Таких мужчин, видящих в ней объект желания, девушка ненавидела.
Ничего! Скоро вернется генерал и наступит конец всем ее страхам!
Только Вэйдун по-настоящему признавал и ценил её мастерство, только Вэй видел в ней воина, боевую подругу, а не домашнюю курицу, которая по велению своего господина должна нести яйца да вежливо кудахтать на светские темы.
— Госпожа Роу, — раздался голос за спиной.
Девушка резко обернулась, из-за чего перехваченные черными шелковыми лентами волосы взметнулись в воздух, точно хлыст.
— Господин Ки просил вас зайти к нему.
И Роу поспешила на встречу с отцом, который ждал ее во Внутреннем саду, наблюдая за порхавшими в клетках канарейками.
— Вы хотели меня видеть? — спросила девушка, останавливаясь чуть в стороне и кланяясь. Роу заметила, что отец чем-то встревожен, однако не стала задавать преждевременных вопросов. За восемнадцать лет она неплохо узнала характер господина Ки — надо чуть-чуть подождать, и он сам все расскажет. А вот если спросить его прямо сейчас, мужчина может вспылить и прочитать дочери нотации на тему, как подобает вести себя молодой госпоже.
«Этого мне еще не хватало», — подумала Роу.
— Пришло письмо от Вэйдуна, — наконец сказал отец, доставая из-за пояса бумагу.
Роу оживилась. Губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке, что происходило с ней крайне редко. Небо! Неужели скоро ей можно будет не скрываться и стать собой?! Правда, придется немного потерпеть глупую свадебную церемонию с ее платьями и ритуалами, но это того стоит! А затем они отправятся на границу или в Гондаге. И Роу будет генералу надежной спутницей и верной помощницей во всех делах.
— Он вернётся не один.
Девушка пожала плечами, не понимая, куда клонит отец.
— Роу, Вэйдун приносит свои извинения и просит расторгнуть помолвку.
Слова показались ей злой глупой шуткой. Нет, нет! Вэй не мог с ней так поступить!
— Это, кстати, тебе. — И господин Ки подошел к дочери и протянул ей нож — красивый, с костяной рукоятью, на которой были вырезаны хризантемы.
Роу взяла оружие, с ужасом отмечая — ее рука заметно подрагивает. Она хотела было заикнуться про оскорбление чести, но вспомнила, что о помолвке никто нигде не объявлял. Это была тайная устная договоренность между генералом, Роу и ее отцом.
— Почему? — спросила девушка.
Господин Ки пожал плечами.
— Он навестит нас и все объяснит, когда вернется. Знаешь, я долго думал и решил, что совсем не держу на него обиду. Пожалуй, это даже к лучшему, — говорил отец, в то время как Роу старалась справиться с приступом паники.
Вдох. Выдох. Будто готовишься отпустить тетиву.
— Честно говоря, я сам начал сомневаться в необходимости этого брака. Не так давно тобой интересовался старший советник императора, а он будет партией поинтереснее…
Роу не дослушала его. Девушка резко повернулась и поспешила покинуть Внутренний сад, где господин Ки развлекался с заключенными в клетку певуньями, которым не светит упорхнуть в небо.
— Госпожа, — поклонилась ньонг, едва Роу перешагнула порог своей комнаты.
— Уйди прочь! — приказала ей девушка, раздираемая болью и обидой.
Оставшись одна, Роу села на кровать, сжимая кулаки и вонзая ногти в ладони, пока по белой, загрубевшей от тренировок коже не заструилась кровь, оставившая на шелковой простыне пятна, похожие на цветы.
Как Вэй мог так поступить? Ради кого? Почему?! Предательские слезы потекли по нежным щекам, красивым ярким губам, заскользили по шее. Роу же, как зачарованная, смотрела на оружие, костяная рукоять которого окрасилась в алый.
Рука девушки молнией взметнулась вверх. Острое лезвие вонзилось в центр подушки и распороло ее пополам — Роу не привыкла отдавать кому-то свое.
Ветер целует
Трепетные лепестки —
Хочет забрать их с собой.
