В самом деле, Хальвор, узнав, о чём речь, охотно согласился заключить с раденичами докончания по торговле. Северянам это сулило немалые выгоды, упускать которые было бы, по меньшей мере, неумно. Заодно он решил попытаться достичь и второй своей цели. Однако об этом лучше было сперва поговорить с самим князем, а уж если он даст добро – тогда и искать, у кого из бояр есть дочь-невеста.
Когда докончания были записаны и скреплены подписями, а большинство бояр, полностью удовлетворённые, разошлись, Хальвор завёл с Ведиславом разговор о своём. Языком росавичей он владел неплохо, да и князь Ведислав северное наречие знал, и всё же оба просили Воеслава остаться – и чтобы помочь в разговоре, если вдруг понадобится, и чтобы при необходимости быть свидетелем, если достигнут каких-то договорённостей.
– Торговые докончания – дело хорошее, – заговорил Хальвор, – однако что ты, конунг, сказал бы, если бы я предложил и более прочный союз? Мой родич, Торстейн ярл, не прочь найти себе достойную жену в ваших краях. Дома он может надеяться только стать одним из младших военачальников при старшем брате, и то за это ему придётся соперничать со многими знатными ярлами и хёвдингами. Может, здесь, у вас, его удаль и воинские умения найдут применение?
– Что ж, дело хорошее… – князь улыбнулся. – Думаю, сыщем подходящую пару твоему родичу. Говоришь, воин он умелый?
– Ему не раз приходилось вести людей в бой – и на море, и на суше, – отозвался северянин. – Ульвар конунг может подтвердить – он сам видел его в деле.
Он кивнул на Воеслава, по привычке назвав его северным именем.
– Ну, когда так… Я бы, пожалуй, его воеводой поставил в Быстренце – это на Быстрице городок, днях в трёх от Журавца. Там межа с твердичами, воевода нужен надёжный. Нынешнему-то уже замена надобна, а сын его в воеводы никак не годится… Ну, об этом ещё поразмыслим, не сегодня же ты женить его станешь!
Хальвор наклонил голову. Его вполне устраивало такое решение.
Однако у него было и ещё одно дело к князю – пригласить здешних родичей зарадического князя на свадьбу. Даже на две: Рагнара с племянницей Даримира и его сестры – с княжичем Славомиром.
Ведислав выслушал его, не подавая виду, что уже знает об этом от Воеслава, проговорил:
– Я сам туда едва ли поеду… А ты что скажешь, Молнеславе?
– А я бы, пожалуй, съездил… родичи теперь, как-никак. Вы ведь по реке поедете? – он вопросительно взглянул на Хальвора. Тот кивнул:
– Да, нам советовали этот путь как самый лёгкий.
– Ну, легче и впрямь придумать трудно, хоть вроде и не близко. Что скажешь, княже, не взять ли мне с собой жену? Как-никак брат её женится.
Ведислав улыбнулся:
– А что ж и не взять?
В самом деле, свадьба Славомира служила хорошим поводом, чтобы Ярмила могла повидаться с родичами и, надо думать, весьма порадовала бы её.
Отправиться в путь решили через несколько дней, чтобы раденичи успели подготовить и лодьи, и подарки для зарадической родни. Оставшееся до назначенной свадьбы время вполне позволяло такую задержку.
***
Вечером, оставшись наедине с женой, князь Ведислав решил поговорить с ней о том, что говорил ему Хальвор. В конце концов, судьбу дочери решал не только он, но и княгиня.
Когда княгиня Властимила узнала, о чём шла речь помимо докончаний с войнаричами и северянами, она на некоторое время задумалась. Если бы речь шла о том, что Милозора должна уехать с мужем в земли северян, она бы сразу сказала «нет». Однако речь шла о том, что молодой северянин, который, кстати, и княгине, и её дочери понравился, должен остаться в их землях. А это уже было совсем иное дело.
– Дело вроде доброе, – с долей сомнения проговорила княгиня. – И парень роду хорошего, и коли здесь останется – тоже неплохо…
– Вот и я так мыслю, – удовлетворённо проговорил князь. – Кликни-ка её, что она-то сама скажет?
