- Может, нам повезет, и он не нападет. Не обязательно ж сейчас. И Фарран-бей со своими людьми недавно здесь проезжал…
Лоренцо только вздохнул.
- Может, и повезет. А может, и нет… - разговор вообще начался с рассказа трактирщика о последних «подвигах» подонка. Если можно назвать таковым словом издевательства и убийства беззащитных и ни в чем не повинных людей. Кого сразу убили, кого разорвали лошадьми, кого… тех, кто сопротивляется, могли вообще закопать в песок и так оставить. Чтобы одна голова наружу – мучительная смерть…
Смысл был все равно один.
Бросайте оружие и сдавайтесь. Тогда – может быть! – вас не станут мучить перед смертью. Или вообще в рабы продадут. Это если очень, очень повезет.
Лоренцо такие рассуждения заранее не нравились. Вот еще не хватало. А потому…
- Кольчуга у нас есть. В ней я и поеду. И оружие не забуду. Раз уж предупредили. А ты… если что – бери мальчишек, бери Динч – и прячьтесь под телегой. Понял?
- Да.
- Чтобы вас стрелами не достали, да и оттуда не достали сразу. Пока я буду порядок наводить.
Зеки-фрай помолчал пару минут.
- Справишься?
- Смотря, сколько их будет. Не всех положу, так хотя бы уполовиню, - пожал плечами Лоренцо. Помнил он, как подействовал на пиратов. Да и свои подвиги на Арене – тоже.
Зеки-фрай серьезно кивнул. Благо, они сидели в дальнем углу, никто их не слышал, да и кому они нужны - нищеброды? Идут с караваном, вот и пускай идут, вреда не будет и ладно. Не купцы, не богачи, не беи… просто обычные люди. Все медяк прибудет…
- Я не спрашивал после Арены. Но… что с тобой было и чем я смогу тебе помочь?
Энцо не стал таиться, и озвучил версию, которую придумал давно. Еще с Мией.
- У нас в роду были вирканги. Знаешь о таких?
- Берсеркеры, - сообразил Зеки-фрай. Он и сам о чем-то таком догадывался, но ведь когда тебе подтверждают, оно куда как лучше звучит? Правда?
- Они самые. Как следует контролировать я это не могу, оно само… когда есть смертельная опасность. Потом уйдет, а я упаду, как на Арене. Полутрупом.
- Понял, - сообразил Зеки-фрай.
А чего тут непонятного? Лечить, кормить, поить вином с медом… дело совершенно житейское.
Правда, берсеркеры – существа весьма редкие, но вот ведь? Встретился же?
Значит, надо его использовать. Благо, Лоренцо на их стороне.
- А…
- Что ты еще хочешь узнать?
- У тебя кто-то… отец, дед…
- Нет. Это по материнской линии пришло, - качнул головой Лоренцо. – Поэтому учить меня было некому. Сам что смог, то и нашел, как получилось,, так и выучился.
- Вот оно что… только при смертельной опасности?
- Да.
Впервые за столько времени Зеки-фрай засомневался.
Динч ему вдруг стало… жалко? Да, можно и так сказать. Одно дело – обычный человек. Другое… вот так.
Вряд ли Динч справится с берсеркером. На Арене был один такой… Зеки-фрай знал и на что он способен, и каков он в обычной жизни.
Полубезумный…
И мужчина говорил, что берсеркеры этим заканчивают – ВСЕГДА!
Лоренцо Феретти на него не похож, но там же разница в возрасте чуть не вдвое?!
Впрочем, свои мысли Зеки-фрай оставил при себе. И горячо помолился, чтобы разбойник им не встретился. Обойдутся они без такого счастья…
То ли молился Зеки-фрай не так, то ли не там…
Пустынный Смерч свои появления обставлял весьма и весьма торжественно.
Караван шел.
На бархан выехал мужчина во всем черном.
Свистнула стрела, ударила у ног идущего первым… перья тоже выкрашены черным.
Знак остановиться.
Остановиться, сложить оружие, встать на колени, поставить горло…
Или…
На барханах медленно вырастали такие же черные фигуры с луками. У всех замотаны лица, все на черных конях…
- Ну! – рыкнул Лоренцо.
Зеки-фрай схватил сына и нырнул под телегу. Второго мальчишку точно так же схватила Динч. Кажется, еще и собой прикрыла, Лоренцо уже этого не видел.
