Протирали мокрыми полотенцами руки и лицо, натягивали блио и чулки, юбки и корсаж, привязывали рукава, укрепляли на голове чепец. Замороченная этими непонятными приготовлениями графиня вяло поворачивалась в их руках, устало отметив только бледно-лиловый цвет верхних юбок и корсажа.
- Светает, - занервничала видно старшая из служанок,- быстрее! Прогулка должна быть закончена к началу завтрака!
И Стефка, ежась и вздрагивая от недосыпа и холода, спустилась вслед за несущим факел слугой по темным и извилистым коридорам и переходам незнакомого дома прямиком к конюшням. Барон уже восседал на коне в ожидании своей пленницы.
- Как и все хорошенькие женщины, вы слишком долго возитесь! - мягко упрекнул он её.
Стефка промолчала и взгромоздилась на предложенную кобылу. Она не могла побороть в себе дрожи даже при звуках его голоса.
- Я пригласил вас, мадам, на прогулку, чтобы кое-что показать!- между тем, натянул поводья барон.
Опустились противно заскрипевшие цепи, и они выехали за ворота Копфлебенца, но, к удивлению Стефки, остановились, едва миновав ров. За ночь выпал свежий снег и занес все следы ночного переполоха, но черная вода канала коварно затаилась в обрамлении белоснежных берегов.
- Гляньте, мадам, на эти стены, - барон взмахнул рукой на громаду крепости, - их высота впечатляет даже самых упорных врагов, поэтому Копфлебенц ни разу не был взят! И я до сих пор не могу понять, как вы остались живы? Я спрашивал капеллана, какому святому обязан возносить молитвы за ваше спасение, но тот лишь развел руками, пояснив, что святые не молятся за самоубийц, потому что нет на свете греха тяжелее этого! И тогда я спросил, каким же образом вы остались живы, если даже святые отворачиваются от не желающих жить? И он ответил, что никто не может постичь промысла Всевышнего, решившего оставить вас среди живых! Мадам, покушаясь на свою жизнь, вы, тем самым, выступаете против воли Бога!
Упреки достигли сознания Стефании, прежде всего потому, что были справедливы, но это ещё было не всё. Барон развернул коня в сторону наступающего рассвета.
- Посмотрите, Стефания,- проникновенно произнес он, впервые назвав её по имени,- восходит солнце!
Действительно, серую хмарь зимнего утра прорезала ярко алая, пронзительная полоса восхода. И сразу изменился мир вокруг - розовые блики оживили серые сугробы, заставив их засеребриться нежным цветом расцветающих яблонь, где-то неожиданно радостно запели птицы, и даже морозный воздух вдруг невероятно запах весной.
- Разве это не прекрасно?- скупо улыбнулся фон Валленберг, машинально похлопывая своего коня по холке,- есть ли что более величественное, чем зарождение нового дня? Новой жизни...
- Прекрасно! - с тяжелым вздохом согласилась и жадно впитывающая в себя эту красоту Стефания.
- Но там, на дне грязной и глубокой канавы не видно солнца, не видно света, там только тлен, холод и мерзость сточных ям. Вас вчера с большим трудом отмыли! Неужели вам так уж хочется закончить свою жизнь, захлебнувшись в нечистотах?
Красноречие было не чуждо барону! Гуго сумел несколькими словами вызвать у Стефки стойкое омерзение к тому, что она вчера сделала. В те времена замки строили так, что практически все нужники имели выход за крепостные стены, и наша героиня об этом прекрасно знала...., знала, но вот прочувствовала только сейчас. Итак, её вчера отмывали от всякого дерьма, а она ничего не ощущала. Да и сейчас, честно говоря, была в некотором отупении, но кое-что её заинтересовало даже в таком состоянии.
- Это единственное,- сухо спросила она,- чего я не помню?
Судя по тому, как насмешливо дернулись его губы, фон Валленберг понял её правильно
- Я бы никогда себе не позволил подобного по отношению к женщине!
