Умиротворение волной разлилось по всему телу, вызвав улыбку на лице девушки. Она не любила дождь, слякоть и всё к нему прилагающиеся, поэтому искренне радовалась тому, что не попала под противные капли.
За окном громыхнуло. Или Асе только это показалось? Выходя из кухни, она обернулась, в очередной раз натолкнувшись на окно. Это просто дикость какая-то, ведь она сейчас совсем о нём не думала. На неё смотрел из-за стекла печальный Станислав, по лицу которого катились дождинки. Они же намочили его кудри, примяв их к голове. Он ничего не показывал теперь, но от этого девушке легче не было. Внутри всё сжалось от неприятного чувства обречённости.
Неужели, теперь образ брата будет везде её преследовать?
Зажмурившись, и мотнув головой, Корабельникова покинула кухоньку. Сейчас сердце её больше не колотилось, а ужас не сковал внутренности. Она была спокойна и решительна. Ася собралась не реагировать на бред, что дикими картинками преследовал её. Надо придерживаться первоначального плана. Поесть поела? Поела. Чаю успокоительного напилась? Напилась. Успокоилась? Ну, почти. Осталось забраться в кроватку и погрузиться в сон.
Но сладостные мечтания девушки прервал настойчивый стук в дверь. Она вздрогнула, подпрыгнув на месте. Нет, ну это уже ни в какие ворота. Ещё одна соседка матери? Резко развернувшись, Ася твёрдым шагом прошествовала в предбанник, на ходу ставя чашку и блюдечко с пирогами на тумбочку.
Но за дверью была не очередная мамина подружка. Высокий мужской силуэт на фоне тёмного неба выбил девушку из колеи. Пару раз моргнув, она захлопнула дверь прямо перед его носом. Стас ли это был, она не разобрала, слишком уж темно, а он будто специально не зашёл в свет из дверного проёма. Сердце вновь бешено понеслось.
— Кто там Ась? — спросила мать, появляясь позади дочери.
Но блондинка не могла вымолвить ни слова. Язык будто бы присох к нёбу.
Стоя в проёме двери, ведущей в зал, Ася Корабельникова пыталась себя успокоить. Но это у неё не получалось совершенно. Бедная девушка обхватила свои плечи руками в надежде унять дрожь, что сотрясала её. Она осознала, что окончательно сошла с ума, и её необходимо обратиться ко врачу.
У входной двери копошилась Зинаида Карловна, вдевая руки в рукава пальто, которое держал высокий полностью седой мужчина немногим старше неё. Как оказалось, это Семён Яковлевич, супруг досточтимой учительницы физики. Он волновался, как жена будет добираться до дома по темноте, потому и пришёл её встретить. А тут истеричная девица стукнула его практически по лбу, хлопнув дверью.
Асе было стыдно до икоты, она долго просила прощения. уверяя, что просто испугалась незнакомца, потому, как в Москве крайне опасно вот так вот открывать дверь. Тот улыбался и кивал, отмахиваясь, мол ерунда. Но блондинка точно знала, что он нелицеприятно думает о ней. Она бы думала точно. Впрочем, это было меньшее из её бед. Корабельникова убедилась, что она спятила. Насилие над ней Стаса повредило её мозг, наделив навязчивой галлюцинацией. Или она подсознательно хочет, чтобы брат оказался здесь и сейчас?
— Кстати, Таисия, — подал голос Семён Яковлевич, с теплотой глядя на свою супругу, что ловко застёгивала пуговицы своего яркого пальто. — Что это вы молодого человека под дождём держите?
— А? — удивилась матушка, а Ася в миг подобралась, напряжённо глядя на мужчину.
— Да под окнами такой несчастный парень стоит. Весь мокрый. Я к нему, мол чего надо? — говорил супруг физички, даже не замечая, как побледнела при его словах дочь Таисии Сергеевны. — А он: «С любимой девушкой поругался. обидел её, и она теперь его не пускает и к нему не идёт».
— Ох, ох, — всплеснула руками мать. — Кто ж его так?
