Она вошла в черноту. Одна. Ничего не зная и ничего не понимая. Маленькая Аклла вздрогнула, когда справа от нее вспыхнул факел. А потом она увидела на стене огромное изображение ягуара, нападавшего на человека. Ягуар — одна из самых любимых форм Богини, после ее истинного вида, о котором не имели представления даже сами жрицы.
— Тебе нравится? — раздался голос за спиной.
— Не знаю, — честно призналась Аклла.
Священный зверь он на то и священный, чтобы его бояться и почитать, но вот думать о том — нравится он или нет — было слишком смело и непривычно.
Тень же опутала ее руки. Вышедшая из-за статуи Богини жрица сделала ей на руках надрезы, а затем заставила опустить их в чан с мутной зеленоватой водой…
До рассвета Аклла металась в бреду. До рассвета она была в чертогах Богини и не была уверена, что сможет оттуда выбраться. До рассвета ее раздирали ягуары, удерживавшие ее в мире духов. Но желание вернуться победило.
Так девочка прошла инициацию и стала жрицей, которая с момента пробуждения имела право спускаться в подземный храм Богини и проводить там обряды.
А еще с момента пробуждения она была обречена жить практически в одиночестве.
Жрицы мало общались между собой. Их задачи сводились к тому, чтобы служить богине, оглашать ее волю, молиться об удачном урожае и приносить жертвы — чтобы родились дети, а их воины были бы успешными и приводили бы новых и новых пленных для ритуалов и праздников.
И все было хорошо, кроме одного «но»: после инициации к жрицам с пятнами больше никто не прикасался, кроме самих жриц с такими же пятнами.
Пожалуй, это было единственное, что Аклле не нравилось в жизни жрицы. Она была готова временами терпеть прикосновения другой женщины к своему телу, но прикасаться самой... Поэтому Аклла предпочитала одиночество…
Вновь послышался громовой раскат.
…А потом воины привели в Текуалан странного незнакомца с кожей цвета кости и волосами, отливающими изумрудом. Его приняли за воплощение Амино, что ушел в небесные чертоги. Правда, младший жрец Пакель настаивал на том, что незнакомец не мог быть Богом, ведь волосы-то у него не синие, а с изумрудным отливом.
«Он просто чужак!» — утверждал Пакель. Или всего лишь беспокойная частица души Бога, та самая за которой Амино не мог уследить, и которая временами вырывалась из тела бога и улетала на землю.
Пакель уверял, что в любом случае пришельца надо незамедлительно принести в жертву. Иначе, когда Амино проснется — он будет разозлен и попытается сам вернуть свою мятежную часть, и тогда конца света не миновать!
Чтобы избежать страшной участи каждый Новый год жители Текуалана разыгрывали мистерии у подножия пирамиды, в которых жрец, выступавший в роли Бога, обсыпал все вокруг и всех жителей города разноцветной краской. А затем поднимался на вершину и приносил в жертву пять синих попугаев, пять синих бабочек, пять синих цветов, одного мужчину-воина, чью кожу покрывали синей краской. Одну женщину из знатного рода, чьи волосы синили индиго. И бесчисленное количество пленных, захваченных в военных походах, присыпанных синим порошком.
Ведь Амино, создавая мир вокруг и раскрашивая его своими красками, решил, что синий — самый прекрасный цвет, и он должен оставаться только на небе. Всему же синему, появившемуся на земле, следовало возвращаться к создателю.
Правда, задумавшись, Амино капнул немного краски на свой палец. С тех пор частичка Бога так и норовила сбежать от него на землю, когда тот засыпал.
Был ли чужак живым Воплощением Амино или его мятежной сущностью мог решать только Верховный жрец Текуалана, бывший на тот момент смертельно больным.
Пакель уже видел себя в образе Бога на вершине пирамиды, как вдруг незнакомец излечил старика.
