- Нет. Скажи, почему меня… я знаю, другие женщины радуются вниманию мужей. А меня от Филиппо просто тошнит. Почему?
Моргана только хмыкнула.
- Потому что ты связана с другим мужчиной.
- А если я попробую кровь Филиппо? Или он мою?
- И что?
- Может, мне будет не так противно?
Моргана рассмеялась.
- Милое мое дитя. Именно так противно тебе и будет. И еще даже больше.
- Но почему?
- Потому что Филиппо Эрвлин не относится к существам нашей крови. Кровь не станет для вас ядом, как для потомков моего связанного, к примеру, но и действовать не будет.
- Жалко. Я надеялась…
Моргана качнула головой.
— Ты принимаешь что-то противозачаточное?
— Да.
— Вот и принимай. Супруг знает?
— Да.
— Ты сама пополняешь запас?
— Мне приносит придворный медик.
— Что ж. Это хорошо. Какое-то время Эрвлины будут тебя беречь. Потом придется сложнее…
— Понимаю. — Адриенна вздохнула и переключилась хоть на что-то хорошее. — А еще я котенка подобрала…
- Тебе вообще с животными будет легко. Это связанным было сложно, животные их не любили. Но и то, запах можно было отбить. Полынь, чертополох, любисток, лаванда… кстати - роза.
- Роза?
- Только черная. Запах моих роз забивает любой другой.
- Ой, они так разрослись…
- Неудивительно. Тебе плохо – они растут. Не забывай, Сибеллины – свет и счастье своей земли, но мы ведь не можем быть постоянно счастливы. Мы не идиоты, это тем для радости ничего не надо. А мы можем и злиться, и горевать, и плакать… вот, чтобы не причинять вреда людям, выросли эти розы. Чем хуже тебе, темп сильнее они растут.
- Они так весь розарий заполонят.
- Обязательно. Когда я рожала… между прочим, больно!
- Да?
- А ты сомневалась?
- Ну… а средства никакого нет? – наивно понадеялась Адриенна. – Мало ли?
Моргана только головой качнула.
- Когда я рожала, они чуть через реку не переползли.
- Охххх!
- Пришлось потом укрощать. Кстати, тебе бы это тоже сделать.
- Что именно?
- Сходить в розарий. И полить розы своей кровью.
- Зачем?
Моргана только вздохнула.
Да, эта девочка ее потомок. Но как же мало она знает! Какая хрупкая штука – человеческая память! И столетия толком не прошло, а все уже стерлось!
- Дело в том, Адриенна, что все эти розы – одна роза.
- Это как?
- У них один общий корень.
- Как грибница у грибов?
- Именно, - порадовалась Моргана. – Как грибница. И если напоить корни своей кровью, они почувствуют моего потомка и признают тебя хозяйкой.
- И что я смогу, как их хозяйка?
- Что захочешь. Они будут тебя защищать, ты сможешь спокойно ходить среди роз, сможешь приказать им убить.
- Убить?
- Адриенна, эти розы не просто отвод для гнева и боли. Они были последней защитой… когда король уезжал на войну, королева и дети оставались в замке. И если бы враг прорвался… один раз так случилось.
- Да?
- Давно, лет двести тому назад. Король не был убит, он был на войне, но враг решил ударить в спину. Нет ничего страшнее, когда губят близких. Когда тебе некуда возвращаться, когда разрушен дом за твоей спиной… в столицу пришел отряд врага. Немного, пятьдесят человек. Как раз, чтобы и пройти быстро, и суметь защитить себя. Они сумели ворваться внутрь, королева, пока враг пробивался через город, схватила детей и спряталась в Вороньей башне.
- И?
- Она не была нашей крови. Но дети – были. А я была сильнее, я смогла подсказать.
- Она…
- Надрезала руку сына, окропила его кровью корни розы и ребенок попросил защиты. И все… враг не прошел. Розы сами полегли в тот день, но никого не пропустили во дворец.
Адриенна поежилась.
Она почти увидела, КАК это было.
Как рвались к стенам дворца через столицу чужие наемники, конные, оружные, в простых доспехах без всяких символов, как несколько из них все же упало, но остальные преодолели ворота дворца, как они сворачивают к Вороньей башне….
И как рвутся из-под земли черные розы.
