Лена не сомневалась, что детей они найдут, но улыбаться они вряд ли будут.
Всепроникающий запах пыли сдавливал гортань, лишая бронхи возможности вдохнуть полной грудью. Во всем остальном же квартира вызывала лишь положительное впечатление, за одним исключением: странным ощущением одиночества и пустоты. Каждый из вошедших, не считая безэмоционального охотника, почувствовал, как ощущение света и жизнерадостности покидает его. Оставаться здесь, несмотря на внешний вид квартиры, не хотелось вовсе.
Они проследовали до первой комнаты - широкой гостиной, залитой ярким светом. Деревянный круглый стол с вазой в центре был главным украшением. Именно эту комнату было так хорошо видно через окно в квартире Андрея.
- Ну, что теперь? - в голосе майора звенел страх. - Думаю, что пора звонить в пятый отдел. Нужны ребята с пушками, чтобы выкурить этого гада.
- Подождите, - успокоила его Лена, - нам еще надо найти ключ.
- Ключ? - удивился Симонов.
Лена остановилась.
- Вам вообще ничего о чужих не рассказывают? - удивилась она. - Он не живет в нашем плане, он создает собственный карман, из которого он может взаимодействовать с нами. Но ему это тоже непросто и потому требует время, а учитывая, какой он задохлик, возможно, это требует недели. Мы должны найти особый предмет, что-то личное, что-то важное для него, и тогда эта завеса будет надорвана и мы сможем взаимодействовать с ним.
- Завеса? - уточнил он.
- Ну, блин, это такая хрень, которая разделяет нормальный мир и мир этого шизика, где он - царь и бог, - быстро пояснила она.
- Нужно осмотреть здесь все, - приказал Влад. - Скорее всего, ключом станут ее вещи, а не его. Не зря же он свил гнездо именно в ее квартире.
Лена задумалась, а после - открыла камеру.
Вот только с той стороны линзы она увидела совсем иное. Трупы детей.
.
<<Елена Волкова>>
Камера была холодным стерильным проводником ее глаз, фильтром, что превращал один мир в другой. Сквозь ее линзу сцена обнажала свое жуткое нутро. Там, за стеклом, в сердце комнаты сидели два тела, застывшие за обеденным столом, словно посреди фразы в истории, закончившейся недели назад.
Дети. Пяти и девяти лет от роду. Две маленькие неподвижные фигуры в гротескной пародии на жизнь. Что-то было не так, глубоко неправильно, за гранью простого факта их смерти. Чужой, та тварь, что когда-то была Андреем Поповским, пыталась сохранить их, уберечь этих хрупких фарфоровых кукол от разрушения. Непристойный акт любви или, может, просто хищник, не желающий отпускать свою еду. Характерные признаки разложения отсутствовали; обычное хаотичное искусство гниения было удержано на расстоянии. И все же, испещренная синяками география трупных пятен, окрашивавших их кожу, рассказывала ясную историю: дети погибли не более чем несколько недель назад.
- Вот жесть… - слова вырвались с губ Лены, рваный шепот, поглощенный гнетущей тишиной комнаты. - Владислав, вам бы глянуть на это.
Она передала камеру старому охотнику, ее пластиковый корпус был скользким от пота ее ладони. Лена прищурилась, силясь заставить свои глаза увидеть то, что видела машина, пробить завесу, сотканную чужим над этим местом, но комната оставалась упрямо пустой, населенной лишь мебелью и запахом пыли.
- Он парализовал их, - голос Влада был ровным, безэмоциональным скрежетом камней; он видел сцену сквозь линзу не как трагедию, а как набор фактов. - Не давал им двигаться. Полагаю, что мать постигла та же участь, но хуже.
- Хуже?"ю - вопрос майора был резким, осколком стекла в тишине.
- Вероятно, ее он держал в спальне живой, - пояснил Влад, его тон не изменился.
Рассматривая невидимые для других тела, Влад прошелся по комнате, пытаясь увидеть полную картину с разных ракурсов, его шаги были беззвучны на потертом линолеуме, каждый его жест был выверен, экономичен. Он не просто смотрел; он читал это место, как открытую книгу, написанную на языке боли и безумия.
