Вслед за хозяевами он вошёл в избу. Хозяйка, невысокая, но крепкая и ладная, несмотря на возраст, женщина, в ответ на его приветствие проговорила:
– Гость в дом – боги в дом!
Её муж, ремонтировавший какую-то домашнюю утварь, поднял голову, и Лесорад мимолётно удивился, узнав одного из Перуновых воинов, когда-то приходивших в славиградское Велесово святилище. Припомнил и то, что спутники называли этого кряжистого могучего человека Темнятой.
Сам же Темнята после обмена приветствиями, вглядевшись, потёр лоб:
– То ли блазнится мне, то ли и впрямь мы встречались?
– Встречались, – Лесорад наклонил голову. – Годов с десяток тому. В Славиграде.
Темняте и по се поры не приходилось жаловаться на память, так что ту встречу он вспомнил. Однако заметил:
– Не только там. Вроде вовсе недавно, не прошлым ли летом. То ли в самом Межеводье, то ли где поблизости… Уж больно глаза у тебя приметные.
– Ежели в Межеводье, так то, верно, или отец мой был, или из братьев кто. Глаза-то я от него унаследовал, – усмехнулся Лесорад.
– Ну, может быть, – Темнята отложил работу и кивнул жене. – Собирай на стол, хозяйка!
За ужином говорили о разном. Лесорад рассказывал о том, что повидал в других землях, расспрашивал, что нового в здешних местах. Его слушали с интересом, да и сами говорили охотно. Да и то – когда седмицами и месяцами видишь только своих семейных да ещё ближних соседей, всякий новый человек – настоящее событие.
Разговор продолжился и после ужина. Прервал его странный звук, долетевший откуда-то снаружи, – то ли скрип, то ли стон. Лесорад вскинул голову. Темнята нахмурился:
– Опять… Третий день так-то – как буря по здешним местам пролетела. Внучка, – он кивнул на девушку, молчаливо сидевшую в стороне за прялкой, – говорит – леший плачет, помощи просит. Да я по-лешачьи не разумею, и рад бы помочь, да кабы знать, чем!..
В голосе его прозвучала лёгкая досада – похоже, и впрямь готов был поспешить на помощь не только человеку, но и лешему, если случится.
– Я разумею, – негромко, но твёрдо откликнулся Лесорад.
Он поднялся, взял посох и вышел наружу. Там немного помедлил, но потом всё же решительно направился за ворота. Далеко, впрочем, уходить не стал, обернулся к темневшему поодаль лесу и позвал:
– Хозяин, слышишь меня?
Позвал вроде и негромко, однако Темнята, вышедший на крыльцо вслед за гостем, но оставшийся возле двери, не просто услышал – почувствовал, что этот зов слышен всему лесу.
Ответ пришёл почитай что сразу:
– Слышу, Велесич… Прости уж, что встреч не выхожу – рад бы, да не могу…
– Что стряслось-то у тебя? – Лесорад, как иной раз бывало, тоже перешёл на лешачье наречие. – Люди здешние говорят – помощь надобна, да какая – не ведают.
– Деревом меня придавило. Самому не выбраться.
Лесорад нахмурился:
– До утра продержишься? Али мне прямо сейчас их поднимать да в лес вести?
– Продержусь. От людей-то всё едино впотьмах толку мало.
– Добро. Где искать-то тебя?
– Скажи хозяевам – в Мокром логу, они знают, где это.
Лесорад кивнул, хотя собеседник видеть его никак не мог:
– До утра тогда. Жди.
Когда ведун вернулся к крыльцу, Темнята по его озабоченному виду понял, что помощь лешему, похоже, и впрямь надобна.
Уже в избе Лесорад коротко поведал, что удалось узнать. Темнята в задумчивости собрал в горсть обильно тронутую сединой бороду:
– Видать, спросонья он был – не уберёгся.
– Видно, так, – откликнулся Лесорад. – Я уж выспрашивать не стал, завтра на месте разберёмся.
– А выдюжит он до завтра? – тревожно нахмурился старший из сыновей Темняты.
– Ежели, как вы говорите, уже дня три так-то зовёт, помощи просит, стало быть, в лешачьем облике был, когда это случилось. В человека али в зверя перекинуться – так придавленному это сделать трудновато.
