувшей между ними любви, менял свои планы.
Почему нет?
Раньше он надеялся, что ему удастся договориться насчет брака Дилеры Эларской с маркизом Торнейским, и таким образом добавить ему легитимности, но сейчас….
У Дилеры нет ни единого шанса. Вообще.
С другой стороны, герцогесса ничем не хуже.
Она неглупая, в политических раскладах не учтена, владеет значительной территорией…
Проблема в другом. Женатый на Дилере Рид мог бы претендовать на корону. Женатый на Малене Рид к короне и щипцами не притронется. Не заставишь. А если и да…
Могут не признать. Будь он хоть трижды бастардом покойного Арреля.
Плюс Найджел. Ох, что же делать, что делать?
Легкая рука коснулась его рукава.
- Барист, Рид, маркиз Торнейский…. Бастард старого короля?
- Да, ваша светлость. Простите, но вы…
Малена ответила совершенно счастливой глупой улыбкой.
- Кажется, да. Это плохо?
- Нет, ваша светлость. Я надеюсь, меня пригласят на свадьбу?
Малена закивала.
- Разумеется, Рист. Разумеется.
А тем временем, на улице происходило нечто странное. К Риду медленно, подняв руки, шел оборванный грязный мужчина.
- Что это за явление хвоста народу? – риторически вопросила Матильда. И выпрыгнула из кареты, не дожидаясь помощи.
***
Вереш Трипс был усталым, голодным и грязным.
А еще…
Еще он следил за домиком по улице Кожевников последние несколько дней. Следил без особого результата – не до того было «господину». А если уж вконец честно – Найджел затеял свои празднества, и заговорщику просто приходилось там присутствовать. Обязанности такие. Да и с кем там сейчас встречаться?
С придворными дамами и при дворе можно комнатку найти, на то они и придворные, с другими заговорщиками…
Пока не стоило встречаться. Дело выходило на финишную прямую, его величество должен был умереть со дня на день, все было готово, все ждали, не слишком отходя от дворца – не пропустить бы момент, чтобы ловить, давить и обличать. Они ведь не знали, что вместо яда короля поят слабительным. Никто не знал.
Вереш следил и там и тут. Нанял уличных мальчишек, чтобы они ему сообщали, те и сообщили. Про карету, про Торнейского – уж маркиза-то в городе в лицо чуть не каждая собака знала. Копия своего отца, а на того за сорок лет правления вдоль и поперек насмотрелись.
Может ли Торнейский быть замешан в заговоре?
Нет, не может,, это-то Вереш точно знал. И рванул на улицу Могильщиков со всех ног, благо, это по улицам далеко было, а если напрямик, чуть ли не по крышам и через огороды, так и недолго получалось, минут десять. Аккурат обернулись.
Маркиз стоял на улице и расспрашивал мальчишек про Лэ.
Сердце Вереша рвануло болью.
Ласти, ах ты, дурочка, Ласти…
Это оказалось последней каплей в озере решимости, и Вереш пошел вперед.
- Не убивайте меня, маркиз. Умоляю.
Рид им не собирался, еще не хватало.
- Кто вы такой?
- Слуга Лэ Стиорта, - уверенно опознала Мария-Элена. Память у нее была отличная.
- Да, господа. Вереш Трипс, к вашим услугам.
- Вот как? – прищурился Рид. – А что же случилось с вашей хозяйкой, друг мой?
И вот это мягкое «друг мой», этот вопрос, заданный обыденным тоном, что-то надломили в Вереше. Он ссутулился, опустил плечи…
- Она мне была не хозяйкой. Я любил Ласти.
- Ласти?
- Ластару Стиарошт, ваше…
- Можно просто – милорд. Вереш, садитесь в карету. Мы поговорим где-нибудь в таверне, где можно поесть, выпить вина и немного отдохнуть.
Вереш кивнул. Посмотрел на Марию-Элену, явно узнавая.
- Ластара так злилась после вашего ухода.
- Не сомневаюсь. А что там за настой коры дерева Хон? Что она мне всучила?
