- Результата не будет, - уже спокойнее констатировал Олег.
Вишневская прикусила губу и, наконец, решила озвучить мысль, что закралась к ней в голову несколько минут назад и с каждым новым услышанным словом лишь укрепляла свои позиции. В конце концов, смогла раз - можно попробовать и второй, терять-то все равно нечего. А с учетом деталей ее замысла ни один адвокат не прикопается.
- Он заговорит. Вы только мне соседний кабинет освободите, чтоб пустой был, и вопросы правильные задавайте, - на нее взглянули две пары сердитых глаз. Признаться, Вишневская как-то слегка стушевалась и к концу своей и без того короткой речи, понизила интонацию с деления "почти уверена" до "совсем не уверена", что совершенно не придало солидности ее предложению в глазах двух волков. Маргарита рассердилась на саму себя и на господ сыщиков. Ну, да, не профессионал, да, девчонка по их меркам, только это не повод совсем отшивать, тем более за неимением альтернативы. Девушка поджала губы и поймала из воздуха то самое, уже теперь знакомое, состояние всепрощения и легкости.
Максим не сразу осознал, к чему ведет обида и решимость в зеленых глазах. Лишь секунду спустя, когда Олег вдруг дурным голосом по-волчьи завыл, задрав голову вверх, до Ковалева дошел смысл совершенной ошибки. Раздумывая над своими проблемами, он на автомате не принял в расчет возросшую силу своего Цветка и ее детское желание доказывать всему миру, что она "все на свете сделает сама". Сама-то она ясное дело сделает, но тормозить порой явно не умеет. Ковалев припомнил случай в больнице, когда она от пережитого шока едва не угробила врача с медсестрой, сосредоточился и заставил ее успокоиться, а главное ощутить глупость совершенного поступка. Девушка покраснела и стушевалась.
- Будет тебе кабинет, только в следующий раз словами говори. Я и без того поверю и приму объективное решение.
Она кивнула, окончательно потерявшись в кресле.
Степанов откашлялся и сел на ближайший стул. Говорить он хотел, но все то, что приходило в конкретный момент на ум, озвучивать не стоило.
- Если она еще раз так сделает... - некоторое время спустя достаточно тихо, твердо, со скрытой угрозой начал Олег.
- Я понял, - не дал закончить другу Максим, краем глаза зацепив растерянное лицо девушки. - Пойдем, кабинет освобождать.
Маргарита без обиняков выскочила из-за стола и понеслась следом за Ковалевым. Оставаться хоть доли секунды наедине с Олегом не хотелось. Она с сожалением в очередной раз признала себя трусихой: сотворить сотворила, а от неизбежных последствий за чужую надежную спину прячется.
После того, как Макс договорился с "соседями", и за последними закрылась дверь, он повернулся к девушке.
- Цветок, между "могу" и "сделаю" существует огромная пропасть. Ветхий и хрупкий мост над этой пропастью есть для каждого, но чем больше твое "могу", тем обманчиво прочнее кажется этот мост, - Маргарита испуганно смотрела на Ковалева. Она всем существом ощущала его напряжение. Не злость, он не злился, он опасался и опасался за нее. Ее поведение в отношении Олега пришлось Максиму совершенно не по душе. Все это время он, оказывается, относился к ее проступкам снисходительно-ласково, больше с отеческой заботой, а не недовольно или зло, как ей казалось. Зато теперь в сравнении с неприятным настоящим к ней пришло понимание прошлого. Вишневской отчаянно захотелось ухнуть себя по голове чем-нибудь тяжелым за проявленный идиотизм и личную глупость. - Я могу убить человека и знаю, как сделать это, оставшись безнаказанным. Желание возникает, Цветок, поверь, и возникает часто...
Маргарита чувствовала себя все хуже и хуже, создавалось впечатление, что он не столько давит на нее словами, сколько действует морально изнутри, в самой ее психике. Голова закружилась, стало немного подташнивать. Может быть, не стоило давать ему такой воли действий и подпускать к себе настолько близко. Она прерывисто вздохнула.