Он поднял руку, указывая на невидимое тело.
- Здесь… - он словно коснулся одного из детей, - на шее видна отметка. Чужие так делают, если хотят сохранить жизнь своей жертве. Что-то вроде паразита, он кормил их собой. Обычно они это делают недолго, так как это истощает их. Наш чужой утратил человечность совсем недавно. Полагаю, он не хотел дать им умереть и кормил их сколько мог.
- *баный ублюдок, - выругался майор, ему было сложно спокойно говорить об этой мерзости. - Вы хотите сказать, они просидели вот в таком виде парализованные почти целый год и питались его дерьмом?
Влад спокойно кивнул, не разделяя бурю эмоцией всех остальных.
- С*ка драная. Только дайте мне до него добраться, - прошипел Симонов, его кулаки сжались так, что костяшки побелели.
- Даже если доберетесь, - голос Лены прозвучал тихо, в нем была тень той самой древней печали, что она видела в глазах Влада, - он уже не человек. В тюрьму вы его не посадите, сознания в привычном для вас понимании у него уже тоже нет. Андрей Поповский уже мертв.
В разговор вклинилась Таня.
- На самом деле, наш подозреваемый начал умирать задолго до становления чужим. Процесс занимает года, если не десятилетия. То, что мы наблюдаем, - лишь финал, следствие, - пояснила она.
- То, что мы наблюдаем, - майор ткнул в ее сторону пальцем, его лицо исказилось от ярости, - это запытанные дети, которых год держали без движения. А в спальне, как я могу ожидать, мы найдем молодую девушку, которую насиловали весь этот год! Не говорите мне о последствиях или о спокойствии!
Влад не обращал на них внимания. Человеческие эмоции были для него лишь шумом, помехами в эфире. Он продолжал водить объективом из стороны в сторону, пока его взгляд не зацепился за движение. Тень в глубине коридора, слишком плотная, слишком быстрая, метнулась в сторону, уходя от взгляда камеры, как нечто, боящееся света.
Охотник с сухим щелчком захлопнул камеру.
- Эта камера и есть ключ, - его голос прозвучал как приговор. - Мы имеем все, что необходимо.
Владу пришлось выждать, пока майор закончит свою тираду и его ярость не иссякнет, не выгорит дотла, оставив после себя лишь пепел бессилия.
- Майор… - попытался он прервать его, - вызывайте пятый отдел.
Влад молча стоял, глядя за тем, как серые фигуры полицейских выводят жильцов. Эвакуация. Стерильный термин для грубого вторжения в чужие жизни. Несколько этажей, смежных с гнездом чужого, очищались от обитателей. Человеческие жертвы, к сожалению, были слишком частым явлением в процессе охоты.
А ещё трупы людей заставляют все тех же людей задавать ненужные вопросы.
Государство в его бесконечной и жестокой мудрости взрастило в своих подданных одну важную отличительную черту, столь полезную для охотников: умение не задавать вопросов. Отсутствие интереса к выборам, к войнам, к политической обстановке, к воровству ресурсов собственной страны и многим другим аспектам под угрозой насилия и ареста стало максимально эффективным оружием Института. Люди, чей интерес к собственной судьбе был давно вытравлен угрозой насилия, покидали свои норы безропотно. Люди в форме были страшнее любых монстров, что могли таиться в тенях. Ведь эти монстры были реальны.
- Всегда хотела посмотреть на этот пятый отдел, - в голосе Лены прозвучала почти детская мечтательность, неуместная на фоне этой серой безысходности.
- Всегда хотел спросить, - майор подошел к ним, дым от его сигареты смешивался с холодным воздухом. - Если расследованием занимается второй, захватом - пятый, анализом - седьмой, первый - командованием, то зачем вообще вы? Без обид, Владислав, но я не увидел чего-то такого, чего мы не могли бы сделать без вас. У вас есть чуйка, без вопросов, опыт также помогает, но опыт - дело наживное, и для этого не нужно быть потомком.
