Феола была магом, но практиковать и применять свою силу пока не могла – официально. Ей надо было найти себе наставника, отучиться у него или сразу сдать экзамен, подтверждая мастерство, получить сертификат, который выдавался даже не наставником, а государством – утвержденного образца, с королевской печатью, ну и получить несколько предложений о работе.
Магам – мужчинам работать было обязательно. Хотя бы как-то, но быть полезными государству.
Женщинам… тут сложнее. Но и женщины находили себе работу по душе. А некоторым это и нравилось. Замуж выходить не обязательно, зависеть ни от кого не надо – что еще?
Феола тоже размышляла над этим, но…
Нет, она и замуж хотела, и детей… и сейчас даже знала, от кого именно. Адэхи говорил, что за мага очень часто выбор делает его сила. Если маг полностью раскрылся, если слился со своей стихией, та желает продолжиться и усилиться в его потомстве. И самого подходящего партнера маги нюхом чуют.
Не всегда, конечно. Но – часто.
Феола шкуркой чуяла, что с Амадо у нее было бы все хорошо. Жаль только, что выбранный ей мужчина не дождался немножко… как его угораздило жениться? И что теперь с этим делать?
Ладно, пока разберемся с общественными делами, а там и с личными можно будет.
Пока мужчины препирались, впрочем, в четыре руки раздевая труп, Феола думала о своем. А потом…
- Оп-па… ритана, да вы правы!
- Гадость какая!
- Мединка? Но… как?!
Понять мужчин было реально. Под волосами, там, где заканчивается чистая кожа и начинается собственно, волосистая часть головы, тонкой ниточкой, у Наталии Марины Арандо шла рыбья чешуя. Тоненькая-тоненькая…
Можно даже и не увидеть при неярком свете.
- А на ощупь как?
- Ты знаешь, почти не ощущается.
- Только одна полоска?
- Давай проверим дальше, - совместными усилиями тело было изучено со всех сторон. И вывод был достаточно печален.
Одна полоска на шее. Больше – ничего.
- Я еще посмотрю, что покажет вскрытие, - пообещал Хавьер, но Амадо это не утешило.
Вскрытие – открытие… ты будешь бегать и всех потрошить? Или раздевать догола? Он помнил монстров, которых ему показывали. С людьми у них было весьма и весьма условное сходство. Руки, ноги, голова… у кого и конечности не совпадали.
Но эта-то выглядит вполне нормально.
- Тан Вальдес? Можно почитать протоколы ТОГО дела?
- Можно, - вздохнул Серхио. – еще как можно. Хотелось бы мне знать – КАК?!
- мне бы хотелось знать кое-что другое, - задумался Амадо. – Где эти твари гнездятся, сколько их, почему они не вымерли пятнадцать лет назад…
- А мне можно будет узнать, о чем речь? – поинтересовалась Феола.
Серхио едва не застонал.
Вообще-то не стоило бы. Но… минутку.
- А Джинни? Я готов поклясться, она человек…
- Так-таки и готовы? – уточнил Амадо.
- Если бы у нее было… даже эта полоска была бы, я б заметил! Я же ее видел! И Веласкес… Хавьер, ты его вскрывал! Он – человек?
- Абсолютный.
- А когда проклятие снимал с Вирджинии? Она как?
- Я бы поклялся, что человек.
Серхио подумал немного.
- Феола, вы подругу не осматривали. Мерседес – как? Она же внучка этой дамы?
- А вы проверьте сродство на крови, - отмахнулась Феола. – Может, эта тетка удочерила ребенка. А может… это надо смотреть пристально и обследовать. Но судя по энергии, Мерседес – человек. Я от нее ничего плохого не ощущала.
- Уже радует, - выдохнул Вальдес. – ритана Феола, вы можете съездить со мной в лечебницу, осмотреть Вирджинию Веласкес? Так, для гарантии?
- Могу, но как же моя беседа?
- Амадо пока обследует все, что нашли в доме синьоры Арандо. Письма, фотографии, записки, расписки… да хоть бы и кляксы на стене, да?
- Да, - кивнул Амадо. – И надо телефонировать в полицию. Вдруг у нее там потайные схроны есть?
- Вполне возможно. Надо поискать.
