Она справится.
Именно потому, что Лоренцо думает о ней. И когда надламывается, трескаясь от мороза в звонкие осколки, ее сила, он рядом. Он поддержит, он не даст упасть…
Время? Пространство?
Разве они имеют какое-то значение для любви?
Никакого.
Спи, любимая. Завтра мы с тобой станем чуточку сильнее. Мы ведь вместе, и сломать нас не получится. Спи, и ни о чем не печалься. Я с тобой. Всегда с тобой…
Энцо шептал, и знал, что так же уверенно вытягивает свою любимую из горя и отчаяния, как и она в свое время вытянула его. Все будет хорошо.
Все образуется…
Рядом с Лоренцо, на тюфячке, шевельнулась Динч. Сегодня была ее очередь дежурить рядом с раненым. Подать воды, помочь справить нужду…
Лоренцо старался справиться сам, но не стоит лишний раз бередить раны.
И сейчас женщина прислушивалась к его словам.
Адриенна?
Любимая?
Дрянь!!!
О ком смеет говорить ее мужчина? Более того, мужчина, которого она уже выбрала в свои мужья, в отцы своих детей, мужчина, на которого у нее определенные планы?
Какая еще Адриенна?!
С Динч он никогда о ней не говорил… почему? Хотя тут все ясно. Потому что любит.
Потому что…
Динч едва зубами не заскрипела, остановило только опасение разбудить Лоренцо или дать ему понять, что она слышала, она все знает…
Нет, ни к чему.
Она пока помолчит. Со временем она узнает, что это за Адриенна. Посмотрит на нее поближе. Пальцы женщины сжались в кулаки. Да поближе…
А еще…
Лоренцо человек очень порядочный. Очень добрый, очень ответственный… любить он может кого угодно, но… он никогда не бросит своего ребенка.
Никогда.
Они задержатся в том селении на зиму, так что шансы у нее есть. Определенно, есть…
И уж она-то своего не упустит. И никому ничего не отдаст! Вот! Неважно, кто ты такая, Адриенна, но Лоренцо – МОЙ!
Адриенна
Солнечный зайчик критически осмотрел плотные портьеры
М-да… поди, пробейся через такие!
Сложно…
А если в обход?
Он упорно обследовал шторы, потом оконную раму, и наконец, нашел подходящее место. Как раз там, где карниз самую чуточку покосился, и можно было пролезть в комнату через крохотное отверстие.
Ничего, ему хватит!
Одно ловкое движение – и солнечный зайчик оказался внутри комнаты, проскакал по потолку, спустился вниз и удобно устроился на розовой пятке, которая выглядывала из-под одеяла. Поерзал немного, пощекотался…
Адриенна втянула ногу внутрь, но было непоправимо поздно. Свое солнечное дело зайчик сделал – и запрыгал по спальне дальше, выискивая куда бы присесть.
Женщина чихнула и открыла глаза.
И тут же пожалела об этом.
Ой, как гадко-то…
Тело все ломит, болит, подташнивает, голова явно кружится, а между ног вообще ощущение такое противное-противное. Это и есть супружеский долг?
Воистину, такое надо с приставами и стражей взыскивать, нормальные люди по доброй воле на такое не согласны. Вот, к примеру, она. Совершенно не согласна!
Только кто ее спрашивал?
Филиппо Четвертый тоже проснулся, и теперь смачно зевал. Еще и, простите за грустные подробности, воздух портил. А вот не надо было вчера овощи в таких количествах уплетать. Зеленый горошек, штука вкусная,, кто бы спорил. Но в определенных сочетаниях она еще и весьма… газопроизводительная.
Впрочем, Адриенне муж и так не нравился. Так что ароматизация комнаты… да плевать три раза!
- Доброе утро, дражайшая супруга, - Филиппо выбрался из-под одеяла и зашлепал к ночной вазе.
- Доброе утро, дражайший супруг, - в тон ему отозвалась Адриенна.
- Как вы себя чувствуете?
- Отвратительно, - честно сказала девушка, откидывая одеяло.
Филиппо, который как раз ощутил определенную легкость в организме, повернулся и едва не присвистнул.
Кожа у Адриенны была тонкой и белой. И синяки на ней смотрелись оч-чень грустно. И было их достаточно… объяснять, что это по неловкости, а не со зла? А болит-то одинаково…
Хоть ты из вредности, хоть ты как, а все равно больно.
