Но с тем же боялся задать вопросы. Эрин вносила раздор не только в группу, но и в его душу. Как ему поступить? Рассказать кому о своих подозрениях или продолжать молчать? Столько загадок и вопросов без ответов вокруг, казалось, обычной девушки. Или необычной? Как понять, где правда, а где ложь? И есть ли эта правда вообще?
Доготавливая ужин, Эрин заметила монету в руке Криса и догадывалась, какие мысли бушуют в его голове. От столь пристального взгляда ей было не по себе. Стараясь как можно меньше смотреть на него, Эрин решила отвлечь его внимание.
— Ну, мужчины, кто первый? – осмотрев группу, пропустив капитана, спросила она.
— Ты хочешь, чтобы мы первые ели? – с опаской спросил Годри.
— Еда ещё не готова. И пока мы ждём, я с радостью послушаю ваши рассказы.
— Рассказы? – не понимая, спросил Николас.
— Я и Леон рассказали о себе, теперь ваша очередь. Кто первый?
— Идея моя, так что буду я, – пришёл на выручку Андэр.
— За храбрость вам полагается дополнительный кусочек мяса.
— Так это самое, не честно, – возмутился Николас.
— Всё честно, у всех были равные шансы.
— Ты не говорила, что рассказ в обмен на мясо.
— Это тайный приз. Всё, слушаем.
— Ну, меня зовут, – сказал он и тихо рассмеялся, – Андэр Клэр, мне сорок шесть лет, женат, трое детей. До отъезда прошло две недели, как я приехал.
— Откуда приехал? – перебив, спросил Годри.
— За перебивание будем отнимать мясо, – скосила Эрин на него глаза.
— Э-э-э, да чего сразу отнимать?
— Чтобы неповадно было.
— Раньше я нёс службу в дальнем аванпосте на северо-западе у горы Лирмунт. Там было тяжело, постоянные нападения, да и не подходит то место для детей. Вот при первой же возможности увёз семью. Не успел привыкнуть, как послали в этот поход.
— Как дети перенесли переезд? – помешивая похлёбку, спросила Эрин.
— Нормально, я бы даже сказал хорошо. Здесь у них больше свободы, ровесников.
— Эрин, минус кусок мяса, – воспользовавшись паузой, сказал Годри.
— Я не перебивала, а задала вопрос.
— Какая разница?
— Огромная, – сказала она и мельком взглянула на Эдгара. – А позвольте спросить, кто у вас родился первый: мальчик или девочка?
— Дочь, Изабелла, потом сын Алекс и последний проказник Мики.
— Вы расстроились, что первой родилась дочь?
— Почему я должен был расстроиться?
— Я где-то слышала, что все мужчины хотят, чтобы первенец был мальчик.
— Неважно, кто первый: мальчик или девочка. Стать отцом, взять этого крошечного человека, что пришёл в этот мир благодаря тебе, это самое великое и чудесное чувство, которое только можно испытать в жизни. И всё, что тебя беспокоит дальше, это здоровье и благополучие ребёнка.
— Ну да, всё же выход нашёлся.
— Какой выход?
— Это я так, о своём. А где живут ваши родители?
— К сожалению, их уже нет.
— К сожалению?
— Да.
— Это касается даже отца?
— А что не так с отцом? – оторвав взгляд от котелка, спросил Эдгар.
— Мой отец был… очень строгим человеком. Желая мне помочь, он прибегал к физической мотивации.
На такую формулировку Эрин скривилась, явно имея что на это сказать. «Физическая мотивация». Андэр видно не первый раз подыскивал эвфемизм для рукоприкладства. Или, если быть откровенным, для банального садизма, прикрытого благими намерениями. Эрин знала, что самое страшное не сами удары, а то что они делают с тобой внутри. Они разрушают веру в себя, в любовь, в справедливость. Они заставляют думать, что ты заслуживаешь этого, что ты плохой, неправильный, недостойный… И вот когда ты начинаешь в это верить, это и есть настоящая победа мучителя. Это именно то чего он хотел – сломать тебя. И то что Андэр приукрашивал правду говорило о том, что может не полностью, но он сломался.
Она смотрела на пламя, но Крис заметил, как её взгляд стал холодным, колким. По привычке она провела рукой пальцами по шраму на брови. Эрин скрестила руки на груди, словно воздвигая барьер.
