Мерседес Веласкес, говорите?
Да, именно та Мерседес Вирджиния.
Личность ее супруга была не так важна, как сама Мерседес. Выйти замуж она могла попытаться за кого угодно, хозяин кабинета все равно бы встревожился. И телефонировал по оставленному ему номеру.
Собеседник выслушал чиновника со всем вниманием. И пообещал поощрить материально. В ближайшее же время.
Колесо событий стронулось и пошло раскручиваться все быстрее и быстрее.
Замуж?
Какое еще замуж?
А планы? А кровь… нет-нет, никаких замужеств, все должно решиться этой же ночью.
Тан Мальдонадо, говорите?
Отлично! Спасибо за информацию!
Карлос Амадо Риалон рассматривал статуэтки на каминной полке. Даже пальцем их потрогал. Особенно одну.
- Юноша? Что вам тут понадобилось?
Тон был откровенно недовольным.
Карлос повернулся, расплываясь в почтительной улыбке.
- Тан… простите?
- Эктор Патрисио Ксарес. Кто вы такой, тан, - оценил вид прибывшего Эктор, - и что вы делаете в нашем доме?
- Мое имя Карлос Амадо Риалон, тан, - вежливо ответил Карлос. Не стоило портить отношения с первой минуты.
- Риалон… Риалон…
- Сын ританы Риалон. В настоящее время она беседует с хозяином дома, - вежливо отозвался Карлос, заодно и намекнул, что он тут не из простых свиней свинья.
Ответом ему был еще один мрачный взгляд. На тот раз от Эмилио.
- Тан Риалон… отец уже приказал приготовить вам комнату?
- Да, - расплылся в улыбке Карлос. – И мне, и матери…
Альба была предусмотрительна. Сначала она поговорила с Патрисио, а уж потом устроила скандал супругу. Она ведь умная!
Дуры уходят гордо и в никуда! Умные – гордо и к кому-то.
Вот она и ушла. И сына с собой забрала. В конце концов, это ее сын!
Амадо против не был, да и Карлос тоже. Кровь Валерансы взяла вверх, и Карлос искренне считал, что он – достоин! Чего?
Всего!
А что не принцем родился, так это насмешка судьбы!
Сейчас у него был шанс наверстать упущенное.
Ему ТАК нравился этот дом! Большой, богатый, роскошный! В нем было все, чего достоин Карлос, и все, чего он желал!
Мрамор, позолота, дерево ценных пород, статуэтки на камине – как племянник Антонии Лассара, Карлос слегка и в антиквариате разбирался, это ж явно девятая династия!
Роскошь!
Деньги!
Тан Ксарес пообещал ему содержание. Небольшое, для начала, но… даже это небольшое было раза в два больше отцовской зарплаты. О чем Карлос скромно умолчал.
Разве он не заслуживает всего самого лучшего?! Кто может быть более достойным?! Кто может составить ему конкуренцию?
Никто!
И снова – никто!
Ах, эта прекрасная жизнь! Дорогие костюмы, мобили, гонки, приемы, двор… и такое крохотное условие, которое Карлос и замечать не собирался! Ерунда же!
Тьфу, да и только!
Что вы, тут и тело продавать не надо! Все будет по добровольному согласию и к обоюдному удовольствию.
Эти мысли так явственно отражались на лице Карлоса, что Эмилио заскрипел зубами. Вошедший следом Эктор положил руку ему на плечо.
- Спокойнее, брат.
Карлос, витая в сладких грезах (вот ОН, неповторимый и прекрасный, танцует на балу с принцессой крови, и та влюбленно шепчет – вы мой кумир!) ничего не замечал. А вот братья заметили.
- Карлос! Мальчик мой!
Роза влетела вихрем. На стареющих дам Карлос оказывал убойное действие, вот и Роза не стала исключением. Расцеловала милого мальчика, получила в ответ поцелуй и комплимент, раскраснелась и повлекла Карлоса за собой, показывать «племяннику» его комнату.
Альбе комната тоже была готова.
Мужчины недобро переглянулись.
И почему им это не понравилось?
И что им надо предпринять?
И как срочно надо предпринять это самое что-то?
- Обсудим? – поднял брови Эмилио. Получил кивок от Эктора, и братья направились прочь из дома. У них появилась весьма серьезная тема для разговора. И может, и для начала действий.