Скомканное полотенце пропиталось побуревшей за ночь кровью, и Адриенна брезгливо скинула его на пол. На простыне тоже была кровь.
- Лекарь нужен? – Филиппо интересовался вполне деловым тоном. Вряд ли отец простит ему угробленную супругу… как-то это неправильно?
- Лекарь? Да, наверное, - кивнула Адриенна, прислушиваясь к своим ощущениям. - И не только он. Позовите ко мне служанку, причем не абы кого, а именно Розалию Меле.
- Розалию Меле?
- Она точно не будет сплетничать, - пояснила Адриенна. – Это важно.
Филиппо медленно кивнул.
- Хорошо. Розалия Меле. А фрейлин?
- Прикажите им пока подождать. Пусть приготовят мне утреннее платье, эданна Сабина догадается, что именно нужно. И попросите лично ее мне помочь. Скажите, к примеру, что мне нужен совет, или что у меня болит голова после бурной ночи… хорошо?
Филиппо кивнул.
И поставил супруге плюсик. Емкий такой…
Вот окажись она другой… а ведь могла бы сейчас и истерику устроить, и поплакать всласть, и позвать к себе девушек… и через два часа по дворцу такие сплетни бы разнеслись! Подумать жутко!
Вместо этого Адриенна заботится о его… да, сейчас именно о его репутации.
Вот как хотите, никто не подумает плохо о ней после брачной ночи.
Кровь есть, все соблюдено. Невеста была девушкой. Что не умеет мужчине угодить, так это и понятно, не шлюху из борделя взял. А вот его отношение…
Он мужчина, тут с него и спрос больше. И синяки, и кровь, и…
- Я позову дана Виталиса.
- Благодарю, ваше величество.
Филиппо влез в ночную рубашку, накинул халат и вышел из спальни супруги.
Адриенна поспешно заложила засов. Откроет она только Розалии, это уж точно. Засов – это так, гарантия, что никто лишний не ворвется.
Тело болело.
Но от вчерашнего ледяного отчаяния – жизнь кончена,, она навечно связана с нелюбимым, и следа не осталось. Вообще.
Рассосалось, как и не бывало.
Адриенна подошла к окну.
Эти несколько минут у нее есть. Девушка раздернула шторы, солнечный свет ударил в лицо, обволок хрупкую фигурку теплым золотистым покрывалом, погладил, утешил, согрел…
Во сне она видела Лоренцо. Она это хорошо помнила. Мужчина держал ее за руки, говорил что-то хорошее… не целовал, нет. Это вообще был на редкость целомудренный сон. Но Адриенна была счастлива.
Он помнит про нее.
Он жив.
Он обязательно вернется, и все будет хорошо. Будет ведь, правда?
Адриенна понимала, что развода ей никогда не дадут, что мужу она не сильно-то и нужна, что ее могут попросту убить после рождения ребенка, что ее жизнь висит на волоске вот уже пять лет…
Да много чего понятно. Только вот какое это отношение имеет к Лоренцо Феретти?
Главное-то другое!
Он жив, он будет жить… пусть не с ней, пусть с другой женщиной, но живой ведь! Это самое главное! Остальное – мелочи, неважные и недостойные.
Адриенна не желала счастья для себя. Она хотела его для любимого человека. Пусть у него все будет хорошо, а там и она будет счастлива. Не своим счастьем – его. Для него, за него…
Что еще-то нужно? Да ничего…
В дверь поскреблись, обрывая грустные размышления.
- Кто?
- Ваше величество, это Роза…
Адриенна кивнула, накинула халат и приоткрыла дверь. Распахивать не стала, ни к чему. Пусть только Розалия войдет.
И девушка не подвела.
Скользнула в щель так, что никто ничего не разглядел, задвинула засов… и огляделась.
- Охххх…
Адриенна лишний раз порадовалась, что послушалась Джованну. В голосе Розалии звучала укоризна и возмущение, но наружу они никак нее прорвались. Не ее это дело – свое мнение высказывать, нет, не ее…
- Поможешь?
Розалия подумала пару секунд, и кивнула.
- Ваше величество…
- Дана Адриенна, мы уже говорили.
