Громобой огляделся. Этого места он не знал. Однако сейчас он не особо беспокоился из-за таких мелочей – важнее было почувствовать, где сейчас его побратимы. Прикрыв глаза, он мысленно потянулся к ним. И вскоре уловил отклик. Теперь Громобой знал, в каком направлении нужно двигаться. Ещё раз оглядевшись, он уверенно зашагал туда, куда увели Молнеслава и Воеслава.
Некоторое время он пробирался через заросли, пару раз огибал заболоченные низинки, перебрался по поваленной сосне через ручеёк. А потом на него напали. С нескольких сторон разом.
Не глядя, он отступил к толстому старому дереву и выхватил меч. Теперь хотя бы со спины не зайдут – ствол помешает. Уверенно отбивая удары, он через некоторое время краем глаза заметил, что уже не один. Но обернуться и посмотреть, кто из побратимов подоспел на подмогу, не было времени.
А потом нападавшие вдруг исчезли так же быстро, как перед тем появились. Громобой наконец оглянулся. Рядом стоял Воеслав. Обменявшись весёлыми взглядами, они двинулись дальше уже вдвоём. И через некоторое время разом насторожились, услышав впереди звон клинков. Мгновенно переглянулись и, не сговариваясь, бросились вперёд.
Как они и предполагали, на поляне Молнеслав сражался с несколькими противниками. И снова бой оказался коротким. Когда Воеслав и Громобой вмешались в схватку, нападавшие (не надо было даже гадать, чтобы узнать волхвов) исчезли в лесу.
Теперь, когда они собрались все вместе, уже не было надобности хранить молчание. Однако ни один из побратимов не проронил ни слова. Лишь ненадолго они задержались, вслушиваясь в Явь и отыскивая дорожку к святилищу. Потом обменялись несколькими скупыми короткими жестами, и вскоре ветки сомкнулись за их спинами.
Путь к святилищу оказался не таким уж лёгким. Ещё трижды им приходилось отбивать нападения. Однако едва за деревьями засеребрилась гладь озера, их оставили в покое. А вскоре трое вышли на берег неподалёку от Перуновой горы.
Дубрень ждал их у подножия. Окинув побратимов внимательным взглядом, он слегка улыбнулся:
– Добро. Отдохните покуда. Я пришлю за вами. Кольчуги снимите – нынче они вам уже без надобности.
Он ушёл. Друзья с наслаждением сбросили тяжёлые кольчуги и растянулись на траве. Прошло некоторое время, прежде чем они собрались с силами, чтобы хотя бы умыться.
Вновь брызнул дождик. На сей раз это уже не был ливень, как ночью – просто короткий летний дождь. Налетел, слегка освежил и ушёл дальше, через лес, через болота. Мало ли забот летом у дождя?
Когда за ними пришёл один из волхвов, все трое с готовностью последовали за ним. И, подойдя к святилищу, увидели, что там уже всё готово для ещё одного испытания. Между двумя кострами к проёму в ограде святилища вела широкая полоса из рдеющих углей длиной шагов с десяток. Дубрень, стоявший внутри святилища возле костра, опираясь на посох, негромко проговорил:
– Вот и последнее для вас испытание – пройти по этой дорожке.
До сих пор им доводилось только слышать о таком. Испытать это самим было волнительно, однако страха не было.
Воеслав, глубоко вздохнув, заставил себя успокоиться. Он единственный из троих хоть сколько-то помнил прежнее воплощение, в котором тоже проходил это испытание. Пожалуй, сейчас только сила знака могла помочь им, подсказать, как вести себя. Нужно просто довериться этой силе, слиться с ней…
Все трое разулись, подвернули порты, чтобы ненароком не подпалить. Потом, мысленно поймав ниточку той силы, что ярким огоньком сияла где-то внутри, друг за другом шагнули с мокрой от недавнего дождя травы на огненную дорожку. Твёрдым, уверенным шагом, чуть отрешённо глядя вперёд, прошли между кострами. Вскоре они были уже внутри святилища и лишь здесь наконец выдохнули. От внезапно охватившей их лёгкости хотелось то ли запеть, то ли закричать во весь голос, то ли раскинуть руки и птицей взлететь в небо.