Спусковой крючок есть у каждого, и у мужчин этим крючком стали н унижения от отца, не возможное появление мачехи с претензиями, не глупость Розы – это было привычное зло. А вот это… соплячно-избалованное, омерзительное, которое трогает ИХ статуэтки, на ИХ каминной полке, в ИХ доме…
Вроде бы и ничего такого?
Но…
Спусковым крючком может послужить любая мелочь. И в чашку терпения братьев упала последняя капля. *
*- не преувеличение. Лично знаю человека, который все терпел и уволился, когда кто-то из коллег без спроса взял его чашку. Был устроен скандал, разбита чашка и подписано заявление. Сорвало… Прим. авт.
Алисия, пританцовывая, спускалась вниз по лестнице.
- Рен? Ну, наконец-то! Тебя и не дождешься, и не дозовешься!
Лоуренсио был внизу.
Мрачный, усталый…
- Что, Лисси?
Ему сегодня предстояло свидание с Каракатом. А это и опасно, и… кто его знает, чего он там потребует за смерть того несчастного?
- Рен, я замуж выхожу!
- ты говорила. И что?
- Рен!!! – Алисия возмутилась уже непритворно. Она ему кто – сестра или так, коза в бусиках?
- Да, Лисси, я слушаю, - Лоуренсио понял, что проще согласиться и выслушать, чем получить на свою голову последствия. Сейчас Алисия обидится, закатит истерику, потом упадет со слабостью и мигренью, будет два дня жаловаться, напишет родителям, а если еще и Феоле скажет…
Последнее было особенно неприятным. Младшая сестра, которая прошла обучение у шамана, вызывала…легкую нервозность. Понятно, Лоуренсио старший. И умный. И деньги у него, и родители к нему прислушаются.
Только вот глядя на Феолу, не оставляет мысль, что для нее все это… просто правила приличия. Не хочет она никого расстраивать, вот и слушается. А так…
Бедный Анхель это на своей шкуре ощутил. Вот зараза рыжая!
- Завтра мы с Ортисами идем на коронацию. Послезавтра ты знакомишься с ними, и мы заключаем брачный договор.
- Договор?
- Рауль настаивает.
- На передаче приданого? – ехидно поинтересовался Лоуренсио.
- Да. В банк.
- В банк?
- Он говорит, что способен обеспечить супругу. Поэтому мое приданое передается в банк и из процентов будет выделяться содержание для меня. Само приданое пойдет будущим детям. Мало ли, сколько их будет…
- А сам Ортис тебе денег не выделит?
- Выделит, конечно. Просто если я не уложусь в ежемесячное содержание, это будет… что-то вроде добавки. Основной капитал я трогать не буду, надеюсь, и проценты тоже. Посмотрим.
Лоуренсио только вздохнул.
- Ты уверена, что этого хочешь? Анхелю ты нравишься, я точно знаю. Даже более, чем нравишься.
Алисия только плечами пожала.
После неодобрения щенка, никаких шансов у Анхеля не оставалось. Даже самых призрачных.
- Может, Фи?
- Ты помнишь, что она устроила?
Алисия помнила. Если с ней у Анхеля просто не было шансов, то с Феолой… шансы у Анхеля были. Не мучиться.
Алисия тоже не питала иллюзий в отношении сестры. Феола быстро любого закопает.
- Рен, не будем это больше обсуждать. Тан Толедо твой друг, пусть так и остается. Но мне он… я просто больше не вижу его в качестве будущего мужа.
- Хорошо, Алисия. - Сестер Лоуренсио все же любил, и неволить их не хотел. – говоришь, послезавтра?
- Да, Рен.
Отлично. Он как раз должен сегодня уладить все с Каркатом.
- Хорошо, Лисси. Я буду готов послезавтра. С утра?
- Я уточню время завтра.
Брат и сестра обменялись улыбками. Конечно, они не идеальные люди, и заблуждаются, и ошибки совершают, и в передряги попадают. Но счастья друг другу они желали совершенно искренне. Так что Алисия поцеловала брата в щеку и улыбнулась. А в голове у нее была мысль.
А ведь у Рауля сестричка подрастает. Симпатичная.
Кто знает?...
Анхель Толедо был в бешенстве.
Да в таком… если б его сейчас собака укусила, точно бы сдохла. Сразу и в страшных мучениях.
