— Всё встаю, встаю, – еле открыв глаза, ответил Крис. – Кажись встаю.
Чуть ли не за шкирку Крис заставил себя встать. Потянувшись и сладко зевнув, он сделал разминку, прогоняя сон. Как тяжело, будучи совой, быть в дозоре во второй половине ночи! Посмотрев вокруг на спящих и временами храпящих ребят, его взгляд остановился на Эрин. Она всё так же спала, скрутившись калачиком, теперь уже на правом боку. Мясо всё ещё лежало нетронутым у костра.
Видно, вымоталась Эрин больше, чем он думал. Он вышел на улицу. Прохладный воздух приятно обжёг щёки, прогоняя последние остатки сна. Крис глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежестью. Вокруг было тихо и спокойно, лишь изредка слышалось щебетание ночных птиц и сверчков.
— Куда ты, дрянь? – раздался позади злобный крик надзирателя по прозвищу Жирдяй.
Снег до рези в стопах холодил ноги. Потасканная не по размеру рубаха со штанами совсем не защищали от свирепого мороза. Двор был ограждён высоким забором с колючей проволокой. Не успевая к лазу, вырытому псами, Эрин залезла под повозку с навозом в надежде, что её не найдут. Однако она в очередной раз разбилась на осколки, когда сильная рука схватила её за запястье. Жирдяй рванул её на себя, отчего Эрин сильно ударилась головой о колесо.
— Сейчас я научу тебя жизни, – дав ей пощёчину, от которой Эрин упала, закричал он.
Игра за свободную жизнь снова была проиграна. Эрин скрутилась в снегу, хорошо зная, какой будет расплата. Подойдя к ней, надзиратель наступил ей на руку. За годы он нащупал середину, чтобы выли от боли, но не иметь проблем с хозяином за сломанные кости. Лишая его удовольствия, Эрин не закричала, лишь заметалась, разбрасывая снег, пытаясь высвободить руку из-под сапога из лосиной кожи.
— Ещё раз сбежишь, я тебе ноги переломаю, – пнув её, взревел он.
— Милый, да оставь ты её. Лучше иди к нам, – выглянув в окно, пьяным голосом сказала его супруга.
— Сейчас, дорогая, только привяжу эту неблагодарную тварь, – ответил он и за ту же руку потащил Эрин к собачьей будке.
Застегнув металлический ошейник с цепью на шее и напоследок толкнув её ногой, Жирдяй ушел в дом. Пару раз дёрнув ошейник, Эрин что на пуховом матрасе скрутилась калачиком в снегу и беззвучно заплакала. Мороз тут же загрыз сильнее, безжалостно отбирая жизнь по капле. Вот только как бы он ни старался, обида, злость на себя и мир грызли сильнее. От них нет спасения ни днём, ни ночью, ни в любую погоду. Столько выжидая момент, она опять плохо просчитала, поспешила, испугавшись, увидев не вовремя вышедшего отлить Жирдяя. А ведь залитые его глаза не заметили бы её, стой она на месте. И пусть её словил Жирдяй и все, кто был до него. Она не остановится, не сдастся и будет бежать несмотря ни на что, пока не получиться или не умрёт. Рядом под лапами собаки скрипнул снег.
Эрин проснулась от реального крадущегося шума. Сердце ускорилось, пробуждая тело ото сна и разнося злость. Постоянно просыпаясь от возни рыцарей все эти дни, она беспробудно уснула. Подумать только, чего эта расслабленность могла ей стоить? Не двигаясь, Эрин осмотрелась. Все мирно спали, только Крис отсутствовал. Разбудил её маленький, но на удивление шумный мышонок, сейчас мирно точивший кусок мяса у костра. На это её желудок требовательно и возмущенно заурчал.
Вздохнув с облегчением, Эрин встала, мышонок замер, однако до последнего не убегал. Взяв мясо, она бросила кусочек к трещине, куда он скрылся и, жуя, вышла на улицу. Увидев неподалёку Криса, по всей видимости справляющего нужду, Эрин, отвернувшись, пошла в противоположную сторону. Пройдя за угол, она села на камень, оперевшись о стену. В такой большой и шумной компании снова начинаешь ценить тишину и одиночество.
