Поскольку за всеми сборами прошло уже полдня, до обидного короткого в эту пору, договорились, что в дорогу он отправится с утра, как только рассветёт. А пока купец усадил его рядом и принялся подробно рассказывать о дороге от Ершова до Белозаводи.
По словам Миряты, добраться до стольного города зарадической земли можно было двумя путями: либо спуститься по руслу Ерша до его впадения в Лебедицу, а потом уже по ней подняться к Белозаводи, либо по дороге через леса. Первый путь был длиннее, поскольку Ёрш временами делал повороты и петли, но зато заблудиться на нём при всём желании не получилось бы. По дороге путь был заметно короче, здесь главное было – не сбиться на развилках, которые время от времени тоже встречались. Впрочем, и здесь можно было определиться – дорога из Ершова в Белозаводь была наезженной даже зимой, поскольку не всем хотелось тратить время на изгибах реки. По словам Миряты, путь по дороге у конного занимал четыре дня, у пешего, понятно, больше. Заночевать на любом из этих путей можно было либо в княжеских погостьях, либо в весях – их хватало и по дороге, и по берегам реки.
Рассказывая, Мирята спохватился:
– Да, чуть не забыл! По дороге к Белозаводи ещё местечко приметное есть, как раз на слиянии Ерша с Лебедицей, да и дорога прямо туда выходит. Святилище Рода. Отсюда три дня, а там до Белозаводи всего один день. Князья да бояре наши, как жениться собираются, первым делом туда едут – благословение получить. Ну, и кто рядом живёт, тоже.
Ульвар слушал, время от времени кивал, но предпочёл не говорить ничего.
На самом деле он уже обдумывал дальнейшие действия. Ясно было, что, если верны сведения, полученные по осени князем Властиславом, то именно в это святилище перед свадьбой поедет Молнеслав с невестой. И это будет не раньше, чем пройдёт Велесов день, а значит, у него есть примерно седмица, чтобы вернуться к своим и успеть перехватить Молнеслава. Едва ли в святилище он возьмёт с собой всю дружину – скорее всего, десятка два, ну, три, не больше. Разбойников в здешних землях особо не водится, врагов поблизости от стольного города тоже никто не подумает опасаться…
В сумраке избы Мирята не заметил, что глаза его гостя под сдвинувшимися бровями вспыхнули странной смесью мрачной решимости и ожидания чего-то – он и сам не ответил бы, чего.
Глава 9
Миновал Велесов день, завершавший череду новогодних праздников. Накануне, как водится, пировали долго и шумно. Обе княжны ушли спать задолго до того, как пир закончился. Потому Ярмила проснулась затемно, когда в княжьем тереме ещё стояла сонная тишина. Только челядь понемногу принималась за повседневные дела.
Некоторое время она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в себя. На сердце было легко, словно где-то там, внутри горел яркий огонёк, согревал радостью. Она могла совершенно точно сказать, когда он появился – с тех пор, как приехал Молнеслав. Прежде она лишь пожимала плечами, когда кто-то из подружек – боярских дочерей – с восхищением говорил о том или ином парне, а вот теперь вполне понимала их. Потому что как-то разом будущий муж прочно занял место в её душе. Казалось, она знает его всю свою жизнь и даже дольше. И Ярмила точно знала, что вместе им жить долго и, скорее всего, счастливо.
Вспомнив то, что ей снилось, Ярмила открыла глаза и нахмурилась. Надо было рассказать об этом Молнеславу, сон касался и его. К тому же повторялся вторую ночь подряд. Впрочем, у неё есть для этого целый день – день, который решено было полностью посвятить сборам, чтобы назавтра поутру выехать в святилище. До него зимой можно было доехать как раз между восходом и закатом солнца, даже если не особенно торопиться.