- Вирджиния тут недалеко, в полчаса уложимся. И я обещаю накормить вас обедом. Хотите?
- Если параллельно я узнаю какие-то подробности дела, то да, - не стала ломаться Феола.
Серхио только вздохнул.
Вообще-то не стоило бы…
И гражданское лицо. И девушка. И несовершеннолетняя, и ритана, и…
Куча всяких «ох, не надо бы, не надо, не надо…». И единственное, что у него есть – чутье сыщика. Которое не угасло за эти годы и буквально поет, что Феола нужна. Зачем?
Да кто ж ее знает? Чтобы было!
Чтобы дело раскрыть получилось.
Нет, нельзя отказываться от помощи, тем более, один козырь у него есть. Девчонка – маг. Серхио всегда может сказать, что хотел поставить ее себе на службу. Ну и что, что несовершеннолетняя? Может, практикант…
Кстати!
- Ритана Феола, у меня к вам предложение, - Серхио подал руку девушке и вывел ее из морга, кивнул мужчинам – мол, не зевайте, работать надо! – Хотите поработать на полицию?
- Это как?
- Посвящать вас в подробности расследования я права не имею. А вот взять мага, даже несовершеннолетнего, на практику – запросто. Прикреплю вас… вот, хоть к Амадо Риалону, будете все знать на законных основаниях.
- А медальон мне дадут?
- Стажерский.
- Согласна, - решила Феола.
Ей было интересно. А потакать своему интересу – надо! Она же маг! Если все время себя переламывать, так и сломаться можно. И вообще, вот, приходит она, начинает Анхель (гадина подкоряжная!) ее задирать, а Феола ему – бац! И медальон под нос!
Пусть подергается!
Так кого там надо осмотреть?
Выставив Амадо из морга, Хавьер достал образцы крови Вирджинии, ее мужа, волосы детей, собранные по его просьбе – мало ли что?
И приступил к работе.
Результат его сильно озадачил.
Вирджиния точно была дочерью Наталии Марины Арандо. Сродство по крови - стопроцентное.
Но кто ее отец?
Попробовать призвать тень?
Тут есть свои тонкости. И серьезные… то есть говорить такая тень не сможет. Разве что покажется – и растворится. А ты потом ищи по фотографии, п газетам, по внешнему сходству, зарисовывай… ее ж не получится сфотографировать!
Так что Хавьер позвал художника – и приготовил все для ритуала.
Художник, который не в первый раз бывал в морге на этой процедуре,, устроился поудобнее и положил на колени планшет. Заботливо поправил лист бумаги, уложил поудобнее грифели – если сломается один, надо будет быстро схватить второй или третий… мало ли что?
- Готов?
- Да, вполне, - кивнул художник.
Хавьер активировал заклинание.
Сиреневый дым от свечей заклубился, поднялся к потолку, потом начал спускаться вниз, в пентаграмму, у которой поменяли символы… сформировал в ней плотное сиреневое облако…
Пока все шло, как дОлжно.
А вот потом…
- Мать-перемать! – выдохнул художник.
Впрочем, Хавьер готов был заявить то же самое. Потому как в фиолетовом силуэте человека оба они опознали одного и того же человека. И как бы не опознать, когда вот уж пятьдесят лет этот профиль на монетах видишь? На портретах?
На церемониях…
Его величество Аурелио Августин, собственной покойной персоной. И рисовать не надо.
- Но – КАК!?
Хавьер покосился на художника, но промолчал.
Как-как! Сам бы хотел узнать, но пока – никак. Труп – и тот не поднимается.
И как тут быть?
А чего думать? Доложить по начальству и ждать, что скажут! То и делать будем. Или вообще не будем ничего делать, так-то.
Амадо перебирал все найденное.
Пока – предварительно.
Глубокого обыска пока не было, полиция пока просто вытряхнула все бумаги из всех ящиков стола, перетряхнула книги и доставила все в кабинет следователя с подробным описанием.
И было всего этого подозрительно мало.
Мало!!!
Книг - нет! Разве что книга Творца, пара сборников молитв, которые нужны добрым прихожанам, ну и газеты. В газетах отметок нет. Ни загибов, ни подчеркиваний – ничего! Просто – ничего!