– Да и придавить может ещё хуже что человека, что зверя, – подтвердил Темнята.
На ночь гостю постелили на лавке. Он улёгся и почти сразу провалился в сон.
Наутро поднялись ещё затемно. Пока поели и собрались – начало светать. Сам Темнята, оба его сына и трое внуков прихватили топоры, верёвки и вместе с Лесорадом двинулись в путь. Идти, по словам хозяев, было не так чтобы далеко.
На самом-то деле Лесорад и сам без особого труда мог бы найти дорогу к месту, где был сейчас леший. И нисколько не удивился, когда Темнята коротко обронил:
– Почти пришли.
Мокрый лог оказался не слишком широкой ложбиной между подножиями разом трёх холмов, поросших лесом. Как раз на склоне одного из них и обнаружилась упавшая ель. Буря обломила её ствол примерно на высоте человеческого роста и сбросила вниз. Под тяжёлыми зелёными лапами разве что угадывался придавленный леший – как и предполагал Лесорад, в лешачьем обличии, сам больше похожий на узловатую корягу. Его накрыло верхней частью ствола, а некоторые из обломанных ударом веток воткнулись в землю рядом с ним.
Однако подойти к дереву оказалось не так-то просто. Дно ложбины было залито водой. Темнята, увидев это, нахмурился:
– Вяхирь, добеги-ко до ручья, глянь, что там.
Один из его внуков торопливо направился в сторону. Темнята с остальными, отыскав более-менее сухой проход, подошёл к лешему.
Не сказать, чтоб дерево так уж сильно придавило его. Однако же хватило, чтобы он не мог не то что выбраться – даже и двинуться толком. С трудом повернув голову, он выдохнул:
– Здрав будь, Велесич! Вишь, как угораздило меня…
Сейчас он говорил по-человечески, однако слова давались ему с явным трудом. Начинающаяся зима уже леденила лешачье тело, замедляла ток его крови. К тому же в лешачьем облике и человеческая речь звучала неясно.
Осмотрев упавший ствол, Темнята коротко указал своим спутникам, кому что делать. К верхушке ели привязали крепкую верёвку, конец которой перебросили через развилку стоявшего неподалёку дерева. Потом в нескольких шагах от лежащего лешего подрубили ствол и общими усилиями приподняли верхушку. Лесорад, едва еловые лапы поднялись, подхватил лешего, помогая ему выбраться и встать на ноги.
Оказавшись на свободе, леший сменил облик на человеческий. Так на него меньше действовал холод, и он мог хоть сколько-то пообщаться с людьми. Темняту и его домочадцев он от души благодарил за помощь.
– Как дело-то было? – напряжённо спросил Лесорад. – Не просто же так ты тут очутился, когда всё ваше племя в спячку укладывается.
– Твоя правда, Велесич… Я ведь уже было улёгся, да белки меня разбудили. Мол, бурей деревья возле ручья поломало, да так, что запрудило его. А тут в Мокром логу барсучье семейство живёт. Я и пошёл их упредить, чтоб не залило. Ну, и запруду, ежели получится, раскидать. Их-то упредил, да сам спросонья-то вялый, даже от упавшего дерева увернуться не сумел… Да ещё и упало оно так, что только змеёй оттуда выбираться, да змея на холоде – это ж, почитай, самому себя убить. У них кровь-то холодная, вовсе бы оцепенел…
– Всё верно… – Лесорад хмурился. Что-то не давало ему покоя. Не просто так дерево упало уже после бури, да так, чтобы прямо на лешака…
Вернувшийся Вяхирь подтвердил, что течение ручья перегорожено несколькими упавшими в него деревьями. Темнята, кивком позвав сыновей и внуков с собой, направился туда. Ему вовсе не хотелось, чтобы ручей разлился ещё больше, превращая все окрестные низинки в болота. Потому образовавшуюся запруду следовало разобрать.
Лесорад, который там был не надобен, остался заканчивать разговор с лешим.
– Скажи-ка, Хозяин, мог кто-то желать тебя извести?