Доев, Эрин блаженно облизала пальцы. Приготовлено оно было весьма неплохо, лишь слегка подгорела одна сторона, да и специй не хватало. Спрыгнув с камня, она пошла к ручью. Проходя мимо комнаты, Эрин мельком заглянула внутрь. Крис зевая, сидел у костра.
Спустившись к ручью, Эрин тщательно вымыла руки от жира. Оглянувшись, она прислушалась к жизни крепости. Прохлопала крыльями летучая мышь, полевки шуршали в поисках еды, лёгкой, будто летающей, поступью пробежалась лиса. Признаков нежданных гостей не было, и Эрин решила воспользоваться уединением. Сняв куртку и корсет с рубахой, принялась основательно смывать дорожную пыль и пот.
Вернувшись в комнату, Крис сразу заметил отсутствие Эрин. Вздохнув, он сел у костра. Она чуть ли не постоянно уходила, никому ничего не сказав. Эдгар и Андэр уже говорили с ней на этот счёт, но она благополучно всё игнорировала. И аргументы, что в случае чего они не будут знать, где она, чтобы помочь ей, нисколько её не убеждали. Время шло, а она всё не возвращалась.
— Да где же её черти носят? – в очередной раз заставив себя перестать дёргать ногой, спросил Крис и хлопнул себя по коленям: – Так, всё, хватит!
Выйдя на улицу, он нервно осмотрелся. На небе было мало туч, и месяц достаточно освещал, чтобы не убиться, отойдя от костра. Эрин нигде не было, разве что притаилась в тени, как вампирша, да только зачем ей это? Крис с растущим переживанием прошёлся чуть дальше, заглянул за угол, но снова ничего. За годы крепость местами обзавелась зеленью, только вот в темноте следы искать – то ещё удовольствие. Плюс слишком много они наследили, бродя туда-сюда.
— Куда же ты делась?
— Кого-то потеряли? – спросил подлетевший призрак стражника.
— Вы меня напугали, – резко обернувшись, сказал Крис.
— Извините, не хотел, – посмотрев на свои ноги, висящие в воздухе, сказал он. – Я делаю обход по распоряжению коменданта. Могу чем-то помочь?
— Да,... да нашего проводника достаточно давно нет.
— Я видел её у ручья.
— У ручья?! Спасибо большое, вы очень мне помогли.
— Приятно быть полезным, – улыбнувшись, призрак продолжил свой беззвучный путь.
— Значит, ручей. В такое время? – спросил Крис и, посмотрев на стражника и спящих ребят, пошел к ручью.
Спускаясь по склону, Крис чуть три раза не упал. Из-за росы трава стала скользкой, как лёд зимой. Дорога к ручью освещалась хуже из-за деревьев, потому он шел так, будто крался. Более редкие ветки и блеск воды позволили ему рассмотреть в темноте Эрин.
Она стояла на коленях у воды, раздетая до пояса, не считая лифа. Влажной рукой она оттирала руки, плечи. Убрав волосы на бок, провела ладонью по шее. Вода в ручье была холодной настолько, что, постой немного босиком, и шпоры зайдут. Кожа Эрин покрылась мурашками, и задержавшиеся капли блестели, как чистейшие бриллианты. Сердце Криса забилось быстрее. Он замер, не зная, стоит ли окликнуть её. В голове промелькнула мысль, что он подглядывает, что это неправильно. Но любопытство и какая-то неведомая сила тянули его вперёд. Он сделал ещё шаг, стараясь не хрустеть ветками под ногами.
Плескаясь в воде и наслаждаясь чувством чистоты, что она дарила, Эрин пропустила момент приближения Криса. Однако сердцебиение, что больше походило на набат, уловила. Прежде чем она поняла, кто позади, нож отточенным движением уже был в руке. Когда-нибудь она таки метнет его не глядя.
— Ты нормальный? – не оборачиваясь, раздражённо спросила Эрин. – Какого ты припёрся сюда?
— Я… я искал тебя.
— Зачем? – встав, обернулась она. – Куда вы влезли?
— Никуда, – сдержанно ответил Крис. Ему не нравилось, что она думает о них как о несмышленых детях. – Тебя долго не было.
— Ясно. А когда нашёл, решил не терять возможности подсмотреть?
— Я не хотел…
— Однажды я это уже слышала.