— Как это? – оторвав взгляд от неё, спросил Крис.
— Он бил меня.
— А как на это реагировала ваша мать? – спросил Эдгар.
— Ей тоже много доставалось, и потому она не высказывала своих мыслей по этому поводу.
— У вас есть братья или сёстры? – спросил Годри.
— Брат Ларс и две сестрички – Анна и Хлоя.
— Брат старше? – спросила Эрин и, подув, попробовала похлёбку.
— Да, он сейчас пытается управлять землями.
— Пытается? – сняла она котелок с огня.
— Уже готово? – подавшись вперёд, спросил Николас.
— Чего так оживился? Ты же не хотел это есть.
— Потому что оно воняло, а сейчас очень вкусно пахнет.
— Может, оно так же воняет, просто ты сильнее проголодался?
— Неважно, я есть хочу.
— Так что там брат? – спросил Эдгар.
— Из-за существ очень тяжело распоряжаться землёй.
— Вы общаетесь? – насыпая похлёбку в первую тарелку, спросила Эрин.
— Я пытался, но он меня, по всей видимости, и знать не хочет.
— А сёстры? – передавая тарелку Андэру, спросил Эдгар.
— Не очень часто, но общаемся, – ответил он, помешивая похлёбку.
— Вы не голодны? – посмотрев на него, передавая вторую тарелку Эдгару, спросила Эрин.
— Голодный, но не настолько, чтобы есть горячее.
— Мм-м, а то я уже решила, что она не аппетитна.
— Ну, как тебе сказать, – сказал Андэр, посмотрев на багровую густоватую юшку с тремя кусочками мяса. – На вид нормально и на запах тоже, но вот знание, что это змея, немного всё портит.
— Привыкли к баранине, телятине, курятине, рыбе, а обычную пищу уже не признаёте.
— Как раз всё, что ты перечислила – обычная пища, а никак не змея, – получив свою тарелку, сказал Годри.
— Во многих поселениях после голодных лет есть змей стало нормой.
— Неплохо, очень даже неплохо, – первым попробовав похлёбку, сказал Андэр. – Только специй не хватает.
— Вам как мёд, так и ложкой!
— Я б не отказался от мёда, особенно с молоком, – сказал Николас.
— Не, я такое есть не буду, – насыпав уже себе, сказала Эрин и достала из-за сапога ложку.
— А что в этом такого-то?
— Ничего, – пожала она плечами, – просто мне доводилось однажды видеть, как с помощью этих продуктов казнили человека. Вот и охота от них отбилась.
— Молоком и мёдом?
— Я слышал однажды про эту казнь лодками, – жадно жуя, сказал Леон.
— А лодки здесь каким боком?
— Если я расскажу, это испортит тебе аппетит, – незаметно достав из-за пояса маленькую тёмную баночку и насыпав её содержимое в тарелку, сказала Эрин.
Однако это всё же не скрылось от Криса. Замерев с ложкой у рта, он по-новому посмотрел также на то, что, в отличие от всех, Эрин ни разу не пользовалась ложками, что раздобыл Годри. Списала всё на то, что не любит металл, и вырезала себе ложку из дерева. И в этом не было ничего странного: многие простолюдины предпочитают дерево металлу. Да только его теперь смущало, что ложки, как и выброшенная ею монета – серебряные.
— Ты не испортишь больше, чем змея в тарелке.
— Всё в порядке? – посмотрев на Криса, спросила Эрин.
— Да, – словно ожив, ответил он.
— Ну кто-то расскажет, что к чему? – спросил Николас.
— Ладно, слушай и всё подробно представляй, – сдалась Эрин. – Осуждённого раздевают догола, кладут в лодку и накрывают другой. Сбивают их вместе так, что руки, ноги и голова остаются снаружи через специальные отверстия. Поят молоком с мёдом и обмазывают мёдом открытые части тела. Лодку пускают по стоячей воде или оставляют на солнце. Мёд привлекает насекомых, которые начинают кусать жертву. Каждый день человека заставляют пить молоко с мёдом, что очень питательно и поддерживает жизнь очень долго. Также обновляю мёд на теле.