Максим не сразу уловил перемены в ней, как-то не сообразил, что девчонке таки удалось напрочь выбить его из душевного равновесия, и похоже это плачевно обернулось для нее же. Ковалев с трудом заставил себя успокоиться, потянул ее за руку, обнял, прижав к себе, и вернул свой Цветок в нормальное состояние. Несколько мгновений спустя она невнятно пробормотала что-то в его джемпер.
- Что? - не понял Макс.
Вишневская приподняла голову, взглянув ему в глаза.
- Философ, но уж точно не Анискин.
- Говорил, кличка паршивая, - улыбнулся Максим, потакая детскому диалогу. - Давай рассказывай конкретнее, что делать собралась.
- А ты как обычно расскажешь, что мне из этого делать, а что нет, - раздраженно констатировала девушка.
На этот раз Ковалев рассмеялся.
Дима недовольно вглядывался в лицо Нади. Вот уж и впрямь: чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей. Кто знал, что ее расстройство от потери верного и преданного поклонника перерастет во вполне реальную влюбленность. Женский эгоизм, воистину, странная вещь.
Надя сидела рядом на стуле, и по палате разливалось диковатое ощущение преданной нежности. Это что вообще такое? Хорошо соседей не было, сестра постаралась, оплатив отдельную палату, никто коситься не станет, а, учитывая маниакальное стремление одноклассницы получить его расположение любой ценой, коситься бы однозначно стали. Да, он лучше еще раз пять с морелльцами пообщается, чем продолжит получать вот такое вот внимание от Нади.
Она расстроено вздохнула, почувствовав направленную на нее враждебность. Хой прищурился и окатил ее волной презрения. Девушка расстроилась, но сдаваться по-прежнему не собиралась. Дима уловил едва заметный след надежды на еду.
Еду?
Проник чуть глубже, двигаясь по следу нужной эмоции в ее голове. Это надо же. Надьку некто близкий убедил, будто ухаживая, проявляя недюжинные кулинарные таланты, она вернет потерянное внимание. Вот для чего весь этот пластик в пакетах. Спору нет, запахи манящие, но глупость ведь чистой воды. Лично его больничный обиход устраивает на все сто, да он лучше Анькиных пирогов отведает, хотя девчонка их наверняка принесет ему сырыми и ядом крысиным для пущего эффекта заправит.
Отчего вспомнил про дочь иерея сам толком не понял, но мысль про пироги в ее исполнении насмешила, чего не скажешь о Наде. Последняя вдруг напряглась и с силой стиснула зубы, давя в себе непрошенные эмоции, довольно яркие эмоции. Дима с удивлением осознал, что его ревнуют, а мгновение спустя ощутил в коридоре приближение самого виновника ревности.
Что понадобилось Анне вновь он не знал, она была как обычно непроницаема, но идея получить свой долг за спасенную девичью честь, а быть может и жизнь, обратно родилась мгновенно. Осталось воплотить в реальность замысел, да так, чтоб сама должница ему ничего не попортила. Строить планы было некогда, и Димка решил действовать по наитию, как карты лягут, так и сыграет. Шанс победить мал, но имелся, главное застать даму врасплох.
В дверь тихо постучали.
- Заходи, - мягко окрикнул он. Девушка осторожно вошла в палату, привычного воинственного настроя в ее серых глазах не светилось, чему Хой только порадовался.
- Ань, прости меня, пожалуйста, - искренне произнес он для начала, приложив к словам волну ярких эмоций почти мучительной нежности и ласковую улыбку. Действие и то, и другое возымело почти сходу, причем следить за реакцией Нади Диме отчего-то было совершенно неинтересно, его больше на данный момент занимали чувства дочери Виктора.
Аня во все глаза смотрела на парня. Поверить в услышанное было задачей нетривиальной, причем она всем существом ощущала, что Димка не лжет, еще и с кровати подняться вздумал. Девушка испуганно кинулась к больному.