Княгиня отправила одну из девок за княжной. Милозора явилась быстро, словно ждала зова от родителей. На самом деле она просто сидела за рукоделием у Ярмилы, и девке, знавшей об этом, не понадобилось идти далеко.
Князь рассказал дочери, зачем её позвали. Хотя Милозора не ожидала, что речь пойдёт о возможном замужестве, она всё же не смогла скрыть радость. Ей было уже почти восемнадцать, и большинство её ровесниц уже не только вышли замуж, но и детьми успели обзавестись. По осени Макошь лишила её одного жениха, но теперь, похоже, посылала взамен другого, и то, что он северянин, не делало его хуже. Тем более, отец обещал, что они станут жить хоть и не в Светлояре, но всё же по-прежнему в раденических землях, и брат либо отец во время полюдья смогут её навещать. Да и сам Торстейн ей понравился – высокий, статный, светловолосый, он отличался нравом спокойным и приветливым, хотя и был немногословен.
Князь и княгиня переглянулись. Ведислав, пряча улыбку, спросил:
– Ну, так что северянам отвечать станем? По сердцу тебе такой жених?
– По сердцу, батюшка, – тихо и смущённо ответила Милозора.
– Ну и лады! – князь хлопнул себя по коленям. – Обручим вас, после съездят они на свадьбу его родича, а вернутся – там к осени и вашу свадьбу сыграем.
***
Побратимы тем временем сидели втроём в горнице у Молнеслава. Воеслав негромко говорил:
– Есть кое-что, о чём я вовсе ни с кем не говорил… От зарадичей вернёмся – надо будет мне в Журавце на несколько дней задержаться. К Дубреню съездить. Сдаётся мне, без его совета тут не обойтись. Смотрите, что я в веже у чародеев наших нашёл – видать, обронили в спешке и не заметили.
Он положил на стол скрученный в трубочку кусочек бересты. Развернув его, Молнеслав вслух прочитал торопливо набросанные строчки:
– «а талисман сей в землях, что близ нынешнего Журавца»... – он поднял глаза на побратимов. – Так вот почему они всё к Журавцу лезут!
– Выходит, так. А уж что там такое да где – может, Дубрень и ведает.
– Может, и ведает… – медленно произнёс Громобой. – А можно ещё и к Стогоду заглянуть – вдруг да тоже что подскажет.
– Тоже верно.
Они обменивались короткими репликами, обдумывая то, что узнали. Теперь стало ясно, почему Велемысл то и дело отправлял кого-нибудь в окрестности Журавца: то Воеслава с воинским отрядом, то своих помощников с зачарованными свитками… Что ж это за талисман, который он так стремится заполучить? Теперь оставалось только ждать, подскажет ли что-то их наставник. Одно было ясно как белый день: если чародею так нужен этот таинственный талисман, попыток добраться до него он не оставит. А значит, можно ждать чего угодно.
***
На следующий день отпраздновали обручение Торстейна и княжны Милозоры. Бояре были довольны происходящим, не без оснований считая этот союз весьма выгодным для всего княжества. Хальвор был доволен ничуть не меньше и уже несколько раз говорил Воеславу, что нашёл здесь гораздо больше, чем рассчитывал. Про Торстейна и говорить нечего, тем более что ему-то отсюда, из земель раденичей, при необходимости легко было добраться в родные места – по Заболони туда лежала прямая дорога.
Договорились, что из Белозаводи Торстейн отправится домой, расскажет родителям об обручении, а ближе к осени вернётся в Светлояр. Тогда и сыграют свадьбу. Это было разумно, а заодно позволяло будущим родичам обменяться подобающими дарами.
Ещё дня через три поутру отправились в путь. К тем лодьям, на которых Воеслав с боярами, дружиной и родичами шли от Журавца, присоединились ещё три. На них был Молнеслав со своими «соколами» и Ярмила с сыном и несколькими девками. Вновь присоединилась к ней и Зоряна – тоже с сыном. Эта поездка не сулила никаких трудностей, но она не без оснований считала, что как же без целительницы в дороге? Да ещё женщине с ребёнком! То, что она и сама берёт с собой ребёнка, словно ничего и не значило. Громобой хоть и поворчал немного, возражать всё же не стал.