Ты хочешь красивых жестов?
Их есть у меня…
Чем всегда гордится любая шайка – это удалью атамана. Всегда… где бы дело не происходило,, хоть в лесу, хоть в пустыне, атаман должен принимать вызовы.
Или…
Или он перестанет быть атаманом.
Лоренцо Феретти стукнул коня пятками – совсем легонько. Конь у него, даром, что низкорослый и лохматый, был еще и потрясающе умным. Какие шпоры? Какие хлысты?
Он сам все преотлично понял.
А еще, когда конек хотел, разгоняться он мог – всем на удивление. Никто и ахнуть не успел, как Лоренцо оказался рядом с Ведущим Караван, поднял стрелу – и переломил пополам. Причем, показательно.
На глазах у всех.
А потом спрыгнул с коня, сделал несколько шагов вперед и выразительно поманил атамана к себе.
Мол, имел я тебя в виду!
Выходи, если не струсишь!?
Переоценивать «благородство» подонков, у которых его отродясь не водилось, тоже не стоило. В красивых романах атаман выехал бы один на один, был бы побежден, наказан, может, еще бы раскаялся и стал служить добру. Серена и Джулия над такими книжонками слезами уливались.
Лоренцо тоже иногда пролистывал, чтобы уснуть побыстрее…
С холма раздался свист, и на Лоренцо устремились сразу… сколько?
Ага, пятеро разбойников.
Наивные…
После Арены они Лоренцо были… ну, если и не на один зуб, то и серьезных проблем не вызвали бы. Да, пятеро. Но в том-то и суть, что одновременно на человека может напасть трое, ладно, максимум – четверо конных. Так что пятый…
Ан нет!
Пятый чуть позади… и это как раз их хозяин. Вон, и золотые бляхи на сабле, и плащ с золотой отделкой…
И ведь никто в шайке ему не возражает.
А что это значит?
Впрочем, об этом Лоренцо уже не думал. Он действовал.
Неблагородно? А плевать! Но первая же лошадь получила в морду жменю крошеного в кармане нюхательного табака с перцем. Заржала, шарахнулась – и Энцо тут же полоснул ее по боку мечом.
Конскую шкуру прорезать легче. А вот когда конь падает…
Тут уже проблемы у всадника. Чтобы не придавило, да и грянуться можно неслабо… Энцо бы его добил, но не успел – налетели еще двое. И вот тут ему уже пришлось крутиться и уворачиваться.
Скользнуть под брюхо одной лошади, ударить кинжалом, увернуться от копья, добавить коротким мечом, к которому привык…
Стрела бьет совсем рядом…. Кто у нас там, такой меткий? В азарте боя Энцо ее и не заметил сразу… а проскочил-то как удачно! Аккурат до первого спешенного, которого и чиркнул по горлу мечом. Едва достал, самым кончиком, но этого хватило.
Кто не видел, как бьет фонтан крови из перерезанных артерий…
Выглядело это откровенно страшно. Разбойники остановились, буквально на секунду, но Лоренцо этого хватило.
Поднести меч к губам и слизнуть кровь.
И…
Словно на Арене, словно на корабле – замедляются люди. Замедляются кони.
Замедляется само время.
А вот Лоренцо движется, как обычно. Как привык…
Просто никто не успевает за ним. Такое тоже бывает.
И его цель – вожак.
Зеки-фрай смотрел с восхищением.
Да, он надеялся, что судьба обойдет их стороной, что Пустынный Смерч промышляет сейчас в другом конце пустыни, что…
Понадеялся?
Облизнись!
Судьба все-таки уготовила им встречу с негодяем. И Лоренцо предупреждал его совершенно правильно. Зеки-фрай схватил сына, какой под руки попался, нырнул под телегу, рядом так же поступила Динч… ну и не только они одни. Остальные женщины, дети – тоже прятались.
А Лоренцо действовал.
Сначала проехал, вызывая негодяя на бой.
Наивный… кто ж из разбойников на такое пойдет?
Но... пятеро?
Это много, очень много… справится ли он?
Зеки-фрай смотрел, и понимал, что пятеро – это мало. Если бы Лоренцо ТАК работал на Арене… Кемаль-бей приехал бы намного раньше. Это уж точно.