Лена усмехнулась, перехватывая вопрос, в конце концов, она получала удовольствие от этого, а Влад - нет.
- А вот в конце увидите, - ее улыбка была широкой и хищной, - когда пятые загонят этого упыря глубже в его мир, кому-то придется его оттуда выковыривать, чтобы навсегда покончить, а пойти туда можем только мы!
Последние слова она сообщила с особой гордостью.
- И что? - Симонов выдохнул кольцо дыма, наблюдая за серым потоком эвакуированных. - Все это ради того, чтобы вы сходили к нему туда и пустили пулю в лоб?
- Не совсем, - Лена покачала головой. - Чтобы убить чужого, требуется особое оружие. Лезвие, которое, как говорят, выковал первый охотник, магистр Ордена Восхода или более известного в России Ордена Ласточки. Не помню его имя, но этот мужик, он…
Таня, появившаяся из ниоткуда, как всегда, с легкой улыбкой на губах, дружелюбно подсказала:
- Олаф фон Бисмарк.
- Ну да, вот этот мужик. Он основал первый Орден и стал первым охотником во время, когда еще динозавры жили. Он выковал оружие, которое раздал каждому охотнику. Только убив чужого таким клинком, можно окончательно забрать его сущность.
- Слышал, вы их сжигаете? - уточнил майор, цепляясь за обрывки слухов.
Лена демонстративно отмахнулась.
- Огонь помогает, когда надо загнать его в логово, но внутри огонь уже не поможет, потому что туда может попасть только охотник. Клинок, выкованный магистром, как бы забирает сущность чужого, навсегда прерывая его существование. Вообще абсолютный п*здец наступает.
- И где наш клинок? - майор огляделся, словно ожидал увидеть его здесь, на грязном асфальте.
- Ну… обычно его привозят пятые.
- И откуда ты только все это знаешь, ты же всего неделю в Институте? - в его голосе прозвучало резонное недоверие.
- У меня был лучший учитель в мире, - усмехнулась она. - Она… в смысле, он мне все рассказал, как у вас тут устроено.
- Мне бы вот еще кто-то рассказал, а то перевели без объяснений, - проворчал майор, его раздражение было почти осязаемым. - Сказали, что освою по ходу, а тут, как я смотрю, без пол-литра не обойтись.
Резкий вой сирен разорвал воздух. Из дома вышло намного больше жителей, чем полицейские планировали вывести, и потому на подъезжающие черные минивэны - эти гробы на колесах - смотрело намного больше людей, чем ожидалось. Машины были без номеров.
- Пятый отдел. Ребята с пушками. Так вы их назвали?- в голосе Татьяны прозвучала легкая ирония. - Елена, постарайтесь быть максимально осторожной на своем первом боевом задании, хорошо?
Лена смутилась и скривилась одновременно. Всего мгновение назад она была хранительницей тайны, а теперь ее снова низвели до роли стажера, неоперившегося птенца.
- Да нормально все будет, не первый раз.
Ложь. Ее мать, осторожная волчица, подпускала ее к настоящей охоте лишь однажды. Один-единственный раз она позволила дочери заглянуть в бездну и показала, как обрывать нить чужой не-жизни. Все остальное время Лена была лишь зрителем, наблюдающим со стороны.
Обмундирование пятого отдела было чем-то из другого, более древнего и жестокого мира. Как правило, чужие забирались людям в голову, медленно сводя их с ума. Но были и другие представители, которые предпочитали перемалывать кости заживо или рвать плоть жертвы когтями. Настоящие кошмары, что обрели физическую форму. Тяжелые пластины, неуклюжие шлемы, громоздкие наплечники - все это было выковано не для защиты от пуль, а для того, чтобы выдержать удар нечеловеческой ярости. Крепкий панцирь закованных в сталь рыцарей, идущих в бой с самим адом. Чужие не использовали огнестрельное оружие, а потому и подход к броне менялся кардинально.