Розы гнева и боли.
Кто сказал, что дети не умеют ненавидеть? Кто сказал, что им нее бывает больно? За себя, за мать, за братика или сестренку, за саму столицу…
И розы вырастают на глазах.
Захлестывают когтистыми плетями истошно ржущих коней, те бесятся, сбрасывают всадников, убегают, истошно крича – кони умные. А всадники остаются.
И идут прямо по розам… пока могут.
Доспехи не спасут от шипов. От побегов. От дурманящего аромата цветов, который не дает дышать, душит, обволакивает, побеги спутывают ноги, а стоит упасть – и тебя затянет в этот ковер, шипы отрастают на глазах, грозные и страшные, размером с палец…
Обвивают, уничтожают…
Утягивают вниз, под корни, оплетают так, что наемники становятся похожи на коконы… земля алеет от крови.
Розы не могут отрастить шипы размером с локоть. Но и множество мелких шипов тоже не порадует врага. А смерть от кровопотери…
Она тоже – смерть. Только помедленнее…
- Я напою розы. А… они не кинутся без приказа?
- Конечно, нет! – Моргана даже возмутилась таким предположением. – Или должна быть смертельная угроза твоей жизни, или приказ… больше никак.
- Можно напоить любую розу?
- Да. Они все – одна роза.
- Спасибо, прабабушка.
Адриенна сидела на холодном полу, смотрела на призрака – и была ужасно довольна собой. Вот до невероятности!
Ей было хорошо, спокойно и уютно.
Она дома…
И даже то, что скоро придется возвращаться в часовню, ее не тревожит.
Завтра она напоит розы своей кровью.
Мия
— Кто это такой?
— Не знаю.
— А раньше ты его видел? Слышал? Хоть разговор о нем заходил?
— Нет. Но Мария Капелетти рядом с ним мне знакома. Я с ней не дружил, она старше меня, но виделись, было…
Рикардо и Мия разговаривали шепотом, сидя рядышком за столом.
Рикардо сегодня похоронил отца, отслужили службу, все, как положено, собрались на поминальную трапезу. И…
Ну ладно!
Соседи — это святое! Приехали они — и приехали, ничего плохого в этом нет. С кем при жизни дан Козимо общался, те его и проводить пришли. Но вот дана Амедео Капелетти Мия раньше и не видела, и не слышала. И ладно бы она! Хотя дан Козимо и рассказывал о своих друзьях, за шахматами-то как не поговорить? И заезжал кое-кто, бывало.
Но этого дана точно не было. Был… кажется, дан Козимо что-то рассказывал про дана Вито Капелетти? Да…
Но Мия так понимала, что они должны быть почти ровесниками. А это что за счастье такое?
Сидит за столом мужик лет сорока, краснорожий, самого что ни на есть быдляческого вида, и сметает угощение в три горла? Откуда он вообще взялся?
Почему он Капелетти? И почему рядом с ним такая бледная и несчастная дана?
Мия, недолго думая, вышла из-за стола и направилась к тем, кто знает все и немножечко больше. К слугам. На конюшню. Еще и кувшин вина с собой прихватила, и лицо на ходу поменяла. А плащ накинуть — и вовсе дело минутное.
И расспрашивать.
Мия не собиралась ничего оставлять на самотек, вот еще не хватало! Работа у нее такая… была. И она прекрасно помнила, как сама под видом эданны Белло приезжала в поместья. А если это тоже… убийца?
Или разбойник какой? Да все что угодно может быть! Тут и эданна Капелетти рядом с ним вполне объяснима. Мия могла с ходу штук пять ситуаций придумать, когда эданна привезет разбойника в чужой дом.
К примеру, у него в заложниках кто-то из ее близких. Ее шантажируют какой-либо неосторожностью. Она влюблена по уши. Она…
Да много есть вариантов. А вот какой из них сработал здесь и сейчас?
Выясним!
Так что Мия вошла в конюшню с кувшином вина наперевес. Хорошим таким, литров на пять, не меньше.
— Почтенные ньоры, угощайтесь. Хозяйка передала, сказала, чтобы вы хорошего человека добром вспомнили.
Отказываться не стал никто. У кого-то с собой стаканчики нашлись, кто-то попросил у друга…
— А ты с нами не выпьешь, красавица?
