Через некоторое время появился сам Хальвор. Сегодня он был одет не менее нарядно, чем накануне на пиру. В чертах его читалось затаённое возбуждение и одновременно усмешка. Потому Воеслав без особого труда догадался, что разговор предстоит хотя и серьёзный, но не тяжёлый. И правда, после обмена несколькими малозначительными фразами Хальвор заговорил, наконец, о деле:
– Мы ведь с Рагнаром не просто так к вам снарядились. Ты же знаешь, что Рагнар жениться надумал?
– А то! При мне к зарадичам свататься приезжал, тогда же и конунг их согласие дал, чтобы дочь брата своего ему отдать.
– Ну вот, нынче на Середине Лета две свадьбы разом и будут играть. Рагнара с этой зарадической девой и его сестры с сыном тамошнего конунга. Вот и решили тебя на свадьбу пригласить – родич, как-никак! Рагнар хотел ещё раденичей позвать, да к ним ведь всё едино через ваши земли добираться. По воде-то получится?
– Благо вам буди за приглашение, – откликнулся Воеслав. – Мне всё едино к зарадичам наведаться бы надо, докончаний-то с ними у нас покамест нет. Да и к раденичам я как раз со дня на день ехать собираюсь. Коли хотите, давайте со мной. Коней вам сыщем, по воде тут не добраться. Росава в земли твердичей поворачивает, а нам туда вовсе ни к чему.
– Это дело, – одобрил Хальвор. – Я вот думаю: может, Рагнара с кораблями назад отослать, а послом от их семьи пусть Торстейн едет?
– Это уж сами решайте, – улыбнулся Воеслав.
Он не собирался вмешиваться в дела родичей. К тому же Хальвор, старший из его троюродных братьев, вполне в состоянии был сам решить, как лучше для них. Чтобы и цели достигнуть, и меньше сил на это затратить.
Но, как оказалось, приглашение на свадьбу родича было не единственной целью поездки. Отпив мёда из чаши, поданной челядинкой, Хальвор задумчиво проговорил:
– У меня ещё одна задумка есть… Скажи, у кого-нибудь из ваших бояр дочерей на выданье нет?
– Ты что, вторую жену взять надумал? – усмехнулся Воеслав.
– У меня и так три, – отмахнулся северянин. – Торстейна бы женить да в ваших землях где-нибудь пристроить. Не ладят они с Рагнаром, всё едино парню из родных мест уходить. У меня, сам знаешь, своих братьев хватает.
Это Воеслав и правда знал. Как знал и о давних неладах Рагнара с младшим братом. Что Торстейн рано или поздно уйдёт из дома, было ясно как белый день. А Хальвор ему и правда помочь ничем не сможет – у него три младших брата да два зятя, их бы как-то к делу пристроить, куда уж ещё кого-то! Поразмыслив немного, он предложил:
– Вот что: съездим к раденичам, потом к зарадичам, глядишь, в дороге чего и надумаем. Дочки-то у бояр есть, да по весне, сам ведаешь, не время свадьбы играть. А летом-осенью как раз жену и возьмёт, коли всё ладно будет.
– Тоже верно.
Хальвор вполне оценил его задумку. И правда, если прямо сейчас начать подыскивать жену младшему из братьев, можно не успеть на свадьбу к старшему. Тем более, им ещё предстоял неблизкий путь по непросохшим пока дорогам, и задерживаться в Велегостье уж точно не стоило.
***
Через пару дней Воеслав в сопровождении ближней дружины и нескольких бояр выехали из Велегостья. Вместе с ними ехали Хальвор и Торстейн с двумя десятками своих хирдманов. Их корабли Рагнар увёл вниз по Росаве ещё накануне, забрав с собой бОльшую часть воинов. Дела княжества Воеслав со спокойной душой оставил на боярина Раденя и воеводу Ядрея. В помощь им в Велегостье пока оставался и Берислав: пускаться в путь по весенней распутице с не до конца оправившейся после болезни женой и двухлетним сыном он всё же не решился.
Потвора с сыном оставалась в Велегостье. Зная, что на имянаречение вернуться точно не успеет, Воеслав, прощаясь с женой, шепнул:
– Коли волхвы иного не укажут, назови Бранеславом.