Но зачем-то ж их хранили? Причем не абы какие, а «Придворный вестник», «Новости столицы», «Астилия». Самые дорогие и достоверные. И подписка на них, кстати, стоит дорого. Амадо предпочитал их смотреть на работе, там бесплатно.
Ладно потом разложит по датам, посмотрит, чего не хватает, чего хватает…
Какие-то личные записи? Опять мимо!
Есть документы на дом, купчая, на землю, есть паспорт, ну и все. Больше, считай, ничего и нет. А ведь за свою жизнь человек обрастает горой бумажек, он это по себе знает. И по Альбе тоже. И вообще…
Хоть письмо какое!
Хоть семейный молитвенник с отметками и рождении детей! Ну хоть что-то!
Но – нет! У нее попросту ничего нет! И Амадо это весьма подозрительно…
Фотографии…
Есть? Опять обратно нет!
Какая мать откажется запечатлеть себя с дочкой? Вот просто – какая!? Или какие-то приятные моменты… у нее даже свадебных фотографий нет! Хотя Вальдес упоминал, что Наталия Арандо была против, но… и что?
А внуки?
Которые обожают дарить бабушкам рисунки и прочее? Хотя… какая это бабушка? Видимо – никакая.
Ни милых дамскому сердцу мелочей, ни старых сумочек, которые жалко выбросить, ни засохших цветов, ни… ничего!
Что за женщина такая неправильная? Просто кошмар какой-то…
Амадо телефонировал в участок и попросил обыскать дом – тщательно. Так, словно потерянную иголку ищут и на премию надеются. А сам принялся читать протокол обыска дальше, и сравнивать с имеющимся.
И был все же вознагражден.
На шестнадцатой страничке протокола, в описании драгоценностей…
Ладно, полиция! Откуда такие тонкости знать обычному наряду, описали, да и из головы вон. Но Амадо-то историк!
И не только!
Он очень много чего и читал, и знал, и видел, и продолжать развиваться, узнавая нечто новенькое… говорите – булавка с интересной головкой?
В форме монеты с выдавленной на ней короной? Явно золотая?
Тяжелый золотой перстень, явно мужской.
И вот оно – описание одежды… видимо, ее просто оставили, понимая, что никто не разберется. Ну не видели в столице уже сто лет придворных слуг, ладно-ладно. Лет тридцать.
Вот и забыли про их униформу. Именно слуг, не самих служителей при дворе, а вот таких, серых, скромных, незаметных…
Горничных, служанок, уборщиц, прачек…
Вообще-то цвета Астилии – красный и желтый. Но в таких платьях не поубираешь, их мгновенно испачкаешь. А потому чья-то умная голова, явно королевская, придумала одеть дворцовых слуг в темно-коричневые платья. И отделка по подолу и рукавам. По горловине и манжетам.
Полоса пурпурного – и полоса золотого. Отделка не кружевом, а дорогими атласными лентами.
Темно-коричневое платье нашлось в гардеробе.
Ленты пурпурные и золотые – там же. Не все, но зачем выбрасывать? Их можно потом пришить куда-нибудь. И у горла платье горничной закалывалось как раз той самой булавкой. Воротник, наподобие камеи, скреплял золотой круг с выдавленной в нем короной.
И что у нас получается?
Синьора Арандо служила при дворе?
Твоих демонов! Как-то оно грустно получается…
Феола смотрела на Вирджинию.
Вирджиния на Феолу не смотрела, она спала под действием снотворного.
Серхио смотрел в стену и чувствовал себя откровенно несчастным.
Вот как оно – ТАК бывает? Чтобы и жил, и был, и… он же спал с этой девушкой! И ничего не почувствовал? Не ощутил, не понял, не сообразил?
Как – так!?
И… это действительно наследие мединцев? Но почему, почему – так!? Они же должны были умереть! Обязаны!!! Демон ушел из мира, люди, связанные с ним душами, умерли…
Те, изуродованные, кошмарные, жуткие… но Джинни – не такая!
Феола медленно провела руками над телом Вирджинии. Серхио заметил, что у нее ладошки светились белым светом. Но белым же… что в этом такого?
Ничего.