— От такого питания у человека начинается понос, – съев пару ложок продолжила она. – И вот эта жертва лежит в лодке, измазанная мёдом в собственных нечистотах. Насекомых становится всё большею. Спустя какое-то время мухи внутри лодки откладывают личинки. Вылупившись, они вместе с кучей других насекомых – там муравьями, жуками и прочим – начинают медленно поедать плоть ещё живого человека. От чего он испытывает жуткую, непрекращающуюся даже на миг боль. Смесь не дает ему умереть, продлевая его страдания. Если осуждённый отказывается пить, ему выкалывают глаза для сговорчивости. Мучения продолжаются, пока жертва не умирает от инфекции, гангрены, потери крови и ещё чего. В общей сложности эта казнь длится до четырнадцати дней. Хотя однажды я слышала, как какой-то солдат продержался, если можно так сказать, семнадцать дней. Ну как, аппетит?
— Мне больше не хочется молока с мёдом.
— Ты видела такую казнь? – спросил Эдгар, уже не с таким аппетитом посматривая в тарелку.
— Слава богу, не сначала, но последние несколько дней, к сожалению, да.
— Какой изверг придумал такую казнь? – спросил Годри.
— Я не знаю, был это один человек или целый народ. Но эта казнь пришла к нам из-за моря. Один капитан мне говорил, что есть одна страна, не помню её названия, в которой именно эта казнь является самой популярной. И если не ошибаюсь, в той же стране она и была придумана.
— Почему капитан рассказывал тебе такие вещи? – медленно жуя мясо, спросил Крис.
— Не знаю, может потому, что мне было интересно, как живут в других странах. Или потому, что я чуть не уплыла с ним. В общем, бог его знает.
— Ты хотела уплыть? – спросил Леон.
— Была такая мысль, а что?
— И почему не уплыла?
— Долгая история.
— Мы никуда не спешим.
— О себе я уже рассказывала, теперь время остальных.
— А кто научил тебя готовить змей? – рассматривая кусочек мяса в ложке, гадая, пробовать его или нет, спросил Николас.
— Самый великий учитель во всём мире. Тот же, что заставляет тебя есть эту змею. Имя ему – Голод.
— Значит, ты сама научилась их готовить?
— В начале я научилась их есть, а потом уже готовить.
— Ты ела сырых змей? – чуть не подавившись, спросил Годри.
— У меня было три варианта выбора. Первый – я умираю от укуса змеи, второй – я убиваю змею, но не ем и умираю от голода. И третий – я убиваю змею и ем её сырой, в результате остаюсь живой. Какой вариант выбрал бы ты? – доедая похлёбку, спросила Эрин.
— Третий… Наверное.
— Я уверена, что третий, – потянулась она за добавкой.
— Почему ты так уверена?
— Человек всегда сделает всё, чтобы выжить, – ответила Эрин, снова насыпая в тарелку содержимое баночки.
— Эрин? – опустив пустую тарелку на колени, позвал Крис. – Что ты добавляешь?
— Ты о чём? – перемешав похлёбку, спросила она и начала с удовольствием есть.
— Ты второй раз, перед тем как начать есть, насыпаешь в похлёбку что-то из маленькой баночки, что у тебя за поясом.
— А ты весьма наблюдательный, – улыбнулась она. – Но тебе не нужно этого знать.
— А мне кажется, что нужно.
— Да что она могла насыпать? – спросил Эдгар, быстрым движением набрав ложку из её тарелки.
— Эй, не наглей.
— Да я только попробую.
— Нет, тебе это нельзя, – сказала Эрин, пытаясь забрать у него ложку. – Это очень вредно и опасно для жизни.
Придя на помощь другу, Крис забрал ложку у Эдгара.
— Не делай этого.
— Как ты говорила: «Умирать так вместе», – сказал он и, отсалютовав ложкой, отправил её в рот.
— Не… Вот стоит травиться, чтобы насолить мне? – уселась она на место.
Округлив глаза, Крис уставился на неё. Посмотрев на ложку, он словил себя на мысли, что хочет её облизать, до чего вкусно было.
— И не стыдно тебе?
— Это вам должно быть стыдно, а не мне.
— Ну ты узнал, что она подсыпает? – спросил Эдгар, забирая свою ложку.
— Узнал, это любой узнает, – пристально смотря на Эрин, ответил Крис. – Соль.