- А ну, лежать! - в глазах парня мелькнуло на мгновение нечто агрессивное и тут же пропало, сменившись новой ласковой улыбкой, хуже - улыбка неумолимо стала сексуальной. Он так умеет? Сердце ухнуло в груди и принялось учащенно биться, если бы не это Аня, наверняка, не стояла бы, раскрыв от удивления рот, и не пропустила бы приближение к себе уже знакомой влюбленной в Вишневского девицы.
Надя бесцеремонно оттолкнула удачливую соперницу со своего пути и исчезла в коридоре, хлопнув деревянной дверью палаты. Скрывать ревность и злость не имело смысла, он знал.
Первый шок прошел, растерянность сменилась подозрительностью, Аня прищурилась.
- Это что было?
- Долги с тебя собираю, - Димка перестал улыбаться и, поморщившись, сел в кровати. - Не обижайся, она меня реально достала.
Конечно, хотелось нагрубить, а еще чуток подраться, но паршивое чувство вины, не дающее ей спокойно спать с треклятой пятничной ночи, не позволило совершить ни первого, ни второго. Вместо этого Аня стянула рюкзак с плеча, прошла до кресла у противоположной от кровати стены и опустилась в него.
- На этом все? Мне можно больше не загоняться?
Хой отрицательно покачал головой.
- Нет. Это временно, а вот избавишь меня от Надежды совсем, и мы - квиты.
- Оставь надежду всяк сюда входящий, - после недолгой паузы со смешком протянула Аня.
На этот раз глаза Вишневского оценивающе скользнули по ее лицу. Девушка, сама не зная почему, задержала дыхание. Что-то не то было с этим взглядом, нечто неуловимо новое, он и раньше изучал ее внешность, но точно не вот так. Нужно было срочно что-нибудь сказать или спросить, наверное, даже не обязательно умное.
- Избавить - это в каком смысле?
- Не в криминальном. Посидишь тут, сыграешь объект взаимной любви, - Дима улыбнулся искрящейся злости, начавшей рассыпаться по воздуху со стороны казенного кресла. - Не надо планировать мое убийство. Я сам все, что надо с эмоциями сделаю, а ты рядом молча подежурь.
Аня выразительно покрутила пальцем у виска.
- С дуба рухнул? Я ж обычная. Эта твоя краля с ходу просечет, чего у меня там в душе, а я тебя в душе, поверь, не жалую.
- Вот, а то я не догадываюсь, чего ты там в душе. Надька не узнает, просто не сумеет. Может ты и обычная, но уж чересчур непробиваемая обычная. Твои эмоции, если ты желаешь, закрыты наглухо.
- Серьезно?
Девушка выглядела немного удивленной и невероятно довольной одновременно. Дима склонил голову набок, насмешливо рассматривая ее.
- Как никогда.
- А ты тоже не знаешь?
- Тоже.
- Врешь.
- С чего?
- А пытался?
Парень утвердительно кивнул. Занятный выходил разговор и странно приятный.
- Вот урод! - возмутилась юная собеседница.
- Анютик вернулась! - наиграно восхищенно воскликнул парень.
- Чтоб тебя...
- Меня и так уже из-за тебя.
- Кто ж тебя лезть просил?
На этот раз Димка ощутил плавно нарастающую злость. Кайф словить собралась с морелльцами? Со всеми сразу, или предпочла бы, чтоб они ее по одному? С трудом удержался от того, чтоб озвучить мысли. Вместо этого тихо предупредительно попросил:
- Ань, не начинай.
Девушка отвела взгляд и принялась с преувеличенным интересом рассматривать пожелтевшие от времени жалюзи на окне.
- Извини.
Хой в очередной раз попытался проникнуть за стену в ее психике, уж больно велик появился соблазн узнать, что же такое творится с ней сейчас, что она сама на себя не похожа. Тщетно.