Старший пятого отдела двигался в сторону Влада и его группы. Лицо лысого мужчины пересекал уродливый шрам от уха до губы, явно оставленный взмахом когтя, словно карта прямого столкновения с чужим.
- Владислав, - кивнул он, но не протянул руку.
Капитан пятого отдела перевел взгляд на майора Симонова.
- У вас новый куратор? Нас не представили, - он протянул руку Симонову.
- Майор Симонов, - пожал он руку капитану. - Перевели во второй меньше недели назад.
- Капитан Глебов, - кивнул пятый.
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на девушку-подростка. Он не скрывал своего недоумения.
- Стажер, - бросила Таня прежде, чем он успел задать вопрос.
- Вы с ума сошли? - его глаза впились в психолога. - Мне тут только еще трупов детей не хватало.
- Я - охотник с боевым опытом! - выкрикнула Лена, ее голос сорвался от обиды и ярости. - Я могу за себя постоять!
Капитан не поверил. Операция была под его юрисдикцией, и он поднял взгляд на Влада, ища ответы в его каменном лице. Старый охотник не произнес ни слова, лишь едва заметно кивнул. Но этот кивок означал многое для всех.
- Ну хорошо, только держись позади, - кивнул Глебов. - Приступим к подготовке?
Для майора Симонова, который лишь неделю назад начал знакомство с миром чужих и охотников, происходящее дальше было чистым сюрреализмом, бредом, вырвавшимся из средневековых гримуаров. Охотники, словно жрецы неведомого культа, наносили на броню и оружие серебряные руны. Современный баллончик с особым серебряным спреем в их руках превращался в ритуальный инструмент, а заранее заготовленные трафареты - в священные письмена.
Майор не без интереса наблюдал за процессом, как Влад и Лена, единственные посвященные в эту тайну, совершают свой обряд, пока бойцы пятого отдела, эти рыцари в тяжелых латах, молча проверяли свое оружие и экипировку, готовясь к бою.
- У вас, несомненно, много вопросов, майор, не так ли? - голос Татьяны, появившейся у его плеча из ниоткуда, заставил его вздрогнуть.
Он с трудом подавил раздражение и вытащил новую пачку сигарет.
- Пытаюсь понять, - он закурил, выпуская в холодный воздух облако дыма, - чем думало руководство, посылая меня сюда. Еще неделю назад я знать не знал об охотниках, этих ваших призраках-чужих и обо всем этом. А теперь, представьте себе, я - куратор двоих из них. Я был неплохим сыскарем, лучшим у себя, а что я делаю тут? Задаю больше вопросов, чем помогаю. Путаюсь под ногами.
- Это не так, - она покачала головой. - Я лично просила о вашей кандидатуре и о переводе к нам человека максимально далекого от нашей профессии.
Симонов уставился на нее, его удивление было неподдельным.
- Зачем?!
- У нас большие планы. Елена - лишь первая птичка в нашем большом эксперименте, - пояснила она. - Почти все подразделения охотников почти полностью израсходовали себя. Я не буду вам объяснять все детали этого большого проекта, но беда в том, что почти все они теряют человечность быстрее, чем мы можем себе это позволить. Я думаю, что знаю, как это остановить, и вы - часть этого проекта.
- И чем я могу помочь?! - возмутился он, его голос был полон скепсиса. - Я путаюсь под ногами и не понимаю даже, что происходит прямо сейчас! Это какой-то ведьмовской ритуал?! Они чертят какие-то руны на бронежилетах, шлемах и ружьях. Зачем? Причем делают это… Это настоящее серебро?
Таня усмехнулась и весело кивнула.
- Оно самое, - кивнула она. - Олаф фон Бисмарк писал в своих заметках, что лишь чистое серебро - единственный пригодный для рунописи вид чернил.
- Почему серебро? - Симонов вскинул руки, словно пытаясь отгородиться от этого безумия. - Нет-нет, только не говорите мне, что это из-за…
- Совершенно верно. Олаф фон Бисмарк верил, что Иуда был первым чужим. И именно его наследие сделало серебро столь опасным для них, - прервала его Таня.