Потому что сразу же положить одного коня, спешив противника, а потом убить еще одного и добить спешенного…
Это – мастерство!
И это потрясающе красиво…
Что-то заорал главари разбойников, всадники метнулись со всех сторон… смерть? Да… это на черных конях неслась смерть, жестокая и беспощадная.
А потом Лоренцо Феретти поднес к губам клинок и слизнул кровь.
И… и больше Зеки-фрай ничего не видел.
Смерч?
Вот теперь-то люди и поняли, что это такое.
Лоренцо если и двигался, то это можно было понять только по следам – глаз за ним следить просто не успевал.
Просто – он шел, а они падали…
Кровь лилась, брызгала, текла реками, а он шел прямо по крови, и кажется, даже облизывался. Хотя это уж вовсе странное предположение – кто там и что мог увидеть?
Падали с подрубленными конечностями или вспоротыми боками лошади, жалобно кричали, но встать уже не могли.
Падали люди.
И целые, и фрагментами… мимо Зеки-фрая прокатилась чья-то отрубленная голова.
Падали, падали…
А потом все закончилось. И Лоренцо остался стоять, словно изваяние, посреди вот этого… безумия. Изваяние из алого гранита, и потеки, и…
И красоту его нарушали только стрелы, которые пробили кольчугу насквозь, и засели в теле…
- Аллах! – выдохнул кто-то.
Кажется, это испуганное слово и оказалось последней каплей.
Лоренцо осознал, что все закончено, врагов не осталось – и упал. Как стоял – навзничь.
Лекарь пожевал губами, покачал головой…
- Не знаю. Прямо даже и не знаю…
- Так скажи, что знаешь! – рыкнул караван-баши. Он-то прекрасно осознавал, от чего именно спас их Лоренцо Феретти.
Убили бы всех. В лучшем случае – быстро. В худшем… мечтали бы о смерти. А тут…
Перебита вся шайка. Двадцать шесть человек. Может, кто-то и удрал, но вряд ли. Только спасителю это обошлось очень и очень дорого.
- В нем четыре стрелы. Чудо, что ни одна не задела сердце, чудо, что раны не смертельные, - лекарь явно удивлялся. – Сломана левая рука, не знаю, как именно это произошло, но кости я соединил, лубки наложил. Порезы есть, они незначительные. Самый серьезный – лезвие прошло вскользь, по ребрам, швы я наложил, забинтовал, но шансов выжить у несчастного практически нет.
- Почему? – требовательно спросил Зеки-фрай.
- Наверняка начнется горячка. А после такого… одной раны и то хватило бы, а тут – четыре! Нет, не выживет…
- Иди отсюда… - потерял терпение Мехмед-фрай. – Вот как выйдешь, так и иди… коновал!
- Мое дело – предупредить, - поджал губы лекарь. Но за дверь вышел, и даже прикрыл ее за собой.
Мужчины переглянулись.
- Энцо-фрай меня предупреждал, - честно сказал Зеки-фрай. – Мы надеялись, что этого удастся избежать, но он сказал, если на нас нападут, он не позволит положить людей. Сам выйдет.
- Он…
- Вирканг. Берсеркер.
Благо, светлые волосы, да и телосложением Лоренцо куда как… расширился. А что глаза карие, так всякое бывает. Вирканги обычно сероглазые, но случается разное.
Караван-баши и не усомнился. О виркангах он слышал, о берсеркерах тоже… повезло им, значит. Хотя пока еще и не до конца.
- О чем он говорил?
- Он не умеет правильно силы рассчитывать. Прадед вроде как умел, - на «голубом глазу» лгал Зеки-фрай. – Но то прадед, а сам Энцо-фрай просто выплескивает все – и падает.
- Вот оно как.
- Да. Его несколько дней надо с ложечки кормить, поить, если получится, потом, может пойти на лад, а может и не…
Мехмед-фрай задумался.
- А раны?
- Неважно. То же самое… первые несколько дней он сам даже пить не сможет.
- Двадцать. Шесть. Человек.
- Я тоже не ожидал.
Мужчины понимающе переглянулись. Уничтожена вся шайка, которая несколько лет грабила караванные тропы. Пустынного Смерча нашли. Опознали по черной с золотом маске, по такому же плащу… он и не скрывался особенно. И разговор сам начинал…
Договорился.