Неужели? Графиня недоверчиво покосилась на собеседника.
- Я привык отвечать за свои слова,- сухо уверил он её, - вам не в чем меня упрекнуть!
Так уж и не в чем? Похоже, барон лукавил!
- Ладно, Аннет,- язвительно согласилась она,- но вот Бланка...
- Вы путаете две разные вещи - насилие и воспитание! В данном случае, белая королева понесла наказание за потакание своим бесстыдным желаниям. Я поступил подобным образом ради её же пользы!
У Стефки от злости разве, что дым из ноздрей не пошел! А фон Валленбергу хоть бы что. Он неожиданно добродушно рассмеялся.
- Теперь я спокоен, вы вернулись к жизни - щеки раскраснелись, глаза сверкают, руки сжались в кулаки! Можно возвращаться домой и приступать к завтраку!
И этот невозможный человек развернул коня к раскрытым воротам. У Стефки появилось непреодолимое желание проучить этого самоуверенного наглеца, и удалиться в противоположном направлении. Интересно, чтобы он тогда стал делать? Приказал бы засунуть её назад в зловонный ров?
Испытывать судьбу она, разумеется, не стала и её кобылка покорно процокала вовнутрь крепостных стен.
Господский дом оказался довольно большим, и, судя по обустройству помещений, построен совсем недавно. Провожая госпожу в обеденный зал, приставленный к ней паж в красно-черно-бело-желтом ми-парти, провел её по открытым к доступу господским покоям. Уютные каминные залы, густо обставленные мебелью и увешанные парчовыми драпировками и коврами. Всё новое, крепкое и даже кичащееся роскошью и богатством убранства и отделки. Была в этом удивительном доме и библиотека, и несколько малых столовых, это исключая ещё крыла, в котором располагались, по объяснению пажа, спальни остальных членов семьи и гостевые комнаты.
Было неприятно осознавать, что такой бесчестный негодяй, убийца и святотатец имеет богатый и уютный дом. Была в этом какая-то высшая несправедливость!
- Обстановка под стать королевской! - вынуждена была констатировать, кисло сморщившая нос графиня.- Да и то, редко в каком дворце найдешь столько богатства, сколько в этом трирском захолустном замке! Неужели у барона так много денег?
- Его милость - состоятельный человек,- почтительно согласился подросток,- а ещё он рачительный хозяин!
Стефания с горечью вспомнила, как скудно, на грани голода, кормили пленниц. Рачительный? Как бы ни так! Он настоящий скупердяй! Но каково же было её удивление, когда по бесконечным галереям и переходам, она добралась, наконец, до огромнейших размеров парадной залы, потолок которой исчезал на высоте почти трехэтажного дома, а по стенам проходили две галереи и располагался балкон для музыкантов. Но даже не это поразило её (огромные залы не были редкостью в рыцарский век), а то, что здесь расположилось в ожидании утренней трапезы множество народа. Ей и в голову не приходило, что Копфлебенц был настолько перенаселен.
На центральном месте залы под парчовым балдахином, на солидном возвышении стоял господский стол, позади стола красовались дрессуары - шкафы, с выставленной в них золотой и серебряной посудой для парадных и праздничных приемов. По двум сторонам зала, уровнем ниже господского возвышения, тянулись длинные столы - где на крытых сукном скамьях в ожидании своего сеньора сидели его рыцари, вперемешку с наряженными в многоцветные наряды дамами.
За их спинами тянулись шкафы-креденцы, уставленные кувшинами, бутылками и чашами с вином. Посреди зала располагались два буфета - сооружения, на которых ставились принесенные с кухни блюда, резалось мясо, находилась перемена посуды.
Для обычного баронского гнезда рыцарей было многовато, и если ещё учесть, что в пространстве этого каре металось множество слуг, виночерпиев, и стольников с блюдами в руках, то ошеломленной Стефке показалось, что она попала во внутрь муравейника.