— Я, пожалуй, пойду, – указав рукой себе за спину, неловко сказал он.
— Насмотрелся уже?
— Эрин, не все мужчины не способны пройти мимо женщины.
— Да что ты говоришь! Эту сказку ты рассказываешь дочери перед сном?
— Не вмешивай мою дочь! – быстро подойдя к ней, зло крикнул Крис.
— Значит, подсматривать за мной можно, а вспомнить твою дочь нельзя!
— Неудивительно, что ты не замужем, – демонстративно он посмотрел на её тело. На миг его взгляд задержался на шраме на груди, в районе сердца. – Или он только и ждёт, когда ты сгинешь на какой-нибудь тропе.
— Что? – переспросила она. Эрин осознанно шла в атаку, но не понимала, как поступки можно сопоставлять со шрамами.
— Мало того, что у тебя ужасный характер, так в придачу тело изуродованное, – ответил Крис, указывая на шрамы на её животе, руках и возле шеи. – Кому такое может понравиться?
— Своим любуйся.
Схватив свои вещи, она, обойдя Криса, пошла прочь. Увидев снова шрамы от плети, пелена глупой злости отпустила Криса. Эрин не была виновата в том, что он безумно скучал по дочери, в том, что он пришел сюда. Выдохнув с закрытыми глазами, он кинулся всё исправлять.
— Извини, – пытаясь преградить ей путь, чтобы остановить, сказал Крис.
Эрин не останавливалась, шла напролом, даже не поднимая на него глаза. Лишь колдун может остановить что угодно, не прикасаясь, а Крис им не был, потому пришлось снова вызывать её гнев, останавливая за руку.
— Выслушай меня.
Эрин остановилась и молча посмотрела на него. В её взгляде была боль и предупреждение. Эта повисшая тишина была страшнее, чем крики. Она запросто могла отказаться их сопровождать.
— Извини, я козёл, – тут же убрал он руку. – Не знаю, что на меня нашло. Прости.
Так и не сказав ни слова, Эрин пошла прочь, оставляя его в одиночестве с тяжестью вины. Её поведение было, в самом деле, как говорят о женщинах мужчины вдалеке от жён, переменчивым, как весенняя погода. Уже четыре дня они едут вместе, а Крис так и не понял, как к ней подходить. Эрин может шутить и в один миг становиться злой и агрессивной, словно тигрица. И Крис всё ловил себя на мыслях о том, что же случилось с ней в прошлом? Какой садист причинил ей столько боли и страданий? Насколько всё должно быть ужасно, что не отпускает её до сих пор? А он, не зная, где тонкий лёд, тревожит не зажившие раны.
Крис стоял какое-то время смотря ей вслед даже когда уже не видел её силуэт. Вернувшись в комнату, он не удивился, что она не вернулась. Снова сев у костра, он размышлял над своим поведением и отношением к Эрин. Перебирал в памяти все многочисленные конфликты, пытаясь вычислить болезненные крючки, цепляющие её. По большей части именно он ведёт себя как полный дурак рядом с ней, и это пора прекращать.
Эрин хотелось оказаться как можно дальше от рыцарей, потому пошла строго в противоположную сторону от комнаты. Бесцельно блуждая по крепости, она пришла в сад. Когда-то, под присмотром жены коменданта, он был предметом гордости.
Цветы высаживались так, чтобы всё тёплое время можно было наслаждаться цветением. За фруктовыми деревьями следили так, что урожай всегда был как с картинки. Хитросплетение тропинок, словно сосуды, тянулись мимо клумб, деревьев и кустов к беседкам и фонтанам. Без ухода сад потерял свой лоск, но даже в дикости сохранил красоту. А ручеёк, берущий начало из расколотой чаши всё ещё работающего фонтана, был той ещё изюминкой. Остановившись у высокой яблони, Эрин присела, оперевшись о ствол.
Ей нужна была передышка. Немного времени наедине с самой собой. Хоть в крепости полной призраков быть одному сложно особенно если чувствуешь их. Эрин знала, что путь будет далёкий и трудный. Но не к тому что уже в первые дни она захочет придушить их. Сорвав травинку Эрин покрутила её в пальцах. А Люмин считал их хорошими. Затылка коснулось тепло даже скорее жар.
— Здесь красиво, неправда ли? – откуда-то сверху послышался женский голос.