За окном посветлело. Ярмила бесшумно выбралась из-под одеяла, постаравшись не разбудить ещё сонно посапывающую на лавке няньку, сунула ноги в башмачки и, тихо ступая, подошла к окну. Несмотря на ранний час, на дворе была не только челядь. Похоже, на гридей Молнеслава вчерашний пир не особо подействовал – они уже разминались, оживлённо валяя друг друга по выпавшему за ночь свежему снегу. Чуть приоткрыв створку, Ярмила поёжилась от морозного воздуха, ворвавшегося в горницу. Зато стали слышны весёлые и бодрые возгласы гридей. Приглядевшись, она заметила среди них и Молнеслава. Некоторое время княжна с искренним удовольствием наблюдала за ним, пока не почувствовала, что замёрзла. Тогда, прикрыв окно, она вернулась к лежанке и нырнула под тёплое беличье одеяло. Спать не хотелось, но здесь было так уютно…
Некоторое время она лежала, прикрыв глаза, пока не поднялась, наконец, нянька. Потом тоже встала, терпеливо позволила ей и девкам себя одеть и причесать. Новый день сулил новые радости и новые заботы.
Славомир, едва поднявшись, взял своих гридей, крепеничей и часть раденической дружины и отправился на лов, чтобы к свадьбе сестры обеспечить побольше свежей дичины. Красислав, вопреки обыкновению, тоже поехал с ним.
Большую часть дня Ярмила провела в своей горнице за рукоделием. Подробности поездки в святилище Рода обсуждались без неё, да ей и не было большой нужды об этом задумываться. И без того главное было ясно: завтра на белой заре они тронутся в путь, ещё до заката будут в святилище, вечер проведут там, а на другой день так же на заре отправятся обратно, чтобы к вечеру уже вновь быть здесь. После этого будет два-три дня на отдых, пока не приедет князь Ведислав – он хотел обязательно быть на свадьбе сына, а там уже девичник для подруг-боярышень и свадьба. Эта спокойная ясность и предсказуемость странно соседствовала с волнением, какое, наверное, испытывала перед свадьбой любая девушка. Однако в Ярмиле вновь вспыхнула тревога, которую пробудил в ней увиденный нынешней ночью сон. Немного поразмыслив, она отправила одну из девок отыскать и позвать к ней Молнеслава.
Княжич появился быстро. Видимо, почувствовал, что просто так звать его на разговор она едва ли стала бы.
Собственно, подробностей увиденного во сне она не запомнила, уловила только главное: их подстерегает какая-то опасность, притом именно на дороге между Белозаводью и святилищем. Случится ли это по пути туда или же во время возвращения, Ярмила не знала.
Когда она рассказала всё это Молнеславу, княжич нахмурился. Лицо его сразу сделалось резче и строже. Однако отмахиваться от этой непонятной опасности, о которой говорил сон княжны, он не собирался – знал, что такое просто так дважды подряд не привиделось бы. Тем более, первый раз сон пришёл накануне Велесова дня, так не сам ли Исток Дорог этот знак подаёт? Скорее всего, что-то и в самом деле произойдёт в этой поездке. Но теперь они предупреждены и смогут себя защитить.
Успокоив невесту и ещё какое-то время побеседовав с ней (устроившаяся в стороне с вязанием в руках нянька в разговор не встревала, но следила, чтобы всё было прилично), Молнеслав вернулся к своим гридям. Нужно было отдать кое-какие распоряжения, чтобы полученное предупреждение не пропало даром. Впрочем, брать с собой больше гридей, чем было оговорено, он всё же не собирался. Но вот предупредить тех, кто отправлялся с ним, чтобы были настороже, считал отнюдь не лишним. Впрочем, и Преждан, и Желан своё дело знали, да и гриди из их десятков были не раз проверены в деле. Потому Молнеслава выслушали без особого волнения – к опасности воинам было не привыкать.
Разговаривая с десятниками, Молнеслав заметил, что Громобой нахмурился. Его это не удивило. Их обоих Перунов знак сделал гораздо более чувствительными к знакам Прави и Нави. Потому чуть позже он подошёл к гридю:
– Сдаётся мне, ты тоже чуешь, что что-то случится.
– Верно. Вот только… мыслится мне, зло может обернуться добром… Но что это будет?
– Увидим. Недолго уже.