Новенькую встретил солидного вида мажордом, виртуозно распоряжающийся этим непростым хозяйством.
- Мадам, - с поклоном приложил он руку к сердцу, - позвольте сопроводить вас на ваше место!
Стефка тяжело перевела дыхание - понятно, в Копфлебенце, как и во всех подобных владениях существовала строгая иерархия мест. Интересно, куда её поместят? Наверное, на самую отдаленную от хозяйского места скамью, на самый край!
Край не край, но она заняла место где-то в середине, и была пятой по счету женщиной от хозяйского стола. Дам было всего одиннадцать, а вот рыцарей чуть ли не в три раза больше. Кстати, Аннет сидела на третьем месте, уступая только величественной даме в белом и ещё какой-то девушке, лица которой в тот момент графиня не рассмотрела. Её соседки ничем особенным не отличались, разве только приятной внешностью и одна из них была беременна, но сидела ещё дальше от баронского места, чем Стефка. Обменявшись любопытными взглядами, дамы постно опустили взоры. Рыцари же по бокам вели себя так, как будто её вообще не было рядом.
Заиграл призывающий к трапезе рог, и гудевший голосами, звоном посуды и прочими звуками, предшествующими поглощению пищи зал затих, выказывая уважение к появившимся Валленбергам. После того, как барон и его брат заняли свои места на хозяйском возвышении, вассалы встали и вслед за ними погрузились в утреннюю молитву. Замковый капеллан благословил еду, и все приступили к трапезе. Сначала слуги принесли тазики и кувшины с водой для омовения рук, и лишь только потом на покрытых скатертями столах появились фрукты.
Стефка получила миску со щедро сдобренной имбирем овощной похлебкой и с интересом осмотрелась. Очевидно, в Копфлебенце по старинному, уже мало где сохранившемуся обычаю, было принято завтракать основательно и плотно. Несмотря на пост, пищи было много - свежий хлеб, приправленная черносливом тушеная капуста, разваренный горох и несколько видов порезанных на куски каш, фаршированная рыба, источающая пряные запахи и, судя по цвету, на которую не пожалели безумно дорогого шафрана. Печеные яблоки, сушеные фиги и пироги, фруктовое желе и разных сортов пиво дополняли далеко не скудный рацион обитателей этого замка. Кстати, на столе у барона стояло то же самое, что и у подданных.
Машинально поедая горячую похлебку и подкармливая крутящихся вокруг остромордых собак кусочками каши, графиня то и дело поглядывала на господский стол. Помимо самого фон Валленберга там сидел только Вальтер, с которым тот вел оживленную беседу, редко отвлекаясь на сидящих в зале и... ни разу его взгляд не остановился на ней!
Трапеза продолжалась где-то в течение часа, по крайней мере, когда барон встал из-за стола, длинные узкие окна залы уже прорезали солнечные лучи наступившего утра.
Не успела наевшаяся Стефка сориентироваться, что делать дальше, как к ней опять подошел приставленный паж.
- Вам нужно пройти в каминную комнату к мадам Ульрике! - пояснил он, предлагая идти за собой.
Что ж! Стефка прекрасно осознавала, что столь прекрасно обустроенным домом должна командовать какая-то хозяйка, и неважно даже кто она барону - мать, сестра, тетка, жена. Впрочем, фон Валленберг неоднократно подчеркивал, что холост.
Подросток привел её в одну из каминных комнат. С утра они здесь уже побывали, но тогда здесь царил неуютный и холодный сумрак. Сейчас же в помещении ярко горел камин, а в большие слюдяные окна вливался яркий солнечный свет, золотивший сложный узор устилающих каменный пол восточных ковров. Здесь же, на расставленных вокруг камина итальянских легких креслах устроилось несколько дам, занятых рукоделием. Развлекая женщин, суетились несколько забавно украшенных колокольчиками юных пажей в знакомых ми-парти. Двое из них наигрывали что-то грустное на мандолинах, примостившись на подушках в ногах одной из дам, и именно эта женщина сразу же привлекла внимание графини.