— Сказал, что любимая в этом доме от него скрывается. Обиделась.
Вся честная компания тут же обернулась к Асе, которая с ужасом взирала на единственного мужчину в доме. Васильевна с таким осуждением взирала на дочь своей соседки, будто та по меньшей мере кого-то прикончила. Несмотря на шоковое состояние, где-то глубоко поднималось раздражение. Опять её подставляют. Ну, что за невезение? Единственное, что хорошо — она не спятила, и Стас в самом деле являлся ей в окне? Но, почему же, тогда он не зашёл? Голова пошла кругом, а сердце дикой птицей забилось в силках.
— Ася, — покачала головой родительница и побежала на выход. Девушка обречённо понурила голову, понимая, что сейчас она предстала перед друзьями-соседями матери не в лучшем свете. А ведь им не скажешь правды, они не поверят скорее всего, либо просто сочтут её ненормальной.
Не прошло и пяти минут, как на пороге нарисовался ОН. Стас вымок до нитки — с волос стекала вода, словно он не под дождём мок, а в пруд нырнул. Кстати, недалеко отсюда как раз есть водоём. Но он же не идиот в такой холод нырять? Или готов на что угодно пойти, лишь бы дискредитировать её. Он был бледен, а губы его имели синюю окантовку. Девушка напряглась, готовясь встретиться с ним взглядом, но тот, казалось, вообще не замечал её, вымученно улыбаясь и глядя на матушку.
В уши будто воды залили — Ася ничего не слышала, не понимая о чём разговаривают родительница и братец. Она как стояла столбом, стиснув на груди свитер правой рукой, так и продолжала без движения пялиться на молодого человека. Честная компания поспешно покинула их дом, хоть Зинаида Васильева изначально не собиралась уходить, но куда деваться, коли тебя волокут под руки двое. И лишь когда за ними захлопнулась дверь, девушка вышла из ступора, судорожно вдохнув. Только сейчас она поняла, что практически перестала дышать.
— Ася, поставь чайник, — сухо бросила в её сторону мать, проводя в зал Станислава, который с насмешкой взглянул на неё. Что он задумал? Как ему удалось провести всех? Впрочем, она уже почувствовала на своей шкуре, каким он может быть идеальным, скрывая под маской настоящего психа.
Корабельникова металась в своих мыслях, не зная рассказать ли матери, кто на самом деле перед ней, или же пожалеть, ведь мама не виновата, что отец бросил их ради своего сына, и она не должна испытывать боль и неудобство. Ведь Ася подозревала, что та до сих пор что-то испытывает к отцу, которого, кстати говоря, уже нет в живых. И тут её окинуло жаром, а глаза нервно обежали лицо родительницы, стрельнув в сторону Стаса. Не расскажет ли он об этом матери? Она же не переживёт.
Девушка бросилась следом за ними в зал, отмечая про себя, что не цепляется за утренний инцидент, каким бы противоестественным и неправильным он не был. Но матушка выглядела вполне обычно, даже улыбалась. И всё же Ася до предела была напряжена, кто знает, что он может ещё сказать, стоит её отлучиться. Кусая губы, блондинка следила за каждым действием молодого человека, скрепя сердце отмечая, что он хорошо вписывается в их семейную идиллию. Что и говорить, если бы он не приходился ей братом, она не отказалась бы от такого парня. Пришлось в срочном порядке трясти головой, дабы выкинуть эти мысли из головы. Он словно гипнотизировал всех вокруг, сбивая с толку своей наигранной правильностью. Но она-то уже знала его истинное лицо.
— Что ты стоишь? — услышала девушка расстроенный голос матери. — Не слышишь, что я тебе говорю?
— Прости, — выдавила из себя с трудом Ася.
— Что с тебя взять, — махнула рукой обречённо Таисия Сергеевна. — Чайник-то хоть поставила?
Но видя, как дочь опускает очи долу, в очередной раз покачала головой. А в глазах её было столько разочарования, что невольно у девушки защипало в носу от обиды. Пришёл тут какой-то незнакомец, назвался её парнем, а мать и уши развесила, даже не спросив её, не удостоверившись в правдивости его слов.