Розалия кивнула еще раз. Ну, говорили. Так это ж до коронации было, а у короны такое странное свойство! Вот как кто ее наденет, так и меняется. И не в лучшую сторону, нет…
- Эданна Адриенна, вы в кровать вернитесь и одеялом укройтесь. А я уж тут…
Адриенна молча отдернула одеяло.
Вот ему практически крови не досталось. А вот простыне, пеленке…
Джованна подумала пару минут, а потом устроила королеву на кушетке, нашла для нее плед, и даже мимоходом погладила дану по руке. То есть эданну.
Уже эданну, она ведь замужем.
- Сейчас я все тут устрою, не переживайте.
Руки у Розалии росли откуда надо, не прошло и получаса, как она все привела в приличный вид. И постельное белье переменила, хоть и было ей в одиночку это сложно сделать. Адриенна хотела помочь, но тут уж Розалия головой замотала. Нет, ни к чему.
Тут сноровка нужна, а если у человека такой нет… это не помощь, это боль зубная.*
*- постельное белье, в привычном нам виде появилось в Италии, 15 века. Простыни и наволочки на подушки. Пододеяльники тогда не шили, так что сменить белье было не слишком сложно. Кстати – из белой ткани, отсюда и название. Белое, белье, прим. авт.
Менять-то надо и простыни, и наволочки… они же комплектом идут! С вышивкой в тон, с кружевом…
- Забери это белье себе, - тихо попросила Адриенна. – Или отдай кому-нибудь.
Розалия кивнула.
Предложение было щедрым. Ткани дОроги, а кровь… она ее преотлично отстирает. Уметь надо! И будет у нее приданое к свадьбе.
- Спасибо, эданна Адриенна.
- И ночную рубашку с халатом тоже.
- Благодарю вас, - Розалия еще раз оглядела спальню, сочла, что беспорядка больше нет, и решительно открыла дверь. Впрочем, фрейлин не пустила, распорядилась насчет горячей ванны. А на вопросительный взгляд Адриенны объяснила:
- Эданна Сабина приказала. Вода стояла, ждала, как вы проснетесь.
Адриенна поблагодарила и эданну. Невероятно умная женщина.
Лакеи внесли ванну, наполнили ее горячей водой, Розалия прикрыла за ними дверь, опять задвинула засов – и помогла Адриенне встать. Подняться по лесенке, спуститься в ванну… Адриенна опустилась в горячую, приятно пахнущую розами воду, и даже застонала от удовольствия.
Хорошо…
Розалия молча принялась промывать длинные волосы ее величества. Кое-где в них засохла кровь. М-да, бедная эданна… вот козел же!
Вслух такого, понятно, не скажешь. Но – козел!
Привык ты к своим шлюхам? Ну так бабы-то все разные! Думать же надо, головой думать, а не тем, чем гвозди заколачивать можно! Ладно еще девственность… тут у всех по-разному. У кого-то кровит больше, у кого-то меньше.
Но синяки-то!
Вот они!
И на руках, и на теле… нет, уважение скромной горничной его величество Филиппо Четвертый сегодня потерял раз и навсегда. Думать надо!
И сдерживаться!
Розалия помогла Адриенне выйти из ванны, завернула ее в громадную купальную простыню, и отправилась к эданне Сабине..
Ее величество надо было одеть. И платье, и белье…
Эданна Сабина не ворвалась ураганом, не прокралась мышкой. Она просто вошла, как и обычно.
- Эданна Адриенна, как вы себя чувствуете?
- Отвратительно.
- В приемной дожидается дан Виталис.
- Я…. Поможете мне одеться?
Эданна Сабина только хмыкнула.
- Эданна Адриенна, наоборот. Я сейчас его приглашу, он вас осмотрит… кстати, где простыня?
Розалия молча подала эданне простыню с засохшей на ней кровью.
- Отлично. Я сейчас прикажу ее вручить его величеству. При всех.
Адриенна скрипнула зубами.
- Чертова тряпка…
- Эданна, ее НАДО вывесить на всеобщее обозрение. Это логично, - погрозила ей пальцем эданна Сабина.
- Надо, надо…
Только почему Адриенне от этого не легче?
- Вы пока лягте на кровать, дан Виталис вас осмотрит, а я пока одежду поменяю…
- Поменяете?