Замерев Эрин медленно посмотрела вверх. В ветвях старой яблони будто пойманная в клетку сидела леди Дагон.
— Тебе здесь нравится? – плавно спускаясь с дерева, спросила она. – Каждый раз, как заезжаешь, ты навещаешь мой сад.
— Да, да, здесь очень красиво, – поспешно встав, Эрин почтительно склонила голову.
— Прости, я помешала тебе грустить.
— Нисколько, к тому же мне не о чём грустить.
— Решила врать призраку? – изогнула она бровь.
— Что вы, леди Дагон, у меня всего лишь нет настроения.
— Значит, врёшь себе. И перестань называть меня «леди Дагон». Зови меня просто Сьюзен.
— Это как-то фамильярно.
— Ничего страшного, я не расскажу ни одному живому, – изящно рассмеялась она. – Тем более что я обязана тебе.
— Вы мне ничем не обязаны, леди… эээ Сьюзен.
— Ты пробудила моего супруга.
— Я сделала это в своих целях.
— Но этим помогла мне.
— Побочный эффект.
— Знала бы ты, сколько людей получали награды, даже титулы за меньшие побочные эффекты и нисколько не отрекались от них. Ты честная и очень смелая девушка, раз пошла к моему супругу и назвала ему настоящую фамилию. На это нужно было много мужества.
— Значит, вы знаете, кто я, – посмотрев в сторону, пряча глаза, сказала Эрин.
— Я узнала, кто ты, ещё в нашу первую встречу.
— И всё равно позволили мне остаться?! Почему?
— Твоей вины в нашей смерти нет. В чём справедливость наказывать кого-то за действия его родственника? – Взгляд леди Дагон скользнул по лицу Эрин. – Ты сама пострадала от него.
— Что я против тысяч?
— Не принижай себя. Больше не называй свою фамилию и лучше, наверное, не приезжай. Очень многие ещё горят местью, а твой поступок привлёк внимание. Я не знаю, как они отнесутся к тебе, узнав, что ты его родственница.
— Я вас услышала. Мы уйдем, как только взойдёт солнце.
— Не мучься чувством незаслуженной вины.
— Вы не первая мне это говорите.
— Но ты всё равно не слушаешь.
— У меня проблема с послушанием, – пожала Эрин плечами.
— Учитывая твою жизнь, это не удивительно.
— Не сочтите за грубость, но вы ничего не знаете о моей жизни.
— Я была женщиной и матерью и уже много лет как призрак. Я видела твои шрамы, и, как убитая оборотнем, могу представить, какие раны на твоей душе. Сколько людей причиняли тебе боль, как физическую, так и душевную?
— Вы ждёте точного числа?
— Я ничего уже не жду. Я всё уже видела. Когда тема разговора становится слишком личной или затрагивает болезненные части души, ты становишься грубой, злой, агрессивной.
— Пожалуй, мне пора возвращаться, – посмотрев в сторону, откуда пришла, сказала Эрин.
— Бежишь, – повернувшись боком, словно уступая дорогу и посмотрев на неё, слегка повернув голову, сказала Сьюзен.
— Нет, мне просто пора.
— Каждый раз ты сбиваешь меня с толку. Ты врёшь мне или себе? Бежишь от меня или же от себя?
— Я никому не вру и ни от кого не бегу! – твердо заверила она.
— Время покажет правильный ответ.
— Всего доброго, леди Дагон.
— Всего доброго, миледи Эрин Грейс.
Покинув сад с ещё большим угнетением, Эрин ничего не оставалось, как вернуться в комнату. Крис сидел у костра, не осмелившись что-либо сказать, лишь виноватым взглядом проводил её до кровати. ?Сев, она молча уставилась в костёр. Пламя потрескивало, словно вторя смятению в её душе. Каждое полено, сгорая, напоминало о рушащихся надеждах и несбывшихся мечтах. Она чувствовала, как Крис смотрит на неё, но не находила в себе сил встретиться с ним взглядом.
— Как только солнце взойдёт, мы уезжаем, – наконец сообщила она.
— Зачем нам так спешить? Можно уехать после завтрака.
— Поедим где-нибудь по дороге.
— Что-то случилось?
— Да, – таки посмотрела она на него, – путь очень долгий, и в ваших же интересах не удлинять его.