Мужчинам было о чем подумать. Там, на караванной тропе, когда оттаскивали в сторону трупы разбойников, когда грузили Лоренцо, когда…
Голову Пустынного Смерча Мехмед-фрай с собой не прихватил. Хотя и объявляли за него награду.
Не надо нам такого.
Потому что это был Амирух-бей. Как раз один из трех беев, чьи владения проходили в этих местах. Мехмед-фрай его в лицо знал, так уж получилось, караван-баши много чего и кого знать обязан, Зеки-фрай не знал, но ему и не надо было.
Хватило взгляда на ухоженную бороду, на тонкие пальцы рук… благородное происхождение – видно.
Да что там! Запаха хватит!
Вы знаете, сколько стоит унция благовоний, которыми покойный Амирух-бей умастил свою бороду? Будешь тут караваны грабить…
Именно потому Мехмед-фрай и не взял его голову.
И решил промолчать.
Не было их там. Наверное… а если и были…
Караван-баши много кого знал, в том числе и местных жителей. Пара слов кому надо…
Он был уверен, что уже через два дня ни тел, ни следов не останется. Одежду и что там на телах ценное осталось, прихватят местные жители. А в качестве компенсации бросят трупы в пустыне.
Шакалам и гиенам наплевать, кого жрать, хоть бея, хоть фрая, они все съедят и добавки попросят!
Оставался один вопрос.
Лоренцо Феретти.
С одной стороны, Мехмед-фрай был ему благодарен. Жизнью и караваном обязан.
С другой…
- Зеки-фрай, у меня к тебе есть деловое предложение.
- Горе!!! На кого ж ты меня покииииинул-тоооооо!!!
Выла Динч так, что крыша дрожала. Проявляла недюжинные способности плакальщицы… хозяин постоялого двора сокрушенно качал головой, потом принес белую простыню, помог завернуть в нее тело и даже сам помог вынести.
Динч продолжала убиваться.
Да так, что Зеки-фрай покачал головой и сообщил, что они дальше с караваном пойти не смогут.
Никак…
Может, с кем другим? Если уважаемый Мехмед-фрай вернул бы им часть денег, а то и порекомендовал кого…
Конечно, Мехмед-фрай это сделал.
Люди в караване подумали, и тоже пустили кошелек по кругу. Набралось вполне прилично, и этот кошель они вручили Зеки-фраю.
Парень их всех спас. Хоть так ему добром за добро отплатить…
Со двора доносился вой Динч. Женщина страдала, пока покойника не отнесли на кладбище и не зарыли. И потом продолжила, так что ехать вместе с этим караваном Зеки-фрай действительно не сможет. Все отнеслись с пониманием.
Бабы… это ж и так ясно!
Одно слово – женщины.
На следующий день Динч смотрела в окно. Караван уходил.
Зеки-фрай даже не смотрел.
Лежащие герои, простите, хоть и не едят, а в туалет все равно ходят. Да, под себя.
И убирать это приходится… брезгливости у него и в помине не было. Ему два раза жизнь спасли, ему и его детям, а он ручки запачкать побоится? Так, что ли?
- Ушли, - нарушила тишину Динч.
- Вот и отлично. Спустись, попроси, что ли, бульон ему сварить? Может, бульоном напоить попробую, вроде как и еда, и вода?
- Сама сварю, покрепче, с кореньями, - Динч подхватилась и помчалась вниз по лестнице.
Зеки-фрай посмотрел на Лоренцо Феретти.
М-да…
Горячка во всей красе.
Может, и выживет.
А может…
В любом случае, он не бросит своего друга. Да, друга. Не хозяина, не повелителя, не господина, просто хорошего человека. А вся эта сцена с похоронами…
Это еще и чтобы обезопасить караван.
Скажем честно, хоть Амирух-бей и поступил, как последняя скотина, но он ведь – бей! То есть пропал… до султана дойдет, расследование начнется, что и где выплывет - да кто его знает? Где угодно, когда угодно… но тут все концы в пустыню канули.
Кто убил? Некто Энцо-фрай.
Что с ним сталось? Так тоже умер, все видели, в тот же день и похоронили, четыре стрелы, шутка ли? Такое пережить невозможно…
Вот несчастный и не пережил. Оплакали, похоронили, погоревали, пошли дальше…
Мехмед-фрай обещал возвращаться другим путем, так, на всякий случай, и до весны тут не появляться.