Эданна Сабина коснулась запястья Адриенны, которое красноречиво выглядывало из рукава халата. Широкий рукав оказался, вот синяк и виден.
- Ни к чему такое показывать.
Адриенна была с этим полностью согласна.
Ни к чему.
- Хорошо. Приглашайте дана Виталиса.
Адриенна прошествовала к кровати и легла, не заметив, какими взглядами обменялись эданна и ньора.
Вот ведь…
Одна благородная, вторая чуть не из деревни, одна в возрасте, вторая молодая, одна была замужем и детей вырастила, второй это только предстоит. Но здесь и сейчас, а может, и там, и потом…
Эти две женщины поняли друг друга. И подружились.
Так тоже бывает, когда дружат против кого-то. К примеру, против короля Филиппо Четвертого.
Это не скажут вслух, вообще не произнесут никогда. Но… двух недоброжелательниц его величество этим утром приобрел. Сам виноват… козел!
Дан Виталис оказался в списке третьим номером. И ему увиденное тоже не понравилось.
Он осмотрел синяки, потом попросил эданну раздвинуть ноги, осмотрел внутренние повреждения, извинился, ощупал…
Адриенна лежала такая красная, что даже синяки видно не было. Но лекарь же!
Эданна Сабина подошла и взяла ее за руку.
- Все хорошо, эданна Адриенна. Чшшшшшш…
Нельзя сказать, что эданну это сильно утешило. Но чуть полегче стало.
Дан Виталис закончил осмотр, и покачал головой.
- Эданна Адриенна, я оставлю мазь. Вы сможете сами смазывать… там? Внутри?
- Смогу, - вздохнула Адриенна. Можно подумать, у нее был выбор!
- Если не сможете, я буду приходить каждый день. Это надо делать два раза, утром и вечером. Сейчас я мазь наложу, и вечером приду, осмотрю вас.
- Хорошо, дан Виталис.
- И я бы рекомендовал вам воздержаться от супружеских отношений хотя бы декаду. В противном случае раны не успеют зажить.
- Раны… все так серьезно?
Дан Виталис вздохнул.
Серьезно?
Ну… что тут скажешь? Явно, его величество одарен природой. И так же явно, ее величество была не готова к исполнению своего долга. Вот и результат.
А еще точнее…
Головой думать надо! Тьфу, дурак! Не мог понять, что все женщины взрослеют по-разному? И развиваются тоже по-разному?
Кто-то и в двенадцать лет уже иной бабе фору даст. А кто-то и в семнадцать… которых эданне еще и нет, да, дан Виталис был в курсе некоторых обстоятельств!
Как лекарь!
Филиппо Третий советовался с ним может ли такое быть, что до семнадцати лет женщине нельзя беременеть…. И получил адекватный ответ.
Да, такое бывает.
Да, нельзя…иначе это может закончиться гибелью матери и плода. В практике лекаря и такие случаи бывали. Гибели его величество не хотел, так что проще было дать Адриенне возможность развиться и созреть. Но оказалось, что времени не хватило.
- Эданна Адриенна, я поговорю с его величеством сам. А вы будьте любезны следовать моим требованиям.
- Хорошо, - не стала придираться к словам Адриенна. – Прошу, дан Виталис, оставьте нас. Мне надо одеваться.
Дан Виталис тоже не стал упорствовать. Он попросту направился сначала к Филиппо Четвертому, выложив ему простыню с кровью. Ну и заодно чуточку… так, немного преувеличил травмы ее величества. Филиппо Четвертый в результате уверился, что порвал жену, как Бобик - тряпку.
А потом дан Виталис пошел к Филиппо Третьему. И его величеству – Четвертому сильно нагорело еще и вечером, от отца. Так что поездка к эданне Ческе пока откладывалась.
Пока эданна Адриенна не придет в себя.
Филиппо не возражал. Тут он за собой вину понимал. Что поделаешь… действительно не подумал. Тут и вино, и вообще…
В результате, мужчина отправился в сокровищницу, и выбрал для супруги дорогие украшения.
Парюру с сапфирами.
Сейчас он сходит, подарит ее величеству подарок, и покажет всем, что в их семье царит мир и покой. Все же, были и у Филиппо Четвертого свои положительные стороны.
Ошибки он признавать умел, при правильном подходе. И понимал, что дан Виталис – необходимость. И его отец… тут тоже… не скроешь.