– Хорошо, – улыбнулась она.
Дорога оказалась не такой уж тяжёлой. К тому же на сей раз с ними не было повозок или волокуш, замедлявших продвижение, а потому ехали быстро. Уже дней через десять впереди показалась крепостица возле брода через Быстрицу. Гриди, охранявшие брод, уже знали, что Воеслав теперь князь, и его поездка в соседние земли, чтобы заключить докончания, вопросов у них не вызвала.
Чтобы на раденической заставе не приняли их отряд за врагов, готовящихся к нападению, Воеслав отправил вперёд Огнеца. Тот с готовностью кивнул и умчался.
Сам брод от крепостицы почти не был виден. В то время, когда она строилась, дорога мимо неё к броду была прямая. Но лет десять назад в здешних местах пронёсся ураган, поломавший немало деревьев. Прежнюю дорогу завалило так надёжно, что её даже не стали расчищать. Купцы, ехавшие через этот брод, попросту объезжали завал, пользуясь открытым местом в стороне от крепостицы, и вскоре проложили новую дорогу. К слову, здешнему сотнику уже несколько раз влетало от Воеслава за то, что давний завал так и остаётся неразобранным, а за столько лет ещё и основательно зарос кустарником и молодыми деревцами. Хоть в бытность княжичем он и сам порой пользовался этой особенностью здешнего брода, но из-за этого застава у брода попросту теряла смысл.
Через некоторое время вернулся Огнец. Раденичи, хоть и были удивлены, всё же ждали гостей.
Нынешняя зима выдалась не столь многоснежной, как прошлая, поэтому полая вешняя вода уже почти сошла, и через брод удалось перебраться без особых проблем. Через некоторое время, обменявшись с раденической заставой приветствиями, они уже ехали к Журавцу.
Боярин Яромир встретил гостей хоть и не без удивления, однако, когда узнал, что к чему, обрадовался. Докончания с войнаричами означали, что с этой стороны можно будет не опасаться нападений, а в случае чего – и обратиться за помощью, коли твердичи походом соберутся. А такое время от времени случалось.
Беседуя с Воеславом, посадник неожиданно предложил:
– А ведь вы отсюда можете до Светлояра куда быстрей добраться, чем верхом. По Заболони на лодьях подняться. Да и оттуда к зарадичам по воде быстрей будет – вниз по Заболони мимо нас до устья Лебедицы, а потом по ней до Белозаводи.
– Быстрее ли? – Воеслав покачал головой. – Крюк-то немалый делать придётся.
– Верхами и не один крюк сделаете, там по пути места есть, где только зимой ехать хорошо либо когда лето сухое. Да до лета ещё порядком, травень только начался.
– Ну, когда так… благо тебе буди, боярин, за заботу!
На следующий день войнаричи и северяне взошли на лодьи, приготовленные для них по приказу посадника. На каждой лодье были кормщики из здешних, знающие реку, но на вёсла сели гриди Воеслава и хирдманы Хальвора – тем и другим было не привыкать. По-дружески распрощавшись с Яромиром, лодьи вывели на стрежень и двинулись вверх по Заболони.
Глава 2
С утра Молнеславом владело странное возбуждение. Казалось, что-то должно произойти, вот только пока непонятно – доброе или худое. А потом неожиданно примчался верховой из займища, что лежало в дне пути от Светлояра, и сообщил, что по Заболони идут лодьи с гостями.
– На луговине ниже займища они ночевали, наши парни ходили вызнать, кто таковы. Сказывали, князь войнарический с ближней дружиной да боярами. Народу там многонько, поди, под сотню.
Молнеслав и Громобой переглянулись. Внутреннее чутьё подсказывало обоим, что нежданный гость – не кто иной как Воеслав. Но – почему князь? Впрочем, вскоре всё должно было выясниться.
Князь Ведислав, выслушав вестника, коротко кивнул:
– Благо тебе буди за вести.
Тот, поклонившись, ушёл вслед за ключницей. Жители этого займища частенько извещали князя о гостях, идущих по реке с полуночной стороны, тем более что на ночёвку они останавливались обычно на одном и том же месте – на обширной луговине по-над берегом неподалёку от займища.