На высоком кресле с резной спинкой, затененном бархатным балдахином величественно восседала красивая женщина лет тридцати пяти, обряженная в полностью белый наряд - белый бархат верхнего платья, белый мех отделки душегрейки и белые валики двурогого чепца. Из-под белоснежного кружева легкой вуали на новенькую смотрели удивительной прозрачности светло-голубые глаза, столь уместные на утонченном надменном лице. Ни дать ни взять, вдовствующая королева!
- Мы рады видеть вас, графиня! - холодно растянула она губы в улыбке.- Присоединяйтесь к нашему скромному кружку!
И пока пажи поспешно тащили к камину новое кресло, и, уложив на него пару подушек, с поклоном сопроводили на приготовленное место немного опешившую от такого церемонного приема Стефку, дама продолжала высокомерно пояснять:
- Здесь мы зимой обычно проводим время до обеда, потому что это самая теплая комната в доме. Так приятно, собравшись вместе, обсудить общие дела, поделиться наболевшим, и поведать друзьям что-то новое! Ведь мы будем друзьями?
Вопрос прозвучал неожиданно, и неуверенно устраивающаяся на своем месте Стефания не сразу нашлась с ответом.
- Думаю, что ничто не помешает этому! - после солидной паузы заявила она.
Дамы, почему-то насмешливо хмыкнули.
- Вам очень идет этот оттенок лилового, - между тем продолжала вещать женщина,- у его милости прекрасный вкус!
Стефка вежливо кивнула головой, хотя утверждение показалось ей спорным.
- Но пора нам познакомиться! Меня зовут Ульрикой! А это Ингрид, жена рыцаря де Бове,- начала она представление присутствующих в комнате поочередно,- Хильда, жена рыцаря де Костанэ, а вот и самая юная в нашем кружке - Мария, жена рыцаря Валенски, Матильда фон Гогенлау, Берта Фламме, Анна Хальс, и наконец, - здесь Ульрика сделала торжественную паузу,- Эрика, любимая дочь нашего хозяина.
Стефка с любопытством глянула на девушку. Та была совсем юной, лет пятнадцати, не больше - с кротким выражением миловидного лица, в котором не было ничего отцовского, разве только соломенный цвет ресниц и волос, да узкий разрез глаз. Эрика равнодушно глянула на вновь прибывшую даму и уткнула нос в свое шитье.
- Наша жизнь, конечно, не столь разнообразна и весела, как при дворах властительных особ, но и в этом незамысловатом существовании тоже есть свои прелести,- Ульрика говорила размеренно, спокойно и холодно,- надеюсь, вы сможете её по достоинству оценить!
- Я невзыскательна! - Стефка постаралась, чтобы голос не прозвучал слишком враждебно.
- Ваша шкатулка для рукоделия, - ставший на колено паж протянул ей резной ящик с принадлежностями для шитья,- мы все коротаем время за этим занятием!
Опять игла? Что ж, дело привычное!
Сказав несколько малоприветливых фраз Ульрика, видимо, сочла достаточным общение с новенькой и переключила свое внимание на остальных. Стефка, наконец-то, смогла облегченно перевести дыхание и расслабиться. Между тем, речь в гостиной шла о подготовке к празднованию Рождества, и дамы не спеша обменивались мнениями по этому вопросу, говоря о вещах малоинтересных и весьма далеких от нашей героини, поэтому она невольно углубилась в свои мысли.
Итак, башню Стефка покинула и оказалась среди привилегированных обитательниц Копфлебенца, но что дальше? Сегодня ночью она делила постель с бароном, и было неважно, что они всего лишь спали. Что ещё ждет её в этом странном месте, помимо общения с недружелюбно настроенными дамами? Какие беды и страдания?
Дверь скрипнула и на пороге появилась фигура фон Валленберга. Стефка инстинктивно сжалась, хотя ничего даже отдаленно напоминающего шахматы в каминном зале не было, но видно, ей было суждено до конца своих дней бояться его визитов. Дамы же радостно встрепенулись, сразу прекратив все разговоры.