Всепроникающий запах пыли сдавливал гортань, лишая бронхи возможности вдохнуть полной грудью. Во всем остальном же квартира вызывала лишь положительное впечатление, за одним исключением: странным ощущением одиночества и пустоты. Каждый из вошедших, не считая безэмоционального охотника, почувствовал, как ощущение света и жизнерадостности покидает его. Оставаться здесь, несмотря на внешний вид квартиры, не хотелось вовсе.
Они проследовали до первой комнаты - широкой гостиной, залитой ярким светом. Деревянный круглый стол с вазой в центре был главным украшением. Именно эту комнату было так хорошо видно через окно в квартире Андрея.
- Ну, что теперь? - в голосе майора звенел страх. - Думаю, что пора звонить в пятый отдел. Нужны ребята с пушками, чтобы выкурить этого гада.
- Подождите, - успокоила его Лена, - нам еще надо найти ключ.
- Ключ? - удивился Симонов.
Лена остановилась.
- Вам вообще ничего о чужих не рассказывают? - удивилась она. - Он не живет в нашем плане, он создает собственный карман, из которого он может взаимодействовать с нами. Но ему это тоже непросто и потому требует время, а учитывая, какой он задохлик, возможно, это требует недели. Мы должны найти особый предмет, что-то личное, что-то важное для него, и тогда эта завеса будет надорвана и мы сможем взаимодействовать с ним.
- Завеса? - уточнил он.
- Ну, блин, это такая хрень, которая разделяет нормальный мир и мир этого шизика, где он - царь и бог, - быстро пояснила она.
- Нужно осмотреть здесь все, - приказал Влад. - Скорее всего, ключом станут ее вещи, а не его. Не зря же он свил гнездо именно в ее квартире.
Лена задумалась, а после - открыла камеру.
Вот только с той стороны линзы она увидела совсем иное. Трупы детей.
.
Глава восемнадцатая: Пятый отдел, ребята с пушками
<<Елена Волкова>>
Камера была холодным стерильным проводником ее глаз, фильтром, что превращал один мир в другой. Сквозь ее линзу сцена обнажала свое жуткое нутро. Там, за стеклом, в сердце комнаты сидели два тела, застывшие за обеденным столом, словно посреди фразы в истории, закончившейся недели назад.
Дети. Пяти и девяти лет от роду. Две маленькие неподвижные фигуры в гротескной пародии на жизнь. Что-то было не так, глубоко неправильно, за гранью простого факта их смерти. Чужой, та тварь, что когда-то была Андреем Поповским, пыталась сохранить их, уберечь этих хрупких фарфоровых кукол от разрушения. Непристойный акт любви или, может, просто хищник, не желающий отпускать свою еду. Характерные признаки разложения отсутствовали; обычное хаотичное искусство гниения было удержано на расстоянии. И все же, испещренная синяками география трупных пятен, окрашивавших их кожу, рассказывала ясную историю: дети погибли не более чем несколько недель назад.
- Вот жесть… - слова вырвались с губ Лены, рваный шепот, поглощенный гнетущей тишиной комнаты. - Владислав, вам бы глянуть на это.
Она передала камеру старому охотнику, ее пластиковый корпус был скользким от пота ее ладони. Лена прищурилась, силясь заставить свои глаза увидеть то, что видела машина, пробить завесу, сотканную чужим над этим местом, но комната оставалась упрямо пустой, населенной лишь мебелью и запахом пыли.
- Он парализовал их, - голос Влада был ровным, безэмоциональным скрежетом камней; он видел сцену сквозь линзу не как трагедию, а как набор фактов. - Не давал им двигаться. Полагаю, что мать постигла та же участь, но хуже.
- Хуже?"ю - вопрос майора был резким, осколком стекла в тишине.
- Вероятно, ее он держал в спальне живой, - пояснил Влад, его тон не изменился.
Рассматривая невидимые для других тела, Влад прошелся по комнате, пытаясь увидеть полную картину с разных ракурсов, его шаги были беззвучны на потертом линолеуме, каждый его жест был выверен, экономичен. Он не просто смотрел; он читал это место, как открытую книгу, написанную на языке боли и безумия.