Никто не знал, что он сделал, но с первыми лучами солнца, Верховный жрец взошел на ступени пирамиды, а Антоний — так звали чужака — был объявлен воплощением Бога на земле. И… возможным преемником жреца. Ведь нет лучше жреца, чем сам Бог.
Аклла хорошо помнила ярость Пакеля, младшего жреца, уже несколько лет ожидавшего смерти своего наставника. Он поспешил к храму Богини и обратился к ее служанкам за помощью — одна из жриц с кожей ягуара должна была прикоснуться к чужаку, чтобы он заболел. И таким образом доказать, что он всего лишь человек.
Выбор пал на Акллу.
Поздно ночью Аклла пробралась в комнату мужчины, располагавшуюся рядом с покоями Верховного жреца. Струпья на ее коже не были покрыты порошком. Полуобнаженный чужак с закрытыми глазами лежал на резной кровати, устланной шкурами тайры и онцила. И она прикоснулась к нему. Она никогда этого не делала, но старшие жрицы уверяли, что достаточно провести пальцем по коже, чтобы человек заболел.
Аклла была уверена, что к утру чужак умрет, но на следующий день она обнаружила Антония живым и невредимым у постели очнувшегося Верховного жреца.
И Аклле стало страшно.
Она вновь смыла порошок со своих рук и уже открыто подошла к нему, дотрагиваясь до плеч, рук, груди. Девушка водила ладонями по его теплому, гладкому, рельефному телу. Он же не шелохнулся, не отшатнулся.
Чужак молча следил за ее движениями. А затем перехватил руки девушки. Аклла ожидала, что он ее убьет, или хотя бы ударит. Антоний же внимательно осмотрел ее руки, что-то спросил, а потом отпустил.
На следующий день он все еще был живым.
Растерянная Аклла стала приходить к нему каждый день. Это превратилось в нечто похожее на ритуал. Она поднималась в храм, заходила в покои поправлявшегося Верховного жреца, разговаривала с чужаком и прикасалась к нему.
Каждый день она оправдывалась перед другими жрицами. Те отказывались верить ей, пока сами не решились прикоснуться к Антонию. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Верховный жрец, запретивший подходить к Воплощенному богу.
Пакель был в ярости. Жрицы — в ужасе. Аклла же... Аклла же продолжала каждый день приходить к Антонию. На нее единственную запрет не распространялся.
«Когда же? — думала она. — Когда?»
И это случилось. Только не то, о чем думала девушка. Антоний не скончался в мучениях. Он притянул ее к себе и поцеловал. В ту ночь Аклле показалось, что она умерла и вновь возродилась.
Когда с первыми лучами рассвета она выскользнула из храма, и поспешила покинуть остров, туда, где находился храм Богини, Аклла вдруг осознала, что Антоний будет почитаться за Бога только до тех пор, пока жив Верховный жрец. Но стоит тому умереть, как Пакель сделает все, чтобы принести чужака в жертву, ну, или вернуть мятежный дух своему хозяину.
Аклла не могла этого допустить. Единственный мужчина, который мог к ней прикоснуться, не должен был уйти на небо! Она вернулась к Антонию и рассказала ему все, через что тому предстояло пройти, если только он не являлся настоящим Богом.
Антоний рискнул довериться ей и поведал о порошке из каких-то волшебных листьев, что растут в его родной земле. Каждый день по щепотке он добавлял их в еду и напитки жреца. Антоний рассказал ей о том, что пытался спасти сестру и о поисках Слез Ягуара, которые были всего лишь красивой легендой даже в Текуалане. А затем он попросил ее помочь.
Антоний дал Аклле камень, который почему-то не работал в их землях, и попросил девушку найти человека по имени Ролло и привести его сюда. Сам Антоний не мог даже ступить на лестницу пирамиды — его немедленно окружали воины.
И Аклла одна отправилась в неведомые земли — вначале по озеру, затем вниз по реке пока не вышла в море. Отойдя на достаточное расстояние от берега, Аклла достала камень, подумала о капитане Ролло и оказалась посреди бушующего шторма.