Лоренцо только вздохнул.
- Может, и повезет. А может, и нет… - разговор вообще начался с рассказа трактирщика о последних «подвигах» подонка. Если можно назвать таковым словом издевательства и убийства беззащитных и ни в чем не повинных людей. Кого сразу убили, кого разорвали лошадьми, кого… тех, кто сопротивляется, могли вообще закопать в песок и так оставить. Чтобы одна голова наружу – мучительная смерть…
Смысл был все равно один.
Бросайте оружие и сдавайтесь. Тогда – может быть! – вас не станут мучить перед смертью. Или вообще в рабы продадут. Это если очень, очень повезет.
Лоренцо такие рассуждения заранее не нравились. Вот еще не хватало. А потому…
- Кольчуга у нас есть. В ней я и поеду. И оружие не забуду. Раз уж предупредили. А ты… если что – бери мальчишек, бери Динч – и прячьтесь под телегой. Понял?
- Да.
- Чтобы вас стрелами не достали, да и оттуда не достали сразу. Пока я буду порядок наводить.
Зеки-фрай помолчал пару минут.
- Справишься?
- Смотря, сколько их будет. Не всех положу, так хотя бы уполовиню, - пожал плечами Лоренцо. Помнил он, как подействовал на пиратов. Да и свои подвиги на Арене – тоже.
Зеки-фрай серьезно кивнул. Благо, они сидели в дальнем углу, никто их не слышал, да и кому они нужны - нищеброды? Идут с караваном, вот и пускай идут, вреда не будет и ладно. Не купцы, не богачи, не беи… просто обычные люди. Все медяк прибудет…
- Я не спрашивал после Арены. Но… что с тобой было и чем я смогу тебе помочь?
Энцо не стал таиться, и озвучил версию, которую придумал давно. Еще с Мией.
- У нас в роду были вирканги. Знаешь о таких?
- Берсеркеры, - сообразил Зеки-фрай. Он и сам о чем-то таком догадывался, но ведь когда тебе подтверждают, оно куда как лучше звучит? Правда?
- Они самые. Как следует контролировать я это не могу, оно само… когда есть смертельная опасность. Потом уйдет, а я упаду, как на Арене. Полутрупом.
- Понял, - сообразил Зеки-фрай.
А чего тут непонятного? Лечить, кормить, поить вином с медом… дело совершенно житейское.
Правда, берсеркеры – существа весьма редкие, но вот ведь? Встретился же?
Значит, надо его использовать. Благо, Лоренцо на их стороне.
- А…
- Что ты еще хочешь узнать?
- У тебя кто-то… отец, дед…
- Нет. Это по материнской линии пришло, - качнул головой Лоренцо. – Поэтому учить меня было некому. Сам что смог, то и нашел, как получилось,, так и выучился.
- Вот оно что… только при смертельной опасности?
- Да.
Впервые за столько времени Зеки-фрай засомневался.
Динч ему вдруг стало… жалко? Да, можно и так сказать. Одно дело – обычный человек. Другое… вот так.
Вряд ли Динч справится с берсеркером. На Арене был один такой… Зеки-фрай знал и на что он способен, и каков он в обычной жизни.
Полубезумный…
И мужчина говорил, что берсеркеры этим заканчивают – ВСЕГДА!
Лоренцо Феретти на него не похож, но там же разница в возрасте чуть не вдвое?!
Впрочем, свои мысли Зеки-фрай оставил при себе. И горячо помолился, чтобы разбойник им не встретился. Обойдутся они без такого счастья…
***
То ли молился Зеки-фрай не так, то ли не там…
Пустынный Смерч свои появления обставлял весьма и весьма торжественно.
Караван шел.
На бархан выехал мужчина во всем черном.
Свистнула стрела, ударила у ног идущего первым… перья тоже выкрашены черным.
Знак остановиться.
Остановиться, сложить оружие, встать на колени, поставить горло…
Или…
На барханах медленно вырастали такие же черные фигуры с луками. У всех замотаны лица, все на черных конях…
- Ну! – рыкнул Лоренцо.
Зеки-фрай схватил сына и нырнул под телегу. Второго мальчишку точно так же схватила Динч. Кажется, еще и собой прикрыла, Лоренцо уже этого не видел.