Дорога до Тигриной скалы была относительно легкой. Возможно, потому что я ехала не верхом, в седле, а устроилась в повозке с комфортом, достойным знатной дамы, или я просто еще не успела превратиться в госпожу, и тяготы путешествия меня не страшили.
Я постоянно смотрела в окно, желая удовлетворить любопытство, ведь впервые в жизни оказалась за пределами Гондаге, и все виделось мне иным и необыкновенным, даже ели и сосны, которых с каждым днем вдоль тракта становилось все больше и больше.
— Сюин, немедленно задвинь шторку! — потребовала Матушка, когда мы проезжали через деревеньку, направляясь к постоялому двору, чтобы заночевать. — Хорошая госпожа не высовывает голову наружу! Она лишь одним глазком смотрит на мир! Да сядь ты уже и не позорь мужа! — прошипела тетя, дергая меня за юбку.
Небо! Готова поспорить на что угодно — были бы у Матушки под рукой розги, она бы ими непременно воспользовалась. И с одной стороны — это жутко раздражало, с другой — я радовалась, видя тетю здоровой, а потому нехотя повиновалась, не желая волновать старушку.
— Ты теперь жена генерала, Сюин, — принялась поучать Матушка, воспользовавшись воцарившейся тишиной.
— Жизнь меня к этому не готовила, — пробормотала я в ответ.
Тетя же восприняла невинную фразу как упрек.
— Именно эту ошибку я сейчас пытаюсь исправить, — поспешила она оправдаться. — Прости. Если бы я знала, что все так обернется, воспитала бы тебя как подобает.
И Матушка с помрачневшим лицом откинулась на подушки. А мне в сотый раз захотелось сказать, что я не держу на нее зла за утаенную правду, но испугалась внеочередных слез.
После того, как довелось узнать непростую историю своего рождения и появления в храме, я пыталась понять, что ощущаю – тоску, злость, обиду? Наверное, я должна была возненавидеть Матушку за скрытое от Тинг письмо, но… к сожалению, а, может, и к счастью — ничего подобного я не чувствовала. И решила просто принять прошлое, которое не в силах изменить, и, как учило нас Небо, простить единственного родного человека, продолжавшего винить себя во всех бедах.
Тетя наконец-то справилась с нахлынувшими эмоциями и сказала:
— Сюин, не кривись и не закатывай глаза! Хорошая госпожа так не делает.
Ехавший рядом Вэйдун, кажется, слышал ее наставления и мои вздохи, потому что через небольшую щелку я видела, как на его лице временами появлялась очень довольная ухмылка. Я же временами ловила себя на мысли, что служанкой мне нравилось быть больше. И во время остановок для отдыха я все чаще смотрела в сторону оставшегося позади Гондаге.
Этот взгляд заметил Вэй.
— Сюин, даже не думай сбежать, — попросил муж, когда мы расположились на постоялом дворе.
— Я и не думала, господин, — ответила я, улыбаясь и присаживаясь на кровать, чтобы расчесать волосы.
— Врешь, — бросил Вэй, укладываясь рядом и оттягивая в сторону выбившуюся прядь.
Я совсем сникла.
— Знаешь, я всю жизнь старалась стать хорошей служанкой. Я умею стирать, чистить ковры, мыть посуду, шить, подметать, но я совсем не понимаю, как общаться с такими, как ты, на равных, как отдавать приказы, чтобы никого не обидеть и не толкнуть на предательство. Я ведь отчасти виновата в произошедшем, потому что была груба с той ньонг.
Муж притянул меня к себе, сминая тонкую ткань ночной рубашки, которая предательски треснула.
— Извини, я не хотел, — невинно хлопнул глазами Вэй, когда я оказалась под ним, а затем добавил: — Поверь, в Тигриной скале все будут слушаться тебя беспрекословно, и никто даже не заикнется о предательстве.
И вот, наконец, мы добрались до вершины перевала, за которым начинались владения генерала.
