– Путь Лесного Пастыря.
Оказалось, что про таких, как он, даже и среди волхвов слышали не все. Лесные Пастыри в росавичских княжествах появлялись не так чтобы часто, да и было их всегда немного. Так и выходило, что о них если и слыхивали, то редко. А уж встречать их, говорят, и старикам мало кому доводилось. Однако Лесорад говорил об этом спокойно, и волхвы, переглянувшись, дружно решили, что с этим он уж как-нибудь и сам управится.
Рассказал он и о том, что всё же познакомился с отцом и даже с братом. Вот это уже было понятнее, и слушатели его оживились. Особенно когда узнали, что отец его сразу признал, да и с братом они поладили.
– Волхвы-то славиградские, как нас вместе увидели, говорят – вовсе на одно лицо, на одну стать, – с усмешкой заметил Лесорад.
Никому из них, даже Благодару, он не стал открывать главного: что на самом деле у него два отца, и второй – сам Велес. Понятно, можно было и об том сказать, вот только – а зачем? Что изменится, если они об этом узнают? Для них самих уж точно ничего. Для него… Лесорад неприметно вздохнул. Сейчас на него смотрят как на равного, вполне дружески. Останется ли всё так, если сказать, что он не просто служитель Велеса, а ещё и его сын? Скорее всего, нет. Не миновать тогда удивления, смешанного с почтительностью – мол, как же не почтить сына самого Велеса?! А вот этого ему вовсе не хотелось.
Переночевав в святилище, Лесорад простился с волхвами, обещал при случае навещать их и отправился в дорогу. На первый раз не больно дальнюю – до займища Мшаричей.
Лес, тянувшийся от Островца до самого займища Мшаричей, Лесорад знал довольно неплохо, по крайней мере, его ближнюю к городцу часть. Да и с лешим здешним, помнится, прежде был в очень неплохих отношениях.
Шагая по мягкой лесной подстилке, он невольно улыбнулся. Да, можно было идти по дороге, там, глядишь, ещё и подвёз бы кто-нибудь. Но спешить пока что не требовалось, поэтому вместо того, чтобы глотать пыль, Лесорад решил спрямить путь (а по дороге, между прочим, крюк выходил не такой и маленький) и пройти через лес. Заблудиться он в любом случае не сумел бы, а прогулка эта давала возможность, может быть, повидаться и с давним знакомцем-лешим.
Ещё тогда, семь лет назад, он выяснил, что капкан, в который угодил тогда леший, принадлежал не Мшаричам. К лесу прилегали земли нескольких займищ, два из которых стояли на берегу Межицы, одно ближе к Островцу, возле устья Звонки, другое выше. Вот как раз из ближнего и был тот незадачливый охотник, что капканы поставил, да забрать не сумел – к дедам ушёл.
Листья над головой шептались о чём-то своём. Звонко перекликались птицы, не обращая внимания на ведуна. Пробежала по своим делам лиса. Однако, почти уже скрывшись, вдруг остановилась, принюхалась и неожиданно направилась к Лесораду. Его это, признаться, удивило – уж больно необычным для дикого зверя было такое поведение. Лиса, кажется, была рада ему – крутилась у ног, время от времени тыкалась носом в руку… Однако ничего, что могло бы служить причиной этому, Лесорад не чувствовал. А потом вдруг сообразил:
– Погоди-ка! Это не тебя ли Хозяин тогда из силка выручал, да сам невзначай в капкан попал?
Лиса всем своим видом показывала, что да, так оно и есть. Лесорад улыбнулся:
– Ну, здравствуй, коли так!
На самом деле было чему подивиться. Лиса (в ту пору ещё лисёнок-подросток) не раз сопровождала лешего, когда он встречался с юным учеником из Велесова святилища. Вот только с тех пор пролетело шесть лет.
Вскоре вслед за лисой пожаловал и сам леший. Лесорад, увидев шагнувшую из-за дерева тёмную тень, не удивился.
– По здорову, Хозяин!
– И тебе того же, Велесич! – откликнулся тот. – Давненько тебя в наших местах не видать было.
– В старшие святилища учиться ходил.
– Дело доброе! – кивнул леший. – Нынче-то надолго к нам?