Он поднял руку, указывая на невидимое тело.
- Здесь… - он словно коснулся одного из детей, - на шее видна отметка. Чужие так делают, если хотят сохранить жизнь своей жертве. Что-то вроде паразита, он кормил их собой. Обычно они это делают недолго, так как это истощает их. Наш чужой утратил человечность совсем недавно. Полагаю, он не хотел дать им умереть и кормил их сколько мог.
- *баный ублюдок, - выругался майор, ему было сложно спокойно говорить об этой мерзости. - Вы хотите сказать, они просидели вот в таком виде парализованные почти целый год и питались его дерьмом?
Влад спокойно кивнул, не разделяя бурю эмоцией всех остальных.
- С*ка драная. Только дайте мне до него добраться, - прошипел Симонов, его кулаки сжались так, что костяшки побелели.
- Даже если доберетесь, - голос Лены прозвучал тихо, в нем была тень той самой древней печали, что она видела в глазах Влада, - он уже не человек. В тюрьму вы его не посадите, сознания в привычном для вас понимании у него уже тоже нет. Андрей Поповский уже мертв.
В разговор вклинилась Таня.
- На самом деле, наш подозреваемый начал умирать задолго до становления чужим. Процесс занимает года, если не десятилетия. То, что мы наблюдаем, - лишь финал, следствие, - пояснила она.
- То, что мы наблюдаем, - майор ткнул в ее сторону пальцем, его лицо исказилось от ярости, - это запытанные дети, которых год держали без движения. А в спальне, как я могу ожидать, мы найдем молодую девушку, которую насиловали весь этот год! Не говорите мне о последствиях или о спокойствии!
Влад не обращал на них внимания. Человеческие эмоции были для него лишь шумом, помехами в эфире. Он продолжал водить объективом из стороны в сторону, пока его взгляд не зацепился за движение. Тень в глубине коридора, слишком плотная, слишком быстрая, метнулась в сторону, уходя от взгляда камеры, как нечто, боящееся света.
Охотник с сухим щелчком захлопнул камеру.
- Эта камера и есть ключ, - его голос прозвучал как приговор. - Мы имеем все, что необходимо.
Владу пришлось выждать, пока майор закончит свою тираду и его ярость не иссякнет, не выгорит дотла, оставив после себя лишь пепел бессилия.
- Майор… - попытался он прервать его, - вызывайте пятый отдел.
***
Влад молча стоял, глядя за тем, как серые фигуры полицейских выводят жильцов. Эвакуация. Стерильный термин для грубого вторжения в чужие жизни. Несколько этажей, смежных с гнездом чужого, очищались от обитателей. Человеческие жертвы, к сожалению, были слишком частым явлением в процессе охоты.
А ещё трупы людей заставляют все тех же людей задавать ненужные вопросы.
Государство в его бесконечной и жестокой мудрости взрастило в своих подданных одну важную отличительную черту, столь полезную для охотников: умение не задавать вопросов. Отсутствие интереса к выборам, к войнам, к политической обстановке, к воровству ресурсов собственной страны и многим другим аспектам под угрозой насилия и ареста стало максимально эффективным оружием Института. Люди, чей интерес к собственной судьбе был давно вытравлен угрозой насилия, покидали свои норы безропотно. Люди в форме были страшнее любых монстров, что могли таиться в тенях. Ведь эти монстры были реальны.
- Всегда хотела посмотреть на этот пятый отдел, - в голосе Лены прозвучала почти детская мечтательность, неуместная на фоне этой серой безысходности.
- Всегда хотел спросить, - майор подошел к ним, дым от его сигареты смешивался с холодным воздухом. - Если расследованием занимается второй, захватом - пятый, анализом - седьмой, первый - командованием, то зачем вообще вы? Без обид, Владислав, но я не увидел чего-то такого, чего мы не могли бы сделать без вас. У вас есть чуйка, без вопросов, опыт также помогает, но опыт - дело наживное, и для этого не нужно быть потомком.