Именно потому, что Лоренцо думает о ней. И когда надламывается, трескаясь от мороза в звонкие осколки, ее сила, он рядом. Он поддержит, он не даст упасть…
Время? Пространство?
Разве они имеют какое-то значение для любви?
Никакого.
Спи, любимая. Завтра мы с тобой станем чуточку сильнее. Мы ведь вместе, и сломать нас не получится. Спи, и ни о чем не печалься. Я с тобой. Всегда с тобой…
Энцо шептал, и знал, что так же уверенно вытягивает свою любимую из горя и отчаяния, как и она в свое время вытянула его. Все будет хорошо.
Все образуется…
***
Рядом с Лоренцо, на тюфячке, шевельнулась Динч. Сегодня была ее очередь дежурить рядом с раненым. Подать воды, помочь справить нужду…
Лоренцо старался справиться сам, но не стоит лишний раз бередить раны.
И сейчас женщина прислушивалась к его словам.
Адриенна?
Любимая?
Дрянь!!!
О ком смеет говорить ее мужчина? Более того, мужчина, которого она уже выбрала в свои мужья, в отцы своих детей, мужчина, на которого у нее определенные планы?
Какая еще Адриенна?!
С Динч он никогда о ней не говорил… почему? Хотя тут все ясно. Потому что любит.
Потому что…
Динч едва зубами не заскрипела, остановило только опасение разбудить Лоренцо или дать ему понять, что она слышала, она все знает…
Нет, ни к чему.
Она пока помолчит. Со временем она узнает, что это за Адриенна. Посмотрит на нее поближе. Пальцы женщины сжались в кулаки. Да поближе…
А еще…
Лоренцо человек очень порядочный. Очень добрый, очень ответственный… любить он может кого угодно, но… он никогда не бросит своего ребенка.
Никогда.
Они задержатся в том селении на зиму, так что шансы у нее есть. Определенно, есть…
И уж она-то своего не упустит. И никому ничего не отдаст! Вот! Неважно, кто ты такая, Адриенна, но Лоренцо – МОЙ!
Адриенна
Солнечный зайчик критически осмотрел плотные портьеры
М-да… поди, пробейся через такие!
Сложно…
А если в обход?
Он упорно обследовал шторы, потом оконную раму, и наконец, нашел подходящее место. Как раз там, где карниз самую чуточку покосился, и можно было пролезть в комнату через крохотное отверстие.
Ничего, ему хватит!
Одно ловкое движение – и солнечный зайчик оказался внутри комнаты, проскакал по потолку, спустился вниз и удобно устроился на розовой пятке, которая выглядывала из-под одеяла. Поерзал немного, пощекотался…
Адриенна втянула ногу внутрь, но было непоправимо поздно. Свое солнечное дело зайчик сделал – и запрыгал по спальне дальше, выискивая куда бы присесть.
Женщина чихнула и открыла глаза.
И тут же пожалела об этом.
Ой, как гадко-то…
Тело все ломит, болит, подташнивает, голова явно кружится, а между ног вообще ощущение такое противное-противное. Это и есть супружеский долг?
Воистину, такое надо с приставами и стражей взыскивать, нормальные люди по доброй воле на такое не согласны. Вот, к примеру, она. Совершенно не согласна!
Только кто ее спрашивал?
Филиппо Четвертый тоже проснулся, и теперь смачно зевал. Еще и, простите за грустные подробности, воздух портил. А вот не надо было вчера овощи в таких количествах уплетать. Зеленый горошек, штука вкусная,, кто бы спорил. Но в определенных сочетаниях она еще и весьма… газопроизводительная.
Впрочем, Адриенне муж и так не нравился. Так что ароматизация комнаты… да плевать три раза!
- Доброе утро, дражайшая супруга, - Филиппо выбрался из-под одеяла и зашлепал к ночной вазе.
- Доброе утро, дражайший супруг, - в тон ему отозвалась Адриенна.
- Как вы себя чувствуете?
- Отвратительно, - честно сказала девушка, откидывая одеяло.
Филиппо, который как раз ощутил определенную легкость в организме, повернулся и едва не присвистнул.
Кожа у Адриенны была тонкой и белой. И синяки на ней смотрелись оч-чень грустно. И было их достаточно… объяснять, что это по неловкости, а не со зла? А болит-то одинаково…
Хоть ты из вредности, хоть ты как, а все равно больно.