- Я помогу, - продолжила Аня. - И спасибо за то, что сделал для меня. Когда теперь появиться и убить надежду?
Чего стоило остаться спокойной, когда в душе разрушительным смерчем носится вихрь различных по своей природе эмоций, одному богу известно. Девушка напряженно следила за обитателем палаты, коего так опрометчиво явилась навестить под давлением собственной совести. Все шло совсем не так, как должно было идти, и уж точно совсем не так, как было раньше. Почему он перестал быть заносчивым уродом? Почему сейчас под его взглядом она чувствовала себя так непривычно, так... Девушкой.
Аня словно во сне следила, как Дима поднялся с кровати, преодолел разделяющее их расстояние, опустился на пол возле кресла и положил ладони на ее колени. Сквозь ткань джинсов проникло тепло, она замерла, завороженная странным и невероятно приятным ощущением.
Дверь палаты открылась, явив за собой пресловутую Надежду. Представшая красочная картина по-видимому весьма впечатляла, поскольку дверь тут же с грохотом захлопнулась. Аня вздрогнула, но глаз отвести от Вишневского так и не смогла. Она трезво осознавала, что все проделанное парнем - игра на публику, он точно знал, что Надя возвращается, вот только его серьезный внимательный взгляд почему-то никак не вязался с актерским трудом. Девушка тяжело прерывисто вздохнула, рассматривая начавшую заживать нижнюю губу. Из шва на брови вынули нитки. Опухоль с переносицы до конца еще не ушла. Сбитые костяшки пальцев порозовели. Она непроизвольно поплотнее обняла рюкзак и впервые за все время находясь рядом с Вишневским ощутила смущение.
- На сегодня все? - прервала Аня затянувшуюся немую сцену.
- Да, - Дима поднялся и со смешанными эмоциями в душе проследил, как девушка практически бегом покинула его палату. Как-то раньше не обращал внимания, что она такая мягкая и... несчастная что ли. Не приходилось вглядываться, а стоило.
Маргарита, закрыв глаза, удобно расположилась на стуле. Знакомая легкость и всепрощение при поддержке Максима извне дарили невероятную силу. По-сути вопросы в соседнем кабинете задавал Олег, единственный аккредитованный адвокатом особенный на этот разговор. Ковалев прикладывал максимум усилий, отгораживая от внешней действительности самого правозащитника, неожиданно для Маргариты оказавшегося одаренным. Их с Максимом недавняя беседа была ненапрасной, поскольку такой вероятности ей в голову как-то не приходило, зато ее следователь идею принял и проектно усложнил, учитывая все известные ему детали.
И вот теперь она упорно заставляла пойманного парня не следовать инструкциям адвоката, и при этом старалась не попасться сама, не оставить следа в хрупкой психике задержанного, иначе, прознай даже постфактум о подобной полицейской хитрости, любой юрист запросто получит официальное признание показаний задержанного недействительными, а сами действия следственных органов противозаконными. Задача выходила нетривиальная, но Рита и сама, кажется, была созданием нетривиальным, да и Максим тоже, а вместе они и вовсе, наверное, могли бы горы свернуть. Проверить не помешает. К тому же Вишневской хотелось реабилитироваться в глазах следователя, доказать, что она - не безответственная дура, неспособная понять что делать можно, а чего нельзя. Как там у Маяковского? "Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха..." Не повторится больше, чтоб ее отчитывали за очевидные вещи.
К тому моменту, когда она нанесла последний штрих, заставив парня подписать протокол, стало ясно, что по большому счету задачу поиска заказчика исполнить будет проблематично. Ни имени, ни примет, лишь телефонный разговор и конверт с деньгами на детской площадке.
"Маргарита, поймай адвоката в коридоре сейчас и загляни что в его голове. Одной тебе можно и не бойся, я рядом".
Шепот Макса в ее голове приятно щекотал нервы. Скажи кто ей пару дней назад, что такое возможно, она бы посмеялась над тем чудиком и фантазером.
"Я не боюсь".