- Куриный помет. И слабительное, кажется.
Матильда от души фыркнула.
- Вот и плати потом… хорошо, приворотного зелья не попросила. Садитесь в карету, Вереш.
Вереш повиновался, и наткнулся в карете на человека, которого не знал в лицо. Лавочник какой-то, что ли?
Да кто ж его знает.
Рид помог Матильде влезть в карету и уселся сам. Как раз напротив.
Серые глаза встретились с карими – и влюбленные опять потерялись во времени и пространстве.
- Я и не думала, что тебя встречу.
- Я перестал надеяться так давно…
- Я люблю тебя…
- Я не смогу жить без тебя.
Идиллию оборвал наглый кашель Бариста Тальфера, за что стряпчий удостоился двух гневных взглядов. И бестрепетно (смотрите, сколько хотите, главное, острыми предметами не кидайтесь) кивнул в окно.
- Эта таверна нам подойдет, господа?
Матильда бросила взгляд в окно. Над небольшой таверной красовалась вывеска с золочеными узорами по краям. На вывеске гордо, золотыми же буквами, виднелось название:
«Леф и фиалка».
Нет, не опечатка, именно так, леФ, и все тут. Наверное, в этом мире водятся не львы, а лефы. Зверь на вывеске действительно напоминал льва, только нарисован был явно с кошки. Пропорции точно кошачьи.
- Львы у нас водятся, - фыркнула Малена. – Львы. А художник – болван.
- Понятно.
Фиалка вообще была обозначена лиловым пятном в районе леФского носа. Оставалось лишь надеяться, что кухня окажется приличнее вывески.
Пахло внутри вполне прилично. Народа пока не было – слишком рано, только хозяин, плотный мужчина лет сорока пяти, протирал стойку тряпкой сомнительной чистоты.
Рид бросил хозяину золотую монету.
- На час ты закрыт для всех, идет?
Трактирщик поймал ее на лету.
- Как скажете, господин. Что вам подать?
- Давай сам решай, что у тебя приличное. Тухлятину подавать не вздумай – уши отрежу. И хорошего вина – есть у тебя?
- Как не быть, господин.
В воздухе блеснула вторая золотая монета.
- И – не подслушивать.
Трактирщик поклонился – и исчез на кухне, откуда и понесся начальственный рев. А четверка устроилась за одним из столов в центре зала. Специально, чтобы никто близко не подошел и не подслушал.
Первым слово взял Рид.
- Вереш, если вы были любовником и другом Лэ, то знали многое о ее делах, верно?
- Верно, милорд. Что вас интересует?
- Какие дела были у Лэ с его высочеством Найджелом?
Вереш вздохнул.
- Уж простите, милорд. Яд он у нее покупал. Для вашего брата.
Рид не кричал. Не ругался, не вскакивал, не… просто в один миг он так постарел, что казалось ему не тридцать три, а все девяносто девять лет. Ссутулился, на лице проступили все морщины… Матильда не выдержала.
Плевать на этикет, на условности, на все.
Тонкие пальцы легли поверх руки Рида, сильно сжали.
Ты – не один в этом мире. Я здесь. Я рядом.
Маркиз посмотрел с благодарностью. И решительно взял себя в руки. Встряхнулся, собрался.
- Вереш, попробуйте рассказать нам все с самого начала. Вы как считаете, где у этой истории начало?
- Сложно сказать, милорд. Наверное, она началась около двух лет назад, может, чуть больше, когда нас посетила леди Сорийская.
- Френсис Сорийская?
- Да, со своей кузиной. Дианой Лофрейнской.
Рид сдвинул брови.
- И что им было нужно?
Разговор прервался по вине трактирщика, который лично, не доверяя слугам, поставил на стол поднос и принялся сгружать с него снедь. Большой кувшин с вином, и чуть поменьше – тут шиповниковый отвар, для госпожи, тарелки с нарезанным мясом и сыром, со свежим хлебом, с копченой рыбой, с разной зеленушкой…
- Уж простите, господа, а только приготовить еще ничего не успели толком. Разве что яичницу сболтать?