Мия улыбнулась.
Примерно, на такой вопрос она и рассчитывала. Хоть и мордочка у нее сейчас была далеко не красивая, такой хомячок, глаза маленькие, щечки толстые, ничего общего с ее настоящим лицом.
— Да я бы с радостью, но там та-акой скандальный дан… надо бежать, а то всем он недоволен… Дан Капелетти, кажись…
Вино на голодный желудок отлично развязывает язык.
— Какой он дан, тьфу три раза! — возмутился в углу конюх. — Ньор он, самый, что ни на есть, ньор… просто на нашей дане женился.
— А, ну то-то и понятно, что ньор, благородные которые так себя не ведут, — отозвалась Мия. — И чего он придирается, как будто его самого закопать хотят?
— Да он ко всем придирается, — хмыкнул тот же кучер. — Денег у него немерено, вот и оно… у нас-то старый дан долгов наделал — не продохнешь, едва по миру не пошли…
— Вот не похоже! Кони — явные арайцы, — Мия оценивающе оглядела коней. Еще и порадовалась. Можно спокойно заходить в конюшню, беситься они не будут. Смесь трав преотлично действовала, отбивая ее родной запах.
— Оно так, и карета не хуже, — согласился конюх, — но ведь это-то на ньорские деньги куплено! Старый дан Капелетти как все деньги размотал, думал, отыграется, на кон все поставил… ну и дочь с поместьем тоже.
— Ага, — сообразила Мия. — А ньор выиграл?
— Или долги, что ли, выкупил? Кто ж его знает? А потом прошение королю подал и дикие, говорят, деньги за брак с нашей даной заплатил. Она в монастырь уйти хотела, так не дали… вот, заплатил, чтобы через нее фамилию и титул перенять, так он какой-то Перроне, что ли?
Мия кивнула.
— Понятно. Плохо, когда только одна дочь и осталась…
— Да там не одна. Но сын погиб, три девки… разве из внуков наследника выбрать, и то только две замужем, третья вот…
Мия покивала с самым понимающим видом. Ну а чего тут неясного?
Случается…
Правда, стоит это очень и очень дорого, но реально. Она точно знала, потому что Фредо Лаццо как-то рассказывал о такой возможности.
Заплатить придется много, тысяч сто лоринов, уж никак не меньше. И вот… ты уже женат на какой-нибудь дане из древнего и благородного рода и можешь взять ее фамилию… Если ты дан, то можешь просто так перейти в род жены. А если ньор — только с королевского соизволения и после хорошей оплаты.
И есть еще одна сложность.
Ты можешь стать даном по супруге. Но отношение к тебе будет… своеобразное. В лицо плевать не станут, но и не забудут. И породниться не захотят, и не пригласят лишний раз, и своим ты никогда не станешь… стоит ли оно того?
Каждый решает для себя.
Но этому свежесляпанному дану явно море по колено. Ладно, не разбойник, не убийца — и пес с ним. Пусть живет…
Спустя два часа Мия уже так не думала.
— Простите, что?!
Глаза у Рикардо были большие-большие, круглые-круглые, и Мия подозревала, что у нее ни капельки не лучше.
Будешь тут!
Амедео Капелетти не нашел ничего лучше, чем прямо на поминальной трапезе подсесть к Рикардо и предложить ему побеседовать наедине. Рикардо, умничка, сказал, что без Мии никакой беседы не будет. И без эданны Марии тоже, если дану Капелетти охота. А нет? Он, Рикардо, и без беседы проживет.
Мия подозревала, что сказано это было исключительно чтобы позлить нувориша, но какая разница? Если мужчина махнул рукой, да и согласился. Еще и добавил, что бабам можно и посидеть — все одно они, кроме молитв и вышивок, ничего не понимают. Ума не хватает.
И как такой придурок деньги заработал? Чудом, не иначе…
— А чего такого? Продайте мне Демарко, хорошие деньги дам, на обустройство в столице вам хватит. И домик купите, и выезд…
Мия открыла рот — и закрыла его, звучно щелкнув зубами. Вот здесь и сейчас… ее просто не будут слушать. Этот мужик даже не услышит… он же свято уверен, что бабы… и далее по услышанному.
Молитвы, дети, вышивка.