"Боишься. Сильно устала? Справишься?"
Вишневская прикусила губу и, наконец, решила озвучить мысль, что закралась к ней в голову несколько минут назад и с каждым новым услышанным словом лишь укрепляла свои позиции. В конце концов, смогла раз - можно попробовать и второй, терять-то все равно нечего. А с учетом деталей ее замысла ни один адвокат не прикопается.
- Он заговорит. Вы только мне соседний кабинет освободите, чтоб пустой был, и вопросы правильные задавайте, - на нее взглянули две пары сердитых глаз. Признаться, Вишневская как-то слегка стушевалась и к концу своей и без того короткой речи, понизила интонацию с деления "почти уверена" до "совсем не уверена", что совершенно не придало солидности ее предложению в глазах двух волков. Маргарита рассердилась на саму себя и на господ сыщиков. Ну, да, не профессионал, да, девчонка по их меркам, только это не повод совсем отшивать, тем более за неимением альтернативы. Девушка поджала губы и поймала из воздуха то самое, уже теперь знакомое, состояние всепрощения и легкости.
Максим не сразу осознал, к чему ведет обида и решимость в зеленых глазах. Лишь секунду спустя, когда Олег вдруг дурным голосом по-волчьи завыл, задрав голову вверх, до Ковалева дошел смысл совершенной ошибки. Раздумывая над своими проблемами, он на автомате не принял в расчет возросшую силу своего Цветка и ее детское желание доказывать всему миру, что она "все на свете сделает сама". Сама-то она ясное дело сделает, но тормозить порой явно не умеет. Ковалев припомнил случай в больнице, когда она от пережитого шока едва не угробила врача с медсестрой, сосредоточился и заставил ее успокоиться, а главное ощутить глупость совершенного поступка. Девушка покраснела и стушевалась.
- Будет тебе кабинет, только в следующий раз словами говори. Я и без того поверю и приму объективное решение.
Она кивнула, окончательно потерявшись в кресле.
Степанов откашлялся и сел на ближайший стул. Говорить он хотел, но все то, что приходило в конкретный момент на ум, озвучивать не стоило.
- Если она еще раз так сделает... - некоторое время спустя достаточно тихо, твердо, со скрытой угрозой начал Олег.
- Я понял, - не дал закончить другу Максим, краем глаза зацепив растерянное лицо девушки. - Пойдем, кабинет освобождать.
Маргарита без обиняков выскочила из-за стола и понеслась следом за Ковалевым. Оставаться хоть доли секунды наедине с Олегом не хотелось. Она с сожалением в очередной раз признала себя трусихой: сотворить сотворила, а от неизбежных последствий за чужую надежную спину прячется.
После того, как Макс договорился с "соседями", и за последними закрылась дверь, он повернулся к девушке.
- Цветок, между "могу" и "сделаю" существует огромная пропасть. Ветхий и хрупкий мост над этой пропастью есть для каждого, но чем больше твое "могу", тем обманчиво прочнее кажется этот мост, - Маргарита испуганно смотрела на Ковалева. Она всем существом ощущала его напряжение. Не злость, он не злился, он опасался и опасался за нее. Ее поведение в отношении Олега пришлось Максиму совершенно не по душе. Все это время он, оказывается, относился к ее проступкам снисходительно-ласково, больше с отеческой заботой, а не недовольно или зло, как ей казалось. Зато теперь в сравнении с неприятным настоящим к ней пришло понимание прошлого. Вишневской отчаянно захотелось ухнуть себя по голове чем-нибудь тяжелым за проявленный идиотизм и личную глупость. - Я могу убить человека и знаю, как сделать это, оставшись безнаказанным. Желание возникает, Цветок, поверь, и возникает часто...
Маргарита чувствовала себя все хуже и хуже, создавалось впечатление, что он не столько давит на нее словами, сколько действует морально изнутри, в самой ее психике. Голова закружилась, стало немного подташнивать. Может быть, не стоило давать ему такой воли действий и подпускать к себе настолько близко. Она прерывисто вздохнула.