Повозка остановилась. Заметив, что Матушка задремала, я поддалась искушению и выглянула в окно. Оказывается, нас встречали. Я было напряглась, но заметила спокойного Вэя, невозмутимо ожидавшего, когда люди в черной форме подъедут к нему.
— Господин, — сказал один, спешиваясь и кланяясь. — Дома вас ждет срочное письмо. Мы опасались, что вы задержитесь, а потому отправились навстречу, чтобы сообщить о послании с императорской печатью.
— Как давно его доставили?
— Уже три дня прошло. Вас просто не могли найти.
Генерал скривился.
Мне не хотелось, чтобы он уезжал, потому что рядом с ним я чувствовала себя спокойнее и увереннее, однако сильно сомневалась, что моего мнения спросят – несмотря на статус Госпожи.
Вэй же подъехал к повозке, спрыгнул на землю и открыл дверь.
— Тебе стоит поторопиться, — сказала я, опережая объяснения мужа и не желая, чтобы он терял время.
— Нам стоит поторопиться, — поправил меня Вэй. — Я не оставлю тебя одну. Простите, госпожа Джен.
Проснувшаяся Матушка кивнула.
— Сюин, — сказала она. — Помни, хорошая госпожа входит в дом следом за господином с гордо поднятой головой, но с опущенным взглядом.
— Что? — опешила я, услышав неожиданный ответ.
А Вэй уже вытащил меня на воздух и понес в сторону лошади.
«О нет!» — простонала я про себя. Опять скачка! Да я лучше пешком пойду, и пусть меня загрызет тигр! Тело заныло, стоило вспомнить, как я, еле живая от усталости, едва не падала на дорогу, а потом с трудом брела по дому. Но, как я и опасалась, моего мнения никто не спросил.
Устроившись в седле спереди, я могла рассмотреть виды, что открывались мне с вершины перевала, и это было моим единственным утешением.
Горы Пяти драконов — пять конусообразных изумрудных пиков, в которые по легенде были превращены братья императора-основателя династии, — поражали своей красотой. За их вершины цеплялись перистые облака, и казалось, будто это дымок или пар вырывается из пастей заснувших ящеров.
Замок с тремя многоярусными башнями находился на возвышенности и, несмотря на свой необычный окрас, не выглядел чужеродным — он напоминал диковинный утес, нависающий над макушками раскидистых старых елей, белый камень которого пересекали черные линии крыш с приподнятыми углами.
Хвала Небу, скачка длилась недолго. Спустившись в лес и промчавшись по дороге, пролегавшей под широкими хвойными лапами, что сплетались над головами точно арки, мы оказались у высоких белых стен, а затем въехали во двор.
«Логово», — невольно усмехнулась я про себя, глядя на оставшиеся за воротами темные деревья. Выглядела Тигриная скала мрачновато, но дышалось здесь на удивление легко.
Архитектура замка оказалась традиционной, и я приготовилась отправиться в западную часть дома, где располагались комнаты хозяев, но, вопреки ожиданиям, Вэй поспешил проводить меня в самую высокую восточную башню.
— Почему твои комнаты располагаются так высоко? — спросила я, поднимаясь следом за мужем по деревянной лестнице.
— Скажем, мне гораздо спокойнее, когда я нахожусь на вершине и имею возможность обозревать окрестности, — пояснил Вэй. — В Лесном доме верхнее помещение было кабинетом, я специально приказал переделать его.
Наконец мы очутились внутри просторной комнаты, поделенной резной деревянной перегородкой на две части. На первой половине расположился бамбуковый мат, заваленный шелковыми подушками. Рядом – маленький лакированный столик.
На второй половине спряталась кровать, которая была значительно больше, чем в Лесном доме. Еще на стене висела картина — нарисованная тушью гора, укрытая туманом. Все. И я невольно расстроилась из-за того, что здесь не было могульского ковра. А я-то надеялась, что, будучи госпожой, смогу прикасаться к нему чаще…
— Побудь, пожалуйста, здесь, — попросил Вэй. — Меня ждет срочное послание от императора. Как только я разберусь с делами, обязательно все тебе покажу. А ты мне расскажешь, почему у тебя испортилось настроение.