Новый мир одновременно и поразил, и испугал Акллу. Здесь все было так, как не бывает. Она пошла по Миру в поисках капитана и забрела в первую прибрежную деревеньку. Девушка встретила какую-то женщину и спросила, как она может найти капитана летучего голландца. Та же чуть не умерла от страха.
Аклла стала осторожнее. Она своровала сохнувший во дворе плащ и перчатки и отправилась дальше.
В другой деревне она спросила о Ролло мужчину. Тот же ей неожиданно заинтересовался, но, когда во время борьбы великоватая перчатка сползла с руки, а капюшон спал, открывая лицо — тот закричал и бросился наутек.
Так Аклла шла и шла, пока не добралась до острова сирин, про который рассказывал Антоний и где жил, трактирщик, куда Антоний должен был в случае чего отправлять новости.
Но идти в городок Аклла не решилась. Она бродила по берегу и случайно встретила пожилую женщину. Аклла поведала ей часть своей истории. Одинокая и подслеповатая старушка приняла ее за женщину чертей, у которых были длинные черные волосы, и разрешила пожить у нее, помогая убираться по дому.
А однажды старушка сказала, что в порт зашел летучий голландец. И Аклла поспешила туда, желая найти Ролло. Девушка благодарила всех богов за помощь, что они наконец-то услышали ее мольбы и привели к ней Ролло. Ведь времени до Нового года оставалось всего ничего.
Самым страшным кошмаром Акллы был сон, в котором она видела, как волшебный порошок закончился, и Пакель с обсидиановым кинжалом шел к Антонию.
Познакомившись с девушкой с волосами цвета морской волны, Аклла поняла: если Тони будет найдена замена — так будет лучше. Для всех. И для людей, и для богов. Может быть, даже Пакель будет так потрясен, что позволит Тони просто уйти.
Главное, чтобы Антоний не узнал раньше времени о том, что его сестра тоже отправилась на поиски.
В том, что Марина любила брата — Аклла не сомневалась. Она видела, как девушка переживала за его судьбу, винила себя, тревожилась, постоянно расспрашивала о нем.
«Это же из-за нее он отправился на другой материк, — решила Аклла, — что ж, наверное, Марина не будет против пожертвовать собой ради Антония?»
Вот только Марина не пожелала отправиться с ней. А когда девушку смыло за борт, Аклла пришла в отчаяние. Она спрыгнула в воду в надежде найти зеленовласку, но, не обнаружив девушки, жрица поплыла в сторону берега.
Вернувшись в Текуалан, она обнаружила, что Антоний жив. И счастью ее не было предела. Правда, это счастье быстро омрачилось — порошок, которым Антоний кормил жреца все это время, почти закончился. А Пакель вместе с отрядом воинов отправился в джунгли на поиски деревень, чтобы захватить пленных для жертв к предстоящему празднику Нового года.
Акллу же незамедлительно отвели в храм, где она прошла исповедь и поведала Богине историю о том, что побывала в землях, куда после смерти уходят души.
Она рассказала про росшее там дерево до небес, про огромный пожар, про пепел, толстым покрывалом укрывший остров, про летающую по небу лодку, и показала амулет, подаренный ей старушкой, украшения, одежду из неведомых в Текуалане тканей.
Она не знала, поверила ли ей Богиня, но Аклла вышла из подземного храма живой и невредимой, с прежним статусом особенной жрицы.
А потом она узнала, что Пакель привел не только местных жителей, но и двух чужаков. Один из них — девушка с волосами цвета неба. Так говорили воины.
И уже утром, когда Аклла в своем статусе жрицы поспешила подняться вместе со слугами к гостям — она не хотела пересекаться с Пакелем, — о них узнал Антоний.
Верховный жрец не смог отказать Воплощенному Богу в просьбе и из последних сил привел чужаков в свой дом. Вот только порошка у Тони не осталось. А, значит, жрец умрет со дня на день. А, значит, в Новый год, который наступит через три дня, Пакель отправит на алтарь и Тони, и Марину, и Ролло.