Огонь бывает разного цвета, Серхио и черный видел. Красиво и страшно.
- Она не человек, - тихо сказала Феола. – То есть человек, но с примесью… вот того.
Серхио опустился на стул. Ноги не держали… вот так, называется! Изменил супруге! Сходил налево… справедливости ради, это было… минутку! А ведь это было ДО того дела с мединцами!
За несколько лет до него… уже тогда так было?
- Но у нее нет никаких признаков, - выдохнул Серхио.
Феола развела руками, с которых пропали последние огоньки.
- Если я правильно понимаю, ее мать полукровка, в Вирджинии этой крови – четверть, в ее детях – восьмая часть. Как на плантации. Мулаты ярко выраженные, с ТЕМ наследством, а вот квартерона можно уже и не узнать. А с Мерседес и вообще все в порядке… практически.
- Практически?
- Октороны вообще не похожи на черных предков, но вот в их детях наследие может проявиться. Если я узнаю, что это за рыба, я скажу точнее, - Феола развела руками. – Делать выводы только на основании чутья… пожалуй, это немного неправильно.
Серхио кивнул. И не поспоришь…*
*- Мулат — 50 % «белой» и 50 % «чёрной» крови. Квартерон 75 % «белой» и 25 % «чёрной» крови. Окторон (то же, что квинтерон) 87,5 % «белой» и 12,5 % «чёрной» крови. Прим. авт.
- Я расскажу, ритана Феола. Но внешне… у нее ведь нет никаких признаков?
Феола покачала головой.
- Я не вижу. Может, если вскрыть, там что-то будет. А так – нет.
- Едем обратно, в управление, - вздохнул Серхио.
Вот так в мужьях верность и воспитывают…
- Рози!
- Да, Эктор?
Ритана Ксарес поглядела на тана Ксареса-старшего.
Вот такая семья. Отец – Патрисио Эудженио. Дочь – Роза Эухения, сыновья Эктор Патрисио, Эмилио Патрисио и Хулио Патрисио.
Хулио, понятно, давно уехал, и где он – неизвестно, и что с ним стало – неясно.
Эктор и Эмилио женились, живут сейчас все вместе, с отцом в одном доме, благо, дом громадный.
А вот Розе так не повезло.
В результате воспаления, она лишилась возможности иметь детей. Нет, кто-то другой и в такой ситуации выбирается из ямы.
Можно же усыновить кого-то? Мало ли горя на свете, пойди, да и сделай кого-то менее несчастным!
Кто-то выходит замуж за вдовца с детьми. Нельзя сказать, что они попадаются часто, но ведь и не редкость вроде дракона? Найти можно, если постараться. И воспитывают тех детей, как своих, и любят…
Но Роза слишком уж прислушивалась к отцовскому мнению.
Если отец сказал – черное! Вот черное оно и есть. Не чернильное, не ночного цвета, не угольного, а черное – и точка.
Приложил он дочь коротким: сухое дерево, так она жизнь и прожила. Ясно же, если отец так сказал, значит, ей никто и не поможет. Папа всегда прав. Вот…
- Ты правда собираешься искать… вот этих?
- Зачем их искать? – удивилась в свою очередь ритана. – Спрошу в паре магазинов… что я, не вижу, что платье на девушке от синьоры Наранхо?
Эктору это ни о чем не говорило. Что уж там, живя с отцом, он полностью зависел от его воли и власти. А для Патрисио Эудженио платья что от синьоры Наранхо, что от какой-нибудь крестьянки Марии были одинаковы. А если не видно разницы, зачем переплачивать?
Вот и не заказывал никто таких дорогих вещей.
Но знали.
И хотели, и мечтали, и на наследство облизывались, и заранее подсчитывали, что купят, кому, сколько…
- ты понимаешь, чем это может нам грозить?
Роза сморщила нос.
- Ну и чем?
- А если отец решит все оставить Хулио?
- Это если Хулио решит сюда приехать. Но я не думаю, что он на это согласится.
- детей же он сюда прислал…
Роза Эухения пожала плечами.
- Эктор, для начала нам надо познакомиться, все о них разузнать, подумать, как лучше это преподнести отцу. Папа уже в возрасте, у него слабое сердце…
Эктор только скривился.