Лесорад пожал плечами:
– Как получится. А только едва ли. Вот с роднёй повидаюсь – а там, глядишь, и снова в дорогу. Лесному Пастырю на одном месте не сидеть…
– Тоже верно… Ты хоть изредка к нам заглядывай – глядишь, и порасскажешь, что в других-то краях деется.
– Обязательно расскажу. А пока ты бы, Хозяин, рассказал, чего у вас тут нового.
Неторопливо шагая по лесу рядом с ведуном, леший принялся рассказывать, что успело случиться за эти шесть лет. Выходило, что дела в округе шли не так уж плохо. Когда ушла та напасть, нежить чужая, неведомая, и вовсе всё ладно сделалось. А то ведь даже иные лешаки опасаться стали – не случилось бы и с ними то же, что с людьми. Услышав это, Лесорад невольно усмехнулся:
– Вас бы они уж точно не тронули. Им только души живых людей надобны были для хозяина их – чародея. А как чародея извели, им и самим конец пришёл. И все души, что они вытягивали, назад вернулись.
– Вот и ладно! – удовлетворённо откликнулся леший.
В остальном в его владениях всё было весьма неплохо. И с соседями-лешаками, и с людьми, жившими по округе, он вполне успешно ладил. Зверьё в лесу благополучно плодилось, хоть охотники и пытались число его убавить. Взамен старых, отживших своё деревьев подрастали новые, молодые да крепкие.
Слушая его, Лесорад не мог не думать о своём. И, когда пересказав вроде бы все свои новости, леший примолк, неожиданно проронил:
– Скажи-ка мне, Хозяин… Ты ведь с самого начала знал, кто я?
Лешего этот вопрос не удивил. Он спокойно откликнулся:
– А то ж! Велесову кровь любая нежить распознает… Ну, лешаки уж точно.
Лесорад коротко кивнул. Он не спрашивал, отчего леший тогда не рассказал об этом ему самому. И без того понятно. Во-первых, может, отрок и без него давным-давнёхонько правду знает. Во-вторых, ежели и нет – так поди знай, как он такое примет! Поверит ли. Пусть уж об этом речи ведут те, кто не только рассказать, а и объяснить может, что, да как, да почему…
Через некоторое время они распрощались. Леший отправился по своим лешачьим делам, а Лесорад продолжил путь к займищу.
День перевалил за середину, когда впереди послышались оживлённые голоса. Прислушавшись, Лесорад разобрал, как девушка задорно выкрикнула:
– Догони сперва!
Потом смех, шум раздвигаемых веток, треск сухих сучков под чьими-то ногами. Словно кто-то затеял в лесу игру в догонялки. Невольно нахмурившись, Лесорад ускорил шаг. И, как оказалось вовремя. Впереди на полянке кто-то вскрикнул.
Раздвинув нависшие ветви, он увидел на краю поляны девушку. Она сидела на траве, закусив губу и обхватив рукой щиколотку. Видать, то ли подвернула, то ли зашибла.
В пару шагов преодолев разделявшее их пространство, он опустился на колено:
– Дай-ка я гляну.
Девушка смигнула слёзы и кивнула. Похоже, ей и в голову не пришло задуматься, кто это и откуда здесь взялся. Чего уж точно нельзя было сказать о её спутниках. Пока Лесорад ощупывал ногу девушки, из лесу появились трое парней. Один из них не без угрозы прикрикнул:
– Эй, чего тебе от нашей сестры надо?
Лесорад почти не удивился, услышав знакомый глуховатый голос лешего:
– Шугануть их?
Он краем глаза глянул на парней. Нет, никто, кроме него, Хозяина не слышал, голос прозвучал в его голове. Не разжимая губ, так же мысленно откликнулся:
– Оставь, Хозяин, мне они не повредят, а девку до дома довести – всё одно нужны будут.
– Ну, смотри. Скажешь, коли чего.
Продолжая ощупывать её щиколотку, он, не поворачивая головы, обронил:
– Сестра ваша ногу подвернула. Может, ты, коли такой удалый, сам ей ногу-то залечишь?