— Стас, ты уж построже с этой безалаберной девицей, — напутствовала матушка, покидая зал, и явно направляясь в сторону кухни.
Ася испытующе воззрилась на парня, отмечая, что родительница уже позаботилась о том, чтобы тот не простыл. На голове молодого человека болталось полотенце, а мокрый насквозь пиджак висел на стуле возле печки. Девушка поджала губы.
— Красиво ты сбежала, — хмыкнул Стас, удобно устраиваясь на диване. — Но, мышка, тебе от меня не скрыться. Теперь ты моя, хоть до сих пор отрицаешь это.
— Ты совсем идиот? — прошипела та, поглядывая на дверной проём. — Это мерзко. О чём ты говоришь? Я твоя? Что за ненормальное утверждение? Я твоя сестра — это да, но больше никто. То, что случилось между нами противоестественно и гадко. Я уехала, потому что испугалась. Ты же с головой не дружишь. Так что уходи.
— Глупая мышка, — улыбнулся молодой человек и принялся вытирать голову. — Я вымок до нитки. Тебе меня совсем не жаль?
— Нет! — истерично расхаживая по комнате, выпалила девушка.
— Какая ты жестокая, — наигранно обиделся Станислав, но в глазах его плясали черти. — Дороги назад нет. Мы переступили черту, мышка. Теперь друг без друга мы не сможем — это как наркотик.
— Ты пьян? — изумилась Ася, резко остановившись и внимательно всматриваясь в лицо парня.
— Я опьянел от любви к тебе, — пожал плечами тот.
— Ох, Стас, — раздалось от двери. — Даже не знаю радоваться сему факту или огорчаться. Она ведь такая дурочка. С ней тяжело.
— Это так, Таисия Сергеевна, — лучезарно улыбаясь, сказал молодой человек, откладывая, наконец, полотенце, и ероша спиральки волос. — Но уже слишком поздно отступать.
— Дочь, — позвала Асю матушка, протягивая что-то в руках. — Это свитер твоего отца. Думаю он подойдёт твоему молодому человеку. А то боюсь он простудится. И всё из-за тебя, непутёвая.
Корабельникова метнула быстрый взгляд в сторону Стаса, замечая, как у того глаза потемнели. Уж не собирается ли он себя разоблачить? Ведь, получалось, что это свитер и его отца. Ему наверняка неуютно от того, что мать до сих пор хранила старые вещи отца, хоть они уже очень давно в разводе. Но он лишь поблагодарил за проявленную заботу. Матушка покинула зал, а парень, не стесняясь её, стянул мокрую рубашку, готовясь облачиться в грубый свитер. Ася помнила, что его мать связала своими руками.
— Стас, давай ты уедешь. Оставь в покое меня и мою маму, — заламывая от нервов руки, заговорила девушка, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, но в нём всё равно проскальзывали истеричные нотки.
— Ася, — обернулся к ней тот. — Мы так и не поговорили. Ты не дала мне и шанса объясниться. Так что, я не уйду.
— Чай готов! — крикнула матушка с кухни, явно себе чего-то там напридумав и решив не беспокоить их. Блондинка скрипнула зубами, пальцем остервенело поправляя очки, что давно уже сползли на кончик носа.
— Я ничего слушать не желаю, — отреза ла она, выходя из комнаты.
На кухне Ася сидела напряжённо на табурете, так прямо держа спину, что та начала ныть. Но девушка не обращала на это внимание, хмуро глядя на Стаса и матушку, которые весело щебетали попивая чаёк. Молодой человек за всё это время ни разу не взглянул на неё, полностью уделяя внимание матери, которая в тот момент светилась солнышком. Сама же Корабельникова не знала, что ей и думать. Она не понимала, какую игру он ведёт. Хочет втереться в доверие, а потом побольнее ударить?
— Таисия Сергеевна, у вас так хорошо. Тепло и уютно, — лучезарно улыбаясь, проговорил Стас.