И был, был у него повод! Да еще какой уважительный!
Его!
ЕГО!!!
Какая-то баба! Да ладно там! Сопля малолетняя, островная, необразованная, безмозглая – отвергла! Ему предпочли какого-то… ладно… для себя – Анхель понимал, что Алисия сделала правильный выбор. Уж кому, но Ортису ее деньги и рядом не нужны. У него своих достаточно.
А вот Анхелю – нужны!
И тем это обиднее!
Правда, ну зачем Ортису еще и деньги?! Просто – зачем!? Он сам по себе богатый!
А вот Анхелю надо! У него расходы, у него проблемы, и вообще – он достоин! Даже – Достоин! С большой буквы!
А что!?
Где справедливость!?
Почему кто-то рождается на шелковых простынях с золотой ложкой во рту, и может делать, что пожелает, а кто-то другой вынужден тяжело и муторно зарабатывать себе на жизнь. Вы вообще представляете, что такое активная светская жизнь?
Как сложно она дается?
Анхель давно уже увлекался стимуляторами. Не сильно, и вообще, он сможет бросить, когда пожелает. Но сам факт.
А как тяжело общаться с некоторыми людьми? Находить общий язык, всем казаться симпатичным, привлекательным, добрым и умным… знаете, сколько сил иногда надо? Чтобы не прибить на месте ту же Алисию?
А Феолу?
Положа руку на сердце, даже Лоуренсио… можно стричь барана, но кто сказал, что его при этом любят? Что общение с ним доставляет хоть какое-то удовольствие?
Анхель всегда помнил, у кого есть деньги. Каждую минуту.
Да, Лоуренсио поддается его обработке, но первый же неловкий шаг, неуклюжий жест… и все. И «баран» бодренько поскачет на свободу. Еще и Анхеля ославит по столице.
Легко ли так жить?
Нет. И хочется. Хочется свой дом, мобиль, сумму денег в банке, хочется пожить, не думая о завтрашнем дне, хочется…. Да самому хочется диктовать условия, а не подстраиваться под кого-то! Вот! И казалось, жизнь предоставила Анхелю шанс!
Вот Алисия! Красивая, глупая, с приданым… и вдруг она выходит замуж за Ортиса! Да где справедливость!?
Ему не нужно! Это Анхелю нужно!!!
И даже свои истинные чувства показать было нельзя! И спросить прямо – тоже!
Надо играть в благородство! Изображать убитого горем воздыхателя. Там, в доме у Ксаресов.
Здесь-то, у себя в комнатушке, он мог расслабиться. Показать свое истинное лицо. И то не везде. Только в одной комнате, крепко запертой изнутри на засов. Чтобы даже слуги. Чтобы никто, никак, чтобы даже и мысли ни у кого не возникло. Так давно личина приросла к Анхелю Толедо, что он и сам забыл, какой он в действительности.
Да и вспоминать не надо. Ни к чему.
В стену полетела пустая бутылка.
Потом еще одна, остатки вина разлились вкусно пахнущей лужицей по деревянному полу.
Гнев и злоба накатывали, душили, заставляли забыть обо всем на свете.
Алисия… тварь!
Лоуренсио…. Сволочь, друг, называется! Нет бы рявкнуть на сестру, выгнать Ортиса, настоять на своем… нет! Анхель, я не стану неволить сестренку! Я ее люблю, и хочу, чтобы она была счастлива!
Будет, будет она счастлива! Анхель бы с ней хорошо обходился, кто ж режет курицу, несущую золотые яйца!?
Феола - эта… ууууууу! На третью сестру у Анхеля и слов-то печатных не осталось, один гнев и бешенство.
Что ж!
Сами напросились!
Сами, все сами… видит Творец, он хотел по-хорошему! Он хотел поступить с ними, как с людьми, хотел по-хорошему… нет?
Вы сами в этом виноваты!
Сами, все сами…
Анхель запустил в стену еще одной бутылкой, и принялся переодеваться. Чего тянет этот идиот Слизень? Не пора ли его поторопить?
Адриан ждал.
Ждал взрыва.
Ждал мощной волны. Ждал….
Рядом сидела сестра, крепко держала его за руку. Неподалеку так же терпеливо ждала Анна, бледная от переживаний.
Подойти? Поговорить?
Адриан Валенсуэла не знал, надо это или нет.