Дубрень улыбнулся:
– Что ж, все испытания вы прошли. Теперь и об ином поговорить можно… Не раздумали с обрядом-то?
– Не раздумали, – переглянувшись с друзьями, за всех ответил Молнеслав.
– Ну, добро, коли так.
Волхв достал из-за ствола дуба деревянную чашу – потемневшую, до блеска выглаженную множеством державших её когда-то рук, с полоской резного узора по краю. Следом появился кувшин, до поры закрытый крышкой. Взглянув на воинов, Дубрень жестом велел им подойти ближе к священному огню. Следуя его подсказкам, каждый из них сделал надрез на запястье своим ножом, пронеся его клинок сквозь пламя. Уронили по несколько капель крови в огонь, на землю у корней дуба, где был вырезан и отогнут в сторону пласт дёрна, и в чашу. Потом поочерёдно соединили надрезы, давая крови смешаться. Дубрень проговорил:
– Мать сыра земля, ты, дуб могучий, и ты, Огонь Сварожич, сохраните клятвы кровного побратимства! Как крови, что смешалась, не разделить отныне, так и воинам сим единым путём идти и друг другу быть опорой и подмогой во всяком деле, большом и малом. Быть так!
Он плеснул в чашу хмельного мёда из кувшина и подал им. По очереди, передавая чашу друг другу, они пили мёд, смешавшийся с их кровью, а оставшиеся на дне несколько капель плеснули в огонь. Пламя вдруг взметнулось вверх, коснулось нависшей ветки дуба. Трое, поддавшись внутреннему порыву, крепко обнялись.
Глава 20
Наутро Дубрень сам пришёл к ним в избушку.
– Ну вот, ученье ваше окончено. Как всё дальше пойдёт – это уж от вас зависит. А только вот что я вам посоветую… Что по здешним местам чужие чары ещё с зимы себя знать дают, про то вы, чай, и без меня ведаете.
Побратимы переглянулись. Об этом они и правда знали, но пока ещё слабо представляли, что нужно делать, чтобы избыть беду. За месяц, проведённый в святилище, об этом говорили не раз и не два, Воеслав даже подозревал, чьих рук дело эти чары. Непонятно было только, как чародеи это сделали, а главное – чего ради.
Дубрень между тем продолжал:
– У меня уж силы не те, да и в одиночку я не так много могу. Потому, коль хотите про чары узнать побольше, так прежде чем в Журавец возвращаться, к Стогоду наведайтесь, посоветуйтесь с ним. Может, там и придумаете, как быть.
Им не нужно было много времени на сборы. Вскоре, простившись с Дубренем и остальными волхвами и поблагодарив ещё раз за приют и за науку, они уже шагали по лесной тропе.
Червень шёл к концу, дни стояли жаркие, а в лесу даже душноватые, если не принимался лить дождь. Ветер, словно тоже разморённый жарой, лишь едва шевелил листочки на вершинах деревьев. Стояла сонная тишина, разве только изредка шишка с сосны упадёт, стукнет о ветки, да вскрикнет где-то потревоженная птица.
Около полудня остановились немного отдохнуть и перекусить. Над небольшой заводью с тёмной, но чистой и прозрачной водой вились стрекозы, между стеблями касатиков и стрелолиста скользили шустрые водомерки. Всё вокруг словно звало к покою. Но побратимы, хоть и любовались этим спокойствием, надолго засиживаться не собирались.
– Может, к родичам твоим на займище заглянем? – взглянув на Громобоя, предложил Молнеслав.
– А зачем? – Громобой пожал плечами. – Нового они едва ли что-то скажут, а крюк делать придётся.
– И то верно…
После короткого отдыха двинулись дальше. Говорили по пути мало, да и особой надобности в том не было. Громобой вёл их уверенно, даже не оглядываясь на вроде бы протоптанные тропинки, убегавшие от края болота в лес. Даже самый внимательный взгляд не нашёл бы на них человеческих следов, потому что тропинки эти пробили в зарослях лесные звери, выходившие сюда на водопой.