Ты хочешь красивых жестов?
Их есть у меня…
Чем всегда гордится любая шайка – это удалью атамана. Всегда… где бы дело не происходило,, хоть в лесу, хоть в пустыне, атаман должен принимать вызовы.
Или…
Или он перестанет быть атаманом.
Лоренцо Феретти стукнул коня пятками – совсем легонько. Конь у него, даром, что низкорослый и лохматый, был еще и потрясающе умным. Какие шпоры? Какие хлысты?
Он сам все преотлично понял.
А еще, когда конек хотел, разгоняться он мог – всем на удивление. Никто и ахнуть не успел, как Лоренцо оказался рядом с Ведущим Караван, поднял стрелу – и переломил пополам. Причем, показательно.
На глазах у всех.
А потом спрыгнул с коня, сделал несколько шагов вперед и выразительно поманил атамана к себе.
Мол, имел я тебя в виду!
Выходи, если не струсишь!?
***
Переоценивать «благородство» подонков, у которых его отродясь не водилось, тоже не стоило. В красивых романах атаман выехал бы один на один, был бы побежден, наказан, может, еще бы раскаялся и стал служить добру. Серена и Джулия над такими книжонками слезами уливались.
Лоренцо тоже иногда пролистывал, чтобы уснуть побыстрее…
С холма раздался свист, и на Лоренцо устремились сразу… сколько?
Ага, пятеро разбойников.
Наивные…
После Арены они Лоренцо были… ну, если и не на один зуб, то и серьезных проблем не вызвали бы. Да, пятеро. Но в том-то и суть, что одновременно на человека может напасть трое, ладно, максимум – четверо конных. Так что пятый…
Ан нет!
Пятый чуть позади… и это как раз их хозяин. Вон, и золотые бляхи на сабле, и плащ с золотой отделкой…
И ведь никто в шайке ему не возражает.
А что это значит?
Впрочем, об этом Лоренцо уже не думал. Он действовал.
Неблагородно? А плевать! Но первая же лошадь получила в морду жменю крошеного в кармане нюхательного табака с перцем. Заржала, шарахнулась – и Энцо тут же полоснул ее по боку мечом.
Конскую шкуру прорезать легче. А вот когда конь падает…
Тут уже проблемы у всадника. Чтобы не придавило, да и грянуться можно неслабо… Энцо бы его добил, но не успел – налетели еще двое. И вот тут ему уже пришлось крутиться и уворачиваться.
Скользнуть под брюхо одной лошади, ударить кинжалом, увернуться от копья, добавить коротким мечом, к которому привык…
Стрела бьет совсем рядом…. Кто у нас там, такой меткий? В азарте боя Энцо ее и не заметил сразу… а проскочил-то как удачно! Аккурат до первого спешенного, которого и чиркнул по горлу мечом. Едва достал, самым кончиком, но этого хватило.
Кто не видел, как бьет фонтан крови из перерезанных артерий…
Выглядело это откровенно страшно. Разбойники остановились, буквально на секунду, но Лоренцо этого хватило.
Поднести меч к губам и слизнуть кровь.
И…
Словно на Арене, словно на корабле – замедляются люди. Замедляются кони.
Замедляется само время.
А вот Лоренцо движется, как обычно. Как привык…
Просто никто не успевает за ним. Такое тоже бывает.
И его цель – вожак.
***
Зеки-фрай смотрел с восхищением.
Да, он надеялся, что судьба обойдет их стороной, что Пустынный Смерч промышляет сейчас в другом конце пустыни, что…
Понадеялся?
Облизнись!
Судьба все-таки уготовила им встречу с негодяем. И Лоренцо предупреждал его совершенно правильно. Зеки-фрай схватил сына, какой под руки попался, нырнул под телегу, рядом так же поступила Динч… ну и не только они одни. Остальные женщины, дети – тоже прятались.
А Лоренцо действовал.
Сначала проехал, вызывая негодяя на бой.
Наивный… кто ж из разбойников на такое пойдет?
Но... пятеро?
Это много, очень много… справится ли он?
Зеки-фрай смотрел, и понимал, что пятеро – это мало. Если бы Лоренцо ТАК работал на Арене… Кемаль-бей приехал бы намного раньше. Это уж точно.
Потому что сразу же положить одного коня, спешив противника, а потом убить еще одного и добить спешенного…
Это – мастерство!