Лена усмехнулась, перехватывая вопрос, в конце концов, она получала удовольствие от этого, а Влад - нет.
- А вот в конце увидите, - ее улыбка была широкой и хищной, - когда пятые загонят этого упыря глубже в его мир, кому-то придется его оттуда выковыривать, чтобы навсегда покончить, а пойти туда можем только мы!
Последние слова она сообщила с особой гордостью.
- И что? - Симонов выдохнул кольцо дыма, наблюдая за серым потоком эвакуированных. - Все это ради того, чтобы вы сходили к нему туда и пустили пулю в лоб?
- Не совсем, - Лена покачала головой. - Чтобы убить чужого, требуется особое оружие. Лезвие, которое, как говорят, выковал первый охотник, магистр Ордена Восхода или более известного в России Ордена Ласточки. Не помню его имя, но этот мужик, он…
Таня, появившаяся из ниоткуда, как всегда, с легкой улыбкой на губах, дружелюбно подсказала:
- Олаф фон Бисмарк.
- Ну да, вот этот мужик. Он основал первый Орден и стал первым охотником во время, когда еще динозавры жили. Он выковал оружие, которое раздал каждому охотнику. Только убив чужого таким клинком, можно окончательно забрать его сущность.
- Слышал, вы их сжигаете? - уточнил майор, цепляясь за обрывки слухов.
Лена демонстративно отмахнулась.
- Огонь помогает, когда надо загнать его в логово, но внутри огонь уже не поможет, потому что туда может попасть только охотник. Клинок, выкованный магистром, как бы забирает сущность чужого, навсегда прерывая его существование. Вообще абсолютный п*здец наступает.
- И где наш клинок? - майор огляделся, словно ожидал увидеть его здесь, на грязном асфальте.
- Ну… обычно его привозят пятые.
- И откуда ты только все это знаешь, ты же всего неделю в Институте? - в его голосе прозвучало резонное недоверие.
- У меня был лучший учитель в мире, - усмехнулась она. - Она… в смысле, он мне все рассказал, как у вас тут устроено.
- Мне бы вот еще кто-то рассказал, а то перевели без объяснений, - проворчал майор, его раздражение было почти осязаемым. - Сказали, что освою по ходу, а тут, как я смотрю, без пол-литра не обойтись.
Резкий вой сирен разорвал воздух. Из дома вышло намного больше жителей, чем полицейские планировали вывести, и потому на подъезжающие черные минивэны - эти гробы на колесах - смотрело намного больше людей, чем ожидалось. Машины были без номеров.
- Пятый отдел. Ребята с пушками. Так вы их назвали?- в голосе Татьяны прозвучала легкая ирония. - Елена, постарайтесь быть максимально осторожной на своем первом боевом задании, хорошо?
Лена смутилась и скривилась одновременно. Всего мгновение назад она была хранительницей тайны, а теперь ее снова низвели до роли стажера, неоперившегося птенца.
- Да нормально все будет, не первый раз.
Ложь. Ее мать, осторожная волчица, подпускала ее к настоящей охоте лишь однажды. Один-единственный раз она позволила дочери заглянуть в бездну и показала, как обрывать нить чужой не-жизни. Все остальное время Лена была лишь зрителем, наблюдающим со стороны.
Обмундирование пятого отдела было чем-то из другого, более древнего и жестокого мира. Как правило, чужие забирались людям в голову, медленно сводя их с ума. Но были и другие представители, которые предпочитали перемалывать кости заживо или рвать плоть жертвы когтями. Настоящие кошмары, что обрели физическую форму. Тяжелые пластины, неуклюжие шлемы, громоздкие наплечники - все это было выковано не для защиты от пуль, а для того, чтобы выдержать удар нечеловеческой ярости. Крепкий панцирь закованных в сталь рыцарей, идущих в бой с самим адом. Чужие не использовали огнестрельное оружие, а потому и подход к броне менялся кардинально.