С одной стороны, родители хотели их сговорить.
С другой – если они смогут жить, как нормальные люди? Надо ли ему такое? Надо ли Анне?
Рядом с мединцами находилось несколько десятков монахов. Мануэла уже разговорилась с одним из них, вот он, брат Гарсиа, сидит неподалеку. Он и сказал, что храм поможет.
Если мединцы решат жить, как люди, что же в этом плохого? Пусть живут и радуются! Контроль со стороны Храма?
Так что страшного? Вы собираетесь убивать? Предавать? Нарушать законы?
Нет?
Вот и весь разговор. Тем, кто не собирается, и бояться нечего.
Дожить бы еще. До спокойной жизни. Чтобы свой дом, лучше у моря, чтобы жена и дети. Нормальные, обычные, можно даже синеглазые, только чтобы они даже не знали ничего. Ни о каких мединцах.
Только бы вот сейчас выстоять…
Адриан даже представлял, как это будет.
Где-то вдали встряхнется, словно мокрая собака, земля, и утробно, глухо, зарычит море, которое вытряхнули из привычного ложа. Встанет на дыбы, помчится вперед…
И им останется только стоять.
Стоять, сцепив руки, всем, как одному. Вряд ли они справятся с цунами полностью, но хоть сколько остановить! Хоть кого спасти.
Так сказал мэр города. И монахи тоже подтвердили…
Адриан ждал.
А вместо цунами приехал сам мэр. И с ним епископ Тадео.
И не стал говорить красивых слов, произносить речевок – к чему? Потер лицо руками и просто сказал два самых важных слова.
- Все обошлось.
И мединцы выдохнули, словно одно живое существо.
Обошлось?
Они сегодня не умрут? Правда?
Епископ откашлялся.
- Граждане Астилии… сегодня вы полностью подтвердили это право. Сейчас вы разделитесь на группы до десяти человек, как вам будет удобнее. Ни в какие тюрьмы вы не вернетесь, несколько дней проживете в монастырях. Потому, что вас арестовывали. Нужно время, чтобы утрясти все с документами, чтобы вернуть вам гражданские права. А если кто-то пожелает переехать, что-то поменять – мы поможем. Вы сегодня готовы были стоять насмерть, и церковь это оценила. Мы поможем, Творцом клянусь. Если кто-то захочет уйти – пожалуйста. Только возьмите сначала бумаги, с которыми вас беспрепятственно пропустят или ко мне, или к тану Кампосу – мало ли? Нужна будет помощь, поддержка, решить какие-то проблемы…
Может, это мединцев и убедило окончательно.
Никто не ушел.
А вечером Адриан сидел на берегу моря и смотрел на звезды. Крупные, ясные…
Они с сестрой вернутся домой. И будут спокойно жить. А дальше… главное, что оно у них будет – это «дальше».
Как, с кем – пока неважно! Шанс им дали, а дальше будет видно.
Феола появилась в пещере ближе к вечеру, когда все уже извелись. Но – явилась. В сопровождении двух магов воды – Бернардо постарался.
В руках у одного из магов была веревка.
- Добрый вечер, - поздоровался он. – Меня зовут Эдвардо Пепе Аркури. Тан Аркури. Это мой напарник, тан Рохелио Лало Гутьерес. Мы поможем вам выбраться из пещеры. Сейчас вы по одному будете подходить, браться за веревку – и нырять. На веревке по всей длине навязаны узлы, ваше дело перебирать руками и не отпускать ее, а вода вас подтолкнет. Я знаю, что расстояние слишком большое, чтобы обычный человек мог его преодолеть. Посреди веревки будет создан пузырь с воздухом. А когда вы вынырнете на поверхность, просто перебирайте руками по веревке вдоль берега. Мы с напарником присмотрим, чтобы никто не утонул и не стал жертвой акул.
Феола подтвердила все энергичным кивком.
- На берегу ждут костры, палатки, горячая еда и ночлег. На первое время. Потом власти вам помогут вернуться к вашим семьям, его высочество все организовал.
Кстати говоря, Феола при этом присутствовала. И была восхищена его высочеством.
Жертвоприношения?
Ритуалы?
Это-то ладно! А вот ты попробуй организовать несколько сотен человек так, чтобы тебе подчинились, и все получилось, и притом не как захочется, а как задумывалось…
Да, именно та Мерседес Вирджиния.