Чуть ли не за шкирку Крис заставил себя встать. Потянувшись и сладко зевнув, он сделал разминку, прогоняя сон. Как тяжело, будучи совой, быть в дозоре во второй половине ночи! Посмотрев вокруг на спящих и временами храпящих ребят, его взгляд остановился на Эрин. Она всё так же спала, скрутившись калачиком, теперь уже на правом боку. Мясо всё ещё лежало нетронутым у костра.
Видно, вымоталась Эрин больше, чем он думал. Он вышел на улицу. Прохладный воздух приятно обжёг щёки, прогоняя последние остатки сна. Крис глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежестью. Вокруг было тихо и спокойно, лишь изредка слышалось щебетание ночных птиц и сверчков.
***
— Куда ты, дрянь? – раздался позади злобный крик надзирателя по прозвищу Жирдяй.
Снег до рези в стопах холодил ноги. Потасканная не по размеру рубаха со штанами совсем не защищали от свирепого мороза. Двор был ограждён высоким забором с колючей проволокой. Не успевая к лазу, вырытому псами, Эрин залезла под повозку с навозом в надежде, что её не найдут. Однако она в очередной раз разбилась на осколки, когда сильная рука схватила её за запястье. Жирдяй рванул её на себя, отчего Эрин сильно ударилась головой о колесо.
— Сейчас я научу тебя жизни, – дав ей пощёчину, от которой Эрин упала, закричал он.
Игра за свободную жизнь снова была проиграна. Эрин скрутилась в снегу, хорошо зная, какой будет расплата. Подойдя к ней, надзиратель наступил ей на руку. За годы он нащупал середину, чтобы выли от боли, но не иметь проблем с хозяином за сломанные кости. Лишая его удовольствия, Эрин не закричала, лишь заметалась, разбрасывая снег, пытаясь высвободить руку из-под сапога из лосиной кожи.
— Ещё раз сбежишь, я тебе ноги переломаю, – пнув её, взревел он.
— Милый, да оставь ты её. Лучше иди к нам, – выглянув в окно, пьяным голосом сказала его супруга.
— Сейчас, дорогая, только привяжу эту неблагодарную тварь, – ответил он и за ту же руку потащил Эрин к собачьей будке.
Застегнув металлический ошейник с цепью на шее и напоследок толкнув её ногой, Жирдяй ушел в дом. Пару раз дёрнув ошейник, Эрин что на пуховом матрасе скрутилась калачиком в снегу и беззвучно заплакала. Мороз тут же загрыз сильнее, безжалостно отбирая жизнь по капле. Вот только как бы он ни старался, обида, злость на себя и мир грызли сильнее. От них нет спасения ни днём, ни ночью, ни в любую погоду. Столько выжидая момент, она опять плохо просчитала, поспешила, испугавшись, увидев не вовремя вышедшего отлить Жирдяя. А ведь залитые его глаза не заметили бы её, стой она на месте. И пусть её словил Жирдяй и все, кто был до него. Она не остановится, не сдастся и будет бежать несмотря ни на что, пока не получиться или не умрёт. Рядом под лапами собаки скрипнул снег.
***
Эрин проснулась от реального крадущегося шума. Сердце ускорилось, пробуждая тело ото сна и разнося злость. Постоянно просыпаясь от возни рыцарей все эти дни, она беспробудно уснула. Подумать только, чего эта расслабленность могла ей стоить? Не двигаясь, Эрин осмотрелась. Все мирно спали, только Крис отсутствовал. Разбудил её маленький, но на удивление шумный мышонок, сейчас мирно точивший кусок мяса у костра. На это её желудок требовательно и возмущенно заурчал.
Вздохнув с облегчением, Эрин встала, мышонок замер, однако до последнего не убегал. Взяв мясо, она бросила кусочек к трещине, куда он скрылся и, жуя, вышла на улицу. Увидев неподалёку Криса, по всей видимости справляющего нужду, Эрин, отвернувшись, пошла в противоположную сторону. Пройдя за угол, она села на камень, оперевшись о стену. В такой большой и шумной компании снова начинаешь ценить тишину и одиночество.