Скомканное полотенце пропиталось побуревшей за ночь кровью, и Адриенна брезгливо скинула его на пол. На простыне тоже была кровь.
- Лекарь нужен? – Филиппо интересовался вполне деловым тоном. Вряд ли отец простит ему угробленную супругу… как-то это неправильно?
- Лекарь? Да, наверное, - кивнула Адриенна, прислушиваясь к своим ощущениям. - И не только он. Позовите ко мне служанку, причем не абы кого, а именно Розалию Меле.
- Розалию Меле?
- Она точно не будет сплетничать, - пояснила Адриенна. – Это важно.
Филиппо медленно кивнул.
- Хорошо. Розалия Меле. А фрейлин?
- Прикажите им пока подождать. Пусть приготовят мне утреннее платье, эданна Сабина догадается, что именно нужно. И попросите лично ее мне помочь. Скажите, к примеру, что мне нужен совет, или что у меня болит голова после бурной ночи… хорошо?
Филиппо кивнул.
И поставил супруге плюсик. Емкий такой…
Вот окажись она другой… а ведь могла бы сейчас и истерику устроить, и поплакать всласть, и позвать к себе девушек… и через два часа по дворцу такие сплетни бы разнеслись! Подумать жутко!
Вместо этого Адриенна заботится о его… да, сейчас именно о его репутации.
Вот как хотите, никто не подумает плохо о ней после брачной ночи.
Кровь есть, все соблюдено. Невеста была девушкой. Что не умеет мужчине угодить, так это и понятно, не шлюху из борделя взял. А вот его отношение…
Он мужчина, тут с него и спрос больше. И синяки, и кровь, и…
- Я позову дана Виталиса.
- Благодарю, ваше величество.
Филиппо влез в ночную рубашку, накинул халат и вышел из спальни супруги.
***
Адриенна поспешно заложила засов. Откроет она только Розалии, это уж точно. Засов – это так, гарантия, что никто лишний не ворвется.
Тело болело.
Но от вчерашнего ледяного отчаяния – жизнь кончена,, она навечно связана с нелюбимым, и следа не осталось. Вообще.
Рассосалось, как и не бывало.
Адриенна подошла к окну.
Эти несколько минут у нее есть. Девушка раздернула шторы, солнечный свет ударил в лицо, обволок хрупкую фигурку теплым золотистым покрывалом, погладил, утешил, согрел…
Во сне она видела Лоренцо. Она это хорошо помнила. Мужчина держал ее за руки, говорил что-то хорошее… не целовал, нет. Это вообще был на редкость целомудренный сон. Но Адриенна была счастлива.
Он помнит про нее.
Он жив.
Он обязательно вернется, и все будет хорошо. Будет ведь, правда?
Адриенна понимала, что развода ей никогда не дадут, что мужу она не сильно-то и нужна, что ее могут попросту убить после рождения ребенка, что ее жизнь висит на волоске вот уже пять лет…
Да много чего понятно. Только вот какое это отношение имеет к Лоренцо Феретти?
Главное-то другое!
Он жив, он будет жить… пусть не с ней, пусть с другой женщиной, но живой ведь! Это самое главное! Остальное – мелочи, неважные и недостойные.
Адриенна не желала счастья для себя. Она хотела его для любимого человека. Пусть у него все будет хорошо, а там и она будет счастлива. Не своим счастьем – его. Для него, за него…
Что еще-то нужно? Да ничего…
В дверь поскреблись, обрывая грустные размышления.
- Кто?
- Ваше величество, это Роза…
Адриенна кивнула, накинула халат и приоткрыла дверь. Распахивать не стала, ни к чему. Пусть только Розалия войдет.
И девушка не подвела.
Скользнула в щель так, что никто ничего не разглядел, задвинула засов… и огляделась.
- Охххх…
Адриенна лишний раз порадовалась, что послушалась Джованну. В голосе Розалии звучала укоризна и возмущение, но наружу они никак нее прорвались. Не ее это дело – свое мнение высказывать, нет, не ее…
- Поможешь?
Розалия подумала пару секунд, и кивнула.
- Ваше величество…
- Дана Адриенна, мы уже говорили.