- Светает, - занервничала видно старшая из служанок,- быстрее! Прогулка должна быть закончена к началу завтрака!
И Стефка, ежась и вздрагивая от недосыпа и холода, спустилась вслед за несущим факел слугой по темным и извилистым коридорам и переходам незнакомого дома прямиком к конюшням. Барон уже восседал на коне в ожидании своей пленницы.
- Как и все хорошенькие женщины, вы слишком долго возитесь! - мягко упрекнул он её.
Стефка промолчала и взгромоздилась на предложенную кобылу. Она не могла побороть в себе дрожи даже при звуках его голоса.
- Я пригласил вас, мадам, на прогулку, чтобы кое-что показать!- между тем, натянул поводья барон.
Опустились противно заскрипевшие цепи, и они выехали за ворота Копфлебенца, но, к удивлению Стефки, остановились, едва миновав ров. За ночь выпал свежий снег и занес все следы ночного переполоха, но черная вода канала коварно затаилась в обрамлении белоснежных берегов.
- Гляньте, мадам, на эти стены, - барон взмахнул рукой на громаду крепости, - их высота впечатляет даже самых упорных врагов, поэтому Копфлебенц ни разу не был взят! И я до сих пор не могу понять, как вы остались живы? Я спрашивал капеллана, какому святому обязан возносить молитвы за ваше спасение, но тот лишь развел руками, пояснив, что святые не молятся за самоубийц, потому что нет на свете греха тяжелее этого! И тогда я спросил, каким же образом вы остались живы, если даже святые отворачиваются от не желающих жить? И он ответил, что никто не может постичь промысла Всевышнего, решившего оставить вас среди живых! Мадам, покушаясь на свою жизнь, вы, тем самым, выступаете против воли Бога!
Упреки достигли сознания Стефании, прежде всего потому, что были справедливы, но это ещё было не всё. Барон развернул коня в сторону наступающего рассвета.
- Посмотрите, Стефания,- проникновенно произнес он, впервые назвав её по имени,- восходит солнце!
Действительно, серую хмарь зимнего утра прорезала ярко алая, пронзительная полоса восхода. И сразу изменился мир вокруг - розовые блики оживили серые сугробы, заставив их засеребриться нежным цветом расцветающих яблонь, где-то неожиданно радостно запели птицы, и даже морозный воздух вдруг невероятно запах весной.
- Разве это не прекрасно?- скупо улыбнулся фон Валленберг, машинально похлопывая своего коня по холке,- есть ли что более величественное, чем зарождение нового дня? Новой жизни...
- Прекрасно! - с тяжелым вздохом согласилась и жадно впитывающая в себя эту красоту Стефания.
- Но там, на дне грязной и глубокой канавы не видно солнца, не видно света, там только тлен, холод и мерзость сточных ям. Вас вчера с большим трудом отмыли! Неужели вам так уж хочется закончить свою жизнь, захлебнувшись в нечистотах?
Красноречие было не чуждо барону! Гуго сумел несколькими словами вызвать у Стефки стойкое омерзение к тому, что она вчера сделала. В те времена замки строили так, что практически все нужники имели выход за крепостные стены, и наша героиня об этом прекрасно знала...., знала, но вот прочувствовала только сейчас. Итак, её вчера отмывали от всякого дерьма, а она ничего не ощущала. Да и сейчас, честно говоря, была в некотором отупении, но кое-что её заинтересовало даже в таком состоянии.
- Это единственное,- сухо спросила она,- чего я не помню?
Судя по тому, как насмешливо дернулись его губы, фон Валленберг понял её правильно
- Я бы никогда себе не позволил подобного по отношению к женщине!
Неужели? Графиня недоверчиво покосилась на собеседника.
- Я привык отвечать за свои слова,- сухо уверил он её, - вам не в чем меня упрекнуть!