Максим не сразу уловил перемены в ней, как-то не сообразил, что девчонке таки удалось напрочь выбить его из душевного равновесия, и похоже это плачевно обернулось для нее же. Ковалев с трудом заставил себя успокоиться, потянул ее за руку, обнял, прижав к себе, и вернул свой Цветок в нормальное состояние. Несколько мгновений спустя она невнятно пробормотала что-то в его джемпер.
- Что? - не понял Макс.
Вишневская приподняла голову, взглянув ему в глаза.
- Философ, но уж точно не Анискин.
- Говорил, кличка паршивая, - улыбнулся Максим, потакая детскому диалогу. - Давай рассказывай конкретнее, что делать собралась.
- А ты как обычно расскажешь, что мне из этого делать, а что нет, - раздраженно констатировала девушка.
На этот раз Ковалев рассмеялся.
Дима недовольно вглядывался в лицо Нади. Вот уж и впрямь: чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей. Кто знал, что ее расстройство от потери верного и преданного поклонника перерастет во вполне реальную влюбленность. Женский эгоизм, воистину, странная вещь.
Надя сидела рядом на стуле, и по палате разливалось диковатое ощущение преданной нежности. Это что вообще такое? Хорошо соседей не было, сестра постаралась, оплатив отдельную палату, никто коситься не станет, а, учитывая маниакальное стремление одноклассницы получить его расположение любой ценой, коситься бы однозначно стали. Да, он лучше еще раз пять с морелльцами пообщается, чем продолжит получать вот такое вот внимание от Нади.
Она расстроено вздохнула, почувствовав направленную на нее враждебность. Хой прищурился и окатил ее волной презрения. Девушка расстроилась, но сдаваться по-прежнему не собиралась. Дима уловил едва заметный след надежды на еду.
Еду?
Проник чуть глубже, двигаясь по следу нужной эмоции в ее голове. Это надо же. Надьку некто близкий убедил, будто ухаживая, проявляя недюжинные кулинарные таланты, она вернет потерянное внимание. Вот для чего весь этот пластик в пакетах. Спору нет, запахи манящие, но глупость ведь чистой воды. Лично его больничный обиход устраивает на все сто, да он лучше Анькиных пирогов отведает, хотя девчонка их наверняка принесет ему сырыми и ядом крысиным для пущего эффекта заправит.
Отчего вспомнил про дочь иерея сам толком не понял, но мысль про пироги в ее исполнении насмешила, чего не скажешь о Наде. Последняя вдруг напряглась и с силой стиснула зубы, давя в себе непрошенные эмоции, довольно яркие эмоции. Дима с удивлением осознал, что его ревнуют, а мгновение спустя ощутил в коридоре приближение самого виновника ревности.
Что понадобилось Анне вновь он не знал, она была как обычно непроницаема, но идея получить свой долг за спасенную девичью честь, а быть может и жизнь, обратно родилась мгновенно. Осталось воплотить в реальность замысел, да так, чтоб сама должница ему ничего не попортила. Строить планы было некогда, и Димка решил действовать по наитию, как карты лягут, так и сыграет. Шанс победить мал, но имелся, главное застать даму врасплох.
В дверь тихо постучали.
- Заходи, - мягко окрикнул он. Девушка осторожно вошла в палату, привычного воинственного настроя в ее серых глазах не светилось, чему Хой только порадовался.
- Ань, прости меня, пожалуйста, - искренне произнес он для начала, приложив к словам волну ярких эмоций почти мучительной нежности и ласковую улыбку. Действие и то, и другое возымело почти сходу, причем следить за реакцией Нади Диме отчего-то было совершенно неинтересно, его больше на данный момент занимали чувства дочери Виктора.
Аня во все глаза смотрела на парня. Поверить в услышанное было задачей нетривиальной, причем она всем существом ощущала, что Димка не лжет, еще и с кровати подняться вздумал. Девушка испуганно кинулась к больному.