— Соль? – переспросил Андэр.
— У тебя есть соль? – посмотрев на Эрин словно на предателя, спросил Эдгар.
— А что здесь такого? – доедая добавку, пожала она плечами.
— Почему ты не посолила всю похлёбку? – указав на котелок, спросил Леон.
— Это вредно, и к тому же у меня её немного. И вообще, у вас должна быть своя соль.
— Мы её потеряли, – ответил Крис.
— Вы меня вообще поражаете, у вас ничего нет, а то, что есть, умудряетесь потерять.
— А совесть не мучила? – нагнувшись к ней, спросил Крис. – Зная, что мы давимся не солёным, а ты ешь такую вкуснятину?
— Когда я ем, я глух и нем. Так что я не слышала и писка совести.
— А мы слышали рыдания своих желудков, – сказал Годри и, подойдя к ней из-за спины, шустро вытянул баночку из пояса.
— Годри, отдай! – обернувшись, настойчиво сказала она.
— Это будет справедливо, – открыл он баночку.
— Ты не хочешь этого делать.
— Очень даже хочу.
— Отдай! – рванув вперёд, сказала Эрин.
Поддерживая замысел друга по несчастью, Эдгар и Николас помешали Эрин добраться к Годри. Преграждая путь к нему, они даже не пытались схватить её. Всё, что они делали, это расставляли руки и перемещались так, что Эрин натыкалась то на одного, то на другого.
— Мы одна команда, – сказал Эдгар, когда она наткнулась на него.
— Да, только сейчас эта команда играет против меня, – пытаясь прорваться, сказала Эрин.
Отбежав на безопасное расстояние, Годри сильнее открыл баночку и, не глядя, с довольной ухмылкой высыпал содержимое в котелок.
— Всё, Эрин, ты проиграла, – махая пустой баночкой, сказал он.
— Вот после этого вы втроём должны съесть всё, что там есть, – указала она на котелок.
— Не переживай, съедим, – заверил он её.
Годри, с самодовольной ухмылкой, перемешав похлёбку, зачерпнул полную ложку. Он предвкушал, как Эрин, лишенная своей «секретной приправы», будет недовольно морщиться. Поднес ложку ко рту, вдохнул аромат и, ничего не подозревая, отправил содержимое в рот. Первые секунды были обманчиво спокойными. Но затем… Взрыв.
Огонь. Лава. Драконье дыхание. Все это обрушилось на его вкусовые рецепторы одновременно. Глаза Годри расширились, он почувствовал, как пот проступает на лбу. Язык жгло, как будто его опустили в кипяток.
— Ну как? Вкусно? – скрестив руки на груди, спросила Эрин.
Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Лицо Годри покраснело, как спелый помидор. Он задыхался, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Слезы ручьями текли из глаз, смешиваясь с потом.
— Воды… воды… срочно… спасите, – махая руками у рта, сипло взмолился он.
Руки Годри беспорядочно метались в поисках воды или хоть чего-нибудь, что могло бы усмирить это адское пламя.
— Кушай мелок, кушай. Это ведь так вкусно, – подойдя к нему и набрав ложку похлёбки, поднесла Эрин к его рту.
— Нет… воды, – в ужасе отмахиваясь от ложки, просипел он и дрожащими руками потянулся к фляге, что протянул Николас.
Он жадно припал к горлышку губами, выпивая содержимое залпом. Но даже ледяная вода не принесла мгновенного облегчения.
— А вы чего стоите? Вам троим нужно всё это съесть.
— Что было в баночке? – смотря, как жадно Годри пьёт воду, спросил Крис.
— Ну, явно не соль, – бросив ложку в тарелку, ответила Эрин.
— У тебя есть ещё что-то, кроме соли? – спросил Эдгар.
— Как ты догадался?! – приподняв куртку, демонстрируя ряд баночек в специальных нишах на поясе, спросила Эрин.
— Ты хотела моей смерти? – осушив пол-фляги разом, спросил Годри.
— Я говорила, чтобы ты отдал мне баночку. Я говорила, что ты этого не хочешь. Ты же не стал меня слушать. Вот теперь ешьте!
— Я не буду это есть. Даже под угрозой смерти, – подальше отодвинулся он от котелка.