Убить сволочь мало!
Рикардо сдвинул брови.
— Зачем вам Демарко? У нас нет общих границ с Капелетти.
— Зато с Ливаро есть. А Ливаро мне тоже поместье продает… к чему тут эти лоскутья? Я человек простой, дан, красиво говорить не привык. Подумайте сами, от вашего поместья дохода — с гулькин хвост. А вот если их несколько объединить, может, толк и будет…
— А мне-то это зачем? — Рикардо не злился. Просто интересовался.
— А то я не знаю, что вы о столице мечтаете! Вот и поедете, дан. Могу даже домик какой посоветовать…
Домик Мия и сама могла посоветовать. Тот самый, на Приречной-поперечной. И платить за него не придется. Но…
Рикардо мог бы согласиться. Есть только одна загвоздка.
Есть даны с землей — и без земли. И отношение к ним разное. Даже крохотный клочок уже важен. А те, кто потерял свое родовое поместье, по глупости или как еще…
Неудачники. И все этим сказано. И отношение соответствует.
Рикардо это тоже понимал. И не хотел продавать землю.
Да и остальные причины…
Отец просил не продавать. Демарко все же родной дом Рикардо. И отношение. А еще… деньги — такая штука. Если кто думает, что, продав нечто ненужное, он получит кучу денег… зря!
Деньги, которые дуриком оказались в руках, имеют обыкновение так же, дуриком, и расходиться на всякие пакости. Вроде как и денег нет, и потрогать потом нечего.
— Знаете что… дан. Я обойдусь без советов. И продавать ничего не хочу.
— Пра-авда? — протянул дан Амедео.
Смущенным или растерянным он не выглядел.
— Можете не сомневаться, — жестко ответил Рикардо.
— А если подумать?
— Можете подумать. Когда покинете мой дом. — Рикардо встал из-за стола.
Дан Капелетти хмыкнул.
— Ваш дом? Да, пока еще ваш… что ж. По-хорошему я предлагал. Не изволите? Будет как в Ливаро.
Мужчина поднялся из кресла и кивнул супруге.
— Мария. За мной!
Как собачке.
Эданна дернулась и помчалась вслед за мужем, взглянув на Рикардо глазами загнанной лани.
Мия хмыкнула.
— Интересно…
Рикардо смерил комнату шагами.
— Интересно? Да что себе позволяет это быдло? Его к людям пустили, а он…
Кипел бы Рикардо еще долго, но Мия решила не тратить время и силы на возмущение. А просто перевела гнев в другую плоскость и прильнула к Рикардо.
— Ты та-ак красиво сердишься…
Поцелуй был горячим, стол удобным, гости не беспокоили…
А решение Мии потом прокатиться по своим делам… Это ведь ее решение. И никому о нем знать не обязательно, даже Рикардо.
Эданна Мария Капелетти спала в своей кровати. В своей комнате, на постоялом дворе.
Здесь супруг к ней не приходил. Вычитал где-то, что дан не станет так унижать супругу, совокупляясь с ней там, где нет никакой защиты для стыдливости…
То есть — народу полно и все слышно. А эданны народ такой, тонко чувствующий, нервный, не захворала бы от переживаний…
Ага, от переживаний!
Эданна Мария искренне считала, что если не померла сразу, то и на постоялом дворе не помрет. Вот никогда она не хотела замуж. Но… так все получилось.
Старшие сестры вышли замуж исключительно по любви, то есть без денег.
Она вообще никого не любила, хотела уйти в монастырь, отец обещал ей приданое, но никак не мог выделить, а без него постриг не совершали. Матушка-настоятельница говорила, что Мария пока еще не готова… Ждала.
А потом погиб брат Марии.
И через два месяца она узнала, что выходит замуж. Благо может это сделать. Она же пока еще не Христова невеста!
Как же она рыдала! Как просила! В ноги матушке-настоятельнице кидалась. А когда увидела жениха…
Это был конец всему.
После такого ее не то что в обитель — в поломойки не возьмут! Из трудников погонят!
Ужас какой! Она — и это… этот…
Господи, помилуй…
Увы, Господь был чем-то сильно занят, так что молитвы оказались напрасны. Марии пришлось и выйти замуж за дана Амедео, и спать с ним… вот где ужас-то жуткий… но кто ей давал выбор?