И муж поцеловал меня, а затем оставил. Правда, скучать долго не пришлось. Стоило подойти к окну, как в дверь постучались. На пороге возникла ньонг, смотревшая на меня широко распахнутыми глазами, девушка даже не пыталась скрыть удивления.
— Госпожа, — неожиданно взвизгнула она и слишком резко поклонилась, да так, что чуть не потеряла равновесие.
— Ты в порядке? — спросила я, обеспокоенная реакцией служанки, немного волнуясь и не зная, как вести себя дальше.
— Конечно! — махнула она рукой и неожиданно рассмеялась. — Просто говорили, что господин едет со своей женой, а его невестой была госпожа Роу. Я так боялась, что вы и есть она. Какое счастье… ой, простите!
Девушка испуганно зажала рот ладонью. А я же подумала, что сказанное ньонг очень занятно, ведь Вэй не упоминал про невесту.
— Кто такая госпожа Роу?
Служанка едва заметно скривилась.
— Не обращайте внимания. Это я по глупости, — смутилась девушка.
Конечно, хорошая госпожа выше всяких сплетен, а хорошая служанка никогда ничего не расскажет, но… я же должна знать, кто живет в этом доме и кто его посещает. В конце концов, это часть обязанностей хозяйки!
— Рассказывай! — попросила я, поудобнее устраиваясь на подушках и молясь Небу, чтобы мы поладили.
Ньонг вздохнула, зыркнула по сторонам, будто желала убедиться, что никто нигде не притаился, и затараторила.
Разместив Сюин, я поспешил в покои к брату, который в мое отсутствие присматривал за Тигриной скалой. Всю дорогу до южных павильонов я злился и недоумевал, задаваясь вопросом — почему Юн меня не встретил. Я ведь послал сообщение, что возвращаюсь с женой!
В замке было на удивление тихо, и даже слуги не попадались мне на пути, будто попрятались. Я вошел в помещения, облюбованные младшим братом, и поежился от обилия подушек, свитков и книг, валявшихся на полу и затруднявших передвижение. А вот самого Юна в комнатах не оказалось.
— Где мой брат? — спросил я ньонг, робко выглянувшую в галерею.
Женщина смутилась, чем вызвала у меня нехорошие подозрения, но быстро взяла себя в руки и, поклонившись, ответила:
— Вчера был в купальне, господин Шиан.
Та-а-ак…
— А где сейчас?
Служанка смущенно пожала плечами.
— Почему в замке такой беспорядок?
— Понимаете, господин Юн вчера был очень расстроен. Он сильно ругался и приказал всем не попадаться ему на глаза, пока сам не позовет. Вы же знаете, мы привыкли во всем слушаться хозяев.
Предчувствуя неладное, я направился по галерее туда, где под резной крышей, окруженные бамбуковыми зарослями, притаились два бассейна. К одному, дно и стены которого выложили черным гладким камнем, была подведена вода из термального источника, расположенного неподалеку. Второй — белый — наполнялся благодаря ледяному подземному озеру.
Тени от растений протянулись по купальне и черно-белым чашам, делая их полосатыми, совсем как моя шкура. Едва я вошел под крышу, как под ногами захрустели осколки посуды и керамической плитки, раньше украшавшей проход между бассейнами. Среди зеленных стеблей спрятался кусок головы терракотового дракона, который некогда находился у водоема в саду. В воздухе висел противный запах апельсина, пропитавший купальню насквозь.
Я оторопело смотрел по сторонам, когда увидел тело в синем халате, валявшееся на подушках с раскинутыми в стороны руками и ногами. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
Я осторожно подобрался к брату, приготовившись к худшему. Но глаз уловил едва заметную пульсацию вены на оголенном белом запястье. Живой. На миг я испугался, что озийная зараза добралась до моей семьи — слишком похожей была эта картина на то, что довелось увидеть в курильнях. А потом в нос ударил запах рисовой водки, и будто камень с плеч свалился — Юн был мертвецки пьян.
От злости, что эта скотина заставила меня нервничать, я пихнул брата ногой.