И это потрясающе красиво…
Что-то заорал главари разбойников, всадники метнулись со всех сторон… смерть? Да… это на черных конях неслась смерть, жестокая и беспощадная.
А потом Лоренцо Феретти поднес к губам клинок и слизнул кровь.
И… и больше Зеки-фрай ничего не видел.
Смерч?
Вот теперь-то люди и поняли, что это такое.
Лоренцо если и двигался, то это можно было понять только по следам – глаз за ним следить просто не успевал.
Просто – он шел, а они падали…
Кровь лилась, брызгала, текла реками, а он шел прямо по крови, и кажется, даже облизывался. Хотя это уж вовсе странное предположение – кто там и что мог увидеть?
Падали с подрубленными конечностями или вспоротыми боками лошади, жалобно кричали, но встать уже не могли.
Падали люди.
И целые, и фрагментами… мимо Зеки-фрая прокатилась чья-то отрубленная голова.
Падали, падали…
А потом все закончилось. И Лоренцо остался стоять, словно изваяние, посреди вот этого… безумия. Изваяние из алого гранита, и потеки, и…
И красоту его нарушали только стрелы, которые пробили кольчугу насквозь, и засели в теле…
- Аллах! – выдохнул кто-то.
Кажется, это испуганное слово и оказалось последней каплей.
Лоренцо осознал, что все закончено, врагов не осталось – и упал. Как стоял – навзничь.
***
Лекарь пожевал губами, покачал головой…
- Не знаю. Прямо даже и не знаю…
- Так скажи, что знаешь! – рыкнул караван-баши. Он-то прекрасно осознавал, от чего именно спас их Лоренцо Феретти.
Убили бы всех. В лучшем случае – быстро. В худшем… мечтали бы о смерти. А тут…
Перебита вся шайка. Двадцать шесть человек. Может, кто-то и удрал, но вряд ли. Только спасителю это обошлось очень и очень дорого.
- В нем четыре стрелы. Чудо, что ни одна не задела сердце, чудо, что раны не смертельные, - лекарь явно удивлялся. – Сломана левая рука, не знаю, как именно это произошло, но кости я соединил, лубки наложил. Порезы есть, они незначительные. Самый серьезный – лезвие прошло вскользь, по ребрам, швы я наложил, забинтовал, но шансов выжить у несчастного практически нет.
- Почему? – требовательно спросил Зеки-фрай.
- Наверняка начнется горячка. А после такого… одной раны и то хватило бы, а тут – четыре! Нет, не выживет…
- Иди отсюда… - потерял терпение Мехмед-фрай. – Вот как выйдешь, так и иди… коновал!
- Мое дело – предупредить, - поджал губы лекарь. Но за дверь вышел, и даже прикрыл ее за собой.
Мужчины переглянулись.
- Энцо-фрай меня предупреждал, - честно сказал Зеки-фрай. – Мы надеялись, что этого удастся избежать, но он сказал, если на нас нападут, он не позволит положить людей. Сам выйдет.
- Он…
- Вирканг. Берсеркер.
Благо, светлые волосы, да и телосложением Лоренцо куда как… расширился. А что глаза карие, так всякое бывает. Вирканги обычно сероглазые, но случается разное.
Караван-баши и не усомнился. О виркангах он слышал, о берсеркерах тоже… повезло им, значит. Хотя пока еще и не до конца.
- О чем он говорил?
- Он не умеет правильно силы рассчитывать. Прадед вроде как умел, - на «голубом глазу» лгал Зеки-фрай. – Но то прадед, а сам Энцо-фрай просто выплескивает все – и падает.
- Вот оно как.
- Да. Его несколько дней надо с ложечки кормить, поить, если получится, потом, может пойти на лад, а может и не…
Мехмед-фрай задумался.
- А раны?
- Неважно. То же самое… первые несколько дней он сам даже пить не сможет.
- Двадцать. Шесть. Человек.
- Я тоже не ожидал.
Мужчины понимающе переглянулись. Уничтожена вся шайка, которая несколько лет грабила караванные тропы. Пустынного Смерча нашли. Опознали по черной с золотом маске, по такому же плащу… он и не скрывался особенно. И разговор сам начинал…
Договорился.