Так уж и не в чем? Похоже, барон лукавил!
- Ладно, Аннет,- язвительно согласилась она,- но вот Бланка...
- Вы путаете две разные вещи - насилие и воспитание! В данном случае, белая королева понесла наказание за потакание своим бесстыдным желаниям. Я поступил подобным образом ради её же пользы!
У Стефки от злости разве, что дым из ноздрей не пошел! А фон Валленбергу хоть бы что. Он неожиданно добродушно рассмеялся.
- Теперь я спокоен, вы вернулись к жизни - щеки раскраснелись, глаза сверкают, руки сжались в кулаки! Можно возвращаться домой и приступать к завтраку!
И этот невозможный человек развернул коня к раскрытым воротам. У Стефки появилось непреодолимое желание проучить этого самоуверенного наглеца, и удалиться в противоположном направлении. Интересно, чтобы он тогда стал делать? Приказал бы засунуть её назад в зловонный ров?
Испытывать судьбу она, разумеется, не стала и её кобылка покорно процокала вовнутрь крепостных стен.
Господский дом оказался довольно большим, и, судя по обустройству помещений, построен совсем недавно. Провожая госпожу в обеденный зал, приставленный к ней паж в красно-черно-бело-желтом ми-парти, провел её по открытым к доступу господским покоям. Уютные каминные залы, густо обставленные мебелью и увешанные парчовыми драпировками и коврами. Всё новое, крепкое и даже кичащееся роскошью и богатством убранства и отделки. Была в этом удивительном доме и библиотека, и несколько малых столовых, это исключая ещё крыла, в котором располагались, по объяснению пажа, спальни остальных членов семьи и гостевые комнаты.
Было неприятно осознавать, что такой бесчестный негодяй, убийца и святотатец имеет богатый и уютный дом. Была в этом какая-то высшая несправедливость!
- Обстановка под стать королевской! - вынуждена была констатировать, кисло сморщившая нос графиня.- Да и то, редко в каком дворце найдешь столько богатства, сколько в этом трирском захолустном замке! Неужели у барона так много денег?
- Его милость - состоятельный человек,- почтительно согласился подросток,- а ещё он рачительный хозяин!
Стефания с горечью вспомнила, как скудно, на грани голода, кормили пленниц. Рачительный? Как бы ни так! Он настоящий скупердяй! Но каково же было её удивление, когда по бесконечным галереям и переходам, она добралась, наконец, до огромнейших размеров парадной залы, потолок которой исчезал на высоте почти трехэтажного дома, а по стенам проходили две галереи и располагался балкон для музыкантов. Но даже не это поразило её (огромные залы не были редкостью в рыцарский век), а то, что здесь расположилось в ожидании утренней трапезы множество народа. Ей и в голову не приходило, что Копфлебенц был настолько перенаселен.
На центральном месте залы под парчовым балдахином, на солидном возвышении стоял господский стол, позади стола красовались дрессуары - шкафы, с выставленной в них золотой и серебряной посудой для парадных и праздничных приемов. По двум сторонам зала, уровнем ниже господского возвышения, тянулись длинные столы - где на крытых сукном скамьях в ожидании своего сеньора сидели его рыцари, вперемешку с наряженными в многоцветные наряды дамами.
За их спинами тянулись шкафы-креденцы, уставленные кувшинами, бутылками и чашами с вином. Посреди зала располагались два буфета - сооружения, на которых ставились принесенные с кухни блюда, резалось мясо, находилась перемена посуды.
Для обычного баронского гнезда рыцарей было многовато, и если ещё учесть, что в пространстве этого каре металось множество слуг, виночерпиев, и стольников с блюдами в руках, то ошеломленной Стефке показалось, что она попала во внутрь муравейника.
Новенькую встретил солидного вида мажордом, виртуозно распоряжающийся этим непростым хозяйством.
- Мадам, - с поклоном приложил он руку к сердцу, - позвольте сопроводить вас на ваше место!