Поразмыслив, князь взглянул на сына:
– Что скажешь, Молнеславе? Зачем бы князю войнарическому к нам понадобилось?
Княжич покачал головой:
– Что-то тут не так… Вот нутром чую – Воеслав это! Да только… то ли на займище чего попутали, то ли…
– То ли князь Властислав к дедам ушёл, – закончил князь. – Помнишь, по зиме купцы сказывали, что старший из княжичей вроде в походе голову сложил. Про середнего и вовсе не поминали…
– Про него Воеслав тогда говорил, что он у тестя живёт и ему наследует.
– Ну вот. А когда так – выходит, отцовский стол к Воеславу перейти должен… Ладно, к вечеру всё вызнаем. Возьми своих хоть десятка два, да пусть коней для гостей прихватят.
Сам он отдал несколько приказов челяди. На дворе, как водится в таких случаях, поднялась суета, несколько отроков отправлены были сзывать бояр на вечерний пир.
Немного понаблюдав за приготовлениями, Молнеслав позвал:
– Преждан! Бери своих, седлайте. И Желану скажи. Да заводных возьмите, тоже оседлайте. К пристани поедем…
И, как только дозорные с вежи заметили показавшиеся из-за поворота паруса, княжич с гридями поспешили к берегу.
Когда лодьи подошли к пристани, первым, кого увидел на носу одной из них Молнеслав, был его побратим. Воеслав едва дождался, чтобы лодья коснулась бортом брёвен причала, и легко перепрыгнул на берег. Не обращая внимания на удивлённые взгляды бояр, трое побратимов обнялись.
Потом Воеслав назвал раденичам своих спутников. Он сам, бояре, Хальвор с Торстейном и десятники вскочили на коней, простые воины шли пешком.
Уже через некоторое время, когда они ехали рядом по улице, ведущей к детинцу, Молнеслав негромко спросил:
– Стало быть, ты теперь князь?
– Да… – откликнулся Воеслав и слегка усмехнулся. – Так что кончилась моя волюшка.
В чём-то он был прав: такой свободы, какой пользовался княжич, князь себе позволить уже не мог. Однако Молнеслав покачал головой, зная: случись что-то, Воеслав всё равно, не раздумывая, бросится туда… так же, как и он, и Громобой. В этом побратимы были схожи.
– Как всё случилось, я позже расскажу, – добавил Воеслав. – Твоему отцу тоже надобно это знать.
– Добро. – Молнеслав улыбнулся. – Это всяко до завтра обождёт.
Воеслав наклонил голову, соглашаясь. Впереди ждали разговоры о делах, а вслед за тем – снова дороги… и не только.
***
Вечерний пир, хоть и был, как положено, богатым и изобильным, на трёх побратимах словно вовсе не сказался. Во всяком случае, хоть и не совсем спозаранок, но гораздо раньше большинства прочих его участников они уже вышли на двор, чтобы размяться с клинками в руках. Поэтому ко времени, когда челядь собрала завтрак, все трое были бодры, словно и не просидели накануне за столами до глубокой ночи.
Ближе к полудню князь Ведислав позвал гостя к себе в горницу. Прежде чем созывать бояр и утверждать докончания с войнаричами (а он прекрасно понимал, что именно ради этого Воеслав, едва вокняжившись, отправился сюда, даже весенней распутицы не побоялся), нужно было обсудить всё с глазу на глаз. Молнеслав, разумеется, тоже присутствовал при разговоре.
Воеслав кратко, но достаточно подробно рассказал, как складывались события в Велегостье с конца лета и до этого времени. Молнеслав, слушая его, время от времени тревожно хмурился. Участие в произошедшем чародеев и их последующее исчезновение ему совершенно не нравилось. Однако самого Воеслава, похоже, больше заботили не сбежавшие чародеи, а твердичи. Князь Ведислав ничего удивительного в этом не видел: чародеи ушли из Велегостья и на какое-то время наверняка затаятся, а вот как поведут себя после прошлогодней истории с Буеславом твердичи – долго гадать не приходилось. Они и раньше не раз пытались прогнать войнаричей с Росавы, чтобы вся река, исключая разве что устье, лежавшее в землях sjomann, оказалась в их руках, а теперь вроде как получили и повод для похода. Памятуя, сколько раз они нападали на раденичей, чтобы выйти к Заболони, князь Ведислав не хуже своего гостя понимал, что по-настоящему противостоять твердичам они смогут только вместе. А значит, раденичам это докончание нужно было ничуть не меньше, чем войнаричам.