Моргана только хмыкнула.
- Потому что ты связана с другим мужчиной.
- А если я попробую кровь Филиппо? Или он мою?
- И что?
- Может, мне будет не так противно?
Моргана рассмеялась.
- Милое мое дитя. Именно так противно тебе и будет. И еще даже больше.
- Но почему?
- Потому что Филиппо Эрвлин не относится к существам нашей крови. Кровь не станет для вас ядом, как для потомков моего связанного, к примеру, но и действовать не будет.
- Жалко. Я надеялась…
Моргана качнула головой.
— Ты принимаешь что-то противозачаточное?
— Да.
— Вот и принимай. Супруг знает?
— Да.
— Ты сама пополняешь запас?
— Мне приносит придворный медик.
— Что ж. Это хорошо. Какое-то время Эрвлины будут тебя беречь. Потом придется сложнее…
— Понимаю. — Адриенна вздохнула и переключилась хоть на что-то хорошее. — А еще я котенка подобрала…
- Тебе вообще с животными будет легко. Это связанным было сложно, животные их не любили. Но и то, запах можно было отбить. Полынь, чертополох, любисток, лаванда… кстати - роза.
- Роза?
- Только черная. Запах моих роз забивает любой другой.
- Ой, они так разрослись…
- Неудивительно. Тебе плохо – они растут. Не забывай, Сибеллины – свет и счастье своей земли, но мы ведь не можем быть постоянно счастливы. Мы не идиоты, это тем для радости ничего не надо. А мы можем и злиться, и горевать, и плакать… вот, чтобы не причинять вреда людям, выросли эти розы. Чем хуже тебе, темп сильнее они растут.
- Они так весь розарий заполонят.
- Обязательно. Когда я рожала… между прочим, больно!
- Да?
- А ты сомневалась?
- Ну… а средства никакого нет? – наивно понадеялась Адриенна. – Мало ли?
Моргана только головой качнула.
- Когда я рожала, они чуть через реку не переползли.
- Охххх!
- Пришлось потом укрощать. Кстати, тебе бы это тоже сделать.
- Что именно?
- Сходить в розарий. И полить розы своей кровью.
- Зачем?
Моргана только вздохнула.
Да, эта девочка ее потомок. Но как же мало она знает! Какая хрупкая штука – человеческая память! И столетия толком не прошло, а все уже стерлось!
- Дело в том, Адриенна, что все эти розы – одна роза.
- Это как?
- У них один общий корень.
- Как грибница у грибов?
- Именно, - порадовалась Моргана. – Как грибница. И если напоить корни своей кровью, они почувствуют моего потомка и признают тебя хозяйкой.
- И что я смогу, как их хозяйка?
- Что захочешь. Они будут тебя защищать, ты сможешь спокойно ходить среди роз, сможешь приказать им убить.
- Убить?
- Адриенна, эти розы не просто отвод для гнева и боли. Они были последней защитой… когда король уезжал на войну, королева и дети оставались в замке. И если бы враг прорвался… один раз так случилось.
- Да?
- Давно, лет двести тому назад. Король не был убит, он был на войне, но враг решил ударить в спину. Нет ничего страшнее, когда губят близких. Когда тебе некуда возвращаться, когда разрушен дом за твоей спиной… в столицу пришел отряд врага. Немного, пятьдесят человек. Как раз, чтобы и пройти быстро, и суметь защитить себя. Они сумели ворваться внутрь, королева, пока враг пробивался через город, схватила детей и спряталась в Вороньей башне.
- И?
- Она не была нашей крови. Но дети – были. А я была сильнее, я смогла подсказать.
- Она…
- Надрезала руку сына, окропила его кровью корни розы и ребенок попросил защиты. И все… враг не прошел. Розы сами полегли в тот день, но никого не пропустили во дворец.
Адриенна поежилась.
Она почти увидела, КАК это было.
Как рвались к стенам дворца через столицу чужие наемники, конные, оружные, в простых доспехах без всяких символов, как несколько из них все же упало, но остальные преодолели ворота дворца, как они сворачивают к Вороньей башне….
И как рвутся из-под земли черные розы.
Розы гнева и боли.