Розалия кивнула еще раз. Ну, говорили. Так это ж до коронации было, а у короны такое странное свойство! Вот как кто ее наденет, так и меняется. И не в лучшую сторону, нет…
- Эданна Адриенна, вы в кровать вернитесь и одеялом укройтесь. А я уж тут…
Адриенна молча отдернула одеяло.
Вот ему практически крови не досталось. А вот простыне, пеленке…
Джованна подумала пару минут, а потом устроила королеву на кушетке, нашла для нее плед, и даже мимоходом погладила дану по руке. То есть эданну.
Уже эданну, она ведь замужем.
- Сейчас я все тут устрою, не переживайте.
Руки у Розалии росли откуда надо, не прошло и получаса, как она все привела в приличный вид. И постельное белье переменила, хоть и было ей в одиночку это сложно сделать. Адриенна хотела помочь, но тут уж Розалия головой замотала. Нет, ни к чему.
Тут сноровка нужна, а если у человека такой нет… это не помощь, это боль зубная.*
*- постельное белье, в привычном нам виде появилось в Италии, 15 века. Простыни и наволочки на подушки. Пододеяльники тогда не шили, так что сменить белье было не слишком сложно. Кстати – из белой ткани, отсюда и название. Белое, белье, прим. авт.
Менять-то надо и простыни, и наволочки… они же комплектом идут! С вышивкой в тон, с кружевом…
- Забери это белье себе, - тихо попросила Адриенна. – Или отдай кому-нибудь.
Розалия кивнула.
Предложение было щедрым. Ткани дОроги, а кровь… она ее преотлично отстирает. Уметь надо! И будет у нее приданое к свадьбе.
- Спасибо, эданна Адриенна.
- И ночную рубашку с халатом тоже.
- Благодарю вас, - Розалия еще раз оглядела спальню, сочла, что беспорядка больше нет, и решительно открыла дверь. Впрочем, фрейлин не пустила, распорядилась насчет горячей ванны. А на вопросительный взгляд Адриенны объяснила:
- Эданна Сабина приказала. Вода стояла, ждала, как вы проснетесь.
Адриенна поблагодарила и эданну. Невероятно умная женщина.
Лакеи внесли ванну, наполнили ее горячей водой, Розалия прикрыла за ними дверь, опять задвинула засов – и помогла Адриенне встать. Подняться по лесенке, спуститься в ванну… Адриенна опустилась в горячую, приятно пахнущую розами воду, и даже застонала от удовольствия.
Хорошо…
Розалия молча принялась промывать длинные волосы ее величества. Кое-где в них засохла кровь. М-да, бедная эданна… вот козел же!
Вслух такого, понятно, не скажешь. Но – козел!
Привык ты к своим шлюхам? Ну так бабы-то все разные! Думать же надо, головой думать, а не тем, чем гвозди заколачивать можно! Ладно еще девственность… тут у всех по-разному. У кого-то кровит больше, у кого-то меньше.
Но синяки-то!
Вот они!
И на руках, и на теле… нет, уважение скромной горничной его величество Филиппо Четвертый сегодня потерял раз и навсегда. Думать надо!
И сдерживаться!
Розалия помогла Адриенне выйти из ванны, завернула ее в громадную купальную простыню, и отправилась к эданне Сабине..
Ее величество надо было одеть. И платье, и белье…
***
Эданна Сабина не ворвалась ураганом, не прокралась мышкой. Она просто вошла, как и обычно.
- Эданна Адриенна, как вы себя чувствуете?
- Отвратительно.
- В приемной дожидается дан Виталис.
- Я…. Поможете мне одеться?
Эданна Сабина только хмыкнула.
- Эданна Адриенна, наоборот. Я сейчас его приглашу, он вас осмотрит… кстати, где простыня?
Розалия молча подала эданне простыню с засохшей на ней кровью.
- Отлично. Я сейчас прикажу ее вручить его величеству. При всех.
Адриенна скрипнула зубами.
- Чертова тряпка…
- Эданна, ее НАДО вывесить на всеобщее обозрение. Это логично, - погрозила ей пальцем эданна Сабина.
- Надо, надо…
Только почему Адриенне от этого не легче?
- Вы пока лягте на кровать, дан Виталис вас осмотрит, а я пока одежду поменяю…
- Поменяете?
Эданна Сабина коснулась запястья Адриенны, которое красноречиво выглядывало из рукава халата. Широкий рукав оказался, вот синяк и виден.