— Ты хоть представляешь, сколько сил я потратила, чтобы достать этот перец? Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Ты хоть раз пробовал тушёную утку с Эфранским перцем под красным вином?
Доготавливая ужин, Эрин заметила монету в руке Криса и догадывалась, какие мысли бушуют в его голове. От столь пристального взгляда ей было не по себе. Стараясь как можно меньше смотреть на него, Эрин решила отвлечь его внимание.
— Ну, мужчины, кто первый? – осмотрев группу, пропустив капитана, спросила она.
— Ты хочешь, чтобы мы первые ели? – с опаской спросил Годри.
— Еда ещё не готова. И пока мы ждём, я с радостью послушаю ваши рассказы.
— Рассказы? – не понимая, спросил Николас.
— Я и Леон рассказали о себе, теперь ваша очередь. Кто первый?
— Идея моя, так что буду я, – пришёл на выручку Андэр.
— За храбрость вам полагается дополнительный кусочек мяса.
— Так это самое, не честно, – возмутился Николас.
— Всё честно, у всех были равные шансы.
— Ты не говорила, что рассказ в обмен на мясо.
— Это тайный приз. Всё, слушаем.
— Ну, меня зовут, – сказал он и тихо рассмеялся, – Андэр Клэр, мне сорок шесть лет, женат, трое детей. До отъезда прошло две недели, как я приехал.
— Откуда приехал? – перебив, спросил Годри.
— За перебивание будем отнимать мясо, – скосила Эрин на него глаза.
— Э-э-э, да чего сразу отнимать?
— Чтобы неповадно было.
— Раньше я нёс службу в дальнем аванпосте на северо-западе у горы Лирмунт. Там было тяжело, постоянные нападения, да и не подходит то место для детей. Вот при первой же возможности увёз семью. Не успел привыкнуть, как послали в этот поход.
— Как дети перенесли переезд? – помешивая похлёбку, спросила Эрин.
— Нормально, я бы даже сказал хорошо. Здесь у них больше свободы, ровесников.
— Эрин, минус кусок мяса, – воспользовавшись паузой, сказал Годри.
— Я не перебивала, а задала вопрос.
— Какая разница?
— Огромная, – сказала она и мельком взглянула на Эдгара. – А позвольте спросить, кто у вас родился первый: мальчик или девочка?
— Дочь, Изабелла, потом сын Алекс и последний проказник Мики.
— Вы расстроились, что первой родилась дочь?
— Почему я должен был расстроиться?
— Я где-то слышала, что все мужчины хотят, чтобы первенец был мальчик.
— Неважно, кто первый: мальчик или девочка. Стать отцом, взять этого крошечного человека, что пришёл в этот мир благодаря тебе, это самое великое и чудесное чувство, которое только можно испытать в жизни. И всё, что тебя беспокоит дальше, это здоровье и благополучие ребёнка.
— Ну да, всё же выход нашёлся.
— Какой выход?
— Это я так, о своём. А где живут ваши родители?
— К сожалению, их уже нет.
— К сожалению?
— Да.
— Это касается даже отца?
— А что не так с отцом? – оторвав взгляд от котелка, спросил Эдгар.
— Мой отец был… очень строгим человеком. Желая мне помочь, он прибегал к физической мотивации.
На такую формулировку Эрин скривилась, явно имея что на это сказать. «Физическая мотивация». Андэр видно не первый раз подыскивал эвфемизм для рукоприкладства. Или, если быть откровенным, для банального садизма, прикрытого благими намерениями. Эрин знала, что самое страшное не сами удары, а то что они делают с тобой внутри. Они разрушают веру в себя, в любовь, в справедливость. Они заставляют думать, что ты заслуживаешь этого, что ты плохой, неправильный, недостойный… И вот когда ты начинаешь в это верить, это и есть настоящая победа мучителя. Это именно то чего он хотел – сломать тебя. И то что Андэр приукрашивал правду говорило о том, что может не полностью, но он сломался.
Она смотрела на пламя, но Крис заметил, как её взгляд стал холодным, колким. По привычке она провела рукой пальцами по шраму на брови. Эрин скрестила руки на груди, словно воздвигая барьер.
— Как это? – оторвав взгляд от неё, спросил Крис.
— Он бил меня.