Пальцы его привычно размяли несколько листьев с оказавшегося рядом кустика – именно такого, который и был сейчас надобен. Что совсем недавно его тут и близко не было – так кому до этого дело?.. Полосой ткани, извлечённой из котомки, он умело примотал листья к ноге девушки.
Парень, которого этот вопрос застал врасплох, аж попятился. А ведун, наконец, поднял голову и в упор взглянул на него:
– Ну а что, давай! Ты ж, видать, всё знаешь, всё умеешь!
В зелёных глазах светилась не прикрытая насмешка.
Один из парней, пихнув брата кулаком в бок, виноватым голосом проговорил:
– Слышь, ведун, ты, того… не серчай! Это он не подумавши… Перепугался за сестру.
Что перед ними именно ведун, а не просто какой-нибудь человек мимохожий, все трое поняли сразу. И теперь ждали, что ещё он скажет. А Лесорад, словно на время забыв про них, продолжал делать своё дело. Всё же не зря Муравец, а до того славиградский волхв-зелейник учили его – сейчас руки действовали словно бы сами, неторопливо и уверенно.
– Что там? – вновь подал голос первый из парней. Сейчас в его тоне не осталось и тени угрозы, только беспокойство.
– Седмицы две ходить не сможет, – сдержанно обронил Лесорад. – Да и после не вдруг по-прежнему бегать получится.
– Как две седмицы? – ахнула девушка. – Ведь Ярила же вот-вот!
Ведун прищурился:
– Лес пустой беготни не любит. Вот и наказал. Ничего, тебе покуда с замужеством спешить некуда.
В самом деле, девушке с виду было никак не больше пятнадцати. Вроде уже и невеста, а вроде пока ещё и нет. Пока ещё её женихи разглядят, пока по зиме на посиделках присмотрятся, хороша ли рукодельница…
– Ну да, не любит… – обиженно протянула она. – А как же на Купалу – тоже ведь по лесу бегают! [1]
– На Купалу – там по обряду, – возразил ведун.
Закрепив повязку на её ноге, он наконец поднялся, подхватил с травы котомку и посох. Тот парень, что первым начал раздориться, чувствуя себя виноватым, спросил:
– Ты куда дальше-то?
Лесорад пожал плечами:
– Для начала к Мшаричам – с родичами повидаться. А после в Островец.
Таиться ему было не к чему. К тому же, как он догадывался, эти четверо вполне могли оказаться его родичами – вроде бы в лицах угадывалось что-то знакомое. Да и едва ли в этой стороне сейчас, по весне, бродило много народу с более отдалённых займищ.
– Погоди-ка… – парень вгляделся, потёр лоб. – Это не тебя ли дед Братила годов так с дюжину тому в святилище отпустил?
– Верно.
Лесорад не стал уточнять, что дед не то чтобы отпустил – скорее, отправил его в святилище. И в ту пору считал это самым разумным делом.
– Так мы, получается, братья! – парень хлопнул себя по колену.
В самом деле, Мшага (именно так звали парня) был старшим из детей, которых Мятлица родила уже после замужества. В том, что они друг друга не признали сразу, не было ничего удивительного – когда Лесорад, тогда ещё просто Лешко покинул займище, старшему из его братьев едва минуло пять лет. Поди-ка признай во взрослом парне того мальца! А Мшага и подавно не помнил брата, которого с тех пор и не видал ни разу. Оно, конечно, старшие родичи о нём порой и поминали, да имя его не вызывало в памяти Мшаги никаких воспоминаний. А спутниками его оказались меньшие сыновья вуя Домаша, братья-погодки Радей да Забота. Девушка же, так неудачно подвернувшая ногу, приходилась Мшаге, а стало быть, и Лесораду тоже, младшей сестрёнкой и носила имя Льнянка.
Идти сама девушка при всём желании не могла. Усадив сестрёнку на переплетённые руки, Мшага и Радей понесли её к займищу, до которого на самом-то деле было вовсе недалеко. Изредка они не без удивления переглядывались: ведун, шагавший впереди, шёл в точности туда, куда нужно, ни разу не спросив, куда поворачивать. Да ещё и путь выбирал так, чтобы парням с их ношей легко было пройти. Забота, шагавший последним, тащил кузовок сестры с травами, собрать которые её и отправляли. Они-то с братьями в лес нынче пошли вовсе по своим делам. Ну, если уж честно, не сами пошли – дед послал… А на обратном пути вот на сестрёнку и наткнулись.