Ничего! Скоро вернется генерал и наступит конец всем ее страхам!
Только Вэйдун по-настоящему признавал и ценил её мастерство, только Вэй видел в ней воина, боевую подругу, а не домашнюю курицу, которая по велению своего господина должна нести яйца да вежливо кудахтать на светские темы.
— Госпожа Роу, — раздался голос за спиной.
Девушка резко обернулась, из-за чего перехваченные черными шелковыми лентами волосы взметнулись в воздух, точно хлыст.
— Господин Ки просил вас зайти к нему.
И Роу поспешила на встречу с отцом, который ждал ее во Внутреннем саду, наблюдая за порхавшими в клетках канарейками.
— Вы хотели меня видеть? — спросила девушка, останавливаясь чуть в стороне и кланяясь. Роу заметила, что отец чем-то встревожен, однако не стала задавать преждевременных вопросов. За восемнадцать лет она неплохо узнала характер господина Ки — надо чуть-чуть подождать, и он сам все расскажет. А вот если спросить его прямо сейчас, мужчина может вспылить и прочитать дочери нотации на тему, как подобает вести себя молодой госпоже.
«Этого мне еще не хватало», — подумала Роу.
— Пришло письмо от Вэйдуна, — наконец сказал отец, доставая из-за пояса бумагу.
Роу оживилась. Губы девушки дрогнули в едва заметной улыбке, что происходило с ней крайне редко. Небо! Неужели скоро ей можно будет не скрываться и стать собой?! Правда, придется немного потерпеть глупую свадебную церемонию с ее платьями и ритуалами, но это того стоит! А затем они отправятся на границу или в Гондаге. И Роу будет генералу надежной спутницей и верной помощницей во всех делах.
— Он вернётся не один.
Девушка пожала плечами, не понимая, куда клонит отец.
— Роу, Вэйдун приносит свои извинения и просит расторгнуть помолвку.
Слова показались ей злой глупой шуткой. Нет, нет! Вэй не мог с ней так поступить!
— Это, кстати, тебе. — И господин Ки подошел к дочери и протянул ей нож — красивый, с костяной рукоятью, на которой были вырезаны хризантемы.
Роу взяла оружие, с ужасом отмечая — ее рука заметно подрагивает. Она хотела было заикнуться про оскорбление чести, но вспомнила, что о помолвке никто нигде не объявлял. Это была тайная устная договоренность между генералом, Роу и ее отцом.
— Почему? — спросила девушка.
Господин Ки пожал плечами.
— Он навестит нас и все объяснит, когда вернется. Знаешь, я долго думал и решил, что совсем не держу на него обиду. Пожалуй, это даже к лучшему, — говорил отец, в то время как Роу старалась справиться с приступом паники.
Вдох. Выдох. Будто готовишься отпустить тетиву.
— Честно говоря, я сам начал сомневаться в необходимости этого брака. Не так давно тобой интересовался старший советник императора, а он будет партией поинтереснее…
Роу не дослушала его. Девушка резко повернулась и поспешила покинуть Внутренний сад, где господин Ки развлекался с заключенными в клетку певуньями, которым не светит упорхнуть в небо.
— Госпожа, — поклонилась ньонг, едва Роу перешагнула порог своей комнаты.
— Уйди прочь! — приказала ей девушка, раздираемая болью и обидой.
Оставшись одна, Роу села на кровать, сжимая кулаки и вонзая ногти в ладони, пока по белой, загрубевшей от тренировок коже не заструилась кровь, оставившая на шелковой простыне пятна, похожие на цветы.
Как Вэй мог так поступить? Ради кого? Почему?! Предательские слезы потекли по нежным щекам, красивым ярким губам, заскользили по шее. Роу же, как зачарованная, смотрела на оружие, костяная рукоять которого окрасилась в алый.
Рука девушки молнией взметнулась вверх. Острое лезвие вонзилось в центр подушки и распороло ее пополам — Роу не привыкла отдавать кому-то свое.
Часть 2
Ветер целует
Трепетные лепестки —
Хочет забрать их с собой.