Некоторых вещей при сестре лучше было не произносить. Но было у него серьезное подозрение, что отца об асфальт не расшибешь.
Магам – мужчинам работать было обязательно. Хотя бы как-то, но быть полезными государству.
Женщинам… тут сложнее. Но и женщины находили себе работу по душе. А некоторым это и нравилось. Замуж выходить не обязательно, зависеть ни от кого не надо – что еще?
Феола тоже размышляла над этим, но…
Нет, она и замуж хотела, и детей… и сейчас даже знала, от кого именно. Адэхи говорил, что за мага очень часто выбор делает его сила. Если маг полностью раскрылся, если слился со своей стихией, та желает продолжиться и усилиться в его потомстве. И самого подходящего партнера маги нюхом чуют.
Не всегда, конечно. Но – часто.
Феола шкуркой чуяла, что с Амадо у нее было бы все хорошо. Жаль только, что выбранный ей мужчина не дождался немножко… как его угораздило жениться? И что теперь с этим делать?
Ладно, пока разберемся с общественными делами, а там и с личными можно будет.
Пока мужчины препирались, впрочем, в четыре руки раздевая труп, Феола думала о своем. А потом…
- Оп-па… ритана, да вы правы!
- Гадость какая!
- Мединка? Но… как?!
Понять мужчин было реально. Под волосами, там, где заканчивается чистая кожа и начинается собственно, волосистая часть головы, тонкой ниточкой, у Наталии Марины Арандо шла рыбья чешуя. Тоненькая-тоненькая…
Можно даже и не увидеть при неярком свете.
- А на ощупь как?
- Ты знаешь, почти не ощущается.
- Только одна полоска?
- Давай проверим дальше, - совместными усилиями тело было изучено со всех сторон. И вывод был достаточно печален.
Одна полоска на шее. Больше – ничего.
- Я еще посмотрю, что покажет вскрытие, - пообещал Хавьер, но Амадо это не утешило.
Вскрытие – открытие… ты будешь бегать и всех потрошить? Или раздевать догола? Он помнил монстров, которых ему показывали. С людьми у них было весьма и весьма условное сходство. Руки, ноги, голова… у кого и конечности не совпадали.
Но эта-то выглядит вполне нормально.
- Тан Вальдес? Можно почитать протоколы ТОГО дела?
- Можно, - вздохнул Серхио. – еще как можно. Хотелось бы мне знать – КАК?!
- мне бы хотелось знать кое-что другое, - задумался Амадо. – Где эти твари гнездятся, сколько их, почему они не вымерли пятнадцать лет назад…
- А мне можно будет узнать, о чем речь? – поинтересовалась Феола.
Серхио едва не застонал.
Вообще-то не стоило бы. Но… минутку.
- А Джинни? Я готов поклясться, она человек…
- Так-таки и готовы? – уточнил Амадо.
- Если бы у нее было… даже эта полоска была бы, я б заметил! Я же ее видел! И Веласкес… Хавьер, ты его вскрывал! Он – человек?
- Абсолютный.
- А когда проклятие снимал с Вирджинии? Она как?
- Я бы поклялся, что человек.
Серхио подумал немного.
- Феола, вы подругу не осматривали. Мерседес – как? Она же внучка этой дамы?
- А вы проверьте сродство на крови, - отмахнулась Феола. – Может, эта тетка удочерила ребенка. А может… это надо смотреть пристально и обследовать. Но судя по энергии, Мерседес – человек. Я от нее ничего плохого не ощущала.
- Уже радует, - выдохнул Вальдес. – ритана Феола, вы можете съездить со мной в лечебницу, осмотреть Вирджинию Веласкес? Так, для гарантии?
- Могу, но как же моя беседа?
- Амадо пока обследует все, что нашли в доме синьоры Арандо. Письма, фотографии, записки, расписки… да хоть бы и кляксы на стене, да?
- Да, - кивнул Амадо. – И надо телефонировать в полицию. Вдруг у нее там потайные схроны есть?
- Вполне возможно. Надо поискать.
- Вирджиния тут недалеко, в полчаса уложимся. И я обещаю накормить вас обедом. Хотите?