Рид поглядел на Вереша, и кивнул.
- Давай. На… Барист?
Кивок.
- Мария-Элена?
Герцогесса кивнула. Мясо пахло так, что она чуть слюной не захлебывалась. И вообще – она не эфемерное хрупкое создание. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
- Малена!
- Тильда! – рыкнула в ответ герцогесса. – Это неэтично, когда у прекрасной дамы урчит в животе. Да так, что голодные тигры завидуют.
- Не надо было тебе «Полосатый рейс» показывать.
- Правильно. А завтракать – надо.
- На всех.
- Сейчас сболтаем. С ветчинкой, с зеленушкой, господа. Как в лучших домах будет, не извольте беспокоиться.
С тем трактирщик и удалился. А Малена утащила кусочек вкусно пахнущего мяса.
Рид лично налил ей отвара шиповника. Кисленький… и разговор продолжился. Вереш начал с самого начала.
- Ласти… она ведь дочка степняка. Ее мать в свое время в плен попала, потом сбежать смогла, здесь замуж вышла. А Ласти родилась уже после побега. Здесь, но отец ее был… оттуда. И внешность у нее была тоже… такая. Своеобразная. Степняцкая. Травницей она была хорошей, но народ к ней идти не хотел – степное отродье. Дети обзывались, мы с ними дрались…
- Вы? – уточнила Матильда.
- Мы. Я с ней с детства рос, я ее… любил. Простите.
Вереш сделал несколько глотков вина, потом покачал головой, выплеснул вино прямо на пол (судя по пятнам, он тут даже не сотый такой) и протянул кубок.
- Налейте мне тоже шиповника? Боюсь, срубит, а спать сейчас не ко времени.
Барист тут же исполнил его просьбу.
- Так вот. Ласти пыталась просто травами заработать, руки у нее из нужного места росли, потом ее несколько раз обманули, предложили в любовницы взять, еще по мелочи… она озлилась. И стала Лэ Стиорта. Мы влезли в долги, купили лавку, начали вести торговлю, и дело пошло на лад. Люди, они ж странно устроены. Скажешь им – не ори на супруга, спи с ним два раза за ночь, улыбайся поласковее, и не будет он по бабам гулять – так нет. Не она виновата, порчу на нее наслали. А дашь зелье, да скажешь, что четыре раза в день надо мужу с улыбкой в еду подливать, да называть только солнышком, да еще ночью стараться, чтобы приворот закрепился – из кожи вон вылезет. А в чем разница?
- В степени дурости, - ответила Матильда. – Вы этим и занимались?
- Ну да. и этим, и травами тоже, Ласти неплохой травницей была. Не ее вина, что так сложилось.
Это понятно. Не ее, а то еще парень в себе замкнется и ничего не расскажет. Шервуль с ней, с ведьмой. Все равно мертва уже…
- Вот, эти две твари хотели получить настой, чтобы ребенка сбросить.
- Сучки, - не удержалась Матильда.
И почему-то мужчины покосились на нее одобрительно. Хотя ругаться - некрасиво.
- Настой Ласти им продала, а потом пришел – Он.
- Кто?
- Ласти называла его Господин. Всегда так, с большой буквы. И Ласти легла под него почти мгновенно. Он много чего обещал. Жениться, сделать ее благородной дамой, забрать с улицы Могильщиков, клялся, она к нему бежала, как на крыльях…
- А вы терпели?
- А я ее любил. Дурак, да?
Матильда поглядела на Рида. И уверенно ответила.
- Если и дурак, то счастливый.
- Ее уже нет.
- Зато в вашей жизни было это чувство. Я вот ни об одной минуте не пожалею.
- И я, - отозвался Рид.
И глядя на их переплетенные пальцы, все было понятно без слов. Вереш вздохнул и продолжил рассказ, прерываясь только чтобы сделать глоток отвара.
- Он Ласти в это и втянул. Когда к нам пришел принц, я знал, что это плохо кончится. Я начал за ней следить. Ласти ходила в одно место, на улицу Кожевников. Я…
- С кем она встречалась? Имя? – подался вперед Тальфер.