Вниз по Заболони лодьи двигались ходко, течение само помогало им, и лишь время от времени гриди брались за вёсла. На ночь ставили на берегу шатры, готовили ужин. Пару раз останавливались на ночлег в погостьях. Днём лодьи скользили мимо пышно зеленеющих лесов, лугов с пестреющими в траве цветами; время от времени за прибрежными рощицами виднелись крыши займищ.
Когда добрались до Журавца, уже вступил в свои права кресень. Яромир, встретивший их у берега, заметил:
– Ближайшие пару дней у нас погостите.
Молнеслав хотел возразить что-то, но посадник махнул рукой:
– Не спорь, княжич! Ярила завтра – кто ж в велик-день в путь-то пускается?
Молнеслав переглянулся с побратимом, развёл руками. Яромир был прав, Ярилин день стоило провести здесь… да и следующий за ним тоже, потому как после гуляний большинство точно проспят почти до полудня. Правда, воспользоваться этой задержкой и повидаться с Дубренем или хотя бы со Стогодом нечего было и надеяться. Завтрашний день будет занят обрядами, в которых Молнеславу всё же следовало принять участие, раз уж он оказался здесь именно теперь. А за один день добраться до святилища, посоветоваться и вернуться обратно никак не получится. Задерживаться же здесь дольше они сейчас не могли.
Северяне, которым объяснили что к чему, приняли задержку вполне спокойно. В конце концов, если речь об одном из больших праздников, кто ж откажется упустить случай как следует погулять? А два дня ничего особо не изменят.
Так и получилось, что следующим вечером, когда окончены были основные обряды и на луговине над рекой зажглись костры, Молнеслав с побратимами, Ярмила и Зоряна с сыновьями, Яромир с женой и присоединившиеся к ним Хальвор и Торстейн сидели на брёвнах возле одного из костров. Большинство гридей смешались с толпой и вовсю плясали в хороводах. Местные парни поглядывали на них с некоторым неудовольствием, зато девушки были очень довольны. Воеслав посмеивался, наблюдая за Огнецом – его утащила в хоровод какая-то бойкая девка, но потерять его даже в гуще веселящейся молодёжи было не так просто, его рыжие кудри при свете костров сами казались живым пламенем. В стороне мелькала ещё одна такая же огненная голова – Заренец, разумеется, тоже был здесь. Воеслав едва ли смог бы ответить, откуда знает, где сейчас какой из братьев, он это просто чувствовал. Хотя сейчас это не имело никакого значения.
– Гриди-то твои жён из Еловца не перевезли ещё? – вполголоса спросил Молнеслав.
– Не успели покуда, – усмехнулся Воеслав. – Вот обратно поедем – заодно и в Еловец завернём. И мне там побывать надо, и они баб да детишек заберут. Нечасто теперь нам там подолгу гостить придётся.
– Не зарекайся, – откликнулся Громобой. – Коли возьмёмся этот чародейный узел распутывать, всё равно придётся сюда наезжать.
– Верно, – поддержал его Молнеслав. – Да твердичи ещё…
– Ладно вам, – Воеслав подбросил ветку в костёр, – не время нынче о делах говорить. Позже успеем. А нынче велик-день!
Побратимы дружно рассмеялись.
Над Заболонью горели костры и звенели песни. Во всех землях росавичей, по всем рекам сейчас происходило то же самое. Люди праздновали велик-день Ярилы – священную ночь молодости, силы и любви.
Глава 3
Наутро на посадничьем дворе поднялись поздно. Из гридей бодрыми были разве что те, кто в эту ночь нёс стражу – им особо угощаться ночью не пришлось. Большинство остальных поднимались тяжело, постепенно возвращаясь к реальности. Многие из тех, кто особенно усердно налегал на мёд и пиво, просыпались с головной болью.