Личность ее супруга была не так важна, как сама Мерседес. Выйти замуж она могла попытаться за кого угодно, хозяин кабинета все равно бы встревожился. И телефонировал по оставленному ему номеру.
Собеседник выслушал чиновника со всем вниманием. И пообещал поощрить материально. В ближайшее же время.
Колесо событий стронулось и пошло раскручиваться все быстрее и быстрее.
Замуж?
Какое еще замуж?
А планы? А кровь… нет-нет, никаких замужеств, все должно решиться этой же ночью.
Тан Мальдонадо, говорите?
Отлично! Спасибо за информацию!
***
Карлос Амадо Риалон рассматривал статуэтки на каминной полке. Даже пальцем их потрогал. Особенно одну.
- Юноша? Что вам тут понадобилось?
Тон был откровенно недовольным.
Карлос повернулся, расплываясь в почтительной улыбке.
- Тан… простите?
- Эктор Патрисио Ксарес. Кто вы такой, тан, - оценил вид прибывшего Эктор, - и что вы делаете в нашем доме?
- Мое имя Карлос Амадо Риалон, тан, - вежливо ответил Карлос. Не стоило портить отношения с первой минуты.
- Риалон… Риалон…
- Сын ританы Риалон. В настоящее время она беседует с хозяином дома, - вежливо отозвался Карлос, заодно и намекнул, что он тут не из простых свиней свинья.
Ответом ему был еще один мрачный взгляд. На тот раз от Эмилио.
- Тан Риалон… отец уже приказал приготовить вам комнату?
- Да, - расплылся в улыбке Карлос. – И мне, и матери…
Альба была предусмотрительна. Сначала она поговорила с Патрисио, а уж потом устроила скандал супругу. Она ведь умная!
Дуры уходят гордо и в никуда! Умные – гордо и к кому-то.
Вот она и ушла. И сына с собой забрала. В конце концов, это ее сын!
Амадо против не был, да и Карлос тоже. Кровь Валерансы взяла вверх, и Карлос искренне считал, что он – достоин! Чего?
Всего!
А что не принцем родился, так это насмешка судьбы!
Сейчас у него был шанс наверстать упущенное.
Ему ТАК нравился этот дом! Большой, богатый, роскошный! В нем было все, чего достоин Карлос, и все, чего он желал!
Мрамор, позолота, дерево ценных пород, статуэтки на камине – как племянник Антонии Лассара, Карлос слегка и в антиквариате разбирался, это ж явно девятая династия!
Роскошь!
Деньги!
Тан Ксарес пообещал ему содержание. Небольшое, для начала, но… даже это небольшое было раза в два больше отцовской зарплаты. О чем Карлос скромно умолчал.
Разве он не заслуживает всего самого лучшего?! Кто может быть более достойным?! Кто может составить ему конкуренцию?
Никто!
И снова – никто!
Ах, эта прекрасная жизнь! Дорогие костюмы, мобили, гонки, приемы, двор… и такое крохотное условие, которое Карлос и замечать не собирался! Ерунда же!
Тьфу, да и только!
Продать душу?
Что вы, тут и тело продавать не надо! Все будет по добровольному согласию и к обоюдному удовольствию.
Эти мысли так явственно отражались на лице Карлоса, что Эмилио заскрипел зубами. Вошедший следом Эктор положил руку ему на плечо.
- Спокойнее, брат.
Карлос, витая в сладких грезах (вот ОН, неповторимый и прекрасный, танцует на балу с принцессой крови, и та влюбленно шепчет – вы мой кумир!) ничего не замечал. А вот братья заметили.
- Карлос! Мальчик мой!
Роза влетела вихрем. На стареющих дам Карлос оказывал убойное действие, вот и Роза не стала исключением. Расцеловала милого мальчика, получила в ответ поцелуй и комплимент, раскраснелась и повлекла Карлоса за собой, показывать «племяннику» его комнату.
Альбе комната тоже была готова.
Мужчины недобро переглянулись.
И почему им это не понравилось?
И что им надо предпринять?
И как срочно надо предпринять это самое что-то?
- Обсудим? – поднял брови Эмилио. Получил кивок от Эктора, и братья направились прочь из дома. У них появилась весьма серьезная тема для разговора. И может, и для начала действий.