Верховный жрец велел ей возвращаться в свой храм, ведь ее богиня и его бог враждовали между собой.
С детства Аклла знала историю о бессмертных людях-грифах, любимцах богов. Но однажды Амино плохо обошелся со своей сестрой — он бросил ее беременной, ушел в небесные чертоги, чтобы любоваться своими творениями.
Разгневанная Богиня попыталась наказать брата и уничтожить все, что он создал. Но сила Амино была велика, и тогда Богиня обрекла людей на смерть, а сама ушла в недра земли, туда, откуда предателя не было видно.
С тех пор небо и земля разделены.
С тех пор люди смертны.
С тех пор все, что рождено между небом и землей не может быть вечно. И Амино временами дождем оплакивает свои творения.
За это люди не любили Богиню. Они ценили ее, почитали, но нет… Любили они только Амино. Верховный жрец этого Бога наделялся особенной властью, дававшей ему право казнить, миловать, объявлять священную войну и собирать воинов в походы за жертвами. Поэтому Пакель, младший жрец, носивший оплечье, как знак отличия, так жаждал, чтобы Верховный жрец наконец-таки не смог подняться на пирамиду. Он бы без сожаления столкнул старика со ступеней, если бы тот сел или споткнулся — поступать так повелевала древняя традиция.
Аклла бежала по улицам города. Ее трясло как в лихорадке, хотя воздух вибрировал от жары. Голова отказывалась мыслить. С каждым шагом становилось все темнее и темнее, пока на землю не упала первая тяжелая капля дождя. А потом он потоком обрушился на Текуалан.
Аклла торопилась прийти к Антонию в храм, чтобы объяснить ему свое странное поведение с Мариной. Аклла не сомневалась, что девушка все расскажет брату. Ей надо было все объяснить…
Она была уже почти у храма, когда в спину ей прилетела стрела.
Аклла упала в теплую черную лужу и погрузилась в темноту.
— Мертва? — послышался голос Пакеля.
— Неважно, — ответила другая жрица. — Все равно к ней никто не прикоснется.
— Лучше добей.
— Я хочу, чтобы она мучилась.
— Тогда оттащи в лес.
Жрица согласилась.
— Богиня знает о чужаках, — услышала Аклла женский голос. — Она просила отдать девушку ей, а не Амино. Она хочет, чтобы ее спустили в Колодец Слез...
Вновь прогремел гром, а затем послышался низкий протяжный вой рога.
— Он ушел, — пробормотала жрица. — Верховный жрец ушел.
Пакель молчал.
— Можешь забирать девушку, — наконец сказал он.
Антоний хлопнул в ладоши, и в покои Верховного жреца вошла невысокая хрупкая девушка, все это время сидевшая в стороне на ступени. Она замерла в нескольких шагах от мужчины, устремив взгляд в пол, словно избегала встречи с глазами «божества».
Антоний что-то сказал ей. Служанка поклонилась и ушла.
— Я попросил, чтобы принесли еду, — пояснил Антоний. — Вы же так и не успели позавтракать.
— А ты быстро освоился, — мрачно пошутил Ролло, вслушиваясь в незнакомые слова.
— Пришлось, — также мрачно усмехнулся Антоний. — Крайне опасно не понимать, о чем люди шепчутся за спиной.
— И то верно, — согласился капитан. — Так что случилось с «Рафаэль»?
— После нашей встречи я стал искать любую информацию о слезах и землях, где побывал Рыжий Эрик: слухи, байки, легенды. Мне посоветовали обратиться к Чертогу. После того, как я купил у него дневник, я отправился в гильдию, чтобы подготовиться к отплытию и получить разрешение у дяди. Адриан отговаривал меня, не только потому что в условиях военного времени любой корабль на счету, но и потому что переживал. Однако когда я уже собирался дезертировать, он согласился отпустить меня.
Знаете, в этот момент, я почувствовал облегчение, словно камень с плеч свалился. Не пришлось в тайне таскать на корабль провизию, оружие. Я еще гадал, как смогу беспрепятственно покинуть порт, если дядя не даст мне никакого задания? — Антоний замолчал, припоминая события.
— Тебе нравится? — раздался голос за спиной.
— Не знаю, — честно призналась Аклла.
Священный зверь он на то и священный, чтобы его бояться и почитать, но вот думать о том — нравится он или нет — было слишком смело и непривычно.
Тень же опутала ее руки. Вышедшая из-за статуи Богини жрица сделала ей на руках надрезы, а затем заставила опустить их в чан с мутной зеленоватой водой…
До рассвета Аклла металась в бреду. До рассвета она была в чертогах Богини и не была уверена, что сможет оттуда выбраться. До рассвета ее раздирали ягуары, удерживавшие ее в мире духов. Но желание вернуться победило.
Так девочка прошла инициацию и стала жрицей, которая с момента пробуждения имела право спускаться в подземный храм Богини и проводить там обряды.
А еще с момента пробуждения она была обречена жить практически в одиночестве.
Жрицы мало общались между собой. Их задачи сводились к тому, чтобы служить богине, оглашать ее волю, молиться об удачном урожае и приносить жертвы — чтобы родились дети, а их воины были бы успешными и приводили бы новых и новых пленных для ритуалов и праздников.
И все было хорошо, кроме одного «но»: после инициации к жрицам с пятнами больше никто не прикасался, кроме самих жриц с такими же пятнами.
Пожалуй, это было единственное, что Аклле не нравилось в жизни жрицы. Она была готова временами терпеть прикосновения другой женщины к своему телу, но прикасаться самой... Поэтому Аклла предпочитала одиночество…
Вновь послышался громовой раскат.
…А потом воины привели в Текуалан странного незнакомца с кожей цвета кости и волосами, отливающими изумрудом. Его приняли за воплощение Амино, что ушел в небесные чертоги. Правда, младший жрец Пакель настаивал на том, что незнакомец не мог быть Богом, ведь волосы-то у него не синие, а с изумрудным отливом.
«Он просто чужак!» — утверждал Пакель. Или всего лишь беспокойная частица души Бога, та самая за которой Амино не мог уследить, и которая временами вырывалась из тела бога и улетала на землю.
Пакель уверял, что в любом случае пришельца надо незамедлительно принести в жертву. Иначе, когда Амино проснется — он будет разозлен и попытается сам вернуть свою мятежную часть, и тогда конца света не миновать!
Чтобы избежать страшной участи каждый Новый год жители Текуалана разыгрывали мистерии у подножия пирамиды, в которых жрец, выступавший в роли Бога, обсыпал все вокруг и всех жителей города разноцветной краской. А затем поднимался на вершину и приносил в жертву пять синих попугаев, пять синих бабочек, пять синих цветов, одного мужчину-воина, чью кожу покрывали синей краской. Одну женщину из знатного рода, чьи волосы синили индиго. И бесчисленное количество пленных, захваченных в военных походах, присыпанных синим порошком.
Ведь Амино, создавая мир вокруг и раскрашивая его своими красками, решил, что синий — самый прекрасный цвет, и он должен оставаться только на небе. Всему же синему, появившемуся на земле, следовало возвращаться к создателю.
Правда, задумавшись, Амино капнул немного краски на свой палец. С тех пор частичка Бога так и норовила сбежать от него на землю, когда тот засыпал.
Был ли чужак живым Воплощением Амино или его мятежной сущностью мог решать только Верховный жрец Текуалана, бывший на тот момент смертельно больным.
Пакель уже видел себя в образе Бога на вершине пирамиды, как вдруг незнакомец излечил старика.
Никто не знал, что он сделал, но с первыми лучами солнца, Верховный жрец взошел на ступени пирамиды, а Антоний — так звали чужака — был объявлен воплощением Бога на земле. И… возможным преемником жреца. Ведь нет лучше жреца, чем сам Бог.