— А как на это реагировала ваша мать? – спросил Эдгар.
— Ей тоже много доставалось, и потому она не высказывала своих мыслей по этому поводу.
— У вас есть братья или сёстры? – спросил Годри.
— Брат Ларс и две сестрички – Анна и Хлоя.
— Брат старше? – спросила Эрин и, подув, попробовала похлёбку.
— Да, он сейчас пытается управлять землями.
— Пытается? – сняла она котелок с огня.
— Уже готово? – подавшись вперёд, спросил Николас.
— Чего так оживился? Ты же не хотел это есть.
— Потому что оно воняло, а сейчас очень вкусно пахнет.
— Может, оно так же воняет, просто ты сильнее проголодался?
— Неважно, я есть хочу.
— Так что там брат? – спросил Эдгар.
— Из-за существ очень тяжело распоряжаться землёй.
— Вы общаетесь? – насыпая похлёбку в первую тарелку, спросила Эрин.
— Я пытался, но он меня, по всей видимости, и знать не хочет.
— А сёстры? – передавая тарелку Андэру, спросил Эдгар.
— Не очень часто, но общаемся, – ответил он, помешивая похлёбку.
— Вы не голодны? – посмотрев на него, передавая вторую тарелку Эдгару, спросила Эрин.
— Голодный, но не настолько, чтобы есть горячее.
— Мм-м, а то я уже решила, что она не аппетитна.
— Ну, как тебе сказать, – сказал Андэр, посмотрев на багровую густоватую юшку с тремя кусочками мяса. – На вид нормально и на запах тоже, но вот знание, что это змея, немного всё портит.
— Привыкли к баранине, телятине, курятине, рыбе, а обычную пищу уже не признаёте.
— Как раз всё, что ты перечислила – обычная пища, а никак не змея, – получив свою тарелку, сказал Годри.
— Во многих поселениях после голодных лет есть змей стало нормой.
— Неплохо, очень даже неплохо, – первым попробовав похлёбку, сказал Андэр. – Только специй не хватает.
— Вам как мёд, так и ложкой!
— Я б не отказался от мёда, особенно с молоком, – сказал Николас.
— Не, я такое есть не буду, – насыпав уже себе, сказала Эрин и достала из-за сапога ложку.
— А что в этом такого-то?
— Ничего, – пожала она плечами, – просто мне доводилось однажды видеть, как с помощью этих продуктов казнили человека. Вот и охота от них отбилась.
— Молоком и мёдом?
— Я слышал однажды про эту казнь лодками, – жадно жуя, сказал Леон.
— А лодки здесь каким боком?
— Если я расскажу, это испортит тебе аппетит, – незаметно достав из-за пояса маленькую тёмную баночку и насыпав её содержимое в тарелку, сказала Эрин.
Однако это всё же не скрылось от Криса. Замерев с ложкой у рта, он по-новому посмотрел также на то, что, в отличие от всех, Эрин ни разу не пользовалась ложками, что раздобыл Годри. Списала всё на то, что не любит металл, и вырезала себе ложку из дерева. И в этом не было ничего странного: многие простолюдины предпочитают дерево металлу. Да только его теперь смущало, что ложки, как и выброшенная ею монета – серебряные.
— Ты не испортишь больше, чем змея в тарелке.
— Всё в порядке? – посмотрев на Криса, спросила Эрин.
— Да, – словно ожив, ответил он.
— Ну кто-то расскажет, что к чему? – спросил Николас.
— Ладно, слушай и всё подробно представляй, – сдалась Эрин. – Осуждённого раздевают догола, кладут в лодку и накрывают другой. Сбивают их вместе так, что руки, ноги и голова остаются снаружи через специальные отверстия. Поят молоком с мёдом и обмазывают мёдом открытые части тела. Лодку пускают по стоячей воде или оставляют на солнце. Мёд привлекает насекомых, которые начинают кусать жертву. Каждый день человека заставляют пить молоко с мёдом, что очень питательно и поддерживает жизнь очень долго. Также обновляю мёд на теле.