- А ну, лежать! - в глазах парня мелькнуло на мгновение нечто агрессивное и тут же пропало, сменившись новой ласковой улыбкой, хуже - улыбка неумолимо стала сексуальной. Он так умеет? Сердце ухнуло в груди и принялось учащенно биться, если бы не это Аня, наверняка, не стояла бы, раскрыв от удивления рот, и не пропустила бы приближение к себе уже знакомой влюбленной в Вишневского девицы.
Надя бесцеремонно оттолкнула удачливую соперницу со своего пути и исчезла в коридоре, хлопнув деревянной дверью палаты. Скрывать ревность и злость не имело смысла, он знал.
Первый шок прошел, растерянность сменилась подозрительностью, Аня прищурилась.
- Это что было?
- Долги с тебя собираю, - Димка перестал улыбаться и, поморщившись, сел в кровати. - Не обижайся, она меня реально достала.
Конечно, хотелось нагрубить, а еще чуток подраться, но паршивое чувство вины, не дающее ей спокойно спать с треклятой пятничной ночи, не позволило совершить ни первого, ни второго. Вместо этого Аня стянула рюкзак с плеча, прошла до кресла у противоположной от кровати стены и опустилась в него.
- На этом все? Мне можно больше не загоняться?
Хой отрицательно покачал головой.
- Нет. Это временно, а вот избавишь меня от Надежды совсем, и мы - квиты.
- Оставь надежду всяк сюда входящий, - после недолгой паузы со смешком протянула Аня.
На этот раз глаза Вишневского оценивающе скользнули по ее лицу. Девушка, сама не зная почему, задержала дыхание. Что-то не то было с этим взглядом, нечто неуловимо новое, он и раньше изучал ее внешность, но точно не вот так. Нужно было срочно что-нибудь сказать или спросить, наверное, даже не обязательно умное.
- Избавить - это в каком смысле?
- Не в криминальном. Посидишь тут, сыграешь объект взаимной любви, - Дима улыбнулся искрящейся злости, начавшей рассыпаться по воздуху со стороны казенного кресла. - Не надо планировать мое убийство. Я сам все, что надо с эмоциями сделаю, а ты рядом молча подежурь.
Аня выразительно покрутила пальцем у виска.
- С дуба рухнул? Я ж обычная. Эта твоя краля с ходу просечет, чего у меня там в душе, а я тебя в душе, поверь, не жалую.
- Вот, а то я не догадываюсь, чего ты там в душе. Надька не узнает, просто не сумеет. Может ты и обычная, но уж чересчур непробиваемая обычная. Твои эмоции, если ты желаешь, закрыты наглухо.
- Серьезно?
Девушка выглядела немного удивленной и невероятно довольной одновременно. Дима склонил голову набок, насмешливо рассматривая ее.
- Как никогда.
- А ты тоже не знаешь?
- Тоже.
- Врешь.
- С чего?
- А пытался?
Парень утвердительно кивнул. Занятный выходил разговор и странно приятный.
- Вот урод! - возмутилась юная собеседница.
- Анютик вернулась! - наиграно восхищенно воскликнул парень.
- Чтоб тебя...
- Меня и так уже из-за тебя.
- Кто ж тебя лезть просил?
На этот раз Димка ощутил плавно нарастающую злость. Кайф словить собралась с морелльцами? Со всеми сразу, или предпочла бы, чтоб они ее по одному? С трудом удержался от того, чтоб озвучить мысли. Вместо этого тихо предупредительно попросил:
- Ань, не начинай.
Девушка отвела взгляд и принялась с преувеличенным интересом рассматривать пожелтевшие от времени жалюзи на окне.
- Извини.
Хой в очередной раз попытался проникнуть за стену в ее психике, уж больно велик появился соблазн узнать, что же такое творится с ней сейчас, что она сама на себя не похожа. Тщетно.
- Я помогу, - продолжила Аня. - И спасибо за то, что сделал для меня. Когда теперь появиться и убить надежду?