Старший пятого отдела двигался в сторону Влада и его группы. Лицо лысого мужчины пересекал уродливый шрам от уха до губы, явно оставленный взмахом когтя, словно карта прямого столкновения с чужим.
- Владислав, - кивнул он, но не протянул руку.
Капитан пятого отдела перевел взгляд на майора Симонова.
- У вас новый куратор? Нас не представили, - он протянул руку Симонову.
- Майор Симонов, - пожал он руку капитану. - Перевели во второй меньше недели назад.
- Капитан Глебов, - кивнул пятый.
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на девушку-подростка. Он не скрывал своего недоумения.
- Стажер, - бросила Таня прежде, чем он успел задать вопрос.
- Вы с ума сошли? - его глаза впились в психолога. - Мне тут только еще трупов детей не хватало.
- Я - охотник с боевым опытом! - выкрикнула Лена, ее голос сорвался от обиды и ярости. - Я могу за себя постоять!
Капитан не поверил. Операция была под его юрисдикцией, и он поднял взгляд на Влада, ища ответы в его каменном лице. Старый охотник не произнес ни слова, лишь едва заметно кивнул. Но этот кивок означал многое для всех.
- Ну хорошо, только держись позади, - кивнул Глебов. - Приступим к подготовке?
Для майора Симонова, который лишь неделю назад начал знакомство с миром чужих и охотников, происходящее дальше было чистым сюрреализмом, бредом, вырвавшимся из средневековых гримуаров. Охотники, словно жрецы неведомого культа, наносили на броню и оружие серебряные руны. Современный баллончик с особым серебряным спреем в их руках превращался в ритуальный инструмент, а заранее заготовленные трафареты - в священные письмена.
Майор не без интереса наблюдал за процессом, как Влад и Лена, единственные посвященные в эту тайну, совершают свой обряд, пока бойцы пятого отдела, эти рыцари в тяжелых латах, молча проверяли свое оружие и экипировку, готовясь к бою.
- У вас, несомненно, много вопросов, майор, не так ли? - голос Татьяны, появившейся у его плеча из ниоткуда, заставил его вздрогнуть.
Он с трудом подавил раздражение и вытащил новую пачку сигарет.
- Пытаюсь понять, - он закурил, выпуская в холодный воздух облако дыма, - чем думало руководство, посылая меня сюда. Еще неделю назад я знать не знал об охотниках, этих ваших призраках-чужих и обо всем этом. А теперь, представьте себе, я - куратор двоих из них. Я был неплохим сыскарем, лучшим у себя, а что я делаю тут? Задаю больше вопросов, чем помогаю. Путаюсь под ногами.
- Это не так, - она покачала головой. - Я лично просила о вашей кандидатуре и о переводе к нам человека максимально далекого от нашей профессии.
Симонов уставился на нее, его удивление было неподдельным.
- Зачем?!
- У нас большие планы. Елена - лишь первая птичка в нашем большом эксперименте, - пояснила она. - Почти все подразделения охотников почти полностью израсходовали себя. Я не буду вам объяснять все детали этого большого проекта, но беда в том, что почти все они теряют человечность быстрее, чем мы можем себе это позволить. Я думаю, что знаю, как это остановить, и вы - часть этого проекта.
- И чем я могу помочь?! - возмутился он, его голос был полон скепсиса. - Я путаюсь под ногами и не понимаю даже, что происходит прямо сейчас! Это какой-то ведьмовской ритуал?! Они чертят какие-то руны на бронежилетах, шлемах и ружьях. Зачем? Причем делают это… Это настоящее серебро?
Таня усмехнулась и весело кивнула.
- Оно самое, - кивнула она. - Олаф фон Бисмарк писал в своих заметках, что лишь чистое серебро - единственный пригодный для рунописи вид чернил.
- Почему серебро? - Симонов вскинул руки, словно пытаясь отгородиться от этого безумия. - Нет-нет, только не говорите мне, что это из-за…
- Совершенно верно. Олаф фон Бисмарк верил, что Иуда был первым чужим. И именно его наследие сделало серебро столь опасным для них, - прервала его Таня.