Леший задумался, потом с сомнением откликнулся:
– А есть, пожалуй… В одном из соседних лесочков тамошний лешак не раз уж и у меня, и у других соседей пытался наши владения выиграть. Как другие, не ведаю, а я отказался. Это ежели бы долго играли, и я бы всё, что мог, уже проиграл, так впрямь, чтоб отыграться, лес в залог бы мог поставить. Так ведь не было такого!
– Не мог он с человеческим каким чародеем сговориться, чтоб тот чары наложил? Потому как чары-то не лешачьи. Да и бурю, сколь я помню, ни один леший вызвать не может…
– Да кто ж его ведает! Может, и впрямь с кем сговорился.
Лесорад размышлял. Выходит, неспроста батюшка Велес направил его именно сюда, к одному из Перуновых воинов. И, похоже, не миновать ему здесь задержаться – с ходу-то едва ли выйдет разобраться, что к чему.
Предположения Лесорада о чужих чарах получили подтверждение практически сразу. Темнята, оставив сыновей и внуков растаскивать запруду, вернулся, на ходу рассматривая что-то, что нёс в руке. Подойдя, он взглянул на Лесорада:
– Скажи-ка, ведун, ты в чарах хоть сколько разбираешься?
– Есть малость, – утвердительно кивнул Лесорад.
Темнята неожиданно показал кинжал – непривычной формы, с вправленным в навершие камнем. Сейчас камень этот явственно светился.
– Ежели помнишь, тогда, после похода, когда мы в святилище приходили, про эти кинжалы тоже говорили. Камень светиться начинает, ежели поблизости чужие недобрые чары. Подземельные мастера, что их сделали, говорили про чары, что супротив того, кто кинжалом владеет, направлены. Да я уж не раз замечал – то же и с любыми зловредными чарами, даже когда они вроде как мне самому не грозят. Сам не знаю, для чего нынче его взял, а только возле запруды камень прямо углём пылал… И возле этого дерева тоже.
Лесорад прикусил губу. Получалось, что и впрямь кому-то очень надо было сперва выманить уже уходившего в спячку лешего, а после от него избавиться.
– Выходит, не миновать мне выяснять, кому это надобно… – протянул он. – Иначе как бы всей округе беды не было…
Темнята переглянулся с подошедшими сыновьями. Похоже, между собой они уже успели поговорить об этом, потому что он предложил:
– Ну так оставайся у нас на зиму, ежели иные какие дела не ждут.
Что этот странник-ведун далеко не прост, он понял ещё накануне. Да и годы служения Надвечному Миру не прошли даром. Хоть парень и не носил на челе никаких зримых знаков, однако сила в нём жила немалая, это Темнята чуял. И всё же ни на миг не усомнился, когда предложил ему зазимовать здесь, у них.
Долго раздумывать Лесорад не стал. Да и впрямь ведь пора пришла приискивать, где пережидать зиму, так отчего не здесь?
Леший, которому не было надобности оставаться здесь, распрощался с людьми и отправился к себе. Всё же в сон его клонило всё сильнее. На прощанье он ещё раз горячо поблагодарил их за помощь, а после просто исчез с глаз, мгновенно перенёсся в своё жилище.
А вот Лесорад пока что задержался возле поваленного дерева. Ещё в урочище Туманной топи он выучился «читать» чужие чары. Дело было нелёгкое, однако сейчас, похоже, обойтись без этого не получилось бы. Только найдя, куда и как запрятаны нити этого чародейного плетения, он мог хотя бы попытаться добраться до того, кто их сплёл.
Темнята, отправив сыновей и внуков на займище, остался с ним. Он нисколько не сомневался, что ведун и сам без особого труда сыщет обратную дорогу, да всё ж таки вдвоём-то всяко идти повеселее! К тому же ему хотелось поговорить с Лесорадом без чужих ушей, пусть и принадлежавших собственным отпрыскам.
День уже перевалил за середину, когда Лесорад глубоко вздохнул и отёр рукавом лоб. И не думал, а взмок, пока с чарами возился. Впрочем, главное было сделано: ему всё же удалось разобраться, в какой стороне искать того, кто заплёл эти чары, да и узнать его при встрече он теперь сумеет. Едва ли, правда, тот чародей даст о себе знать прежде весны. Ежели и впрямь дело обстоит так, как он предположил, так ведь тот, чужой лешак нынче, поди, тоже спать завалился. Впрочем, просто ждать, как всё пойдёт, Лесорад тоже не собирался. Однако следовало хоть прикинуть, что и как делать. И в этом, пожалуй, ему мог помочь Темнята.