- Если параллельно я узнаю какие-то подробности дела, то да, - не стала ломаться Феола.
Серхио только вздохнул.
Вообще-то не стоило бы…
И гражданское лицо. И девушка. И несовершеннолетняя, и ритана, и…
Куча всяких «ох, не надо бы, не надо, не надо…». И единственное, что у него есть – чутье сыщика. Которое не угасло за эти годы и буквально поет, что Феола нужна. Зачем?
Да кто ж ее знает? Чтобы было!
Чтобы дело раскрыть получилось.
Нет, нельзя отказываться от помощи, тем более, один козырь у него есть. Девчонка – маг. Серхио всегда может сказать, что хотел поставить ее себе на службу. Ну и что, что несовершеннолетняя? Может, практикант…
Кстати!
- Ритана Феола, у меня к вам предложение, - Серхио подал руку девушке и вывел ее из морга, кивнул мужчинам – мол, не зевайте, работать надо! – Хотите поработать на полицию?
- Это как?
- Посвящать вас в подробности расследования я права не имею. А вот взять мага, даже несовершеннолетнего, на практику – запросто. Прикреплю вас… вот, хоть к Амадо Риалону, будете все знать на законных основаниях.
- А медальон мне дадут?
- Стажерский.
- Согласна, - решила Феола.
Ей было интересно. А потакать своему интересу – надо! Она же маг! Если все время себя переламывать, так и сломаться можно. И вообще, вот, приходит она, начинает Анхель (гадина подкоряжная!) ее задирать, а Феола ему – бац! И медальон под нос!
Пусть подергается!
Так кого там надо осмотреть?
***
Выставив Амадо из морга, Хавьер достал образцы крови Вирджинии, ее мужа, волосы детей, собранные по его просьбе – мало ли что?
И приступил к работе.
Результат его сильно озадачил.
Вирджиния точно была дочерью Наталии Марины Арандо. Сродство по крови - стопроцентное.
Но кто ее отец?
Попробовать призвать тень?
Тут есть свои тонкости. И серьезные… то есть говорить такая тень не сможет. Разве что покажется – и растворится. А ты потом ищи по фотографии, п газетам, по внешнему сходству, зарисовывай… ее ж не получится сфотографировать!
Так что Хавьер позвал художника – и приготовил все для ритуала.
Художник, который не в первый раз бывал в морге на этой процедуре,, устроился поудобнее и положил на колени планшет. Заботливо поправил лист бумаги, уложил поудобнее грифели – если сломается один, надо будет быстро схватить второй или третий… мало ли что?
- Готов?
- Да, вполне, - кивнул художник.
Хавьер активировал заклинание.
Сиреневый дым от свечей заклубился, поднялся к потолку, потом начал спускаться вниз, в пентаграмму, у которой поменяли символы… сформировал в ней плотное сиреневое облако…
Пока все шло, как дОлжно.
А вот потом…
- Мать-перемать! – выдохнул художник.
Впрочем, Хавьер готов был заявить то же самое. Потому как в фиолетовом силуэте человека оба они опознали одного и того же человека. И как бы не опознать, когда вот уж пятьдесят лет этот профиль на монетах видишь? На портретах?
На церемониях…
Его величество Аурелио Августин, собственной покойной персоной. И рисовать не надо.
- Но – КАК!?
Хавьер покосился на художника, но промолчал.
Как-как! Сам бы хотел узнать, но пока – никак. Труп – и тот не поднимается.
И как тут быть?
А чего думать? Доложить по начальству и ждать, что скажут! То и делать будем. Или вообще не будем ничего делать, так-то.
***
Амадо перебирал все найденное.
Пока – предварительно.
Глубокого обыска пока не было, полиция пока просто вытряхнула все бумаги из всех ящиков стола, перетряхнула книги и доставила все в кабинет следователя с подробным описанием.
И было всего этого подозрительно мало.
Мало!!!
Книг - нет! Разве что книга Творца, пара сборников молитв, которые нужны добрым прихожанам, ну и газеты. В газетах отметок нет. Ни загибов, ни подчеркиваний – ничего! Просто – ничего!