— Стасик, называй меня тётей Тасей, мы же не чужие чай, — проворковала матушка, краснея. Вот и как теперь вклиниться в их идиллию? Как выгнать парня отсюда?
— Тётя Тася, позвольте мне забрать у вас Асю, — всё так же не глядя на девушку, спросил Станислав. Но его рука, накрыла её ладонь, слегка сжав. Ну, как слегка — внешне выглядело нежным прикосновением, на самом же деле являясь предупреждением, чтобы она помалкивала.
— Так разве ж я её держу? — всплеснула руками мама, видя телесное взаимодействие дочери и, якобы её молодого человека. Неужели, она не заметила, как неприятны ей его касания? Как она не хочет избавиться от этого лицемерного парня? Разве так должна себя вести родная мать? Нет. Она должна была воспротивиться, сказать, что никто не может таким образом давить на доченьку.
Впрочем, всё это ложь. Она врала сама себе. Пыталась себе же в голову насыпать обидчивых мыслей, но тело реагировало вопреки здравому смыслу. Она тянулось к Стасу, трепетала даже от таких невинных прикосновений. А глупое сердце колотилось, как безумное, сбивая дыхание. И сколько бы девушка не внушала себе, что это от страха вновь быть изнасилованной, понимала, что всё не так просто. К тому же утренний случай был изнасилованием лишь частично. Она же испытала ярчайший в своей жизни оргазм. Честно говоря, раньше их она добивалась лишь при маструбации, в прочих случаях же симулируя. Нормально ли это? Ведь он её брат.
За тягостными мыслями Ася и не заметила, как Стас поднялся, и уже тянул её с кухни за руку. Позади семенила матушка, которая была в восторге от «парня» девушки, и смахивала рукой слёзы умиления. И что теперь делать? Сопротивляться? Вырваться, накричать послать Стаса куда подальше? Обличить? Рассказать матери, кто он на самом деле? Или поведать о том, что он сегодня утром сотворил с ней?
Дворники размеренно тикали, стирая хлещущий в лобовое стекло дождь. За окном не видно ни зги, только они встречных автомобилей, которые встречались не так уж часто. В салоне тишина. Такая давящая, нагоняющая напряжение. Но Ася не собиралась её нарушать. Она сидела на переднем сидении рядом с водителем, упорно глядя в боковое окно. А как иначе? Её, словно багаж упаковали в машину, не спросив хочет ли она этого или нет. А она не хотела. Очень даже не желала оказаться в замкнутом пространстве с братом. Её охватывал такой леденящий душу ужас лишь от мыслей о том, что может случиться в дороге, когда рядом никого. Девушка боялась и его и тех чувств, что он пробуждал в ней.
Это неправильно! Мерзко! Гадко!
Стас ехал молча, всё своё внимание уделяя дороге. Тои правильно, в таких погодных условиях попасть в аварию очень просто. Сама бы Корабельникова не решилась сесть за руль в таки условиях. Она вообще побаивалась больших дорог с их скоростями. Братец же не был напряжён от слова «совсем». И ему можно было позавидовать, ведь сама девушка была как натянутая струна из-за всего произошедшего за день, а ещё эта поездочка.
Вдруг Стас снизил скорость и свернул на обочину. Ася повернулась к нему в ужасе распахнув глаза. Она вжалась в сидение, стискивая его холодными пальцами. Парень обернулся к ней и потянулся своими загребущими руками, явно намереваясь облапать. Этого блондинка была не в силах выдержать и громко завизжала. Вот так надо было голосить утром в своей квартире, чтобы соседи вызвали полицию, и чтобы ничего с ней не произошло.
— Ты чего орёшь, дура? — парень дёрнулся, и отсел подальше. — Я только хотел ремень отстегнуть, он заедает. — Он вздохнул, взлохматив волосы и как-то странно посмотрел на сестрицу.