Глава 11
Дорога до Тигриной скалы была относительно легкой. Возможно, потому что я ехала не верхом, в седле, а устроилась в повозке с комфортом, достойным знатной дамы, или я просто еще не успела превратиться в госпожу, и тяготы путешествия меня не страшили.
Я постоянно смотрела в окно, желая удовлетворить любопытство, ведь впервые в жизни оказалась за пределами Гондаге, и все виделось мне иным и необыкновенным, даже ели и сосны, которых с каждым днем вдоль тракта становилось все больше и больше.
— Сюин, немедленно задвинь шторку! — потребовала Матушка, когда мы проезжали через деревеньку, направляясь к постоялому двору, чтобы заночевать. — Хорошая госпожа не высовывает голову наружу! Она лишь одним глазком смотрит на мир! Да сядь ты уже и не позорь мужа! — прошипела тетя, дергая меня за юбку.
Небо! Готова поспорить на что угодно — были бы у Матушки под рукой розги, она бы ими непременно воспользовалась. И с одной стороны — это жутко раздражало, с другой — я радовалась, видя тетю здоровой, а потому нехотя повиновалась, не желая волновать старушку.
— Ты теперь жена генерала, Сюин, — принялась поучать Матушка, воспользовавшись воцарившейся тишиной.
— Жизнь меня к этому не готовила, — пробормотала я в ответ.
Тетя же восприняла невинную фразу как упрек.
— Именно эту ошибку я сейчас пытаюсь исправить, — поспешила она оправдаться. — Прости. Если бы я знала, что все так обернется, воспитала бы тебя как подобает.
И Матушка с помрачневшим лицом откинулась на подушки. А мне в сотый раз захотелось сказать, что я не держу на нее зла за утаенную правду, но испугалась внеочередных слез.
После того, как довелось узнать непростую историю своего рождения и появления в храме, я пыталась понять, что ощущаю – тоску, злость, обиду? Наверное, я должна была возненавидеть Матушку за скрытое от Тинг письмо, но… к сожалению, а, может, и к счастью — ничего подобного я не чувствовала. И решила просто принять прошлое, которое не в силах изменить, и, как учило нас Небо, простить единственного родного человека, продолжавшего винить себя во всех бедах.
Тетя наконец-то справилась с нахлынувшими эмоциями и сказала:
— Сюин, не кривись и не закатывай глаза! Хорошая госпожа так не делает.
Ехавший рядом Вэйдун, кажется, слышал ее наставления и мои вздохи, потому что через небольшую щелку я видела, как на его лице временами появлялась очень довольная ухмылка. Я же временами ловила себя на мысли, что служанкой мне нравилось быть больше. И во время остановок для отдыха я все чаще смотрела в сторону оставшегося позади Гондаге.
Этот взгляд заметил Вэй.
— Сюин, даже не думай сбежать, — попросил муж, когда мы расположились на постоялом дворе.
— Я и не думала, господин, — ответила я, улыбаясь и присаживаясь на кровать, чтобы расчесать волосы.
— Врешь, — бросил Вэй, укладываясь рядом и оттягивая в сторону выбившуюся прядь.
Я совсем сникла.
— Знаешь, я всю жизнь старалась стать хорошей служанкой. Я умею стирать, чистить ковры, мыть посуду, шить, подметать, но я совсем не понимаю, как общаться с такими, как ты, на равных, как отдавать приказы, чтобы никого не обидеть и не толкнуть на предательство. Я ведь отчасти виновата в произошедшем, потому что была груба с той ньонг.
Муж притянул меня к себе, сминая тонкую ткань ночной рубашки, которая предательски треснула.
— Извини, я не хотел, — невинно хлопнул глазами Вэй, когда я оказалась под ним, а затем добавил: — Поверь, в Тигриной скале все будут слушаться тебя беспрекословно, и никто даже не заикнется о предательстве.
И вот, наконец, мы добрались до вершины перевала, за которым начинались владения генерала.