- Ни к чему такое показывать.
Адриенна была с этим полностью согласна.
Ни к чему.
- Хорошо. Приглашайте дана Виталиса.
Адриенна прошествовала к кровати и легла, не заметив, какими взглядами обменялись эданна и ньора.
Вот ведь…
Одна благородная, вторая чуть не из деревни, одна в возрасте, вторая молодая, одна была замужем и детей вырастила, второй это только предстоит. Но здесь и сейчас, а может, и там, и потом…
Эти две женщины поняли друг друга. И подружились.
Так тоже бывает, когда дружат против кого-то. К примеру, против короля Филиппо Четвертого.
Это не скажут вслух, вообще не произнесут никогда. Но… двух недоброжелательниц его величество этим утром приобрел. Сам виноват… козел!
***
Дан Виталис оказался в списке третьим номером. И ему увиденное тоже не понравилось.
Он осмотрел синяки, потом попросил эданну раздвинуть ноги, осмотрел внутренние повреждения, извинился, ощупал…
Адриенна лежала такая красная, что даже синяки видно не было. Но лекарь же!
Эданна Сабина подошла и взяла ее за руку.
- Все хорошо, эданна Адриенна. Чшшшшшш…
Нельзя сказать, что эданну это сильно утешило. Но чуть полегче стало.
Дан Виталис закончил осмотр, и покачал головой.
- Эданна Адриенна, я оставлю мазь. Вы сможете сами смазывать… там? Внутри?
- Смогу, - вздохнула Адриенна. Можно подумать, у нее был выбор!
- Если не сможете, я буду приходить каждый день. Это надо делать два раза, утром и вечером. Сейчас я мазь наложу, и вечером приду, осмотрю вас.
- Хорошо, дан Виталис.
- И я бы рекомендовал вам воздержаться от супружеских отношений хотя бы декаду. В противном случае раны не успеют зажить.
- Раны… все так серьезно?
Дан Виталис вздохнул.
Серьезно?
Ну… что тут скажешь? Явно, его величество одарен природой. И так же явно, ее величество была не готова к исполнению своего долга. Вот и результат.
А еще точнее…
Головой думать надо! Тьфу, дурак! Не мог понять, что все женщины взрослеют по-разному? И развиваются тоже по-разному?
Кто-то и в двенадцать лет уже иной бабе фору даст. А кто-то и в семнадцать… которых эданне еще и нет, да, дан Виталис был в курсе некоторых обстоятельств!
Как лекарь!
Филиппо Третий советовался с ним может ли такое быть, что до семнадцати лет женщине нельзя беременеть…. И получил адекватный ответ.
Да, такое бывает.
Да, нельзя…иначе это может закончиться гибелью матери и плода. В практике лекаря и такие случаи бывали. Гибели его величество не хотел, так что проще было дать Адриенне возможность развиться и созреть. Но оказалось, что времени не хватило.
- Эданна Адриенна, я поговорю с его величеством сам. А вы будьте любезны следовать моим требованиям.
- Хорошо, - не стала придираться к словам Адриенна. – Прошу, дан Виталис, оставьте нас. Мне надо одеваться.
Дан Виталис тоже не стал упорствовать. Он попросту направился сначала к Филиппо Четвертому, выложив ему простыню с кровью. Ну и заодно чуточку… так, немного преувеличил травмы ее величества. Филиппо Четвертый в результате уверился, что порвал жену, как Бобик - тряпку.
А потом дан Виталис пошел к Филиппо Третьему. И его величеству – Четвертому сильно нагорело еще и вечером, от отца. Так что поездка к эданне Ческе пока откладывалась.
Пока эданна Адриенна не придет в себя.
Филиппо не возражал. Тут он за собой вину понимал. Что поделаешь… действительно не подумал. Тут и вино, и вообще…
В результате, мужчина отправился в сокровищницу, и выбрал для супруги дорогие украшения.
Парюру с сапфирами.
Сейчас он сходит, подарит ее величеству подарок, и покажет всем, что в их семье царит мир и покой. Все же, были и у Филиппо Четвертого свои положительные стороны.
Ошибки он признавать умел, при правильном подходе. И понимал, что дан Виталис – необходимость. И его отец… тут тоже… не скроешь.