– А родич-то твой с тобой с чего решил ехать? – чуть заметно усмехнувшись, поинтересовался князь Ведислав. – Чтобы помочь докончания утвердить?
– Да нет, тут кое-что повеселее, – улыбнулся Воеслав и взглянул на Молнеслава. – Помнишь, Рагнар к племяннице князя Даримира присватывался? Ну, вот Хальвор и приехал на свадьбу звать. Даже на две. На Купалу хотят.
– А чего ж Славомир мне ничего не сказал, когда по зиме на Белице встречались? – вскинув бровь, откликнулся Молнеслав.
– Так его и Рагнара родичи всё решили, уже когда он в полюдье уехал. Да у Хальвора ещё одна забота – для Торстейна невесту приискать. С Рагнаром парень не ладит, стало быть, из родных мест всё едино уходить, а Хальвору своих бы братцев да зятьёв пристроить. Вот и решил в наших землях попробовать.
– Тоже дело, – засмеялся Молнеслав.
Его отец, ненадолго задумавшись, неожиданно спросил:
– Сколь я помню, парень ведь тоже княжеского рода?
– Второй сын конунга, – кивнул Воеслав.
– Как мыслишь, сыне, – он взглянул на Молнеслава, – не сосватать ли их с Милозорой? Так и так жениха ей искать, коли уж прежнего боги забрали.
– А что, тоже дело, – одобрил Молнеслав. Торстейна он помнил по той встрече в Белозаводи и, по правде говоря, тогда этот парень ему понравился.
Они поговорили ещё о чём-то, потом князь Ведислав, вполне удовлетворённый разговором, предложил продолжить обсуждение докончаний уже позже, вместе с боярами. Это было справедливо: без одобрения бояр докончание не будет иметь силы.
Уже под конец беседы Молнеслав спросил:
– С лодьями-то Яромир присоветовал?
– Он, – кивнул Воеслав. – И к зарадичам советовал так же добираться, чтоб с лошадьми в грязи не вязнуть. Снега-то хоть и не больно много нынче было, а сырость по се поры держится, не везде и проберёшься.
– А он прав, – задумчиво заметил князь Ведислав и взглянул на сына. – Ежели и впрямь по реке, так ты даже и Ярушку сможешь взять – с родичами повидаться… Ну, об этом позже, пока пошли в гридницу, скоро бояре соберутся.
Бояре обоих князей и правда уже понемногу собирались в гриднице. О том, что речь пойдёт про докончание между двумя княжествами, знали все. Потому, не дожидаясь даже князей, понемногу говорили между собой о том, что неплохо бы в этом докончании указать. Князьям не пришлось никого убеждать в необходимости этого, раденические бояре и сами понимали, что если прежние враги станут друзьями и союзниками – это сделает всех только сильнее. Особенно памятуя о твердичах, то и дело тревоживших обоих своих соседей. К тому же были ещё северяне, с которыми благодаря докончанию с войнаричами наверняка гораздо легче станет торговать.
Когда, наконец, князья вошли в гридницу, их уже ждали. Разговор с самого начала пошёл весьма оживлённо. Ведислав и Воеслав не столько говорили сами, сколько слушали бояр, время от времени переглядываясь. Впрочем, и раденичи, и войнаричи оказались на редкость единодушны, и не столько спорили, сколько дополняли слова друг друга. Предлагали вещи самые насущные: помощь друг другу, коли придётся воевать, торговля, пошлины… Кто-то заговорил про то, чтобы через это докончание и с северянами торговать свободнее. Воеслав усмехнулся:
– Ну, про это уж не со мной – с Хальвором конунгом говорите. Ему, сколь я ведаю, отец добро дал на такие докончания.