Повозка остановилась. Заметив, что Матушка задремала, я поддалась искушению и выглянула в окно. Оказывается, нас встречали. Я было напряглась, но заметила спокойного Вэя, невозмутимо ожидавшего, когда люди в черной форме подъедут к нему.
— Господин, — сказал один, спешиваясь и кланяясь. — Дома вас ждет срочное письмо. Мы опасались, что вы задержитесь, а потому отправились навстречу, чтобы сообщить о послании с императорской печатью.
— Как давно его доставили?
— Уже три дня прошло. Вас просто не могли найти.
Генерал скривился.
Мне не хотелось, чтобы он уезжал, потому что рядом с ним я чувствовала себя спокойнее и увереннее, однако сильно сомневалась, что моего мнения спросят – несмотря на статус Госпожи.
Вэй же подъехал к повозке, спрыгнул на землю и открыл дверь.
— Тебе стоит поторопиться, — сказала я, опережая объяснения мужа и не желая, чтобы он терял время.
— Нам стоит поторопиться, — поправил меня Вэй. — Я не оставлю тебя одну. Простите, госпожа Джен.
Проснувшаяся Матушка кивнула.
— Сюин, — сказала она. — Помни, хорошая госпожа входит в дом следом за господином с гордо поднятой головой, но с опущенным взглядом.
— Что? — опешила я, услышав неожиданный ответ.
А Вэй уже вытащил меня на воздух и понес в сторону лошади.
«О нет!» — простонала я про себя. Опять скачка! Да я лучше пешком пойду, и пусть меня загрызет тигр! Тело заныло, стоило вспомнить, как я, еле живая от усталости, едва не падала на дорогу, а потом с трудом брела по дому. Но, как я и опасалась, моего мнения никто не спросил.
Устроившись в седле спереди, я могла рассмотреть виды, что открывались мне с вершины перевала, и это было моим единственным утешением.
Горы Пяти драконов — пять конусообразных изумрудных пиков, в которые по легенде были превращены братья императора-основателя династии, — поражали своей красотой. За их вершины цеплялись перистые облака, и казалось, будто это дымок или пар вырывается из пастей заснувших ящеров.
Замок с тремя многоярусными башнями находился на возвышенности и, несмотря на свой необычный окрас, не выглядел чужеродным — он напоминал диковинный утес, нависающий над макушками раскидистых старых елей, белый камень которого пересекали черные линии крыш с приподнятыми углами.
Хвала Небу, скачка длилась недолго. Спустившись в лес и промчавшись по дороге, пролегавшей под широкими хвойными лапами, что сплетались над головами точно арки, мы оказались у высоких белых стен, а затем въехали во двор.
«Логово», — невольно усмехнулась я про себя, глядя на оставшиеся за воротами темные деревья. Выглядела Тигриная скала мрачновато, но дышалось здесь на удивление легко.
Архитектура замка оказалась традиционной, и я приготовилась отправиться в западную часть дома, где располагались комнаты хозяев, но, вопреки ожиданиям, Вэй поспешил проводить меня в самую высокую восточную башню.
— Почему твои комнаты располагаются так высоко? — спросила я, поднимаясь следом за мужем по деревянной лестнице.
— Скажем, мне гораздо спокойнее, когда я нахожусь на вершине и имею возможность обозревать окрестности, — пояснил Вэй. — В Лесном доме верхнее помещение было кабинетом, я специально приказал переделать его.
Наконец мы очутились внутри просторной комнаты, поделенной резной деревянной перегородкой на две части. На первой половине расположился бамбуковый мат, заваленный шелковыми подушками. Рядом – маленький лакированный столик.
На второй половине спряталась кровать, которая была значительно больше, чем в Лесном доме. Еще на стене висела картина — нарисованная тушью гора, укрытая туманом. Все. И я невольно расстроилась из-за того, что здесь не было могульского ковра. А я-то надеялась, что, будучи госпожой, смогу прикасаться к нему чаще…
— Побудь, пожалуйста, здесь, — попросил Вэй. — Меня ждет срочное послание от императора. Как только я разберусь с делами, обязательно все тебе покажу. А ты мне расскажешь, почему у тебя испортилось настроение.