Предстояло ещё объяснять родичам, как её угораздило подвернуть ногу. Не говорить же, что сама затеяла игру в догонялки, ровно дитё несмысленное, да и они хороши – поддались, тоже беготню затеяли…
Оставалось надеяться разве только на то, что появление ведуна отвлечёт родичей, и их не станут так уж всерьёз расспрашивать.
Братила, уже года три как сделавшийся старейшиной Мшаричей, хмурясь, смотрел в сторону леса. Ещё поутру он отправил парней проверить, не подобрались ли медведи к бортям. Вроде и не больно далеко ходить-то, так ведь нет – всё едино где-то запропали! Да ещё девку хозяйки по травы отправили – и тоже нет как нет…
В воротах мелькнула чья-то фигура. Братила уже раскрыл рот, чтобы отругать внуков – мол, больно долго бродили, но вдруг понял, что перед ним вовсе не те, кого он ждал. Вернее, и они тоже, но они шли позади невысокого ладного незнакомца, по виду – ведуна. Впрочем, незнакомым он только казался, потому что, присмотревшись, Братила ахнул и сгрёб бороду в горсть:
– Лешко, ты?!
– Был Лешко, теперь – Лесорад, – усмехнулся подошедший ведун.
Братила, пытаясь уложить в голове, что перед ним и впрямь тот самый, когда-то нежеланный, внук, только выросший в настоящего ведуна, даже не стал ругать внуков, что больно долго шастали по лесу. Что Льнянку вообще принесли на руках, он даже и внимания не обратил. Зато Мятлица, как раз вышедшая на крыльцо, именно это и заметила, всплеснула руками:
– Опять ты, коза-егоза, беготню затеяла да ногу зашибла?
– Не зашибла, – негромко поправил Лесорад, – подвернула. Я перевязал. Пусть до вечера так побудет, а там поглядим.
Мятлица, услышав незнакомый голос, обернулась, вгляделась – и, как и Братила до этого, ахнула:
– Ты?!
– Я, – односложно подтвердил Лесорад.
Вскоре возле избы Братилы собрались едва ли не все родовичи, кто ещё помнил мальчишку – «дитя купальских костров», что родила когда-то Мятлица. Правда, почти со всеми ему приходилось знакомиться заново. Что ни говори, а на родном займище он не был долгих двенадцать лет. За это время изменился и он сам, и все родовичи. Одни из ребятни превратились во взрослых людей, у кого-то уже и свои дети народиться успели. Другие постарели – кто сильнее, кто менее заметно. Почти неизменными остались разве что избы займища, выстроенные поистине на века.
Лесорада расспрашивали о том, как он жил эти годы. А пуще того – про то, что нового слышно в Славиграде и вокруг. Лесорад рассказывал спокойно, сдержанно, без особых подробностей. Впрочем, большинству и этого было довольно.
Наговорившись всласть, все вдруг вспомнили, что дело к вечеру, и разбрелись по своим избам. Теперь об услышанном станут толковать уже меж собой, либо пока не надоест, либо пока не случится ещё что-нибудь.
Оставшись среди ближайшей родни, Лесорад наконец смог рассказать не только о Славиграде. Спокойно, словно бы между прочим, он обронил:
– А отца своего я теперь знаю.
– Так и… кто он? – вопросительно прищурился Братила.
– Купец он. Из Межеводья. И волхвы тогда не ошиблись – на нём, да и на всём их роде, благословение Велеса.
О том, что у него самого на самом деле есть и второй отец, к тому же сам Велес, он, понятно, говорить не собирался. Родичам это ни к чему. Довольно и того, что уже сказано.
Даже и про своего земного отца много говорить он не стал. Так – рассказал, что в святилище встретились, что сходство между ними и волхвы, и кое-кто из славиградских купцов сразу подметили. Что отец его сразу за своего признал.