Неспешно шагая вместе с ведуном по лесу, Темнята неожиданно спросил:
– Сам-то ты откуда родом?
– Островецкий, – отозвался Лесорад. – Займище, где мать живёт, всего в полудне пути от города. А отец из Межеводья.
– Отец? – с нажимом уточнил Темнята.
Лесорад чуть заметно усмехнулся. Ничего удивительного, что человек, отмеченный Перуновым знаком, много всего и всякого повидавший на своём веку, почуял, что имеет дело не с обычным человеком. Да и Лесораду, по правде говоря, не хотелось таиться от него. Когда-то его брат по отцу Дарогост прямо сказал, что только ему решать, кому открыться, а кому довольно будет той истории про благословение, данное Велесом отцовскому роду, за которое потомок этого рода должен отслужить.
Скрывать от Темняты, что у него два отца, один из которых сам Велес, Лесорад не собирался. Спокойно глядя на старого кузнеца, он уточнил:
– Земной мой отец. Он с матерью на Купалу погулял, когда у родни был. Ну, вот и…
Долгих объяснений не потребовалось. Темнята понимающе кивнул:
– В его теле, стало быть, приходил?
Лесорад наклонил голову, подтверждая. Темнята усмехнулся:
– То-то Хозяин тебя Велесичем зовёт!
Однако Лесорад, припомнив давние уже уроки Благодара, отозвался:
– Нежить так ко всем служителям Велеса обращается. Для них ежели кто кому из богов служит, стало быть, вроде как дитя ему… Хотя со мной и впрямь так. К тому же я ещё и Лесной Пастырь, для них почитай что и вовсе свой.
Темнята смотрел на него с искренним интересом.
– Вот, стало быть, откуда ты и лешачье наречие ведаешь?
Действительно, тому наречию, на котором промеж собой общалась лесная нежить, Лесорада никто нарочно не обучал. Просто, когда отец открыл, что его ждёт судьба Лесного Пастыря, он через некоторое время обнаружил, что без труда понимает лесных обитателей. Да и не только их – столь же внятен ему был язык болотных и водяных хозяев.
Прикинув, откуда и куда шёл накануне, Лесорад прищурился:
– Сдаётся мне, ежели бы я на том займище остался, мимо которого вчера днём шёл, оттуда до Мокрого лога едва ли не ближе, да там я Хозяина просто не услышал бы…
– Сам-то, может, и услышал бы, – возразил Темнята, – да мужикам тамошним объяснить, что к чему, а пуще того – уговорить помочь… Вот это едва ли.
Лесорад задумчиво кивнул. Потом спросил, нет ли где в округе ведунов или чародеев:
– Вон в той примерно стороне, – он указал рукой туда, откуда, как чуял, исходили чары.
Темнята ответил не сразу, помолчал, перебирая в уме тех ведунов, кого знал. Потом проговорил:
– В той стороне в паре дней отсюда городец, что возле княжеского погостья вырос. Там, пожалуй, и есть кто. Потому как на займищах таких уж точно нет. Хотя… Может, и есть кто, мы ж, чай, тех, кто опричь займищ живёт, и вовсе не знаем, не ведаем. Потому – надобности вроде как нету.
Это означало, что сыскать неведомого чародея, пожалуй, будет не так-то легко. К тому же в городце таких людей могло оказаться даже несколько. А ещё этот чародей мог оказаться вовсе пришлым. Мало ли – приехал с купеческим обозом, случаем повстречался с тем лешаком, что пытался у здешнего Хозяина его владения выиграть, тот помощи попросил, пообещал чего ни то… А нынче уж чародей, может, в иные места подался.
Могло быть и иначе: тот, кто сплёл чары на здешние деревья, мог сделать это, сам толком не разумея, что творит. Такое хоть нечасто, да всё же случалось.
Как бы там ни было, чародея следовало найти. Не то поди знай, что вдругорядь удумает!
Когда он сказал об этом Темняте, тот спокойно кивнул:
– Ежели помощь надобна будет, скажи.
– Гость в дом – боги в дом!
Её муж, ремонтировавший какую-то домашнюю утварь, поднял голову, и Лесорад мимолётно удивился, узнав одного из Перуновых воинов, когда-то приходивших в славиградское Велесово святилище. Припомнил и то, что спутники называли этого кряжистого могучего человека Темнятой.
Сам же Темнята после обмена приветствиями, вглядевшись, потёр лоб:
– То ли блазнится мне, то ли и впрямь мы встречались?
– Встречались, – Лесорад наклонил голову. – Годов с десяток тому. В Славиграде.
Темняте и по се поры не приходилось жаловаться на память, так что ту встречу он вспомнил. Однако заметил:
– Не только там. Вроде вовсе недавно, не прошлым ли летом. То ли в самом Межеводье, то ли где поблизости… Уж больно глаза у тебя приметные.
– Ежели в Межеводье, так то, верно, или отец мой был, или из братьев кто. Глаза-то я от него унаследовал, – усмехнулся Лесорад.
– Ну, может быть, – Темнята отложил работу и кивнул жене. – Собирай на стол, хозяйка!
За ужином говорили о разном. Лесорад рассказывал о том, что повидал в других землях, расспрашивал, что нового в здешних местах. Его слушали с интересом, да и сами говорили охотно. Да и то – когда седмицами и месяцами видишь только своих семейных да ещё ближних соседей, всякий новый человек – настоящее событие.
Разговор продолжился и после ужина. Прервал его странный звук, долетевший откуда-то снаружи, – то ли скрип, то ли стон. Лесорад вскинул голову. Темнята нахмурился:
– Опять… Третий день так-то – как буря по здешним местам пролетела. Внучка, – он кивнул на девушку, молчаливо сидевшую в стороне за прялкой, – говорит – леший плачет, помощи просит. Да я по-лешачьи не разумею, и рад бы помочь, да кабы знать, чем!..
В голосе его прозвучала лёгкая досада – похоже, и впрямь готов был поспешить на помощь не только человеку, но и лешему, если случится.
– Я разумею, – негромко, но твёрдо откликнулся Лесорад.
Он поднялся, взял посох и вышел наружу. Там немного помедлил, но потом всё же решительно направился за ворота. Далеко, впрочем, уходить не стал, обернулся к темневшему поодаль лесу и позвал:
– Хозяин, слышишь меня?
Позвал вроде и негромко, однако Темнята, вышедший на крыльцо вслед за гостем, но оставшийся возле двери, не просто услышал – почувствовал, что этот зов слышен всему лесу.
Ответ пришёл почитай что сразу:
– Слышу, Велесич… Прости уж, что встреч не выхожу – рад бы, да не могу…
– Что стряслось-то у тебя? – Лесорад, как иной раз бывало, тоже перешёл на лешачье наречие. – Люди здешние говорят – помощь надобна, да какая – не ведают.
– Деревом меня придавило. Самому не выбраться.
Лесорад нахмурился:
– До утра продержишься? Али мне прямо сейчас их поднимать да в лес вести?
– Продержусь. От людей-то всё едино впотьмах толку мало.
– Добро. Где искать-то тебя?
– Скажи хозяевам – в Мокром логу, они знают, где это.
Лесорад кивнул, хотя собеседник видеть его никак не мог:
– До утра тогда. Жди.
Когда ведун вернулся к крыльцу, Темнята по его озабоченному виду понял, что помощь лешему, похоже, и впрямь надобна.
Уже в избе Лесорад коротко поведал, что удалось узнать. Темнята в задумчивости собрал в горсть обильно тронутую сединой бороду:
– Видать, спросонья он был – не уберёгся.
– Видно, так, – откликнулся Лесорад. – Я уж выспрашивать не стал, завтра на месте разберёмся.
– А выдюжит он до завтра? – тревожно нахмурился старший из сыновей Темняты.
– Ежели, как вы говорите, уже дня три так-то зовёт, помощи просит, стало быть, в лешачьем облике был, когда это случилось. В человека али в зверя перекинуться – так придавленному это сделать трудновато.
– Да и придавить может ещё хуже что человека, что зверя, – подтвердил Темнята.
На ночь гостю постелили на лавке. Он улёгся и почти сразу провалился в сон.
Глава 36
Наутро поднялись ещё затемно. Пока поели и собрались – начало светать. Сам Темнята, оба его сына и трое внуков прихватили топоры, верёвки и вместе с Лесорадом двинулись в путь. Идти, по словам хозяев, было не так чтобы далеко.
На самом-то деле Лесорад и сам без особого труда мог бы найти дорогу к месту, где был сейчас леший. И нисколько не удивился, когда Темнята коротко обронил:
– Почти пришли.
Мокрый лог оказался не слишком широкой ложбиной между подножиями разом трёх холмов, поросших лесом. Как раз на склоне одного из них и обнаружилась упавшая ель. Буря обломила её ствол примерно на высоте человеческого роста и сбросила вниз. Под тяжёлыми зелёными лапами разве что угадывался придавленный леший – как и предполагал Лесорад, в лешачьем обличии, сам больше похожий на узловатую корягу. Его накрыло верхней частью ствола, а некоторые из обломанных ударом веток воткнулись в землю рядом с ним.
Однако подойти к дереву оказалось не так-то просто. Дно ложбины было залито водой. Темнята, увидев это, нахмурился:
– Вяхирь, добеги-ко до ручья, глянь, что там.
Один из его внуков торопливо направился в сторону. Темнята с остальными, отыскав более-менее сухой проход, подошёл к лешему.
Не сказать, чтоб дерево так уж сильно придавило его. Однако же хватило, чтобы он не мог не то что выбраться – даже и двинуться толком. С трудом повернув голову, он выдохнул:
– Здрав будь, Велесич! Вишь, как угораздило меня…
Сейчас он говорил по-человечески, однако слова давались ему с явным трудом. Начинающаяся зима уже леденила лешачье тело, замедляла ток его крови. К тому же в лешачьем облике и человеческая речь звучала неясно.
Осмотрев упавший ствол, Темнята коротко указал своим спутникам, кому что делать. К верхушке ели привязали крепкую верёвку, конец которой перебросили через развилку стоявшего неподалёку дерева. Потом в нескольких шагах от лежащего лешего подрубили ствол и общими усилиями приподняли верхушку. Лесорад, едва еловые лапы поднялись, подхватил лешего, помогая ему выбраться и встать на ноги.
Оказавшись на свободе, леший сменил облик на человеческий. Так на него меньше действовал холод, и он мог хоть сколько-то пообщаться с людьми. Темняту и его домочадцев он от души благодарил за помощь.
– Как дело-то было? – напряжённо спросил Лесорад. – Не просто же так ты тут очутился, когда всё ваше племя в спячку укладывается.
– Твоя правда, Велесич… Я ведь уже было улёгся, да белки меня разбудили. Мол, бурей деревья возле ручья поломало, да так, что запрудило его. А тут в Мокром логу барсучье семейство живёт. Я и пошёл их упредить, чтоб не залило. Ну, и запруду, ежели получится, раскидать. Их-то упредил, да сам спросонья-то вялый, даже от упавшего дерева увернуться не сумел… Да ещё и упало оно так, что только змеёй оттуда выбираться, да змея на холоде – это ж, почитай, самому себя убить. У них кровь-то холодная, вовсе бы оцепенел…
– Всё верно… – Лесорад хмурился. Что-то не давало ему покоя. Не просто так дерево упало уже после бури, да так, чтобы прямо на лешака…
Вернувшийся Вяхирь подтвердил, что течение ручья перегорожено несколькими упавшими в него деревьями. Темнята, кивком позвав сыновей и внуков с собой, направился туда. Ему вовсе не хотелось, чтобы ручей разлился ещё больше, превращая все окрестные низинки в болота. Потому образовавшуюся запруду следовало разобрать.
Лесорад, который там был не надобен, остался заканчивать разговор с лешим.
– Скажи-ка, Хозяин, мог кто-то желать тебя извести?
Леший задумался, потом с сомнением откликнулся:
– А есть, пожалуй… В одном из соседних лесочков тамошний лешак не раз уж и у меня, и у других соседей пытался наши владения выиграть. Как другие, не ведаю, а я отказался. Это ежели бы долго играли, и я бы всё, что мог, уже проиграл, так впрямь, чтоб отыграться, лес в залог бы мог поставить. Так ведь не было такого!
– Не мог он с человеческим каким чародеем сговориться, чтоб тот чары наложил? Потому как чары-то не лешачьи. Да и бурю, сколь я помню, ни один леший вызвать не может…
– Да кто ж его ведает! Может, и впрямь с кем сговорился.
Лесорад размышлял. Выходит, неспроста батюшка Велес направил его именно сюда, к одному из Перуновых воинов. И, похоже, не миновать ему здесь задержаться – с ходу-то едва ли выйдет разобраться, что к чему.
Предположения Лесорада о чужих чарах получили подтверждение практически сразу. Темнята, оставив сыновей и внуков растаскивать запруду, вернулся, на ходу рассматривая что-то, что нёс в руке. Подойдя, он взглянул на Лесорада:
– Скажи-ка, ведун, ты в чарах хоть сколько разбираешься?
– Есть малость, – утвердительно кивнул Лесорад.
Темнята неожиданно показал кинжал – непривычной формы, с вправленным в навершие камнем. Сейчас камень этот явственно светился.
– Ежели помнишь, тогда, после похода, когда мы в святилище приходили, про эти кинжалы тоже говорили. Камень светиться начинает, ежели поблизости чужие недобрые чары. Подземельные мастера, что их сделали, говорили про чары, что супротив того, кто кинжалом владеет, направлены. Да я уж не раз замечал – то же и с любыми зловредными чарами, даже когда они вроде как мне самому не грозят. Сам не знаю, для чего нынче его взял, а только возле запруды камень прямо углём пылал… И возле этого дерева тоже.
Лесорад прикусил губу. Получалось, что и впрямь кому-то очень надо было сперва выманить уже уходившего в спячку лешего, а после от него избавиться.
– Выходит, не миновать мне выяснять, кому это надобно… – протянул он. – Иначе как бы всей округе беды не было…
Темнята переглянулся с подошедшими сыновьями. Похоже, между собой они уже успели поговорить об этом, потому что он предложил:
– Ну так оставайся у нас на зиму, ежели иные какие дела не ждут.
Что этот странник-ведун далеко не прост, он понял ещё накануне. Да и годы служения Надвечному Миру не прошли даром. Хоть парень и не носил на челе никаких зримых знаков, однако сила в нём жила немалая, это Темнята чуял. И всё же ни на миг не усомнился, когда предложил ему зазимовать здесь, у них.
Долго раздумывать Лесорад не стал. Да и впрямь ведь пора пришла приискивать, где пережидать зиму, так отчего не здесь?
Леший, которому не было надобности оставаться здесь, распрощался с людьми и отправился к себе. Всё же в сон его клонило всё сильнее. На прощанье он ещё раз горячо поблагодарил их за помощь, а после просто исчез с глаз, мгновенно перенёсся в своё жилище.
А вот Лесорад пока что задержался возле поваленного дерева. Ещё в урочище Туманной топи он выучился «читать» чужие чары. Дело было нелёгкое, однако сейчас, похоже, обойтись без этого не получилось бы. Только найдя, куда и как запрятаны нити этого чародейного плетения, он мог хотя бы попытаться добраться до того, кто их сплёл.
Темнята, отправив сыновей и внуков на займище, остался с ним. Он нисколько не сомневался, что ведун и сам без особого труда сыщет обратную дорогу, да всё ж таки вдвоём-то всяко идти повеселее! К тому же ему хотелось поговорить с Лесорадом без чужих ушей, пусть и принадлежавших собственным отпрыскам.
День уже перевалил за середину, когда Лесорад глубоко вздохнул и отёр рукавом лоб. И не думал, а взмок, пока с чарами возился. Впрочем, главное было сделано: ему всё же удалось разобраться, в какой стороне искать того, кто заплёл эти чары, да и узнать его при встрече он теперь сумеет. Едва ли, правда, тот чародей даст о себе знать прежде весны. Ежели и впрямь дело обстоит так, как он предположил, так ведь тот, чужой лешак нынче, поди, тоже спать завалился. Впрочем, просто ждать, как всё пойдёт, Лесорад тоже не собирался. Однако следовало хоть прикинуть, что и как делать. И в этом, пожалуй, ему мог помочь Темнята.
Неспешно шагая вместе с ведуном по лесу, Темнята неожиданно спросил:
– Сам-то ты откуда родом?
– Островецкий, – отозвался Лесорад. – Займище, где мать живёт, всего в полудне пути от города. А отец из Межеводья.
– Отец? – с нажимом уточнил Темнята.
Лесорад чуть заметно усмехнулся. Ничего удивительного, что человек, отмеченный Перуновым знаком, много всего и всякого повидавший на своём веку, почуял, что имеет дело не с обычным человеком. Да и Лесораду, по правде говоря, не хотелось таиться от него. Когда-то его брат по отцу Дарогост прямо сказал, что только ему решать, кому открыться, а кому довольно будет той истории про благословение, данное Велесом отцовскому роду, за которое потомок этого рода должен отслужить.
Скрывать от Темняты, что у него два отца, один из которых сам Велес, Лесорад не собирался. Спокойно глядя на старого кузнеца, он уточнил:
– Земной мой отец. Он с матерью на Купалу погулял, когда у родни был. Ну, вот и…
Долгих объяснений не потребовалось. Темнята понимающе кивнул:
– В его теле, стало быть, приходил?
Лесорад наклонил голову, подтверждая. Темнята усмехнулся:
– То-то Хозяин тебя Велесичем зовёт!
Однако Лесорад, припомнив давние уже уроки Благодара, отозвался:
– Нежить так ко всем служителям Велеса обращается. Для них ежели кто кому из богов служит, стало быть, вроде как дитя ему… Хотя со мной и впрямь так. К тому же я ещё и Лесной Пастырь, для них почитай что и вовсе свой.
Темнята смотрел на него с искренним интересом.
– Вот, стало быть, откуда ты и лешачье наречие ведаешь?
Действительно, тому наречию, на котором промеж собой общалась лесная нежить, Лесорада никто нарочно не обучал. Просто, когда отец открыл, что его ждёт судьба Лесного Пастыря, он через некоторое время обнаружил, что без труда понимает лесных обитателей. Да и не только их – столь же внятен ему был язык болотных и водяных хозяев.
Прикинув, откуда и куда шёл накануне, Лесорад прищурился:
– Сдаётся мне, ежели бы я на том займище остался, мимо которого вчера днём шёл, оттуда до Мокрого лога едва ли не ближе, да там я Хозяина просто не услышал бы…
– Сам-то, может, и услышал бы, – возразил Темнята, – да мужикам тамошним объяснить, что к чему, а пуще того – уговорить помочь… Вот это едва ли.
Лесорад задумчиво кивнул. Потом спросил, нет ли где в округе ведунов или чародеев:
– Вон в той примерно стороне, – он указал рукой туда, откуда, как чуял, исходили чары.
Темнята ответил не сразу, помолчал, перебирая в уме тех ведунов, кого знал. Потом проговорил:
– В той стороне в паре дней отсюда городец, что возле княжеского погостья вырос. Там, пожалуй, и есть кто. Потому как на займищах таких уж точно нет. Хотя… Может, и есть кто, мы ж, чай, тех, кто опричь займищ живёт, и вовсе не знаем, не ведаем. Потому – надобности вроде как нету.
Это означало, что сыскать неведомого чародея, пожалуй, будет не так-то легко. К тому же в городце таких людей могло оказаться даже несколько. А ещё этот чародей мог оказаться вовсе пришлым. Мало ли – приехал с купеческим обозом, случаем повстречался с тем лешаком, что пытался у здешнего Хозяина его владения выиграть, тот помощи попросил, пообещал чего ни то… А нынче уж чародей, может, в иные места подался.
Могло быть и иначе: тот, кто сплёл чары на здешние деревья, мог сделать это, сам толком не разумея, что творит. Такое хоть нечасто, да всё же случалось.
Как бы там ни было, чародея следовало найти. Не то поди знай, что вдругорядь удумает!
Когда он сказал об этом Темняте, тот спокойно кивнул:
– Ежели помощь надобна будет, скажи.