Но зачем-то ж их хранили? Причем не абы какие, а «Придворный вестник», «Новости столицы», «Астилия». Самые дорогие и достоверные. И подписка на них, кстати, стоит дорого. Амадо предпочитал их смотреть на работе, там бесплатно.
Ладно потом разложит по датам, посмотрит, чего не хватает, чего хватает…
Какие-то личные записи? Опять мимо!
Есть документы на дом, купчая, на землю, есть паспорт, ну и все. Больше, считай, ничего и нет. А ведь за свою жизнь человек обрастает горой бумажек, он это по себе знает. И по Альбе тоже. И вообще…
Хоть письмо какое!
Хоть семейный молитвенник с отметками и рождении детей! Ну хоть что-то!
Но – нет! У нее попросту ничего нет! И Амадо это весьма подозрительно…
Фотографии…
Есть? Опять обратно нет!
Какая мать откажется запечатлеть себя с дочкой? Вот просто – какая!? Или какие-то приятные моменты… у нее даже свадебных фотографий нет! Хотя Вальдес упоминал, что Наталия Арандо была против, но… и что?
А внуки?
Которые обожают дарить бабушкам рисунки и прочее? Хотя… какая это бабушка? Видимо – никакая.
Ни милых дамскому сердцу мелочей, ни старых сумочек, которые жалко выбросить, ни засохших цветов, ни… ничего!
Что за женщина такая неправильная? Просто кошмар какой-то…
Амадо телефонировал в участок и попросил обыскать дом – тщательно. Так, словно потерянную иголку ищут и на премию надеются. А сам принялся читать протокол обыска дальше, и сравнивать с имеющимся.
И был все же вознагражден.
На шестнадцатой страничке протокола, в описании драгоценностей…
Ладно, полиция! Откуда такие тонкости знать обычному наряду, описали, да и из головы вон. Но Амадо-то историк!
И не только!
Он очень много чего и читал, и знал, и видел, и продолжать развиваться, узнавая нечто новенькое… говорите – булавка с интересной головкой?
В форме монеты с выдавленной на ней короной? Явно золотая?
Тяжелый золотой перстень, явно мужской.
И вот оно – описание одежды… видимо, ее просто оставили, понимая, что никто не разберется. Ну не видели в столице уже сто лет придворных слуг, ладно-ладно. Лет тридцать.
Вот и забыли про их униформу. Именно слуг, не самих служителей при дворе, а вот таких, серых, скромных, незаметных…
Горничных, служанок, уборщиц, прачек…
Вообще-то цвета Астилии – красный и желтый. Но в таких платьях не поубираешь, их мгновенно испачкаешь. А потому чья-то умная голова, явно королевская, придумала одеть дворцовых слуг в темно-коричневые платья. И отделка по подолу и рукавам. По горловине и манжетам.
Полоса пурпурного – и полоса золотого. Отделка не кружевом, а дорогими атласными лентами.
Темно-коричневое платье нашлось в гардеробе.
Ленты пурпурные и золотые – там же. Не все, но зачем выбрасывать? Их можно потом пришить куда-нибудь. И у горла платье горничной закалывалось как раз той самой булавкой. Воротник, наподобие камеи, скреплял золотой круг с выдавленной в нем короной.
И что у нас получается?
Синьора Арандо служила при дворе?
Твоих демонов! Как-то оно грустно получается…
***
Феола смотрела на Вирджинию.
Вирджиния на Феолу не смотрела, она спала под действием снотворного.
Серхио смотрел в стену и чувствовал себя откровенно несчастным.
Вот как оно – ТАК бывает? Чтобы и жил, и был, и… он же спал с этой девушкой! И ничего не почувствовал? Не ощутил, не понял, не сообразил?
Как – так!?
И… это действительно наследие мединцев? Но почему, почему – так!? Они же должны были умереть! Обязаны!!! Демон ушел из мира, люди, связанные с ним душами, умерли…
Те, изуродованные, кошмарные, жуткие… но Джинни – не такая!
Феола медленно провела руками над телом Вирджинии. Серхио заметил, что у нее ладошки светились белым светом. Но белым же… что в этом такого?
Ничего.
Огонь бывает разного цвета, Серхио и черный видел. Красиво и страшно.
- Она не человек, - тихо сказала Феола. – То есть человек, но с примесью… вот того.