Спусковой крючок есть у каждого, и у мужчин этим крючком стали н унижения от отца, не возможное появление мачехи с претензиями, не глупость Розы – это было привычное зло. А вот это… соплячно-избалованное, омерзительное, которое трогает ИХ статуэтки, на ИХ каминной полке, в ИХ доме…
Вроде бы и ничего такого?
Но…
Спусковым крючком может послужить любая мелочь. И в чашку терпения братьев упала последняя капля. *
*- не преувеличение. Лично знаю человека, который все терпел и уволился, когда кто-то из коллег без спроса взял его чашку. Был устроен скандал, разбита чашка и подписано заявление. Сорвало… Прим. авт.
***
Алисия, пританцовывая, спускалась вниз по лестнице.
- Рен? Ну, наконец-то! Тебя и не дождешься, и не дозовешься!
Лоуренсио был внизу.
Мрачный, усталый…
- Что, Лисси?
Ему сегодня предстояло свидание с Каракатом. А это и опасно, и… кто его знает, чего он там потребует за смерть того несчастного?
- Рен, я замуж выхожу!
- ты говорила. И что?
- Рен!!! – Алисия возмутилась уже непритворно. Она ему кто – сестра или так, коза в бусиках?
- Да, Лисси, я слушаю, - Лоуренсио понял, что проще согласиться и выслушать, чем получить на свою голову последствия. Сейчас Алисия обидится, закатит истерику, потом упадет со слабостью и мигренью, будет два дня жаловаться, напишет родителям, а если еще и Феоле скажет…
Последнее было особенно неприятным. Младшая сестра, которая прошла обучение у шамана, вызывала…легкую нервозность. Понятно, Лоуренсио старший. И умный. И деньги у него, и родители к нему прислушаются.
Только вот глядя на Феолу, не оставляет мысль, что для нее все это… просто правила приличия. Не хочет она никого расстраивать, вот и слушается. А так…
Бедный Анхель это на своей шкуре ощутил. Вот зараза рыжая!
- Завтра мы с Ортисами идем на коронацию. Послезавтра ты знакомишься с ними, и мы заключаем брачный договор.
- Договор?
- Рауль настаивает.
- На передаче приданого? – ехидно поинтересовался Лоуренсио.
- Да. В банк.
- В банк?
- Он говорит, что способен обеспечить супругу. Поэтому мое приданое передается в банк и из процентов будет выделяться содержание для меня. Само приданое пойдет будущим детям. Мало ли, сколько их будет…
- А сам Ортис тебе денег не выделит?
- Выделит, конечно. Просто если я не уложусь в ежемесячное содержание, это будет… что-то вроде добавки. Основной капитал я трогать не буду, надеюсь, и проценты тоже. Посмотрим.
Лоуренсио только вздохнул.
- Ты уверена, что этого хочешь? Анхелю ты нравишься, я точно знаю. Даже более, чем нравишься.
Алисия только плечами пожала.
После неодобрения щенка, никаких шансов у Анхеля не оставалось. Даже самых призрачных.
- Может, Фи?
- Ты помнишь, что она устроила?
Алисия помнила. Если с ней у Анхеля просто не было шансов, то с Феолой… шансы у Анхеля были. Не мучиться.
Алисия тоже не питала иллюзий в отношении сестры. Феола быстро любого закопает.
- Рен, не будем это больше обсуждать. Тан Толедо твой друг, пусть так и остается. Но мне он… я просто больше не вижу его в качестве будущего мужа.
- Хорошо, Алисия. - Сестер Лоуренсио все же любил, и неволить их не хотел. – говоришь, послезавтра?
- Да, Рен.
Отлично. Он как раз должен сегодня уладить все с Каркатом.
- Хорошо, Лисси. Я буду готов послезавтра. С утра?
- Я уточню время завтра.
Брат и сестра обменялись улыбками. Конечно, они не идеальные люди, и заблуждаются, и ошибки совершают, и в передряги попадают. Но счастья друг другу они желали совершенно искренне. Так что Алисия поцеловала брата в щеку и улыбнулась. А в голове у нее была мысль.
А ведь у Рауля сестричка подрастает. Симпатичная.
Кто знает?...
***
Анхель Толедо был в бешенстве.
Да в таком… если б его сейчас собака укусила, точно бы сдохла. Сразу и в страшных мучениях.