Воеслав, посмеиваясь, наблюдал, как парни пытаются прийти в себя, обливая друг друга холодной водой. Сам он пил немного, совсем не желая проваляться до полудня, мучаясь от похмелья. Его побратимы тоже удержались от излишеств – помимо прочего, ещё и потому, что рядом были жёны. Однако в результате все трое уже с утра смогли выйти на двор и размяться поединками, пока там не было никого кроме них.
Ближе к полудню, когда гриди наконец поднялись, Воеслав спросил у Огнеца:
– Невесту себе не приглядел?
– Да я бы, может, и не прочь… – парень взъерошил кудри на затылке. – Да только девка из родных мест уезжать не хочет, а мне из дружины уходить не с руки…
Воеслав рассмеялся:
– Ладно, в Велегостье подходящую найдёшь.
В самом деле, Огнец, которому шёл уже восемнадцатый год, к этому времени стал женихом на зависть, в Еловце и Велегостье девки засматривались на него. Однако Огнец, хоть и не избегал их, расставаться с беспокойной воинской жизнью не спешил.
После полудня трое побратимов и присоединившиеся к ним Преждан, Ратша и Огнец отправились прогуляться за пределами городских стен. Ярмила и Зоряна с ними не пошли, предпочтя составить компанию боярыне Доброладе.
Они неспешно шагали вдоль лесной опушки. Молнеслав с лёгкой досадой говорил:
– Эх, жаль, что в святилище нынче никак не поспеем…
– Ничего, – откликнулся Воеслав, – зато как раз перед Перуновым днём там будем.
– Тоже верно.
– Ну, и нынче не совсем попусту здесь задержались, – обронил Громобой, вглядываясь в лесной сумрак. – По здорову, волхве!
Стогод, выступивший из-за деревьев, приветливо кивнул:
– И вам не хворать! По делу в эти места нынче али от безделья?
Все трое невольно рассмеялись. Потом Воеслав ответил:
– Нынче мимоходом, к зарадичам путь держим, да только и здесь дело есть…
Как и год назад, ведун устроился на поваленном дереве, а трое побратимов – на траве перед ним. Ратша, Преждан и Огнец расположились поодаль, не забывая поглядывать по сторонам, хоть и понимали, что нынче опасности ждать неоткуда.
Воеслав достал из поясной сумки берестяной свиток, найденный в веже Велемысла. Пробежав взглядом торопливо начертанные резы, Стогод нахмурился:
– Стало быть, вот оно в чём дело…
– Выходит, что так… Может, ты, волхве, что-то про талисман этот слышал?
Все трое выжидающе смотрели на волхва. Однако он покачал головой:
– Нет, не приходилось. Может, Дубрень и знает что – у него за спиной путей-дорог поболе моего…
– Что ж, стало быть, на обратном пути к нему наведаемся, – задумчиво проговорил Молнеслав.
Побратимы догадывались, что мало кому на самом деле известно об этом таинственном талисмане, который так жаждет заполучить Велемысл. Потому ответ Стогода даже не особенно разочаровал их – к этому они были готовы. К тому же и расстраиваться было пока рано, впереди ждала ещё встреча с их наставником. Кто знает, может, он и подскажет что-то…
***
Князь твердичей Прияслав стоял на крыльце и слушал доклады собравшихся на дворе воевод о том, сколько ратников им удалось собрать. Радоваться было нечему – собранной рати было слишком мало для того, что он задумал. А ведь он сам, когда ездил в полюдье, держал речи перед старейшинами, боярами и теми воеводами, что держали сторожевые крепостицы на межах с соседями. Ну, крепостицы ладно, оттуда воинов забирать нельзя, того гляди, не один, так другой сосед напасть решит. Но бояре и старейшины могли бы и побольше людей прислать!
– Не спеши гневаться, княже, – раздался совсем рядом незнакомый голос.
Вскинув голову, Прияслав огляделся и увидел в нескольких шагах от крыльца троих незнакомцев. Длинные тёмные рубахи, посохи и обилие оберегов на поясах выдавали ведунов. Но откуда они взялись – похоже, не знали ни воеводы, смотревшие на них не менее удивлённо, чем князь, ни гриди, стоявшие у ворот в полном остолбенении, не понимая, как те сумели пройти мимо них.