Серхио опустился на стул. Ноги не держали… вот так, называется! Изменил супруге! Сходил налево… справедливости ради, это было… минутку! А ведь это было ДО того дела с мединцами!
За несколько лет до него… уже тогда так было?
- Но у нее нет никаких признаков, - выдохнул Серхио.
Феола развела руками, с которых пропали последние огоньки.
- Если я правильно понимаю, ее мать полукровка, в Вирджинии этой крови – четверть, в ее детях – восьмая часть. Как на плантации. Мулаты ярко выраженные, с ТЕМ наследством, а вот квартерона можно уже и не узнать. А с Мерседес и вообще все в порядке… практически.
- Практически?
- Октороны вообще не похожи на черных предков, но вот в их детях наследие может проявиться. Если я узнаю, что это за рыба, я скажу точнее, - Феола развела руками. – Делать выводы только на основании чутья… пожалуй, это немного неправильно.
Серхио кивнул. И не поспоришь…*
*- Мулат — 50 % «белой» и 50 % «чёрной» крови. Квартерон 75 % «белой» и 25 % «чёрной» крови. Окторон (то же, что квинтерон) 87,5 % «белой» и 12,5 % «чёрной» крови. Прим. авт.
- Я расскажу, ритана Феола. Но внешне… у нее ведь нет никаких признаков?
Феола покачала головой.
- Я не вижу. Может, если вскрыть, там что-то будет. А так – нет.
- Едем обратно, в управление, - вздохнул Серхио.
Вот так в мужьях верность и воспитывают…
***
- Рози!
- Да, Эктор?
Ритана Ксарес поглядела на тана Ксареса-старшего.
Вот такая семья. Отец – Патрисио Эудженио. Дочь – Роза Эухения, сыновья Эктор Патрисио, Эмилио Патрисио и Хулио Патрисио.
Хулио, понятно, давно уехал, и где он – неизвестно, и что с ним стало – неясно.
Эктор и Эмилио женились, живут сейчас все вместе, с отцом в одном доме, благо, дом громадный.
А вот Розе так не повезло.
В результате воспаления, она лишилась возможности иметь детей. Нет, кто-то другой и в такой ситуации выбирается из ямы.
Можно же усыновить кого-то? Мало ли горя на свете, пойди, да и сделай кого-то менее несчастным!
Кто-то выходит замуж за вдовца с детьми. Нельзя сказать, что они попадаются часто, но ведь и не редкость вроде дракона? Найти можно, если постараться. И воспитывают тех детей, как своих, и любят…
Но Роза слишком уж прислушивалась к отцовскому мнению.
Если отец сказал – черное! Вот черное оно и есть. Не чернильное, не ночного цвета, не угольного, а черное – и точка.
Приложил он дочь коротким: сухое дерево, так она жизнь и прожила. Ясно же, если отец так сказал, значит, ей никто и не поможет. Папа всегда прав. Вот…
- Ты правда собираешься искать… вот этих?
- Зачем их искать? – удивилась в свою очередь ритана. – Спрошу в паре магазинов… что я, не вижу, что платье на девушке от синьоры Наранхо?
Эктору это ни о чем не говорило. Что уж там, живя с отцом, он полностью зависел от его воли и власти. А для Патрисио Эудженио платья что от синьоры Наранхо, что от какой-нибудь крестьянки Марии были одинаковы. А если не видно разницы, зачем переплачивать?
Вот и не заказывал никто таких дорогих вещей.
Но знали.
И хотели, и мечтали, и на наследство облизывались, и заранее подсчитывали, что купят, кому, сколько…
- ты понимаешь, чем это может нам грозить?
Роза сморщила нос.
- Ну и чем?
- А если отец решит все оставить Хулио?
- Это если Хулио решит сюда приехать. Но я не думаю, что он на это согласится.
- детей же он сюда прислал…
Роза Эухения пожала плечами.
- Эктор, для начала нам надо познакомиться, все о них разузнать, подумать, как лучше это преподнести отцу. Папа уже в возрасте, у него слабое сердце…
Эктор только скривился.
Некоторых вещей при сестре лучше было не произносить. Но было у него серьезное подозрение, что отца об асфальт не расшибешь.