И был, был у него повод! Да еще какой уважительный!
Его!
ЕГО!!!
Какая-то баба! Да ладно там! Сопля малолетняя, островная, необразованная, безмозглая – отвергла! Ему предпочли какого-то… ладно… для себя – Анхель понимал, что Алисия сделала правильный выбор. Уж кому, но Ортису ее деньги и рядом не нужны. У него своих достаточно.
А вот Анхелю – нужны!
И тем это обиднее!
Правда, ну зачем Ортису еще и деньги?! Просто – зачем!? Он сам по себе богатый!
А вот Анхелю надо! У него расходы, у него проблемы, и вообще – он достоин! Даже – Достоин! С большой буквы!
А что!?
Где справедливость!?
Почему кто-то рождается на шелковых простынях с золотой ложкой во рту, и может делать, что пожелает, а кто-то другой вынужден тяжело и муторно зарабатывать себе на жизнь. Вы вообще представляете, что такое активная светская жизнь?
Как сложно она дается?
Анхель давно уже увлекался стимуляторами. Не сильно, и вообще, он сможет бросить, когда пожелает. Но сам факт.
А как тяжело общаться с некоторыми людьми? Находить общий язык, всем казаться симпатичным, привлекательным, добрым и умным… знаете, сколько сил иногда надо? Чтобы не прибить на месте ту же Алисию?
А Феолу?
Положа руку на сердце, даже Лоуренсио… можно стричь барана, но кто сказал, что его при этом любят? Что общение с ним доставляет хоть какое-то удовольствие?
Анхель всегда помнил, у кого есть деньги. Каждую минуту.
Да, Лоуренсио поддается его обработке, но первый же неловкий шаг, неуклюжий жест… и все. И «баран» бодренько поскачет на свободу. Еще и Анхеля ославит по столице.
Легко ли так жить?
Нет. И хочется. Хочется свой дом, мобиль, сумму денег в банке, хочется пожить, не думая о завтрашнем дне, хочется…. Да самому хочется диктовать условия, а не подстраиваться под кого-то! Вот! И казалось, жизнь предоставила Анхелю шанс!
Вот Алисия! Красивая, глупая, с приданым… и вдруг она выходит замуж за Ортиса! Да где справедливость!?
Ему не нужно! Это Анхелю нужно!!!
И даже свои истинные чувства показать было нельзя! И спросить прямо – тоже!
Надо играть в благородство! Изображать убитого горем воздыхателя. Там, в доме у Ксаресов.
Здесь-то, у себя в комнатушке, он мог расслабиться. Показать свое истинное лицо. И то не везде. Только в одной комнате, крепко запертой изнутри на засов. Чтобы даже слуги. Чтобы никто, никак, чтобы даже и мысли ни у кого не возникло. Так давно личина приросла к Анхелю Толедо, что он и сам забыл, какой он в действительности.
Да и вспоминать не надо. Ни к чему.
В стену полетела пустая бутылка.
Потом еще одна, остатки вина разлились вкусно пахнущей лужицей по деревянному полу.
Гнев и злоба накатывали, душили, заставляли забыть обо всем на свете.
Алисия… тварь!
Лоуренсио…. Сволочь, друг, называется! Нет бы рявкнуть на сестру, выгнать Ортиса, настоять на своем… нет! Анхель, я не стану неволить сестренку! Я ее люблю, и хочу, чтобы она была счастлива!
Будет, будет она счастлива! Анхель бы с ней хорошо обходился, кто ж режет курицу, несущую золотые яйца!?
Феола - эта… ууууууу! На третью сестру у Анхеля и слов-то печатных не осталось, один гнев и бешенство.
Что ж!
Сами напросились!
Сами, все сами… видит Творец, он хотел по-хорошему! Он хотел поступить с ними, как с людьми, хотел по-хорошему… нет?
Вы сами в этом виноваты!
Сами, все сами…
Анхель запустил в стену еще одной бутылкой, и принялся переодеваться. Чего тянет этот идиот Слизень? Не пора ли его поторопить?
***
Адриан ждал.
Ждал взрыва.
Ждал мощной волны. Ждал….
Рядом сидела сестра, крепко держала его за руку. Неподалеку так же терпеливо ждала Анна, бледная от переживаний.
Подойти? Поговорить?
Адриан Валенсуэла не знал, надо это или нет.