- Виконт Трион.
- Сын начальника департамента Дознания?
- Не Тарейнский?
- Ромуальд?
Матильда, Барист и Рид отреагировали по-разному. Переглянулись и задумались. Первым высказался Барист.
- А при чем тут Тарейнский?
- А вы думаете, одному такое под силу? – прищурился Вереш. – Все они там. Трион – по нему почему-то бабы сохнут. Канцлер – мозг, его братья и сынок, который старший – тоже в деле. Младший вроде как нет, точно не знаю.
- А власть они как делить будут? – вопрос для Тальфера был не лишним. Власть – по определению не колбаса, на части не поломаешь. И потому умные люди не участвуют в заговорах. Она понимают, что побеждает тот, кто останется в живых. А вот когда начнут резать претендентов… вот ведь загадка?
- А мне, простите, не докладывали. Знаю, кто в заговоре, и то, в основном, от Ласти. Принца использовали, как уличную шлюху, потом выкинут. Или отцеубийцей представят. Ласти убили. Трион-младший и убил, лично ручки запачкать не побрезговал, паскуда…
- Жаль, доказательств у вас нет, - вздохнул Рид. – Слова это хорошо, но мало.
Вереш фыркнул.
- Вот это – подойдет?
На столе один за другим появлялись два кольца, одно из которых принадлежало его высочеству, а второе загадочному «господину», виконту Триону, несколько писем, собственноручно написанный рассказ Ластары…
Два письма были полуобгоревшими, но почерк был отлично знаком Риду. Канцлер.
- Ласти их из камина вытащила.
- Вы попросили?
- Она сама, пока еще по уши не влюбилась…
В письмах не было ничего «такого», там не было написано «подложи под принца Сорийскую», или «пусть этот кретин отравит отца», но…
Фамилии, рода, какие-то поместья. Матильда с Маленой и десятой части не знали, а вот Рид что-то понимал. Пробежал глазами, протянул Тальферу.
- Готовились, мрази. Заранее имущество делили.
Тальфер тоже что-то понимал, Матильда это видела.
- Моей фамилии там нет?
- Почему же, вами собирались купить Триона, - ткнул пальцем в одну из строчек Барист. – Просто вы при дворе не появлялись, только один раз, вот и не познакомились.
- Зачем его покупать? – удивилась Матильда, скромно умалчивая, что и познакомились, и даже потанцевали. – Он же глава заговора?
- Нет. Он может так думать, но он не глава, - покачал головой Барист. – Он не потянул бы.
- Марионетка Тарейнских – или полноправный участник?
- Его могли обнадежить, что посаддят на трон, - задумался Барист. – Или они вообще не определились тогда и торговались. Судя по письмам, канцлер прикидывал, что и кому достанется. Тарейнские – не королевский род, его бы просто не приняли наши аристократы. Кстати, как и Триона. Это вообще дикая афера.
Матильда хмыкнула.
Вслух она не сказала, но припоминая коммунизм, перестройку, да ту же французскую революцию... знаете, каких уродов принимали? По сравнению с историческими персонажами родного мира, местные заговорщики – вообще котята пушистые.
- Зато ему есть за что обижаться на короля, - вздохнул Рид. – Я знаю, мама рассказывала.
Все, кто сидел за столом, изобразили напряженное внимание.
- После моей матери у короля была следующая любовница. Мать Леонара Тарейнского. И кончилось это для нее тоже плохо. Мой отец просто убил мою мать, а вот жена старого Тарейнского… там было много чего. Скандалы, ссоры, надо полагать, и дети это видели, в результате женщина сошла с ума. Жить она осталась, но в монастыре.
Замечательно. Тут совпадали мысли и Матильды, и Малены. И наверняка, дети это видели. И… кстати говоря. Есть несколько разных видов безумия. Есть то, что в результате болезни, кстати, это и в наши времена не редкость. Перенес, к примеру, человек менингит, ну и последствия сказались. Или там, водянка мозга… медики больше перечислят.