— От такого питания у человека начинается понос, – съев пару ложок продолжила она. – И вот эта жертва лежит в лодке, измазанная мёдом в собственных нечистотах. Насекомых становится всё большею. Спустя какое-то время мухи внутри лодки откладывают личинки. Вылупившись, они вместе с кучей других насекомых – там муравьями, жуками и прочим – начинают медленно поедать плоть ещё живого человека. От чего он испытывает жуткую, непрекращающуюся даже на миг боль. Смесь не дает ему умереть, продлевая его страдания. Если осуждённый отказывается пить, ему выкалывают глаза для сговорчивости. Мучения продолжаются, пока жертва не умирает от инфекции, гангрены, потери крови и ещё чего. В общей сложности эта казнь длится до четырнадцати дней. Хотя однажды я слышала, как какой-то солдат продержался, если можно так сказать, семнадцать дней. Ну как, аппетит?
— Мне больше не хочется молока с мёдом.
— Ты видела такую казнь? – спросил Эдгар, уже не с таким аппетитом посматривая в тарелку.
— Слава богу, не сначала, но последние несколько дней, к сожалению, да.
— Какой изверг придумал такую казнь? – спросил Годри.
— Я не знаю, был это один человек или целый народ. Но эта казнь пришла к нам из-за моря. Один капитан мне говорил, что есть одна страна, не помню её названия, в которой именно эта казнь является самой популярной. И если не ошибаюсь, в той же стране она и была придумана.
— Почему капитан рассказывал тебе такие вещи? – медленно жуя мясо, спросил Крис.
— Не знаю, может потому, что мне было интересно, как живут в других странах. Или потому, что я чуть не уплыла с ним. В общем, бог его знает.
— Ты хотела уплыть? – спросил Леон.
— Была такая мысль, а что?
— И почему не уплыла?
— Долгая история.
— Мы никуда не спешим.
— О себе я уже рассказывала, теперь время остальных.
— А кто научил тебя готовить змей? – рассматривая кусочек мяса в ложке, гадая, пробовать его или нет, спросил Николас.
— Самый великий учитель во всём мире. Тот же, что заставляет тебя есть эту змею. Имя ему – Голод.
— Значит, ты сама научилась их готовить?
— В начале я научилась их есть, а потом уже готовить.
— Ты ела сырых змей? – чуть не подавившись, спросил Годри.
— У меня было три варианта выбора. Первый – я умираю от укуса змеи, второй – я убиваю змею, но не ем и умираю от голода. И третий – я убиваю змею и ем её сырой, в результате остаюсь живой. Какой вариант выбрал бы ты? – доедая похлёбку, спросила Эрин.
— Третий… Наверное.
— Я уверена, что третий, – потянулась она за добавкой.
— Почему ты так уверена?
— Человек всегда сделает всё, чтобы выжить, – ответила Эрин, снова насыпая в тарелку содержимое баночки.
— Эрин? – опустив пустую тарелку на колени, позвал Крис. – Что ты добавляешь?
— Ты о чём? – перемешав похлёбку, спросила она и начала с удовольствием есть.
— Ты второй раз, перед тем как начать есть, насыпаешь в похлёбку что-то из маленькой баночки, что у тебя за поясом.
— А ты весьма наблюдательный, – улыбнулась она. – Но тебе не нужно этого знать.
— А мне кажется, что нужно.
— Да что она могла насыпать? – спросил Эдгар, быстрым движением набрав ложку из её тарелки.
— Эй, не наглей.
— Да я только попробую.
— Нет, тебе это нельзя, – сказала Эрин, пытаясь забрать у него ложку. – Это очень вредно и опасно для жизни.
Придя на помощь другу, Крис забрал ложку у Эдгара.
— Не делай этого.
— Как ты говорила: «Умирать так вместе», – сказал он и, отсалютовав ложкой, отправил её в рот.
— Не… Вот стоит травиться, чтобы насолить мне? – уселась она на место.
Округлив глаза, Крис уставился на неё. Посмотрев на ложку, он словил себя на мысли, что хочет её облизать, до чего вкусно было.
— И не стыдно тебе?
— Это вам должно быть стыдно, а не мне.
— Ну ты узнал, что она подсыпает? – спросил Эдгар, забирая свою ложку.
— Узнал, это любой узнает, – пристально смотря на Эрин, ответил Крис. – Соль.
— Соль? – переспросил Андэр.
— У тебя есть соль? – посмотрев на Эрин словно на предателя, спросил Эдгар.