С одной стороны, родители хотели их сговорить.
С другой – если они смогут жить, как нормальные люди? Надо ли ему такое? Надо ли Анне?
Рядом с мединцами находилось несколько десятков монахов. Мануэла уже разговорилась с одним из них, вот он, брат Гарсиа, сидит неподалеку. Он и сказал, что храм поможет.
Если мединцы решат жить, как люди, что же в этом плохого? Пусть живут и радуются! Контроль со стороны Храма?
Так что страшного? Вы собираетесь убивать? Предавать? Нарушать законы?
Нет?
Вот и весь разговор. Тем, кто не собирается, и бояться нечего.
Дожить бы еще. До спокойной жизни. Чтобы свой дом, лучше у моря, чтобы жена и дети. Нормальные, обычные, можно даже синеглазые, только чтобы они даже не знали ничего. Ни о каких мединцах.
Только бы вот сейчас выстоять…
Адриан даже представлял, как это будет.
Где-то вдали встряхнется, словно мокрая собака, земля, и утробно, глухо, зарычит море, которое вытряхнули из привычного ложа. Встанет на дыбы, помчится вперед…
И им останется только стоять.
Стоять, сцепив руки, всем, как одному. Вряд ли они справятся с цунами полностью, но хоть сколько остановить! Хоть кого спасти.
Так сказал мэр города. И монахи тоже подтвердили…
Адриан ждал.
А вместо цунами приехал сам мэр. И с ним епископ Тадео.
И не стал говорить красивых слов, произносить речевок – к чему? Потер лицо руками и просто сказал два самых важных слова.
- Все обошлось.
И мединцы выдохнули, словно одно живое существо.
Обошлось?
Они сегодня не умрут? Правда?
Епископ откашлялся.
- Граждане Астилии… сегодня вы полностью подтвердили это право. Сейчас вы разделитесь на группы до десяти человек, как вам будет удобнее. Ни в какие тюрьмы вы не вернетесь, несколько дней проживете в монастырях. Потому, что вас арестовывали. Нужно время, чтобы утрясти все с документами, чтобы вернуть вам гражданские права. А если кто-то пожелает переехать, что-то поменять – мы поможем. Вы сегодня готовы были стоять насмерть, и церковь это оценила. Мы поможем, Творцом клянусь. Если кто-то захочет уйти – пожалуйста. Только возьмите сначала бумаги, с которыми вас беспрепятственно пропустят или ко мне, или к тану Кампосу – мало ли? Нужна будет помощь, поддержка, решить какие-то проблемы…
Может, это мединцев и убедило окончательно.
Никто не ушел.
А вечером Адриан сидел на берегу моря и смотрел на звезды. Крупные, ясные…
Они с сестрой вернутся домой. И будут спокойно жить. А дальше… главное, что оно у них будет – это «дальше».
Как, с кем – пока неважно! Шанс им дали, а дальше будет видно.
***
Феола появилась в пещере ближе к вечеру, когда все уже извелись. Но – явилась. В сопровождении двух магов воды – Бернардо постарался.
В руках у одного из магов была веревка.
- Добрый вечер, - поздоровался он. – Меня зовут Эдвардо Пепе Аркури. Тан Аркури. Это мой напарник, тан Рохелио Лало Гутьерес. Мы поможем вам выбраться из пещеры. Сейчас вы по одному будете подходить, браться за веревку – и нырять. На веревке по всей длине навязаны узлы, ваше дело перебирать руками и не отпускать ее, а вода вас подтолкнет. Я знаю, что расстояние слишком большое, чтобы обычный человек мог его преодолеть. Посреди веревки будет создан пузырь с воздухом. А когда вы вынырнете на поверхность, просто перебирайте руками по веревке вдоль берега. Мы с напарником присмотрим, чтобы никто не утонул и не стал жертвой акул.
Феола подтвердила все энергичным кивком.
- На берегу ждут костры, палатки, горячая еда и ночлег. На первое время. Потом власти вам помогут вернуться к вашим семьям, его высочество все организовал.
Кстати говоря, Феола при этом присутствовала. И была восхищена его высочеством.
Жертвоприношения?
Ритуалы?
Это-то ладно! А вот ты попробуй организовать несколько сотен человек так, чтобы тебе подчинились, и все получилось, и притом не как захочется, а как задумывалось…