Кто сказал, что дети не умеют ненавидеть? Кто сказал, что им нее бывает больно? За себя, за мать, за братика или сестренку, за саму столицу…
И розы вырастают на глазах.
Захлестывают когтистыми плетями истошно ржущих коней, те бесятся, сбрасывают всадников, убегают, истошно крича – кони умные. А всадники остаются.
И идут прямо по розам… пока могут.
Доспехи не спасут от шипов. От побегов. От дурманящего аромата цветов, который не дает дышать, душит, обволакивает, побеги спутывают ноги, а стоит упасть – и тебя затянет в этот ковер, шипы отрастают на глазах, грозные и страшные, размером с палец…
Обвивают, уничтожают…
Утягивают вниз, под корни, оплетают так, что наемники становятся похожи на коконы… земля алеет от крови.
Розы не могут отрастить шипы размером с локоть. Но и множество мелких шипов тоже не порадует врага. А смерть от кровопотери…
Она тоже – смерть. Только помедленнее…
- Я напою розы. А… они не кинутся без приказа?
- Конечно, нет! – Моргана даже возмутилась таким предположением. – Или должна быть смертельная угроза твоей жизни, или приказ… больше никак.
- Можно напоить любую розу?
- Да. Они все – одна роза.
- Спасибо, прабабушка.
Адриенна сидела на холодном полу, смотрела на призрака – и была ужасно довольна собой. Вот до невероятности!
Ей было хорошо, спокойно и уютно.
Она дома…
И даже то, что скоро придется возвращаться в часовню, ее не тревожит.
Завтра она напоит розы своей кровью.
Мия
— Кто это такой?
— Не знаю.
— А раньше ты его видел? Слышал? Хоть разговор о нем заходил?
— Нет. Но Мария Капелетти рядом с ним мне знакома. Я с ней не дружил, она старше меня, но виделись, было…
Рикардо и Мия разговаривали шепотом, сидя рядышком за столом.
Рикардо сегодня похоронил отца, отслужили службу, все, как положено, собрались на поминальную трапезу. И…
Ну ладно!
Соседи — это святое! Приехали они — и приехали, ничего плохого в этом нет. С кем при жизни дан Козимо общался, те его и проводить пришли. Но вот дана Амедео Капелетти Мия раньше и не видела, и не слышала. И ладно бы она! Хотя дан Козимо и рассказывал о своих друзьях, за шахматами-то как не поговорить? И заезжал кое-кто, бывало.
Но этого дана точно не было. Был… кажется, дан Козимо что-то рассказывал про дана Вито Капелетти? Да…
Но Мия так понимала, что они должны быть почти ровесниками. А это что за счастье такое?
Сидит за столом мужик лет сорока, краснорожий, самого что ни на есть быдляческого вида, и сметает угощение в три горла? Откуда он вообще взялся?
Почему он Капелетти? И почему рядом с ним такая бледная и несчастная дана?
Мия, недолго думая, вышла из-за стола и направилась к тем, кто знает все и немножечко больше. К слугам. На конюшню. Еще и кувшин вина с собой прихватила, и лицо на ходу поменяла. А плащ накинуть — и вовсе дело минутное.
И расспрашивать.
Мия не собиралась ничего оставлять на самотек, вот еще не хватало! Работа у нее такая… была. И она прекрасно помнила, как сама под видом эданны Белло приезжала в поместья. А если это тоже… убийца?
Или разбойник какой? Да все что угодно может быть! Тут и эданна Капелетти рядом с ним вполне объяснима. Мия могла с ходу штук пять ситуаций придумать, когда эданна привезет разбойника в чужой дом.
К примеру, у него в заложниках кто-то из ее близких. Ее шантажируют какой-либо неосторожностью. Она влюблена по уши. Она…
Да много есть вариантов. А вот какой из них сработал здесь и сейчас?
Выясним!
Так что Мия вошла в конюшню с кувшином вина наперевес. Хорошим таким, литров на пять, не меньше.
— Почтенные ньоры, угощайтесь. Хозяйка передала, сказала, чтобы вы хорошего человека добром вспомнили.
Отказываться не стал никто. У кого-то с собой стаканчики нашлись, кто-то попросил у друга…
— А ты с нами не выпьешь, красавица?
Мия улыбнулась.