Стефка тяжело перевела дыхание - понятно, в Копфлебенце, как и во всех подобных владениях существовала строгая иерархия мест. Интересно, куда её поместят? Наверное, на самую отдаленную от хозяйского места скамью, на самый край!
Край не край, но она заняла место где-то в середине, и была пятой по счету женщиной от хозяйского стола. Дам было всего одиннадцать, а вот рыцарей чуть ли не в три раза больше. Кстати, Аннет сидела на третьем месте, уступая только величественной даме в белом и ещё какой-то девушке, лица которой в тот момент графиня не рассмотрела. Её соседки ничем особенным не отличались, разве только приятной внешностью и одна из них была беременна, но сидела ещё дальше от баронского места, чем Стефка. Обменявшись любопытными взглядами, дамы постно опустили взоры. Рыцари же по бокам вели себя так, как будто её вообще не было рядом.
Заиграл призывающий к трапезе рог, и гудевший голосами, звоном посуды и прочими звуками, предшествующими поглощению пищи зал затих, выказывая уважение к появившимся Валленбергам. После того, как барон и его брат заняли свои места на хозяйском возвышении, вассалы встали и вслед за ними погрузились в утреннюю молитву. Замковый капеллан благословил еду, и все приступили к трапезе. Сначала слуги принесли тазики и кувшины с водой для омовения рук, и лишь только потом на покрытых скатертями столах появились фрукты.
Стефка получила миску со щедро сдобренной имбирем овощной похлебкой и с интересом осмотрелась. Очевидно, в Копфлебенце по старинному, уже мало где сохранившемуся обычаю, было принято завтракать основательно и плотно. Несмотря на пост, пищи было много - свежий хлеб, приправленная черносливом тушеная капуста, разваренный горох и несколько видов порезанных на куски каш, фаршированная рыба, источающая пряные запахи и, судя по цвету, на которую не пожалели безумно дорогого шафрана. Печеные яблоки, сушеные фиги и пироги, фруктовое желе и разных сортов пиво дополняли далеко не скудный рацион обитателей этого замка. Кстати, на столе у барона стояло то же самое, что и у подданных.
Машинально поедая горячую похлебку и подкармливая крутящихся вокруг остромордых собак кусочками каши, графиня то и дело поглядывала на господский стол. Помимо самого фон Валленберга там сидел только Вальтер, с которым тот вел оживленную беседу, редко отвлекаясь на сидящих в зале и... ни разу его взгляд не остановился на ней!
Трапеза продолжалась где-то в течение часа, по крайней мере, когда барон встал из-за стола, длинные узкие окна залы уже прорезали солнечные лучи наступившего утра.
Не успела наевшаяся Стефка сориентироваться, что делать дальше, как к ней опять подошел приставленный паж.
- Вам нужно пройти в каминную комнату к мадам Ульрике! - пояснил он, предлагая идти за собой.
Что ж! Стефка прекрасно осознавала, что столь прекрасно обустроенным домом должна командовать какая-то хозяйка, и неважно даже кто она барону - мать, сестра, тетка, жена. Впрочем, фон Валленберг неоднократно подчеркивал, что холост.
Подросток привел её в одну из каминных комнат. С утра они здесь уже побывали, но тогда здесь царил неуютный и холодный сумрак. Сейчас же в помещении ярко горел камин, а в большие слюдяные окна вливался яркий солнечный свет, золотивший сложный узор устилающих каменный пол восточных ковров. Здесь же, на расставленных вокруг камина итальянских легких креслах устроилось несколько дам, занятых рукоделием. Развлекая женщин, суетились несколько забавно украшенных колокольчиками юных пажей в знакомых ми-парти. Двое из них наигрывали что-то грустное на мандолинах, примостившись на подушках в ногах одной из дам, и именно эта женщина сразу же привлекла внимание графини.