Потом пошли места, показавшиеся Молнеславу знакомыми. Присмотревшись, он понял, что они вышли к началу гати. Однако Громобой не повернул ни на неё, ни на тропу к большой наезженной дороге, а, пройдя ещё немного краем болота, повёл их напрямик через лес. Чтобы найти избушку ведуна, ему не нужны были тропы.
До поляны, где жил Стогод, добрались уже в предвечерье. Солнце клонилось к закату, когда деревья впереди расступились и перед ними, словно вынырнув из-под земли, встала избушка. Была она невелика, с потемневшими, местами замшелыми брёвнами и дерновой крышей. Сам хозяин сидел на завалинке, словно ожидая их. Приветливо кивнув, он проговорил:
– Добро пожаловать! Вижу, и впрямь не зря вы ходили?
– Поздорову, волхве, – в один голос откликнулись побратимы.
Стогод поднялся, опираясь на посох:
– Ну, пойдёмте в избу, повечеряйте да спать ложитесь. А о делах поутру поговорим.
Лежанок, да ещё сразу для троих гостей, в избушке, понятно, не водилось. Зато была небольшая пристройка, где ведун хранил сено для козы – какое-никакое, а хозяйство у него всё же имелось. На этом сене побратимы и устроились на ночь, и заснули, едва улеглись.
Наутро, напившись молока с хлебом, заговорили о том, ради чего пришли. Стогод и в самом деле мог рассказать чуть больше о тех чарах, которые неожиданно появились в округе минувшей зимой. Казалось, они кольцом стягиваются вокруг Журавца. Тех, кто навёл их, нигде в округе не было. Оставалось предположить, что чары действуют через какие-то предметы. И если удастся найти их и уничтожить, это будет удачей.
– Главное, чтобы они не придумали ещё что-нибудь, – хмуро заметил Воеслав. Что это дело рук всё тех же чародеев его отца, он даже не сомневался.
– Знать бы ещё, с чего их так сюда тянет, – задумчиво откликнулся Молнеслав. Потом испытующе взглянул на Воеслава. – А не с их подачи прошлым летом вы походом сюда срядились?
– И они руку приложили, – подтвердил войнарич. – Видать, есть в здешних местах что-то, до чего они добраться хотят.
– Ну, добраться сюда им пока не удастся, – проронил Громобой. – А вот с теми подарочками, что они по зиме, видать, здесь припрятали, что-то делать надо.
– Искать и уничтожать, понятно! – нахмурился Молнеслав. – Нам своих забот хватает, чтоб ещё с их чарами жить.
– Несколько мест, откуда эти чары идут, я поблизости нашёл, – сообщил Стогод, – да моих сил, чтоб с ними справиться, маловато. Возле займища Липняков вон удалось и отыскать, и уничтожить, да после я дня три пластом лежал.
– Стало быть, надо нам за это браться, – подытожил Молнеслав. – Подскажешь, волхве, где это?
– Непременно! – заверил ведун.
Побратимы переглянулись. В глазах у всех троих было ожидание битвы – не с мечом в руках, но от этого не менее тяжкой.
***
Через пару дней после Перунова дня боярыня Добролада предложила своим гостьям сходить за малиной. Её, по словам девок, в лесу возле Журавца нынче было видимо-невидимо. А поскольку за ней не нужно было и наклоняться (что для княжны Ярмилы в последнее время становилось всё труднее), то и принято это приглашение было с нескрываемым удовольствием. Всем трём женщинам порядком наскучило сидеть в тереме, выходя разве что пройтись по детинцу да изредка по торжищу.
Наутро в сопровождении гридей Преждана и Найдёна и девок они отправились в лес. Девки боярыни знали всю округу и повели их прямиком к самым ягодным местам.
Малинник и вправду оказался богатый, и корзинки быстро начали наполняться. Гриди, корзинок не взявшие, то просто лакомились ягодами, то ссыпали горсть-другую в корзинки тем, кто оказывался рядом. Впрочем, и по сторонам посматривать не забывали – хоть и городец рядом, и никакой опасности в последнее время поблизости вроде бы не было, а всё ж таки бережёного боги берегут. Лучше уж поостеречься лишний раз. Не то, случись чего, княжичи вернутся – не пожалуют…
Обирая ветки, гнувшиеся под тяжестью целых гроздьев ягод, девки не забывали и о болтовне. Ярмила, Потвора и Зоряна, слушая их, временами с улыбкой переглядывались. Впрочем, болтовня спутниц нисколько не мешала. Сами они говорили немного, разве что попадалась в зарослях малинника какая-нибудь интересная травка.