Примерно, на такой вопрос она и рассчитывала. Хоть и мордочка у нее сейчас была далеко не красивая, такой хомячок, глаза маленькие, щечки толстые, ничего общего с ее настоящим лицом.
— Да я бы с радостью, но там та-акой скандальный дан… надо бежать, а то всем он недоволен… Дан Капелетти, кажись…
Вино на голодный желудок отлично развязывает язык.
— Какой он дан, тьфу три раза! — возмутился в углу конюх. — Ньор он, самый, что ни на есть, ньор… просто на нашей дане женился.
— А, ну то-то и понятно, что ньор, благородные которые так себя не ведут, — отозвалась Мия. — И чего он придирается, как будто его самого закопать хотят?
— Да он ко всем придирается, — хмыкнул тот же кучер. — Денег у него немерено, вот и оно… у нас-то старый дан долгов наделал — не продохнешь, едва по миру не пошли…
— Вот не похоже! Кони — явные арайцы, — Мия оценивающе оглядела коней. Еще и порадовалась. Можно спокойно заходить в конюшню, беситься они не будут. Смесь трав преотлично действовала, отбивая ее родной запах.
— Оно так, и карета не хуже, — согласился конюх, — но ведь это-то на ньорские деньги куплено! Старый дан Капелетти как все деньги размотал, думал, отыграется, на кон все поставил… ну и дочь с поместьем тоже.
— Ага, — сообразила Мия. — А ньор выиграл?
— Или долги, что ли, выкупил? Кто ж его знает? А потом прошение королю подал и дикие, говорят, деньги за брак с нашей даной заплатил. Она в монастырь уйти хотела, так не дали… вот, заплатил, чтобы через нее фамилию и титул перенять, так он какой-то Перроне, что ли?
Мия кивнула.
— Понятно. Плохо, когда только одна дочь и осталась…
— Да там не одна. Но сын погиб, три девки… разве из внуков наследника выбрать, и то только две замужем, третья вот…
Мия покивала с самым понимающим видом. Ну а чего тут неясного?
Случается…
Правда, стоит это очень и очень дорого, но реально. Она точно знала, потому что Фредо Лаццо как-то рассказывал о такой возможности.
Заплатить придется много, тысяч сто лоринов, уж никак не меньше. И вот… ты уже женат на какой-нибудь дане из древнего и благородного рода и можешь взять ее фамилию… Если ты дан, то можешь просто так перейти в род жены. А если ньор — только с королевского соизволения и после хорошей оплаты.
И есть еще одна сложность.
Ты можешь стать даном по супруге. Но отношение к тебе будет… своеобразное. В лицо плевать не станут, но и не забудут. И породниться не захотят, и не пригласят лишний раз, и своим ты никогда не станешь… стоит ли оно того?
Каждый решает для себя.
Но этому свежесляпанному дану явно море по колено. Ладно, не разбойник, не убийца — и пес с ним. Пусть живет…
Спустя два часа Мия уже так не думала.
***
— Простите, что?!
Глаза у Рикардо были большие-большие, круглые-круглые, и Мия подозревала, что у нее ни капельки не лучше.
Будешь тут!
Амедео Капелетти не нашел ничего лучше, чем прямо на поминальной трапезе подсесть к Рикардо и предложить ему побеседовать наедине. Рикардо, умничка, сказал, что без Мии никакой беседы не будет. И без эданны Марии тоже, если дану Капелетти охота. А нет? Он, Рикардо, и без беседы проживет.
Мия подозревала, что сказано это было исключительно чтобы позлить нувориша, но какая разница? Если мужчина махнул рукой, да и согласился. Еще и добавил, что бабам можно и посидеть — все одно они, кроме молитв и вышивок, ничего не понимают. Ума не хватает.
И как такой придурок деньги заработал? Чудом, не иначе…
— А чего такого? Продайте мне Демарко, хорошие деньги дам, на обустройство в столице вам хватит. И домик купите, и выезд…
Мия открыла рот — и закрыла его, звучно щелкнув зубами. Вот здесь и сейчас… ее просто не будут слушать. Этот мужик даже не услышит… он же свято уверен, что бабы… и далее по услышанному.
Молитвы, дети, вышивка.
Убить сволочь мало!
Рикардо сдвинул брови.
— Зачем вам Демарко? У нас нет общих границ с Капелетти.
— Зато с Ливаро есть. А Ливаро мне тоже поместье продает… к чему тут эти лоскутья? Я человек простой, дан, красиво говорить не привык. Подумайте сами, от вашего поместья дохода — с гулькин хвост. А вот если их несколько объединить, может, толк и будет…
— А мне-то это зачем? — Рикардо не злился. Просто интересовался.
— А то я не знаю, что вы о столице мечтаете! Вот и поедете, дан. Могу даже домик какой посоветовать…
Домик Мия и сама могла посоветовать. Тот самый, на Приречной-поперечной. И платить за него не придется. Но…
Рикардо мог бы согласиться. Есть только одна загвоздка.
Есть даны с землей — и без земли. И отношение к ним разное. Даже крохотный клочок уже важен. А те, кто потерял свое родовое поместье, по глупости или как еще…
Неудачники. И все этим сказано. И отношение соответствует.
Рикардо это тоже понимал. И не хотел продавать землю.
Да и остальные причины…
Отец просил не продавать. Демарко все же родной дом Рикардо. И отношение. А еще… деньги — такая штука. Если кто думает, что, продав нечто ненужное, он получит кучу денег… зря!
Деньги, которые дуриком оказались в руках, имеют обыкновение так же, дуриком, и расходиться на всякие пакости. Вроде как и денег нет, и потрогать потом нечего.
— Знаете что… дан. Я обойдусь без советов. И продавать ничего не хочу.
— Пра-авда? — протянул дан Амедео.
Смущенным или растерянным он не выглядел.
— Можете не сомневаться, — жестко ответил Рикардо.
— А если подумать?
— Можете подумать. Когда покинете мой дом. — Рикардо встал из-за стола.
Дан Капелетти хмыкнул.
— Ваш дом? Да, пока еще ваш… что ж. По-хорошему я предлагал. Не изволите? Будет как в Ливаро.
Мужчина поднялся из кресла и кивнул супруге.
— Мария. За мной!
Как собачке.
Эданна дернулась и помчалась вслед за мужем, взглянув на Рикардо глазами загнанной лани.
Мия хмыкнула.
— Интересно…
Рикардо смерил комнату шагами.
— Интересно? Да что себе позволяет это быдло? Его к людям пустили, а он…
Кипел бы Рикардо еще долго, но Мия решила не тратить время и силы на возмущение. А просто перевела гнев в другую плоскость и прильнула к Рикардо.
— Ты та-ак красиво сердишься…
Поцелуй был горячим, стол удобным, гости не беспокоили…
А решение Мии потом прокатиться по своим делам… Это ведь ее решение. И никому о нем знать не обязательно, даже Рикардо.
***
Эданна Мария Капелетти спала в своей кровати. В своей комнате, на постоялом дворе.
Здесь супруг к ней не приходил. Вычитал где-то, что дан не станет так унижать супругу, совокупляясь с ней там, где нет никакой защиты для стыдливости…
То есть — народу полно и все слышно. А эданны народ такой, тонко чувствующий, нервный, не захворала бы от переживаний…
Ага, от переживаний!
Эданна Мария искренне считала, что если не померла сразу, то и на постоялом дворе не помрет. Вот никогда она не хотела замуж. Но… так все получилось.
Старшие сестры вышли замуж исключительно по любви, то есть без денег.
Она вообще никого не любила, хотела уйти в монастырь, отец обещал ей приданое, но никак не мог выделить, а без него постриг не совершали. Матушка-настоятельница говорила, что Мария пока еще не готова… Ждала.
А потом погиб брат Марии.
И через два месяца она узнала, что выходит замуж. Благо может это сделать. Она же пока еще не Христова невеста!
Как же она рыдала! Как просила! В ноги матушке-настоятельнице кидалась. А когда увидела жениха…
Это был конец всему.
После такого ее не то что в обитель — в поломойки не возьмут! Из трудников погонят!
Ужас какой! Она — и это… этот…
Господи, помилуй…
Увы, Господь был чем-то сильно занят, так что молитвы оказались напрасны. Марии пришлось и выйти замуж за дана Амедео, и спать с ним… вот где ужас-то жуткий… но кто ей давал выбор?