Доев, Эрин блаженно облизала пальцы. Приготовлено оно было весьма неплохо, лишь слегка подгорела одна сторона, да и специй не хватало. Спрыгнув с камня, она пошла к ручью. Проходя мимо комнаты, Эрин мельком заглянула внутрь. Крис зевая, сидел у костра.
Спустившись к ручью, Эрин тщательно вымыла руки от жира. Оглянувшись, она прислушалась к жизни крепости. Прохлопала крыльями летучая мышь, полевки шуршали в поисках еды, лёгкой, будто летающей, поступью пробежалась лиса. Признаков нежданных гостей не было, и Эрин решила воспользоваться уединением. Сняв куртку и корсет с рубахой, принялась основательно смывать дорожную пыль и пот.
***
Вернувшись в комнату, Крис сразу заметил отсутствие Эрин. Вздохнув, он сел у костра. Она чуть ли не постоянно уходила, никому ничего не сказав. Эдгар и Андэр уже говорили с ней на этот счёт, но она благополучно всё игнорировала. И аргументы, что в случае чего они не будут знать, где она, чтобы помочь ей, нисколько её не убеждали. Время шло, а она всё не возвращалась.
— Да где же её черти носят? – в очередной раз заставив себя перестать дёргать ногой, спросил Крис и хлопнул себя по коленям: – Так, всё, хватит!
Выйдя на улицу, он нервно осмотрелся. На небе было мало туч, и месяц достаточно освещал, чтобы не убиться, отойдя от костра. Эрин нигде не было, разве что притаилась в тени, как вампирша, да только зачем ей это? Крис с растущим переживанием прошёлся чуть дальше, заглянул за угол, но снова ничего. За годы крепость местами обзавелась зеленью, только вот в темноте следы искать – то ещё удовольствие. Плюс слишком много они наследили, бродя туда-сюда.
— Куда же ты делась?
— Кого-то потеряли? – спросил подлетевший призрак стражника.
— Вы меня напугали, – резко обернувшись, сказал Крис.
— Извините, не хотел, – посмотрев на свои ноги, висящие в воздухе, сказал он. – Я делаю обход по распоряжению коменданта. Могу чем-то помочь?
— Да,... да нашего проводника достаточно давно нет.
— Я видел её у ручья.
— У ручья?! Спасибо большое, вы очень мне помогли.
— Приятно быть полезным, – улыбнувшись, призрак продолжил свой беззвучный путь.
— Значит, ручей. В такое время? – спросил Крис и, посмотрев на стражника и спящих ребят, пошел к ручью.
Спускаясь по склону, Крис чуть три раза не упал. Из-за росы трава стала скользкой, как лёд зимой. Дорога к ручью освещалась хуже из-за деревьев, потому он шел так, будто крался. Более редкие ветки и блеск воды позволили ему рассмотреть в темноте Эрин.
Она стояла на коленях у воды, раздетая до пояса, не считая лифа. Влажной рукой она оттирала руки, плечи. Убрав волосы на бок, провела ладонью по шее. Вода в ручье была холодной настолько, что, постой немного босиком, и шпоры зайдут. Кожа Эрин покрылась мурашками, и задержавшиеся капли блестели, как чистейшие бриллианты. Сердце Криса забилось быстрее. Он замер, не зная, стоит ли окликнуть её. В голове промелькнула мысль, что он подглядывает, что это неправильно. Но любопытство и какая-то неведомая сила тянули его вперёд. Он сделал ещё шаг, стараясь не хрустеть ветками под ногами.
Плескаясь в воде и наслаждаясь чувством чистоты, что она дарила, Эрин пропустила момент приближения Криса. Однако сердцебиение, что больше походило на набат, уловила. Прежде чем она поняла, кто позади, нож отточенным движением уже был в руке. Когда-нибудь она таки метнет его не глядя.
— Ты нормальный? – не оборачиваясь, раздражённо спросила Эрин. – Какого ты припёрся сюда?
— Я… я искал тебя.
— Зачем? – встав, обернулась она. – Куда вы влезли?
— Никуда, – сдержанно ответил Крис. Ему не нравилось, что она думает о них как о несмышленых детях. – Тебя долго не было.
— Ясно. А когда нашёл, решил не терять возможности подсмотреть?
— Я не хотел…
— Однажды я это уже слышала.
— Я, пожалуй, пойду, – указав рукой себе за спину, неловко сказал он.