Чего стоило остаться спокойной, когда в душе разрушительным смерчем носится вихрь различных по своей природе эмоций, одному богу известно. Девушка напряженно следила за обитателем палаты, коего так опрометчиво явилась навестить под давлением собственной совести. Все шло совсем не так, как должно было идти, и уж точно совсем не так, как было раньше. Почему он перестал быть заносчивым уродом? Почему сейчас под его взглядом она чувствовала себя так непривычно, так... Девушкой.
Аня словно во сне следила, как Дима поднялся с кровати, преодолел разделяющее их расстояние, опустился на пол возле кресла и положил ладони на ее колени. Сквозь ткань джинсов проникло тепло, она замерла, завороженная странным и невероятно приятным ощущением.
Дверь палаты открылась, явив за собой пресловутую Надежду. Представшая красочная картина по-видимому весьма впечатляла, поскольку дверь тут же с грохотом захлопнулась. Аня вздрогнула, но глаз отвести от Вишневского так и не смогла. Она трезво осознавала, что все проделанное парнем - игра на публику, он точно знал, что Надя возвращается, вот только его серьезный внимательный взгляд почему-то никак не вязался с актерским трудом. Девушка тяжело прерывисто вздохнула, рассматривая начавшую заживать нижнюю губу. Из шва на брови вынули нитки. Опухоль с переносицы до конца еще не ушла. Сбитые костяшки пальцев порозовели. Она непроизвольно поплотнее обняла рюкзак и впервые за все время находясь рядом с Вишневским ощутила смущение.
- На сегодня все? - прервала Аня затянувшуюся немую сцену.
- Да, - Дима поднялся и со смешанными эмоциями в душе проследил, как девушка практически бегом покинула его палату. Как-то раньше не обращал внимания, что она такая мягкая и... несчастная что ли. Не приходилось вглядываться, а стоило.
Маргарита, закрыв глаза, удобно расположилась на стуле. Знакомая легкость и всепрощение при поддержке Максима извне дарили невероятную силу. По-сути вопросы в соседнем кабинете задавал Олег, единственный аккредитованный адвокатом особенный на этот разговор. Ковалев прикладывал максимум усилий, отгораживая от внешней действительности самого правозащитника, неожиданно для Маргариты оказавшегося одаренным. Их с Максимом недавняя беседа была ненапрасной, поскольку такой вероятности ей в голову как-то не приходило, зато ее следователь идею принял и проектно усложнил, учитывая все известные ему детали.
И вот теперь она упорно заставляла пойманного парня не следовать инструкциям адвоката, и при этом старалась не попасться сама, не оставить следа в хрупкой психике задержанного, иначе, прознай даже постфактум о подобной полицейской хитрости, любой юрист запросто получит официальное признание показаний задержанного недействительными, а сами действия следственных органов противозаконными. Задача выходила нетривиальная, но Рита и сама, кажется, была созданием нетривиальным, да и Максим тоже, а вместе они и вовсе, наверное, могли бы горы свернуть. Проверить не помешает. К тому же Вишневской хотелось реабилитироваться в глазах следователя, доказать, что она - не безответственная дура, неспособная понять что делать можно, а чего нельзя. Как там у Маяковского? "Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха..." Не повторится больше, чтоб ее отчитывали за очевидные вещи.
К тому моменту, когда она нанесла последний штрих, заставив парня подписать протокол, стало ясно, что по большому счету задачу поиска заказчика исполнить будет проблематично. Ни имени, ни примет, лишь телефонный разговор и конверт с деньгами на детской площадке.
"Маргарита, поймай адвоката в коридоре сейчас и загляни что в его голове. Одной тебе можно и не бойся, я рядом".
Шепот Макса в ее голове приятно щекотал нервы. Скажи кто ей пару дней назад, что такое возможно, она бы посмеялась над тем чудиком и фантазером.
"Я не боюсь".
"Боишься. Сильно устала? Справишься?"