И муж поцеловал меня, а затем оставил. Правда, скучать долго не пришлось. Стоило подойти к окну, как в дверь постучались. На пороге возникла ньонг, смотревшая на меня широко распахнутыми глазами, девушка даже не пыталась скрыть удивления.
— Госпожа, — неожиданно взвизгнула она и слишком резко поклонилась, да так, что чуть не потеряла равновесие.
— Ты в порядке? — спросила я, обеспокоенная реакцией служанки, немного волнуясь и не зная, как вести себя дальше.
— Конечно! — махнула она рукой и неожиданно рассмеялась. — Просто говорили, что господин едет со своей женой, а его невестой была госпожа Роу. Я так боялась, что вы и есть она. Какое счастье… ой, простите!
Девушка испуганно зажала рот ладонью. А я же подумала, что сказанное ньонг очень занятно, ведь Вэй не упоминал про невесту.
— Кто такая госпожа Роу?
Служанка едва заметно скривилась.
— Не обращайте внимания. Это я по глупости, — смутилась девушка.
Конечно, хорошая госпожа выше всяких сплетен, а хорошая служанка никогда ничего не расскажет, но… я же должна знать, кто живет в этом доме и кто его посещает. В конце концов, это часть обязанностей хозяйки!
— Рассказывай! — попросила я, поудобнее устраиваясь на подушках и молясь Небу, чтобы мы поладили.
Ньонг вздохнула, зыркнула по сторонам, будто желала убедиться, что никто нигде не притаился, и затараторила.
***
Разместив Сюин, я поспешил в покои к брату, который в мое отсутствие присматривал за Тигриной скалой. Всю дорогу до южных павильонов я злился и недоумевал, задаваясь вопросом — почему Юн меня не встретил. Я ведь послал сообщение, что возвращаюсь с женой!
В замке было на удивление тихо, и даже слуги не попадались мне на пути, будто попрятались. Я вошел в помещения, облюбованные младшим братом, и поежился от обилия подушек, свитков и книг, валявшихся на полу и затруднявших передвижение. А вот самого Юна в комнатах не оказалось.
— Где мой брат? — спросил я ньонг, робко выглянувшую в галерею.
Женщина смутилась, чем вызвала у меня нехорошие подозрения, но быстро взяла себя в руки и, поклонившись, ответила:
— Вчера был в купальне, господин Шиан.
Та-а-ак…
— А где сейчас?
Служанка смущенно пожала плечами.
— Почему в замке такой беспорядок?
— Понимаете, господин Юн вчера был очень расстроен. Он сильно ругался и приказал всем не попадаться ему на глаза, пока сам не позовет. Вы же знаете, мы привыкли во всем слушаться хозяев.
Предчувствуя неладное, я направился по галерее туда, где под резной крышей, окруженные бамбуковыми зарослями, притаились два бассейна. К одному, дно и стены которого выложили черным гладким камнем, была подведена вода из термального источника, расположенного неподалеку. Второй — белый — наполнялся благодаря ледяному подземному озеру.
Тени от растений протянулись по купальне и черно-белым чашам, делая их полосатыми, совсем как моя шкура. Едва я вошел под крышу, как под ногами захрустели осколки посуды и керамической плитки, раньше украшавшей проход между бассейнами. Среди зеленных стеблей спрятался кусок головы терракотового дракона, который некогда находился у водоема в саду. В воздухе висел противный запах апельсина, пропитавший купальню насквозь.
Я оторопело смотрел по сторонам, когда увидел тело в синем халате, валявшееся на подушках с раскинутыми в стороны руками и ногами. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
Я осторожно подобрался к брату, приготовившись к худшему. Но глаз уловил едва заметную пульсацию вены на оголенном белом запястье. Живой. На миг я испугался, что озийная зараза добралась до моей семьи — слишком похожей была эта картина на то, что довелось увидеть в курильнях. А потом в нос ударил запах рисовой водки, и будто камень с плеч свалился — Юн был мертвецки пьян.
От злости, что эта скотина заставила меня нервничать, я пихнул брата ногой.