***
Наутро Ярмила в сопровождении няньки и одной из девок и Молнеслав с двумя десятками своих гридей выехали из Белозаводи. Вопреки уговорам матери, княжна решила ехать верхом. Её нянька Пригляда и девка верхом ездить тоже были привычны, потому сани даже не стали брать с собой. Собственно, такое решение княжны появилось не на пустом месте: случись что-то, верхом умчаться от опасности куда легче, чем в санях.
Дорога в святилище обошлась без происшествий. Но Молнеслава и его гридей это вовсе не заставило успокоиться – пока они не вернутся в Белозаводь, можно ожидать чего угодно.
До места они добрались ещё засветло. Нянька с девкой и гриди отправились в избу, где обычно размещались приезжие. А Молнеслава и Ярмилу здешние служители сразу повели в святилище. Верховная жрица ждала их возле большого камня-жертвенника. За спиной у неё возвышались искусно вырезанные фигуры богов – в центре Род, по сторонам от него – Лада и Макошь. При виде гостей жрица улыбнулась:
– По добру вам! В доброе время вы свадьбу играть задумали. Да и боги к вам милостивы.
Её помощницы положили на жертвенник привезённые дары. Жрица кивнула и вновь взглянула на жениха и невесту. Долгие годы служения богам научили её безошибочно читать людские судьбы. И сейчас она видела куда больше, чем доступно было большинству глаз. Удовлетворённо наклонив голову, она проговорила:
– А ведь вы друг другу от века назначены… Видно, в прежней жизни вместе были, вместе и в Ирий ушли, а теперь вот в потомках возродились и снова встретились.
Ярмила улыбнулась смущённо и радостно. Слова жрицы подтверждали то, что она сама чувствовала с первой встречи с Молнеславом. И всё же она не забыла о том странном повторяющемся сне. Потому, вновь посерьёзнев, рассказала о нём жрице и попросила:
– Подскажи, матушка, чего ждать нам?
Жрица задумалась, потом кивнула:
– Идёмте!
Она привела княжну и её жениха в хоромину. Здесь, как и на площадке святилища, возвышались изваяния богов, но на камне перед ними стояла большая гадательная чаша с широким горлом и тремя маленькими ручками вокруг него. Подняв с земляного пола кувшин, жрица налила воду в чашу, повела над ней ладонью. Вглядываясь в её мерцание, жрица некоторое время молчала. Потом негромко проговорила:
– Верно ты, княжна, знаки прочитала. Ждёт вас опасность на пути в Белозаводь, и хоть по дороге поедете, хоть по реке – не избежать её… Да только… – на лице её сосредоточенность уступила место удивлению. – Знак, что ты, княжич, на челе носишь, ту опасность благом обернёт. И для вас, и для многих. Но произойдёт это через тебя, княжна… Езжайте с лёгким сердцем, всё хорошо будет.
***
Хотя впереди отряда всю дорогу ехали дозорные, нападение всё равно оказалось неожиданным. Никто так и не понял, откуда взялись эти незнакомцы и сколько их. Да и не до того было воинам, чтобы считать врагов.
Схватка, однако, получилась короткой. Едва увидев, что с наскока победить не удастся, нападавшие развернули коней и помчались прочь. Их никто не преследовал. Лишь между предводителем отряда и Молнеславом завязался нешуточный поединок. Гриди не вмешивались, напряжённо наблюдая за ними, но не забывая и поглядывать по сторонам. Ярмила смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами, прижав ладонь к губам. Да, она сама владела мечом, но наблюдать за учебным поединком и даже участвовать в нём – совсем не то же самое, что быть свидетелем настоящего боя… Тревожась за Молнеслава, княжна напряжённо следила за каждым движением бойцов, преодолевая желание зажмуриться.