Аклла хорошо помнила ярость Пакеля, младшего жреца, уже несколько лет ожидавшего смерти своего наставника. Он поспешил к храму Богини и обратился к ее служанкам за помощью — одна из жриц с кожей ягуара должна была прикоснуться к чужаку, чтобы он заболел. И таким образом доказать, что он всего лишь человек.
Выбор пал на Акллу.
Поздно ночью Аклла пробралась в комнату мужчины, располагавшуюся рядом с покоями Верховного жреца. Струпья на ее коже не были покрыты порошком. Полуобнаженный чужак с закрытыми глазами лежал на резной кровати, устланной шкурами тайры и онцила. И она прикоснулась к нему. Она никогда этого не делала, но старшие жрицы уверяли, что достаточно провести пальцем по коже, чтобы человек заболел.
Аклла была уверена, что к утру чужак умрет, но на следующий день она обнаружила Антония живым и невредимым у постели очнувшегося Верховного жреца.
И Аклле стало страшно.
Она вновь смыла порошок со своих рук и уже открыто подошла к нему, дотрагиваясь до плеч, рук, груди. Девушка водила ладонями по его теплому, гладкому, рельефному телу. Он же не шелохнулся, не отшатнулся.
Чужак молча следил за ее движениями. А затем перехватил руки девушки. Аклла ожидала, что он ее убьет, или хотя бы ударит. Антоний же внимательно осмотрел ее руки, что-то спросил, а потом отпустил.
На следующий день он все еще был живым.
Растерянная Аклла стала приходить к нему каждый день. Это превратилось в нечто похожее на ритуал. Она поднималась в храм, заходила в покои поправлявшегося Верховного жреца, разговаривала с чужаком и прикасалась к нему.
Каждый день она оправдывалась перед другими жрицами. Те отказывались верить ей, пока сами не решились прикоснуться к Антонию. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Верховный жрец, запретивший подходить к Воплощенному богу.
Пакель был в ярости. Жрицы — в ужасе. Аклла же... Аклла же продолжала каждый день приходить к Антонию. На нее единственную запрет не распространялся.
«Когда же? — думала она. — Когда?»
И это случилось. Только не то, о чем думала девушка. Антоний не скончался в мучениях. Он притянул ее к себе и поцеловал. В ту ночь Аклле показалось, что она умерла и вновь возродилась.
Когда с первыми лучами рассвета она выскользнула из храма, и поспешила покинуть остров, туда, где находился храм Богини, Аклла вдруг осознала, что Антоний будет почитаться за Бога только до тех пор, пока жив Верховный жрец. Но стоит тому умереть, как Пакель сделает все, чтобы принести чужака в жертву, ну, или вернуть мятежный дух своему хозяину.
Аклла не могла этого допустить. Единственный мужчина, который мог к ней прикоснуться, не должен был уйти на небо! Она вернулась к Антонию и рассказала ему все, через что тому предстояло пройти, если только он не являлся настоящим Богом.
Антоний рискнул довериться ей и поведал о порошке из каких-то волшебных листьев, что растут в его родной земле. Каждый день по щепотке он добавлял их в еду и напитки жреца. Антоний рассказал ей о том, что пытался спасти сестру и о поисках Слез Ягуара, которые были всего лишь красивой легендой даже в Текуалане. А затем он попросил ее помочь.
Антоний дал Аклле камень, который почему-то не работал в их землях, и попросил девушку найти человека по имени Ролло и привести его сюда. Сам Антоний не мог даже ступить на лестницу пирамиды — его немедленно окружали воины.
И Аклла одна отправилась в неведомые земли — вначале по озеру, затем вниз по реке пока не вышла в море. Отойдя на достаточное расстояние от берега, Аклла достала камень, подумала о капитане Ролло и оказалась посреди бушующего шторма.
Новый мир одновременно и поразил, и испугал Акллу. Здесь все было так, как не бывает. Она пошла по Миру в поисках капитана и забрела в первую прибрежную деревеньку. Девушка встретила какую-то женщину и спросила, как она может найти капитана летучего голландца. Та же чуть не умерла от страха.
Аклла стала осторожнее. Она своровала сохнувший во дворе плащ и перчатки и отправилась дальше.
В другой деревне она спросила о Ролло мужчину. Тот же ей неожиданно заинтересовался, но, когда во время борьбы великоватая перчатка сползла с руки, а капюшон спал, открывая лицо — тот закричал и бросился наутек.
Так Аклла шла и шла, пока не добралась до острова сирин, про который рассказывал Антоний и где жил, трактирщик, куда Антоний должен был в случае чего отправлять новости.
Но идти в городок Аклла не решилась. Она бродила по берегу и случайно встретила пожилую женщину. Аклла поведала ей часть своей истории. Одинокая и подслеповатая старушка приняла ее за женщину чертей, у которых были длинные черные волосы, и разрешила пожить у нее, помогая убираться по дому.
А однажды старушка сказала, что в порт зашел летучий голландец. И Аклла поспешила туда, желая найти Ролло. Девушка благодарила всех богов за помощь, что они наконец-то услышали ее мольбы и привели к ней Ролло. Ведь времени до Нового года оставалось всего ничего.
Самым страшным кошмаром Акллы был сон, в котором она видела, как волшебный порошок закончился, и Пакель с обсидиановым кинжалом шел к Антонию.
Познакомившись с девушкой с волосами цвета морской волны, Аклла поняла: если Тони будет найдена замена — так будет лучше. Для всех. И для людей, и для богов. Может быть, даже Пакель будет так потрясен, что позволит Тони просто уйти.
Главное, чтобы Антоний не узнал раньше времени о том, что его сестра тоже отправилась на поиски.
В том, что Марина любила брата — Аклла не сомневалась. Она видела, как девушка переживала за его судьбу, винила себя, тревожилась, постоянно расспрашивала о нем.
«Это же из-за нее он отправился на другой материк, — решила Аклла, — что ж, наверное, Марина не будет против пожертвовать собой ради Антония?»
Вот только Марина не пожелала отправиться с ней. А когда девушку смыло за борт, Аклла пришла в отчаяние. Она спрыгнула в воду в надежде найти зеленовласку, но, не обнаружив девушки, жрица поплыла в сторону берега.
Вернувшись в Текуалан, она обнаружила, что Антоний жив. И счастью ее не было предела. Правда, это счастье быстро омрачилось — порошок, которым Антоний кормил жреца все это время, почти закончился. А Пакель вместе с отрядом воинов отправился в джунгли на поиски деревень, чтобы захватить пленных для жертв к предстоящему празднику Нового года.
Акллу же незамедлительно отвели в храм, где она прошла исповедь и поведала Богине историю о том, что побывала в землях, куда после смерти уходят души.
Она рассказала про росшее там дерево до небес, про огромный пожар, про пепел, толстым покрывалом укрывший остров, про летающую по небу лодку, и показала амулет, подаренный ей старушкой, украшения, одежду из неведомых в Текуалане тканей.
Она не знала, поверила ли ей Богиня, но Аклла вышла из подземного храма живой и невредимой, с прежним статусом особенной жрицы.
А потом она узнала, что Пакель привел не только местных жителей, но и двух чужаков. Один из них — девушка с волосами цвета неба. Так говорили воины.
И уже утром, когда Аклла в своем статусе жрицы поспешила подняться вместе со слугами к гостям — она не хотела пересекаться с Пакелем, — о них узнал Антоний.
Верховный жрец не смог отказать Воплощенному Богу в просьбе и из последних сил привел чужаков в свой дом. Вот только порошка у Тони не осталось. А, значит, жрец умрет со дня на день. А, значит, в Новый год, который наступит через три дня, Пакель отправит на алтарь и Тони, и Марину, и Ролло.
Верховный жрец велел ей возвращаться в свой храм, ведь ее богиня и его бог враждовали между собой.