Оказалось, что про таких, как он, даже и среди волхвов слышали не все. Лесные Пастыри в росавичских княжествах появлялись не так чтобы часто, да и было их всегда немного. Так и выходило, что о них если и слыхивали, то редко. А уж встречать их, говорят, и старикам мало кому доводилось. Однако Лесорад говорил об этом спокойно, и волхвы, переглянувшись, дружно решили, что с этим он уж как-нибудь и сам управится.
Рассказал он и о том, что всё же познакомился с отцом и даже с братом. Вот это уже было понятнее, и слушатели его оживились. Особенно когда узнали, что отец его сразу признал, да и с братом они поладили.
– Волхвы-то славиградские, как нас вместе увидели, говорят – вовсе на одно лицо, на одну стать, – с усмешкой заметил Лесорад.
Никому из них, даже Благодару, он не стал открывать главного: что на самом деле у него два отца, и второй – сам Велес. Понятно, можно было и об том сказать, вот только – а зачем? Что изменится, если они об этом узнают? Для них самих уж точно ничего. Для него… Лесорад неприметно вздохнул. Сейчас на него смотрят как на равного, вполне дружески. Останется ли всё так, если сказать, что он не просто служитель Велеса, а ещё и его сын? Скорее всего, нет. Не миновать тогда удивления, смешанного с почтительностью – мол, как же не почтить сына самого Велеса?! А вот этого ему вовсе не хотелось.
Переночевав в святилище, Лесорад простился с волхвами, обещал при случае навещать их и отправился в дорогу. На первый раз не больно дальнюю – до займища Мшаричей.
Глава 23
Лес, тянувшийся от Островца до самого займища Мшаричей, Лесорад знал довольно неплохо, по крайней мере, его ближнюю к городцу часть. Да и с лешим здешним, помнится, прежде был в очень неплохих отношениях.
Шагая по мягкой лесной подстилке, он невольно улыбнулся. Да, можно было идти по дороге, там, глядишь, ещё и подвёз бы кто-нибудь. Но спешить пока что не требовалось, поэтому вместо того, чтобы глотать пыль, Лесорад решил спрямить путь (а по дороге, между прочим, крюк выходил не такой и маленький) и пройти через лес. Заблудиться он в любом случае не сумел бы, а прогулка эта давала возможность, может быть, повидаться и с давним знакомцем-лешим.
Ещё тогда, семь лет назад, он выяснил, что капкан, в который угодил тогда леший, принадлежал не Мшаричам. К лесу прилегали земли нескольких займищ, два из которых стояли на берегу Межицы, одно ближе к Островцу, возле устья Звонки, другое выше. Вот как раз из ближнего и был тот незадачливый охотник, что капканы поставил, да забрать не сумел – к дедам ушёл.
Листья над головой шептались о чём-то своём. Звонко перекликались птицы, не обращая внимания на ведуна. Пробежала по своим делам лиса. Однако, почти уже скрывшись, вдруг остановилась, принюхалась и неожиданно направилась к Лесораду. Его это, признаться, удивило – уж больно необычным для дикого зверя было такое поведение. Лиса, кажется, была рада ему – крутилась у ног, время от времени тыкалась носом в руку… Однако ничего, что могло бы служить причиной этому, Лесорад не чувствовал. А потом вдруг сообразил:
– Погоди-ка! Это не тебя ли Хозяин тогда из силка выручал, да сам невзначай в капкан попал?
Лиса всем своим видом показывала, что да, так оно и есть. Лесорад улыбнулся:
– Ну, здравствуй, коли так!
На самом деле было чему подивиться. Лиса (в ту пору ещё лисёнок-подросток) не раз сопровождала лешего, когда он встречался с юным учеником из Велесова святилища. Вот только с тех пор пролетело шесть лет.
Вскоре вслед за лисой пожаловал и сам леший. Лесорад, увидев шагнувшую из-за дерева тёмную тень, не удивился.
– По здорову, Хозяин!
– И тебе того же, Велесич! – откликнулся тот. – Давненько тебя в наших местах не видать было.
– В старшие святилища учиться ходил.
– Дело доброе! – кивнул леший. – Нынче-то надолго к нам?
Лесорад пожал плечами:
– Как получится. А только едва ли. Вот с роднёй повидаюсь – а там, глядишь, и снова в дорогу. Лесному Пастырю на одном месте не сидеть…
– Тоже верно… Ты хоть изредка к нам заглядывай – глядишь, и порасскажешь, что в других-то краях деется.
– Обязательно расскажу. А пока ты бы, Хозяин, рассказал, чего у вас тут нового.
Неторопливо шагая по лесу рядом с ведуном, леший принялся рассказывать, что успело случиться за эти шесть лет. Выходило, что дела в округе шли не так уж плохо. Когда ушла та напасть, нежить чужая, неведомая, и вовсе всё ладно сделалось. А то ведь даже иные лешаки опасаться стали – не случилось бы и с ними то же, что с людьми. Услышав это, Лесорад невольно усмехнулся:
– Вас бы они уж точно не тронули. Им только души живых людей надобны были для хозяина их – чародея. А как чародея извели, им и самим конец пришёл. И все души, что они вытягивали, назад вернулись.
– Вот и ладно! – удовлетворённо откликнулся леший.
В остальном в его владениях всё было весьма неплохо. И с соседями-лешаками, и с людьми, жившими по округе, он вполне успешно ладил. Зверьё в лесу благополучно плодилось, хоть охотники и пытались число его убавить. Взамен старых, отживших своё деревьев подрастали новые, молодые да крепкие.
Слушая его, Лесорад не мог не думать о своём. И, когда пересказав вроде бы все свои новости, леший примолк, неожиданно проронил:
– Скажи-ка мне, Хозяин… Ты ведь с самого начала знал, кто я?
Лешего этот вопрос не удивил. Он спокойно откликнулся:
– А то ж! Велесову кровь любая нежить распознает… Ну, лешаки уж точно.
Лесорад коротко кивнул. Он не спрашивал, отчего леший тогда не рассказал об этом ему самому. И без того понятно. Во-первых, может, отрок и без него давным-давнёхонько правду знает. Во-вторых, ежели и нет – так поди знай, как он такое примет! Поверит ли. Пусть уж об этом речи ведут те, кто не только рассказать, а и объяснить может, что, да как, да почему…
Через некоторое время они распрощались. Леший отправился по своим лешачьим делам, а Лесорад продолжил путь к займищу.
День перевалил за середину, когда впереди послышались оживлённые голоса. Прислушавшись, Лесорад разобрал, как девушка задорно выкрикнула:
– Догони сперва!
Потом смех, шум раздвигаемых веток, треск сухих сучков под чьими-то ногами. Словно кто-то затеял в лесу игру в догонялки. Невольно нахмурившись, Лесорад ускорил шаг. И, как оказалось вовремя. Впереди на полянке кто-то вскрикнул.
Раздвинув нависшие ветви, он увидел на краю поляны девушку. Она сидела на траве, закусив губу и обхватив рукой щиколотку. Видать, то ли подвернула, то ли зашибла.
В пару шагов преодолев разделявшее их пространство, он опустился на колено:
– Дай-ка я гляну.
Девушка смигнула слёзы и кивнула. Похоже, ей и в голову не пришло задуматься, кто это и откуда здесь взялся. Чего уж точно нельзя было сказать о её спутниках. Пока Лесорад ощупывал ногу девушки, из лесу появились трое парней. Один из них не без угрозы прикрикнул:
– Эй, чего тебе от нашей сестры надо?
Лесорад почти не удивился, услышав знакомый глуховатый голос лешего:
– Шугануть их?
Он краем глаза глянул на парней. Нет, никто, кроме него, Хозяина не слышал, голос прозвучал в его голове. Не разжимая губ, так же мысленно откликнулся:
– Оставь, Хозяин, мне они не повредят, а девку до дома довести – всё одно нужны будут.
– Ну, смотри. Скажешь, коли чего.
Продолжая ощупывать её щиколотку, он, не поворачивая головы, обронил:
– Сестра ваша ногу подвернула. Может, ты, коли такой удалый, сам ей ногу-то залечишь?
Пальцы его привычно размяли несколько листьев с оказавшегося рядом кустика – именно такого, который и был сейчас надобен. Что совсем недавно его тут и близко не было – так кому до этого дело?.. Полосой ткани, извлечённой из котомки, он умело примотал листья к ноге девушки.
Парень, которого этот вопрос застал врасплох, аж попятился. А ведун, наконец, поднял голову и в упор взглянул на него:
– Ну а что, давай! Ты ж, видать, всё знаешь, всё умеешь!
В зелёных глазах светилась не прикрытая насмешка.
Один из парней, пихнув брата кулаком в бок, виноватым голосом проговорил:
– Слышь, ведун, ты, того… не серчай! Это он не подумавши… Перепугался за сестру.
Что перед ними именно ведун, а не просто какой-нибудь человек мимохожий, все трое поняли сразу. И теперь ждали, что ещё он скажет. А Лесорад, словно на время забыв про них, продолжал делать своё дело. Всё же не зря Муравец, а до того славиградский волхв-зелейник учили его – сейчас руки действовали словно бы сами, неторопливо и уверенно.
– Что там? – вновь подал голос первый из парней. Сейчас в его тоне не осталось и тени угрозы, только беспокойство.
– Седмицы две ходить не сможет, – сдержанно обронил Лесорад. – Да и после не вдруг по-прежнему бегать получится.
– Как две седмицы? – ахнула девушка. – Ведь Ярила же вот-вот!
Ведун прищурился:
– Лес пустой беготни не любит. Вот и наказал. Ничего, тебе покуда с замужеством спешить некуда.
В самом деле, девушке с виду было никак не больше пятнадцати. Вроде уже и невеста, а вроде пока ещё и нет. Пока ещё её женихи разглядят, пока по зиме на посиделках присмотрятся, хороша ли рукодельница…
– Ну да, не любит… – обиженно протянула она. – А как же на Купалу – тоже ведь по лесу бегают! [1]
Закрыть
Один из элементов купальских игр – когда девушки бросаются бежать в лес или рощу, а парни – догонять каждый ту, которую выбрал. Чем такие догонялки могут закончиться – демонстрирует хотя бы рождение того же Лешко.
– На Купалу – там по обряду, – возразил ведун.
Закрепив повязку на её ноге, он наконец поднялся, подхватил с травы котомку и посох. Тот парень, что первым начал раздориться, чувствуя себя виноватым, спросил:
– Ты куда дальше-то?
Лесорад пожал плечами:
– Для начала к Мшаричам – с родичами повидаться. А после в Островец.
Таиться ему было не к чему. К тому же, как он догадывался, эти четверо вполне могли оказаться его родичами – вроде бы в лицах угадывалось что-то знакомое. Да и едва ли в этой стороне сейчас, по весне, бродило много народу с более отдалённых займищ.
– Погоди-ка… – парень вгляделся, потёр лоб. – Это не тебя ли дед Братила годов так с дюжину тому в святилище отпустил?
– Верно.
Лесорад не стал уточнять, что дед не то чтобы отпустил – скорее, отправил его в святилище. И в ту пору считал это самым разумным делом.
– Так мы, получается, братья! – парень хлопнул себя по колену.
В самом деле, Мшага (именно так звали парня) был старшим из детей, которых Мятлица родила уже после замужества. В том, что они друг друга не признали сразу, не было ничего удивительного – когда Лесорад, тогда ещё просто Лешко покинул займище, старшему из его братьев едва минуло пять лет. Поди-ка признай во взрослом парне того мальца! А Мшага и подавно не помнил брата, которого с тех пор и не видал ни разу. Оно, конечно, старшие родичи о нём порой и поминали, да имя его не вызывало в памяти Мшаги никаких воспоминаний. А спутниками его оказались меньшие сыновья вуя Домаша, братья-погодки Радей да Забота. Девушка же, так неудачно подвернувшая ногу, приходилась Мшаге, а стало быть, и Лесораду тоже, младшей сестрёнкой и носила имя Льнянка.
Идти сама девушка при всём желании не могла. Усадив сестрёнку на переплетённые руки, Мшага и Радей понесли её к займищу, до которого на самом-то деле было вовсе недалеко. Изредка они не без удивления переглядывались: ведун, шагавший впереди, шёл в точности туда, куда нужно, ни разу не спросив, куда поворачивать. Да ещё и путь выбирал так, чтобы парням с их ношей легко было пройти. Забота, шагавший последним, тащил кузовок сестры с травами, собрать которые её и отправляли. Они-то с братьями в лес нынче пошли вовсе по своим делам. Ну, если уж честно, не сами пошли – дед послал… А на обратном пути вот на сестрёнку и наткнулись.
Предстояло ещё объяснять родичам, как её угораздило подвернуть ногу. Не говорить же, что сама затеяла игру в догонялки, ровно дитё несмысленное, да и они хороши – поддались, тоже беготню затеяли…
Оставалось надеяться разве только на то, что появление ведуна отвлечёт родичей, и их не станут так уж всерьёз расспрашивать.
Глава 24
Братила, уже года три как сделавшийся старейшиной Мшаричей, хмурясь, смотрел в сторону леса. Ещё поутру он отправил парней проверить, не подобрались ли медведи к бортям. Вроде и не больно далеко ходить-то, так ведь нет – всё едино где-то запропали! Да ещё девку хозяйки по травы отправили – и тоже нет как нет…
В воротах мелькнула чья-то фигура. Братила уже раскрыл рот, чтобы отругать внуков – мол, больно долго бродили, но вдруг понял, что перед ним вовсе не те, кого он ждал. Вернее, и они тоже, но они шли позади невысокого ладного незнакомца, по виду – ведуна. Впрочем, незнакомым он только казался, потому что, присмотревшись, Братила ахнул и сгрёб бороду в горсть:
– Лешко, ты?!
– Был Лешко, теперь – Лесорад, – усмехнулся подошедший ведун.
Братила, пытаясь уложить в голове, что перед ним и впрямь тот самый, когда-то нежеланный, внук, только выросший в настоящего ведуна, даже не стал ругать внуков, что больно долго шастали по лесу. Что Льнянку вообще принесли на руках, он даже и внимания не обратил. Зато Мятлица, как раз вышедшая на крыльцо, именно это и заметила, всплеснула руками:
– Опять ты, коза-егоза, беготню затеяла да ногу зашибла?
– Не зашибла, – негромко поправил Лесорад, – подвернула. Я перевязал. Пусть до вечера так побудет, а там поглядим.
Мятлица, услышав незнакомый голос, обернулась, вгляделась – и, как и Братила до этого, ахнула:
– Ты?!
– Я, – односложно подтвердил Лесорад.
Вскоре возле избы Братилы собрались едва ли не все родовичи, кто ещё помнил мальчишку – «дитя купальских костров», что родила когда-то Мятлица. Правда, почти со всеми ему приходилось знакомиться заново. Что ни говори, а на родном займище он не был долгих двенадцать лет. За это время изменился и он сам, и все родовичи. Одни из ребятни превратились во взрослых людей, у кого-то уже и свои дети народиться успели. Другие постарели – кто сильнее, кто менее заметно. Почти неизменными остались разве что избы займища, выстроенные поистине на века.
Лесорада расспрашивали о том, как он жил эти годы. А пуще того – про то, что нового слышно в Славиграде и вокруг. Лесорад рассказывал спокойно, сдержанно, без особых подробностей. Впрочем, большинству и этого было довольно.
Наговорившись всласть, все вдруг вспомнили, что дело к вечеру, и разбрелись по своим избам. Теперь об услышанном станут толковать уже меж собой, либо пока не надоест, либо пока не случится ещё что-нибудь.
Оставшись среди ближайшей родни, Лесорад наконец смог рассказать не только о Славиграде. Спокойно, словно бы между прочим, он обронил:
– А отца своего я теперь знаю.
– Так и… кто он? – вопросительно прищурился Братила.
– Купец он. Из Межеводья. И волхвы тогда не ошиблись – на нём, да и на всём их роде, благословение Велеса.
О том, что у него самого на самом деле есть и второй отец, к тому же сам Велес, он, понятно, говорить не собирался. Родичам это ни к чему. Довольно и того, что уже сказано.
Даже и про своего земного отца много говорить он не стал. Так – рассказал, что в святилище встретились, что сходство между ними и волхвы, и кое-кто из славиградских купцов сразу подметили. Что отец его сразу за своего признал.