На высоком кресле с резной спинкой, затененном бархатным балдахином величественно восседала красивая женщина лет тридцати пяти, обряженная в полностью белый наряд - белый бархат верхнего платья, белый мех отделки душегрейки и белые валики двурогого чепца. Из-под белоснежного кружева легкой вуали на новенькую смотрели удивительной прозрачности светло-голубые глаза, столь уместные на утонченном надменном лице. Ни дать ни взять, вдовствующая королева!
- Мы рады видеть вас, графиня! - холодно растянула она губы в улыбке.- Присоединяйтесь к нашему скромному кружку!
И пока пажи поспешно тащили к камину новое кресло, и, уложив на него пару подушек, с поклоном сопроводили на приготовленное место немного опешившую от такого церемонного приема Стефку, дама продолжала высокомерно пояснять:
- Здесь мы зимой обычно проводим время до обеда, потому что это самая теплая комната в доме. Так приятно, собравшись вместе, обсудить общие дела, поделиться наболевшим, и поведать друзьям что-то новое! Ведь мы будем друзьями?
Вопрос прозвучал неожиданно, и неуверенно устраивающаяся на своем месте Стефания не сразу нашлась с ответом.
- Думаю, что ничто не помешает этому! - после солидной паузы заявила она.
Дамы, почему-то насмешливо хмыкнули.
- Вам очень идет этот оттенок лилового, - между тем продолжала вещать женщина,- у его милости прекрасный вкус!
Стефка вежливо кивнула головой, хотя утверждение показалось ей спорным.
- Но пора нам познакомиться! Меня зовут Ульрикой! А это Ингрид, жена рыцаря де Бове,- начала она представление присутствующих в комнате поочередно,- Хильда, жена рыцаря де Костанэ, а вот и самая юная в нашем кружке - Мария, жена рыцаря Валенски, Матильда фон Гогенлау, Берта Фламме, Анна Хальс, и наконец, - здесь Ульрика сделала торжественную паузу,- Эрика, любимая дочь нашего хозяина.
Стефка с любопытством глянула на девушку. Та была совсем юной, лет пятнадцати, не больше - с кротким выражением миловидного лица, в котором не было ничего отцовского, разве только соломенный цвет ресниц и волос, да узкий разрез глаз. Эрика равнодушно глянула на вновь прибывшую даму и уткнула нос в свое шитье.
- Наша жизнь, конечно, не столь разнообразна и весела, как при дворах властительных особ, но и в этом незамысловатом существовании тоже есть свои прелести,- Ульрика говорила размеренно, спокойно и холодно,- надеюсь, вы сможете её по достоинству оценить!
- Я невзыскательна! - Стефка постаралась, чтобы голос не прозвучал слишком враждебно.
- Ваша шкатулка для рукоделия, - ставший на колено паж протянул ей резной ящик с принадлежностями для шитья,- мы все коротаем время за этим занятием!
Опять игла? Что ж, дело привычное!
Сказав несколько малоприветливых фраз Ульрика, видимо, сочла достаточным общение с новенькой и переключила свое внимание на остальных. Стефка, наконец-то, смогла облегченно перевести дыхание и расслабиться. Между тем, речь в гостиной шла о подготовке к празднованию Рождества, и дамы не спеша обменивались мнениями по этому вопросу, говоря о вещах малоинтересных и весьма далеких от нашей героини, поэтому она невольно углубилась в свои мысли.
Итак, башню Стефка покинула и оказалась среди привилегированных обитательниц Копфлебенца, но что дальше? Сегодня ночью она делила постель с бароном, и было неважно, что они всего лишь спали. Что ещё ждет её в этом странном месте, помимо общения с недружелюбно настроенными дамами? Какие беды и страдания?
Дверь скрипнула и на пороге появилась фигура фон Валленберга. Стефка инстинктивно сжалась, хотя ничего даже отдаленно напоминающего шахматы в каминном зале не было, но видно, ей было суждено до конца своих дней бояться его визитов. Дамы же радостно встрепенулись, сразу прекратив все разговоры.