С детства Аклла знала историю о бессмертных людях-грифах, любимцах богов. Но однажды Амино плохо обошелся со своей сестрой — он бросил ее беременной, ушел в небесные чертоги, чтобы любоваться своими творениями.
Разгневанная Богиня попыталась наказать брата и уничтожить все, что он создал. Но сила Амино была велика, и тогда Богиня обрекла людей на смерть, а сама ушла в недра земли, туда, откуда предателя не было видно.
С тех пор небо и земля разделены.
С тех пор люди смертны.
С тех пор все, что рождено между небом и землей не может быть вечно. И Амино временами дождем оплакивает свои творения.
За это люди не любили Богиню. Они ценили ее, почитали, но нет… Любили они только Амино. Верховный жрец этого Бога наделялся особенной властью, дававшей ему право казнить, миловать, объявлять священную войну и собирать воинов в походы за жертвами. Поэтому Пакель, младший жрец, носивший оплечье, как знак отличия, так жаждал, чтобы Верховный жрец наконец-таки не смог подняться на пирамиду. Он бы без сожаления столкнул старика со ступеней, если бы тот сел или споткнулся — поступать так повелевала древняя традиция.
Аклла бежала по улицам города. Ее трясло как в лихорадке, хотя воздух вибрировал от жары. Голова отказывалась мыслить. С каждым шагом становилось все темнее и темнее, пока на землю не упала первая тяжелая капля дождя. А потом он потоком обрушился на Текуалан.
Аклла торопилась прийти к Антонию в храм, чтобы объяснить ему свое странное поведение с Мариной. Аклла не сомневалась, что девушка все расскажет брату. Ей надо было все объяснить…
Она была уже почти у храма, когда в спину ей прилетела стрела.
Аклла упала в теплую черную лужу и погрузилась в темноту.
— Мертва? — послышался голос Пакеля.
— Неважно, — ответила другая жрица. — Все равно к ней никто не прикоснется.
— Лучше добей.
— Я хочу, чтобы она мучилась.
— Тогда оттащи в лес.
Жрица согласилась.
— Богиня знает о чужаках, — услышала Аклла женский голос. — Она просила отдать девушку ей, а не Амино. Она хочет, чтобы ее спустили в Колодец Слез...
Вновь прогремел гром, а затем послышался низкий протяжный вой рога.
— Он ушел, — пробормотала жрица. — Верховный жрец ушел.
Пакель молчал.
— Можешь забирать девушку, — наконец сказал он.
***
Антоний хлопнул в ладоши, и в покои Верховного жреца вошла невысокая хрупкая девушка, все это время сидевшая в стороне на ступени. Она замерла в нескольких шагах от мужчины, устремив взгляд в пол, словно избегала встречи с глазами «божества».
Антоний что-то сказал ей. Служанка поклонилась и ушла.
— Я попросил, чтобы принесли еду, — пояснил Антоний. — Вы же так и не успели позавтракать.
— А ты быстро освоился, — мрачно пошутил Ролло, вслушиваясь в незнакомые слова.
— Пришлось, — также мрачно усмехнулся Антоний. — Крайне опасно не понимать, о чем люди шепчутся за спиной.
— И то верно, — согласился капитан. — Так что случилось с «Рафаэль»?
— После нашей встречи я стал искать любую информацию о слезах и землях, где побывал Рыжий Эрик: слухи, байки, легенды. Мне посоветовали обратиться к Чертогу. После того, как я купил у него дневник, я отправился в гильдию, чтобы подготовиться к отплытию и получить разрешение у дяди. Адриан отговаривал меня, не только потому что в условиях военного времени любой корабль на счету, но и потому что переживал. Однако когда я уже собирался дезертировать, он согласился отпустить меня.
Знаете, в этот момент, я почувствовал облегчение, словно камень с плеч свалился. Не пришлось в тайне таскать на корабль провизию, оружие. Я еще гадал, как смогу беспрепятственно покинуть порт, если дядя не даст мне никакого задания? — Антоний замолчал, припоминая события.