— Насмотрелся уже?
— Эрин, не все мужчины не способны пройти мимо женщины.
— Да что ты говоришь! Эту сказку ты рассказываешь дочери перед сном?
— Не вмешивай мою дочь! – быстро подойдя к ней, зло крикнул Крис.
— Значит, подсматривать за мной можно, а вспомнить твою дочь нельзя!
— Неудивительно, что ты не замужем, – демонстративно он посмотрел на её тело. На миг его взгляд задержался на шраме на груди, в районе сердца. – Или он только и ждёт, когда ты сгинешь на какой-нибудь тропе.
— Что? – переспросила она. Эрин осознанно шла в атаку, но не понимала, как поступки можно сопоставлять со шрамами.
— Мало того, что у тебя ужасный характер, так в придачу тело изуродованное, – ответил Крис, указывая на шрамы на её животе, руках и возле шеи. – Кому такое может понравиться?
— Своим любуйся.
Схватив свои вещи, она, обойдя Криса, пошла прочь. Увидев снова шрамы от плети, пелена глупой злости отпустила Криса. Эрин не была виновата в том, что он безумно скучал по дочери, в том, что он пришел сюда. Выдохнув с закрытыми глазами, он кинулся всё исправлять.
— Извини, – пытаясь преградить ей путь, чтобы остановить, сказал Крис.
Эрин не останавливалась, шла напролом, даже не поднимая на него глаза. Лишь колдун может остановить что угодно, не прикасаясь, а Крис им не был, потому пришлось снова вызывать её гнев, останавливая за руку.
— Выслушай меня.
Эрин остановилась и молча посмотрела на него. В её взгляде была боль и предупреждение. Эта повисшая тишина была страшнее, чем крики. Она запросто могла отказаться их сопровождать.
— Извини, я козёл, – тут же убрал он руку. – Не знаю, что на меня нашло. Прости.
Так и не сказав ни слова, Эрин пошла прочь, оставляя его в одиночестве с тяжестью вины. Её поведение было, в самом деле, как говорят о женщинах мужчины вдалеке от жён, переменчивым, как весенняя погода. Уже четыре дня они едут вместе, а Крис так и не понял, как к ней подходить. Эрин может шутить и в один миг становиться злой и агрессивной, словно тигрица. И Крис всё ловил себя на мыслях о том, что же случилось с ней в прошлом? Какой садист причинил ей столько боли и страданий? Насколько всё должно быть ужасно, что не отпускает её до сих пор? А он, не зная, где тонкий лёд, тревожит не зажившие раны.
Крис стоял какое-то время смотря ей вслед даже когда уже не видел её силуэт. Вернувшись в комнату, он не удивился, что она не вернулась. Снова сев у костра, он размышлял над своим поведением и отношением к Эрин. Перебирал в памяти все многочисленные конфликты, пытаясь вычислить болезненные крючки, цепляющие её. По большей части именно он ведёт себя как полный дурак рядом с ней, и это пора прекращать.
***
Эрин хотелось оказаться как можно дальше от рыцарей, потому пошла строго в противоположную сторону от комнаты. Бесцельно блуждая по крепости, она пришла в сад. Когда-то, под присмотром жены коменданта, он был предметом гордости.
Цветы высаживались так, чтобы всё тёплое время можно было наслаждаться цветением. За фруктовыми деревьями следили так, что урожай всегда был как с картинки. Хитросплетение тропинок, словно сосуды, тянулись мимо клумб, деревьев и кустов к беседкам и фонтанам. Без ухода сад потерял свой лоск, но даже в дикости сохранил красоту. А ручеёк, берущий начало из расколотой чаши всё ещё работающего фонтана, был той ещё изюминкой. Остановившись у высокой яблони, Эрин присела, оперевшись о ствол.
Ей нужна была передышка. Немного времени наедине с самой собой. Хоть в крепости полной призраков быть одному сложно особенно если чувствуешь их. Эрин знала, что путь будет далёкий и трудный. Но не к тому что уже в первые дни она захочет придушить их. Сорвав травинку Эрин покрутила её в пальцах. А Люмин считал их хорошими. Затылка коснулось тепло даже скорее жар.
— Здесь красиво, неправда ли? – откуда-то сверху послышался женский голос.
Замерев Эрин медленно посмотрела вверх. В ветвях старой яблони будто пойманная в клетку сидела леди Дагон.
— Тебе здесь нравится? – плавно спускаясь с дерева, спросила она. – Каждый раз, как заезжаешь, ты навещаешь мой сад.
— Да, да, здесь очень красиво, – поспешно встав, Эрин почтительно склонила голову.
— Прости, я помешала тебе грустить.
— Нисколько, к тому же мне не о чём грустить.
— Решила врать призраку? – изогнула она бровь.
— Что вы, леди Дагон, у меня всего лишь нет настроения.
— Значит, врёшь себе. И перестань называть меня «леди Дагон». Зови меня просто Сьюзен.
— Это как-то фамильярно.
— Ничего страшного, я не расскажу ни одному живому, – изящно рассмеялась она. – Тем более что я обязана тебе.
— Вы мне ничем не обязаны, леди… эээ Сьюзен.
— Ты пробудила моего супруга.
— Я сделала это в своих целях.
— Но этим помогла мне.
— Побочный эффект.
— Знала бы ты, сколько людей получали награды, даже титулы за меньшие побочные эффекты и нисколько не отрекались от них. Ты честная и очень смелая девушка, раз пошла к моему супругу и назвала ему настоящую фамилию. На это нужно было много мужества.
— Значит, вы знаете, кто я, – посмотрев в сторону, пряча глаза, сказала Эрин.
— Я узнала, кто ты, ещё в нашу первую встречу.
— И всё равно позволили мне остаться?! Почему?
— Твоей вины в нашей смерти нет. В чём справедливость наказывать кого-то за действия его родственника? – Взгляд леди Дагон скользнул по лицу Эрин. – Ты сама пострадала от него.
— Что я против тысяч?
— Не принижай себя. Больше не называй свою фамилию и лучше, наверное, не приезжай. Очень многие ещё горят местью, а твой поступок привлёк внимание. Я не знаю, как они отнесутся к тебе, узнав, что ты его родственница.
— Я вас услышала. Мы уйдем, как только взойдёт солнце.
— Не мучься чувством незаслуженной вины.
— Вы не первая мне это говорите.
— Но ты всё равно не слушаешь.
— У меня проблема с послушанием, – пожала Эрин плечами.
— Учитывая твою жизнь, это не удивительно.
— Не сочтите за грубость, но вы ничего не знаете о моей жизни.
— Я была женщиной и матерью и уже много лет как призрак. Я видела твои шрамы, и, как убитая оборотнем, могу представить, какие раны на твоей душе. Сколько людей причиняли тебе боль, как физическую, так и душевную?
— Вы ждёте точного числа?
— Я ничего уже не жду. Я всё уже видела. Когда тема разговора становится слишком личной или затрагивает болезненные части души, ты становишься грубой, злой, агрессивной.
— Пожалуй, мне пора возвращаться, – посмотрев в сторону, откуда пришла, сказала Эрин.
— Бежишь, – повернувшись боком, словно уступая дорогу и посмотрев на неё, слегка повернув голову, сказала Сьюзен.
— Нет, мне просто пора.
— Каждый раз ты сбиваешь меня с толку. Ты врёшь мне или себе? Бежишь от меня или же от себя?
— Я никому не вру и ни от кого не бегу! – твердо заверила она.
— Время покажет правильный ответ.
— Всего доброго, леди Дагон.
— Всего доброго, миледи Эрин Грейс.
Покинув сад с ещё большим угнетением, Эрин ничего не оставалось, как вернуться в комнату. Крис сидел у костра, не осмелившись что-либо сказать, лишь виноватым взглядом проводил её до кровати. ?Сев, она молча уставилась в костёр. Пламя потрескивало, словно вторя смятению в её душе. Каждое полено, сгорая, напоминало о рушащихся надеждах и несбывшихся мечтах. Она чувствовала, как Крис смотрит на неё, но не находила в себе сил встретиться с ним взглядом.
— Как только солнце взойдёт, мы уезжаем, – наконец сообщила она.
— Зачем нам так спешить? Можно уехать после завтрака.
— Поедим где-нибудь по дороге.
— Что-то случилось?
— Да, – таки посмотрела она на него, – путь очень долгий, и в ваших же интересах не удлинять его.