— Я не пойму, чего ты от меня хочешь. Зачем увёз из дома? — обречённо спросила Ася, всё еще сжимая в руках обивку сидения, будто бы та могла помочь избавиться от напряжения. — Ты же видел, что я не хотела…
За окном громыхнуло. Или Асе только это показалось? Выходя из кухни, она обернулась, в очередной раз натолкнувшись на окно. Это просто дикость какая-то, ведь она сейчас совсем о нём не думала. На неё смотрел из-за стекла печальный Станислав, по лицу которого катились дождинки. Они же намочили его кудри, примяв их к голове. Он ничего не показывал теперь, но от этого девушке легче не было. Внутри всё сжалось от неприятного чувства обречённости.
Неужели, теперь образ брата будет везде её преследовать?
Зажмурившись, и мотнув головой, Корабельникова покинула кухоньку. Сейчас сердце её больше не колотилось, а ужас не сковал внутренности. Она была спокойна и решительна. Ася собралась не реагировать на бред, что дикими картинками преследовал её. Надо придерживаться первоначального плана. Поесть поела? Поела. Чаю успокоительного напилась? Напилась. Успокоилась? Ну, почти. Осталось забраться в кроватку и погрузиться в сон.
Но сладостные мечтания девушки прервал настойчивый стук в дверь. Она вздрогнула, подпрыгнув на месте. Нет, ну это уже ни в какие ворота. Ещё одна соседка матери? Резко развернувшись, Ася твёрдым шагом прошествовала в предбанник, на ходу ставя чашку и блюдечко с пирогами на тумбочку.
Но за дверью была не очередная мамина подружка. Высокий мужской силуэт на фоне тёмного неба выбил девушку из колеи. Пару раз моргнув, она захлопнула дверь прямо перед его носом. Стас ли это был, она не разобрала, слишком уж темно, а он будто специально не зашёл в свет из дверного проёма. Сердце вновь бешено понеслось.
— Кто там Ась? — спросила мать, появляясь позади дочери.
Но блондинка не могла вымолвить ни слова. Язык будто бы присох к нёбу.
Глава 8.
Стоя в проёме двери, ведущей в зал, Ася Корабельникова пыталась себя успокоить. Но это у неё не получалось совершенно. Бедная девушка обхватила свои плечи руками в надежде унять дрожь, что сотрясала её. Она осознала, что окончательно сошла с ума, и её необходимо обратиться ко врачу.
У входной двери копошилась Зинаида Карловна, вдевая руки в рукава пальто, которое держал высокий полностью седой мужчина немногим старше неё. Как оказалось, это Семён Яковлевич, супруг досточтимой учительницы физики. Он волновался, как жена будет добираться до дома по темноте, потому и пришёл её встретить. А тут истеричная девица стукнула его практически по лбу, хлопнув дверью.
Асе было стыдно до икоты, она долго просила прощения. уверяя, что просто испугалась незнакомца, потому, как в Москве крайне опасно вот так вот открывать дверь. Тот улыбался и кивал, отмахиваясь, мол ерунда. Но блондинка точно знала, что он нелицеприятно думает о ней. Она бы думала точно. Впрочем, это было меньшее из её бед. Корабельникова убедилась, что она спятила. Насилие над ней Стаса повредило её мозг, наделив навязчивой галлюцинацией. Или она подсознательно хочет, чтобы брат оказался здесь и сейчас?
— Кстати, Таисия, — подал голос Семён Яковлевич, с теплотой глядя на свою супругу, что ловко застёгивала пуговицы своего яркого пальто. — Что это вы молодого человека под дождём держите?
— А? — удивилась матушка, а Ася в миг подобралась, напряжённо глядя на мужчину.
— Да под окнами такой несчастный парень стоит. Весь мокрый. Я к нему, мол чего надо? — говорил супруг физички, даже не замечая, как побледнела при его словах дочь Таисии Сергеевны. — А он: «С любимой девушкой поругался. обидел её, и она теперь его не пускает и к нему не идёт».
— Ох, ох, — всплеснула руками мать. — Кто ж его так?
— Сказал, что любимая в этом доме от него скрывается. Обиделась.
Вся честная компания тут же обернулась к Асе, которая с ужасом взирала на единственного мужчину в доме. Васильевна с таким осуждением взирала на дочь своей соседки, будто та по меньшей мере кого-то прикончила. Несмотря на шоковое состояние, где-то глубоко поднималось раздражение. Опять её подставляют. Ну, что за невезение? Единственное, что хорошо — она не спятила, и Стас в самом деле являлся ей в окне? Но, почему же, тогда он не зашёл? Голова пошла кругом, а сердце дикой птицей забилось в силках.
— Ася, — покачала головой родительница и побежала на выход. Девушка обречённо понурила голову, понимая, что сейчас она предстала перед друзьями-соседями матери не в лучшем свете. А ведь им не скажешь правды, они не поверят скорее всего, либо просто сочтут её ненормальной.
Не прошло и пяти минут, как на пороге нарисовался ОН. Стас вымок до нитки — с волос стекала вода, словно он не под дождём мок, а в пруд нырнул. Кстати, недалеко отсюда как раз есть водоём. Но он же не идиот в такой холод нырять? Или готов на что угодно пойти, лишь бы дискредитировать её. Он был бледен, а губы его имели синюю окантовку. Девушка напряглась, готовясь встретиться с ним взглядом, но тот, казалось, вообще не замечал её, вымученно улыбаясь и глядя на матушку.
В уши будто воды залили — Ася ничего не слышала, не понимая о чём разговаривают родительница и братец. Она как стояла столбом, стиснув на груди свитер правой рукой, так и продолжала без движения пялиться на молодого человека. Честная компания поспешно покинула их дом, хоть Зинаида Васильева изначально не собиралась уходить, но куда деваться, коли тебя волокут под руки двое. И лишь когда за ними захлопнулась дверь, девушка вышла из ступора, судорожно вдохнув. Только сейчас она поняла, что практически перестала дышать.
— Ася, поставь чайник, — сухо бросила в её сторону мать, проводя в зал Станислава, который с насмешкой взглянул на неё. Что он задумал? Как ему удалось провести всех? Впрочем, она уже почувствовала на своей шкуре, каким он может быть идеальным, скрывая под маской настоящего психа.
Корабельникова металась в своих мыслях, не зная рассказать ли матери, кто на самом деле перед ней, или же пожалеть, ведь мама не виновата, что отец бросил их ради своего сына, и она не должна испытывать боль и неудобство. Ведь Ася подозревала, что та до сих пор что-то испытывает к отцу, которого, кстати говоря, уже нет в живых. И тут её окинуло жаром, а глаза нервно обежали лицо родительницы, стрельнув в сторону Стаса. Не расскажет ли он об этом матери? Она же не переживёт.
Девушка бросилась следом за ними в зал, отмечая про себя, что не цепляется за утренний инцидент, каким бы противоестественным и неправильным он не был. Но матушка выглядела вполне обычно, даже улыбалась. И всё же Ася до предела была напряжена, кто знает, что он может ещё сказать, стоит её отлучиться. Кусая губы, блондинка следила за каждым действием молодого человека, скрепя сердце отмечая, что он хорошо вписывается в их семейную идиллию. Что и говорить, если бы он не приходился ей братом, она не отказалась бы от такого парня. Пришлось в срочном порядке трясти головой, дабы выкинуть эти мысли из головы. Он словно гипнотизировал всех вокруг, сбивая с толку своей наигранной правильностью. Но она-то уже знала его истинное лицо.
— Что ты стоишь? — услышала девушка расстроенный голос матери. — Не слышишь, что я тебе говорю?
— Прости, — выдавила из себя с трудом Ася.
— Что с тебя взять, — махнула рукой обречённо Таисия Сергеевна. — Чайник-то хоть поставила?
Но видя, как дочь опускает очи долу, в очередной раз покачала головой. А в глазах её было столько разочарования, что невольно у девушки защипало в носу от обиды. Пришёл тут какой-то незнакомец, назвался её парнем, а мать и уши развесила, даже не спросив её, не удостоверившись в правдивости его слов.
— Стас, ты уж построже с этой безалаберной девицей, — напутствовала матушка, покидая зал, и явно направляясь в сторону кухни.
Ася испытующе воззрилась на парня, отмечая, что родительница уже позаботилась о том, чтобы тот не простыл. На голове молодого человека болталось полотенце, а мокрый насквозь пиджак висел на стуле возле печки. Девушка поджала губы.
— Красиво ты сбежала, — хмыкнул Стас, удобно устраиваясь на диване. — Но, мышка, тебе от меня не скрыться. Теперь ты моя, хоть до сих пор отрицаешь это.
— Ты совсем идиот? — прошипела та, поглядывая на дверной проём. — Это мерзко. О чём ты говоришь? Я твоя? Что за ненормальное утверждение? Я твоя сестра — это да, но больше никто. То, что случилось между нами противоестественно и гадко. Я уехала, потому что испугалась. Ты же с головой не дружишь. Так что уходи.
— Глупая мышка, — улыбнулся молодой человек и принялся вытирать голову. — Я вымок до нитки. Тебе меня совсем не жаль?
— Нет! — истерично расхаживая по комнате, выпалила девушка.
— Какая ты жестокая, — наигранно обиделся Станислав, но в глазах его плясали черти. — Дороги назад нет. Мы переступили черту, мышка. Теперь друг без друга мы не сможем — это как наркотик.
— Ты пьян? — изумилась Ася, резко остановившись и внимательно всматриваясь в лицо парня.
— Я опьянел от любви к тебе, — пожал плечами тот.
— Ох, Стас, — раздалось от двери. — Даже не знаю радоваться сему факту или огорчаться. Она ведь такая дурочка. С ней тяжело.
— Это так, Таисия Сергеевна, — лучезарно улыбаясь, сказал молодой человек, откладывая, наконец, полотенце, и ероша спиральки волос. — Но уже слишком поздно отступать.
— Дочь, — позвала Асю матушка, протягивая что-то в руках. — Это свитер твоего отца. Думаю он подойдёт твоему молодому человеку. А то боюсь он простудится. И всё из-за тебя, непутёвая.
Корабельникова метнула быстрый взгляд в сторону Стаса, замечая, как у того глаза потемнели. Уж не собирается ли он себя разоблачить? Ведь, получалось, что это свитер и его отца. Ему наверняка неуютно от того, что мать до сих пор хранила старые вещи отца, хоть они уже очень давно в разводе. Но он лишь поблагодарил за проявленную заботу. Матушка покинула зал, а парень, не стесняясь её, стянул мокрую рубашку, готовясь облачиться в грубый свитер. Ася помнила, что его мать связала своими руками.
— Стас, давай ты уедешь. Оставь в покое меня и мою маму, — заламывая от нервов руки, заговорила девушка, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, но в нём всё равно проскальзывали истеричные нотки.
— Ася, — обернулся к ней тот. — Мы так и не поговорили. Ты не дала мне и шанса объясниться. Так что, я не уйду.
— Чай готов! — крикнула матушка с кухни, явно себе чего-то там напридумав и решив не беспокоить их. Блондинка скрипнула зубами, пальцем остервенело поправляя очки, что давно уже сползли на кончик носа.
— Я ничего слушать не желаю, — отреза ла она, выходя из комнаты.
На кухне Ася сидела напряжённо на табурете, так прямо держа спину, что та начала ныть. Но девушка не обращала на это внимание, хмуро глядя на Стаса и матушку, которые весело щебетали попивая чаёк. Молодой человек за всё это время ни разу не взглянул на неё, полностью уделяя внимание матери, которая в тот момент светилась солнышком. Сама же Корабельникова не знала, что ей и думать. Она не понимала, какую игру он ведёт. Хочет втереться в доверие, а потом побольнее ударить?
— Таисия Сергеевна, у вас так хорошо. Тепло и уютно, — лучезарно улыбаясь, проговорил Стас.
— Стасик, называй меня тётей Тасей, мы же не чужие чай, — проворковала матушка, краснея. Вот и как теперь вклиниться в их идиллию? Как выгнать парня отсюда?
— Тётя Тася, позвольте мне забрать у вас Асю, — всё так же не глядя на девушку, спросил Станислав. Но его рука, накрыла её ладонь, слегка сжав. Ну, как слегка — внешне выглядело нежным прикосновением, на самом же деле являясь предупреждением, чтобы она помалкивала.
— Так разве ж я её держу? — всплеснула руками мама, видя телесное взаимодействие дочери и, якобы её молодого человека. Неужели, она не заметила, как неприятны ей его касания? Как она не хочет избавиться от этого лицемерного парня? Разве так должна себя вести родная мать? Нет. Она должна была воспротивиться, сказать, что никто не может таким образом давить на доченьку.
Впрочем, всё это ложь. Она врала сама себе. Пыталась себе же в голову насыпать обидчивых мыслей, но тело реагировало вопреки здравому смыслу. Она тянулось к Стасу, трепетала даже от таких невинных прикосновений. А глупое сердце колотилось, как безумное, сбивая дыхание. И сколько бы девушка не внушала себе, что это от страха вновь быть изнасилованной, понимала, что всё не так просто. К тому же утренний случай был изнасилованием лишь частично. Она же испытала ярчайший в своей жизни оргазм. Честно говоря, раньше их она добивалась лишь при маструбации, в прочих случаях же симулируя. Нормально ли это? Ведь он её брат.
За тягостными мыслями Ася и не заметила, как Стас поднялся, и уже тянул её с кухни за руку. Позади семенила матушка, которая была в восторге от «парня» девушки, и смахивала рукой слёзы умиления. И что теперь делать? Сопротивляться? Вырваться, накричать послать Стаса куда подальше? Обличить? Рассказать матери, кто он на самом деле? Или поведать о том, что он сегодня утром сотворил с ней?
***
Дворники размеренно тикали, стирая хлещущий в лобовое стекло дождь. За окном не видно ни зги, только они встречных автомобилей, которые встречались не так уж часто. В салоне тишина. Такая давящая, нагоняющая напряжение. Но Ася не собиралась её нарушать. Она сидела на переднем сидении рядом с водителем, упорно глядя в боковое окно. А как иначе? Её, словно багаж упаковали в машину, не спросив хочет ли она этого или нет. А она не хотела. Очень даже не желала оказаться в замкнутом пространстве с братом. Её охватывал такой леденящий душу ужас лишь от мыслей о том, что может случиться в дороге, когда рядом никого. Девушка боялась и его и тех чувств, что он пробуждал в ней.
Это неправильно! Мерзко! Гадко!
Стас ехал молча, всё своё внимание уделяя дороге. Тои правильно, в таких погодных условиях попасть в аварию очень просто. Сама бы Корабельникова не решилась сесть за руль в таки условиях. Она вообще побаивалась больших дорог с их скоростями. Братец же не был напряжён от слова «совсем». И ему можно было позавидовать, ведь сама девушка была как натянутая струна из-за всего произошедшего за день, а ещё эта поездочка.
Вдруг Стас снизил скорость и свернул на обочину. Ася повернулась к нему в ужасе распахнув глаза. Она вжалась в сидение, стискивая его холодными пальцами. Парень обернулся к ней и потянулся своими загребущими руками, явно намереваясь облапать. Этого блондинка была не в силах выдержать и громко завизжала. Вот так надо было голосить утром в своей квартире, чтобы соседи вызвали полицию, и чтобы ничего с ней не произошло.
— Ты чего орёшь, дура? — парень дёрнулся, и отсел подальше. — Я только хотел ремень отстегнуть, он заедает. — Он вздохнул, взлохматив волосы и как-то странно посмотрел на сестрицу.
— Я не пойму, чего ты от меня хочешь. Зачем увёз из дома? — обречённо спросила Ася, всё еще сжимая в руках обивку сидения, будто бы та могла помочь избавиться от напряжения. — Ты же видел, что я не хотела…