Одна из девок говорила:
– А там за ручьём, по-над оврагом, ещё больше малинник. И не бывает там, почитай, никто. Только через ручей здесь поблизости не перебраться, топко по берегам.
Потвора неожиданно насторожилась, обернулась в сторону оврага, про который говорила девка. Устье его было чуть в стороне от того места, где они стояли, отойди на десяток шагов – как раз напротив и окажешься. Но ей неожиданно показалось, что среди жаркого безветрия с той стороны вдруг потянуло холодом. И почти тут же тревожно вскинула голову Зоряна. А Ярмила, ближе других стоявшая к местечку напротив оврага, сделала было шаг к следующему кусту, но вдруг чуть слышно охнула и остановилась. Зоряна тотчас обернулась к ней:
– Что?..
– Сама не пойму, – растерянно призналась княжна. – Не пускает что-то. Ровно в стену упёрлась, да только стены-то никакой нет…
– Вон оно что… – Потвора покачала головой. – Видать, источник чар где-то там, в овраге и есть… Давай-ка оттуда подале.
Ярмила кивнула и отошла к другому кусту – тоже ещё не обранному, но росшему куда дальше от недоброго места.
А потом вдруг кто-то из гридей радостно ахнул. Женщины разом оглянулись. Из лесу прямо к ним шли трое.
На некоторое время все позабыли и о ягодах, и вообще обо всём. Когда же чуть поуспокоились и дали, наконец, трём побратимам хотя бы толком поздороваться с жёнами, Потвора, улучив момент, негромко проговорила:
– Вовремя вы. Источник чар ведь где-то совсем близко.
– Чуешь его? – Воеслав тревожно нахмурился.
– И не я одна… Вон там, в овраге.
Побратимы переглянулись. Потом Молнеслав решительно проговорил:
– Ладно! Собирайте пока малину, а мы в тот овражек наведаемся.
По упавшим лесинам одолев топкий бережок, они подошли к устью оврага. Здесь и впрямь чувствовалась чья-то недобрая сила – словно ледяной ветер, повеявший из глубины зарослей на дне. Ещё раз переглянувшись, они решительно двинулись вперёд.
Поиски оказались недолгими. То, что таило чужие чары, нашлось в дупле поваленного дерева – маленький, всего-то в палец величиной берестяной свиточек, перетянутый вощёной нитью. Однако Воеслав при виде него разом подобрался, глаза его потемнели и приобрели цвет готовой прорваться молниями грозовой тучи. Слишком долго он носил науз, изготовленный и зачарованный теми же руками, чтобы не признать сделавшего и этот предмет.
Чтобы не касаться зачарованного свитка руками, из дупла его извлекли прутиком и уложили на лист лопуха. Молнеслав, покусывая губы, заметил:
– Уничтожить его надобно, да как? Стогод, помнится, говорил, что огня он не боится.
– От огня они наверняка зачаровали, – мрачно подтвердил Воеслав.
– От земного – пожалуй, а от небесного? – неожиданно спросил Громобой.
– Ты о чём? – оба княжича вопросительно взглянули на него.
– Помните, что сперва Грозень, а после и Дубрень про клинки наши говорили? Да и мы сами опробовали, когда на страже возле клети были, – он посмотрел на Воеслава.
Побратимы оживились. Молнеслав кивнул:
– Попытаем. Хуже всяко не будет. Если уж не выйдет – тогда дальше думать станем.
– Как раз и солнышко показалось, – откликнулся Воеслав. – Пошли вон на полянку.
Прихватив лопух вместе со свитком, они выбрались на небольшую прогалину среди сосняка. Здесь свиток положили на землю, а трое встали вокруг и вытащили клинки. Направив их острия на свиток, они чуть поворачивали лезвия, ловя солнечные лучи.