— А что здесь такого? – доедая добавку, пожала она плечами.
— Почему ты не посолила всю похлёбку? – указав на котелок, спросил Леон.
— Это вредно, и к тому же у меня её немного. И вообще, у вас должна быть своя соль.
— Мы её потеряли, – ответил Крис.
— Вы меня вообще поражаете, у вас ничего нет, а то, что есть, умудряетесь потерять.
— А совесть не мучила? – нагнувшись к ней, спросил Крис. – Зная, что мы давимся не солёным, а ты ешь такую вкуснятину?
— Когда я ем, я глух и нем. Так что я не слышала и писка совести.
— А мы слышали рыдания своих желудков, – сказал Годри и, подойдя к ней из-за спины, шустро вытянул баночку из пояса.
— Годри, отдай! – обернувшись, настойчиво сказала она.
— Это будет справедливо, – открыл он баночку.
— Ты не хочешь этого делать.
— Очень даже хочу.
— Отдай! – рванув вперёд, сказала Эрин.
Поддерживая замысел друга по несчастью, Эдгар и Николас помешали Эрин добраться к Годри. Преграждая путь к нему, они даже не пытались схватить её. Всё, что они делали, это расставляли руки и перемещались так, что Эрин натыкалась то на одного, то на другого.
— Мы одна команда, – сказал Эдгар, когда она наткнулась на него.
— Да, только сейчас эта команда играет против меня, – пытаясь прорваться, сказала Эрин.
Отбежав на безопасное расстояние, Годри сильнее открыл баночку и, не глядя, с довольной ухмылкой высыпал содержимое в котелок.
— Всё, Эрин, ты проиграла, – махая пустой баночкой, сказал он.
— Вот после этого вы втроём должны съесть всё, что там есть, – указала она на котелок.
— Не переживай, съедим, – заверил он её.
Годри, с самодовольной ухмылкой, перемешав похлёбку, зачерпнул полную ложку. Он предвкушал, как Эрин, лишенная своей «секретной приправы», будет недовольно морщиться. Поднес ложку ко рту, вдохнул аромат и, ничего не подозревая, отправил содержимое в рот. Первые секунды были обманчиво спокойными. Но затем… Взрыв.
Огонь. Лава. Драконье дыхание. Все это обрушилось на его вкусовые рецепторы одновременно. Глаза Годри расширились, он почувствовал, как пот проступает на лбу. Язык жгло, как будто его опустили в кипяток.
— Ну как? Вкусно? – скрестив руки на груди, спросила Эрин.
Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Лицо Годри покраснело, как спелый помидор. Он задыхался, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Слезы ручьями текли из глаз, смешиваясь с потом.
— Воды… воды… срочно… спасите, – махая руками у рта, сипло взмолился он.
Руки Годри беспорядочно метались в поисках воды или хоть чего-нибудь, что могло бы усмирить это адское пламя.
— Кушай мелок, кушай. Это ведь так вкусно, – подойдя к нему и набрав ложку похлёбки, поднесла Эрин к его рту.
— Нет… воды, – в ужасе отмахиваясь от ложки, просипел он и дрожащими руками потянулся к фляге, что протянул Николас.
Он жадно припал к горлышку губами, выпивая содержимое залпом. Но даже ледяная вода не принесла мгновенного облегчения.
— А вы чего стоите? Вам троим нужно всё это съесть.
— Что было в баночке? – смотря, как жадно Годри пьёт воду, спросил Крис.
— Ну, явно не соль, – бросив ложку в тарелку, ответила Эрин.
— У тебя есть ещё что-то, кроме соли? – спросил Эдгар.
— Как ты догадался?! – приподняв куртку, демонстрируя ряд баночек в специальных нишах на поясе, спросила Эрин.
— Ты хотела моей смерти? – осушив пол-фляги разом, спросил Годри.
— Я говорила, чтобы ты отдал мне баночку. Я говорила, что ты этого не хочешь. Ты же не стал меня слушать. Вот теперь ешьте!
— Я не буду это есть. Даже под угрозой смерти, – подальше отодвинулся он от котелка.
— Ты хоть представляешь, сколько сил я потратила, чтобы достать этот перец? Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Ты хоть раз пробовал тушёную утку с Эфранским перцем под красным вином?