Мужчинам было о чем подумать. Там, на караванной тропе, когда оттаскивали в сторону трупы разбойников, когда грузили Лоренцо, когда…
Голову Пустынного Смерча Мехмед-фрай с собой не прихватил. Хотя и объявляли за него награду.
Не надо нам такого.
Потому что это был Амирух-бей. Как раз один из трех беев, чьи владения проходили в этих местах. Мехмед-фрай его в лицо знал, так уж получилось, караван-баши много чего и кого знать обязан, Зеки-фрай не знал, но ему и не надо было.
Хватило взгляда на ухоженную бороду, на тонкие пальцы рук… благородное происхождение – видно.
Да что там! Запаха хватит!
Вы знаете, сколько стоит унция благовоний, которыми покойный Амирух-бей умастил свою бороду? Будешь тут караваны грабить…
Именно потому Мехмед-фрай и не взял его голову.
И решил промолчать.
Не было их там. Наверное… а если и были…
Караван-баши много кого знал, в том числе и местных жителей. Пара слов кому надо…
Он был уверен, что уже через два дня ни тел, ни следов не останется. Одежду и что там на телах ценное осталось, прихватят местные жители. А в качестве компенсации бросят трупы в пустыне.
Шакалам и гиенам наплевать, кого жрать, хоть бея, хоть фрая, они все съедят и добавки попросят!
Оставался один вопрос.
Лоренцо Феретти.
С одной стороны, Мехмед-фрай был ему благодарен. Жизнью и караваном обязан.
С другой…
- Зеки-фрай, у меня к тебе есть деловое предложение.
***
- Горе!!! На кого ж ты меня покииииинул-тоооооо!!!
Выла Динч так, что крыша дрожала. Проявляла недюжинные способности плакальщицы… хозяин постоялого двора сокрушенно качал головой, потом принес белую простыню, помог завернуть в нее тело и даже сам помог вынести.
Динч продолжала убиваться.
Да так, что Зеки-фрай покачал головой и сообщил, что они дальше с караваном пойти не смогут.
Никак…
Может, с кем другим? Если уважаемый Мехмед-фрай вернул бы им часть денег, а то и порекомендовал кого…
Конечно, Мехмед-фрай это сделал.
Люди в караване подумали, и тоже пустили кошелек по кругу. Набралось вполне прилично, и этот кошель они вручили Зеки-фраю.
Парень их всех спас. Хоть так ему добром за добро отплатить…
Со двора доносился вой Динч. Женщина страдала, пока покойника не отнесли на кладбище и не зарыли. И потом продолжила, так что ехать вместе с этим караваном Зеки-фрай действительно не сможет. Все отнеслись с пониманием.
Бабы… это ж и так ясно!
Одно слово – женщины.
***
На следующий день Динч смотрела в окно. Караван уходил.
Зеки-фрай даже не смотрел.
Лежащие герои, простите, хоть и не едят, а в туалет все равно ходят. Да, под себя.
И убирать это приходится… брезгливости у него и в помине не было. Ему два раза жизнь спасли, ему и его детям, а он ручки запачкать побоится? Так, что ли?
- Ушли, - нарушила тишину Динч.
- Вот и отлично. Спустись, попроси, что ли, бульон ему сварить? Может, бульоном напоить попробую, вроде как и еда, и вода?
- Сама сварю, покрепче, с кореньями, - Динч подхватилась и помчалась вниз по лестнице.
Зеки-фрай посмотрел на Лоренцо Феретти.
М-да…
Горячка во всей красе.
Может, и выживет.
А может…
В любом случае, он не бросит своего друга. Да, друга. Не хозяина, не повелителя, не господина, просто хорошего человека. А вся эта сцена с похоронами…
Это еще и чтобы обезопасить караван.
Скажем честно, хоть Амирух-бей и поступил, как последняя скотина, но он ведь – бей! То есть пропал… до султана дойдет, расследование начнется, что и где выплывет - да кто его знает? Где угодно, когда угодно… но тут все концы в пустыню канули.
Кто убил? Некто Энцо-фрай.
Что с ним сталось? Так тоже умер, все видели, в тот же день и похоронили, четыре стрелы, шутка ли? Такое пережить невозможно…
Вот несчастный и не пережил. Оплакали, похоронили, погоревали, пошли дальше…
Мехмед-фрай обещал возвращаться другим путем, так, на всякий случай, и до весны тут не появляться.