Противники оказались достойны друг друга. Долгое время ни один не мог добиться хоть какого-то преимущества. И всё же бесконечно это продолжаться не могло. Лишь мгновение промедлил соперник Молнеслава, отражая его удар, и клинок княжича рассёк его кольчугу, скользнул по боку. На серебристом лезвии осталась алая полоска. Удар был не слишком сильный, да к тому же смягчён кольчугой, однако противник Молнеслава неожиданно покачнулся в седле и начал клониться набок. Единственный из его ватажников, оставшийся на месте, когда остальные бежали, бросился к нему.
Молнеслав коротко кивнул «соколам». Объяснений не понадобилось – разом несколько пар рук подхватили потерявшего сознание воина и уложили на подстеленный плащ. Кто-то схватил за повод оставшегося без всадника коня.
Пока воин, оставшийся со своим вожаком, расстёгивал на нём пояс и загибал кольчугу, стегач и рубаху, чтобы перевязать рану, Преждан снял с упавшего шлем. И изумлённо присвистнул, узнав княжича Воеслава. Не было нужды гадать, как зовут оставшегося с ним гридя – «соколы» ещё с лета хорошо помнили Огнеца.
Словно какая-то чужая, но несомненно добрая сила заставила Ярмилу властным жестом подозвать одного из гридей и с его помощью сойти на землю. Отстранив столпившихся «соколов», она склонилась над лежащим без чувств войнаричем, подхваченным тут же комочком снега стёрла кровь вокруг раны – скорее, глубокой царапины, хотя и довольно сильно кровоточившей. Странно было, что из-за неё воин мог потерять сознание. Княжна приблизила к ней ладони; губы её дрогнули:
– Жива, хозяйка жизни, помоги! Макошь-матушка, не дай нити твоей оборваться до срока!
Казалось, с ладоней её заструилось мягкое сияние. Кровь, до этого сочившаяся из раны, унялась. Пригляда, что-то бормоча себе под нос, взялась помогать, придерживая отогнутый край кольчуги и рубахи. Впрочем, гридям сейчас было не до этого.
На Огнеца, стоявшего рядом с раненым княжичем, посматривали отнюдь не благожелательно. Он же, не обращая внимания на хмурые лица гридей и глядя только на Молнеслава, негромко проговорил:
– Это он из-за отца и братца старшего… Когда ему князь Даримир отказал, они его всё подзуживали – дескать, сказали «нет», а ты и хвост поджал, как побитый пёс… Ну, он и вспылил…
– Ясно… – спокойно проронил Молнеслав.
И в самом деле, всё было предельно ясно. Если родичи Воеслава были недовольны его поведением в сложившейся ситуации и всячески давали ему это понять, ничего удивительного, что княжич, известный своим норовом, что называется, «закусил удила» и бросился сюда – если не заполучить княжну, так хоть доказать, на что он способен. Кто же мог предвидеть, что всё обернётся именно так!.. Тем не менее, Молнеслав по-прежнему не испытывал к нему ни малейшей неприязни.
В этот момент Озарич заметил в нескольких шагах распростёртое на снегу тело. Кольчуги на лежащем ничком человеке не было, весь доспех состоял из стегача; чей-то сильный удар раскроил его от правого плеча почти до пояса. Озарич указал на него княжичу, и Молнеслав недоуменно вскинул бровь:
– Кто это его так?
Гриди лишь переглядывались, пожимая плечами.
– Я, – неожиданно враждебно откликнулся Огнец.
– И за что ты его? – княжич испытующе смотрел на него, не упоминая о той силе, с какой нужно было ударить, чтобы вот так располовинить человека.
Взгляд Огнеца сделался колючим, а в голосе зазвенело с трудом сдерживаемое бешенство:
– Он княжичу в спину метил!
Очнувшийся в это время Воеслав попытался вскочить, но остававшийся возле него Преждан удержал княжича за плечи, продолжая внимательно смотреть и слушать.
– Погоди! Кольчугу же всё одно ножом не возьмёшь! – нахмурился Твердята.
– Да не ножом! – махнул рукой парень. – Вот!
Он поднял валявшийся возле руки убитого тонкий железный стержень, похожий на остро заточенное шило пяди в полторы длиной. Внимательно осмотрев его, Молнеслав прикусил губу:
