8. Агаповка
Мы остановились на окраине деревни возле самого первого домика. Через простой штакетник был виден большой, довольно ухоженный сад с яблонями и смородиной, с двухлистными пока саженцами капусты и пышными грядками клубники. От калитки к дому — одноэтажному, довольно старенькому, но заботливо выкрашенному в яркие бардовый с голубым цвета — вела узкая тропинка.
Пашка заглушил мотор, и какое-то время мы все сидели молча и пялились на дом.
— Для начала я схожу один, спрошу, нет ли возможности снять комнату. Вы можете выйти из машины, чтобы вас можно было увидеть с крыльца, но за забор не заходите. Илу — моя жена (в этом месте и я, и Лера громко фыркнули), Олег — ее дядя по матери, а ты, Лера, моя младшая сестра.
— Жена?
Пашка строго посмотрел на меня:
— Уроки, не забывай. Нас все равно начнут считать парой, если мы начнем каждый день уединяться на несколько часов. Не нужно давать поводов для пересудов, будто мы что-то скрываем.
Я кивнула. Это точно, сплетни нам не нужны, хотя, конечно, без них все равно не обойтись. Он вытащил из кармана простенькие обручальные кольца — и когда он только успел их приготовить! — одно протянул мне, второй надел на собственный палец. Я послушно последовала его примеру.
— И еще, тебе нужно нормальное имя.
— Ольга, — предложила я, не раздумывая. Пашка глянул на меня с удивлением, но пожал плечами и кивнул. Ольга так Ольга.
— Можно, я буду любовницей Олега? — жеманно прикрыв глаза и закусив нижнюю губу, спросила Лера.
— Нет, — отрезал Пашка.
— Почему?
— Потому что тебе больше пятнадцати никто не даст. Ты моя сестра.
— Лааадно, — протянула она и, отвернувшись, промурлыкала едва слышно. — Сестра и любовница Олега.
Олег, по-моему, аж вздрогнул.
Пашка еще раз строго оглядел всех, вышел из машины и отправился по дорожке к дому. Лерка выскочила следом и повисла на заборе, пытаясь из-за кустов смородины и яблонь проследить, как будет проходить разговор.
— Я все никак не могу понять, на что я подписался, — осторожно сказал Олег, когда мы остались одни за заднем сидении, и покачал головой. Я только пожала плечами в ответ. — Как ты смогла добраться раньше нас?
— Срезала по прямой. Бежала Зверем.
Он посмотрел на меня с опаской, но недоверия в его взгляде по-прежнему было больше.
— Они знают?
— Только Пашка.
— Я ни разу не видел тебя Зверем. Трудно поверить, что ты… правда…
— Может, как-нибудь увидишь. А может, никогда. Большинство вообще не способно видеть такие вещи. Впрочем, раз ты…
Я осеклась. Он не был большинством, он был одним из нас, так как носил внутри себя демона. Он знал его и чувствовал, соответственно, скорее всего был способен увидеть меня-Зверя. Но для него это, очевидно, не было бы комплиментом. Он считал это проклятием, и я не могла с этим спорить.
— Давно это с тобой? Как ты понял?
— Давно. Не знаю. Может всегда, — он сидел спокойно, не глядя на меня, и голос звучал тихо и ровно, но я видела его руки — пальцы побелили, так сильно он их сжал. — Началось как шизофрения, потом я познакомился с Отцом Валентином и понял, что это одержимость. Мы пытались изгнать демона и думали, что нам это удалось. Я думал, что научился чувствовать зло в других и могу очищать от него, могу решать, что вообще есть зло.
Он замолчал. Посмотрел на свои пальцы, с усилием разжал и несколько раз согнул, внимательно наблюдая за собственными движениями.
— Ты говорил, близость церкви заглушает его голос? — Олег кивнул. — Значит, сейчас он снова говорит с тобой?
— Все время.
Мы снова помолчали. Мне о стольком хотелось его спросить, но место было неудачное и времени мало, и я перебирала в уме свои вопросы и откладывала их на потом один за другим. Когда я уже собиралась выйти и даже взялась за ручку двери, Олег подал голос сам:
— Ты видела ее… Как она? Что сказала?
Он говорил о Белой Женщине, Ульяне, медиуме Круга, явившемся мне посреди ночи как призрак. Он откуда-то знал ее, и она сама призналась, что это она свела его с Шаманом для организации охоты на оборотня. На меня то есть.
— Видела. Один раз. Она нормально… Сказала, что ты молодец, — я пожала плечами, не зная, чего тут еще добавить. — Что у тебя есть путь, на который ты должен вернуться, и что твой демон — он вроде как то же самое, что мой Зверь, и я могла бы научить тебя с ним обращаться. Но я не знаю, как, и, если честно, никакого сходства не вижу.
— Путь, на который я должен вернуться, — тихо повторил он вслед за мной. — В моих снах она убеждает, что я прирожденный Охотник. Но это были слова моего демона, я был в этом уверен.
— Откуда ты знаешь Ульяну?
— Она была гадалкой, а я экзорцистом. Нашел ее телефон в газете и записался на сеанс, чтобы насильно очистить ее от демона. Сам не знаю, точно ли она была одержима, и удалось ли мне исправить это. А потом обратился за помощью, чтобы найти тебя.
— О, ничего себе. Меня?
— Когда я лечился, подружился с девушкой. Она утверждала, что ее брата убил оборотень Илу, и я почему-то ей поверил. Одержимый шизофреник поверил такой же психопатке…
Я открыла рот и закрыла его обратно. Всего один человек… убитый без свидетелей. Похоже, он никогда не оставит меня в покое. Как могло получиться, что его сестра все знает?
— Я не пытался проверить ее рассказ, — продолжил Олег, и в его тоне проскользнуло нечто вроде раскаяния. — А Ульяна, в общем-то, подтвердила, что ты существуешь и что ты правда оборотень. Я решил, что этого достаточно, чтобы начать охоту.
— Эй, вы че там застряли? — звонкий голос Леры ворвался неожиданно и совсем некстати. Она заглядывала через окно, пытаясь через тонировку разобрать, чем мы тут внутри занимаемся. — Приросли, что ли, к сидению?
Мы вылезли.
Воздух внутри машины был более прохладным, благодаря кондиционеру, но снаружи дышалось легче. Уже наступали сумерки, жара спала, в воздухе роились летние мухи и начинали появляться комары. Кузнечики стрекотали так, словно неподалеку была пилорама.
— Наверное, Пашка убеждает хозяев, раз до сих пор не вышел, — предположила Лера, поглядывая через штакетник на яблоневый сад и яркий домик за деревьями. Пока мы сидели в машине, она успела поменять свою подростковую, бунтарскую прическу: сделала прямой пробор, закрыв бритые виски прядями с макушки, так, что на вид получилось обычное скромное каре. — Я бы не прочь тут пожить.
— Да уж, — согласно кивнула я. Дом и правда казался хорошим, приветливым, что ли.
— Тебе тут звонили, — вдруг сказал Олег. — Несколько раз.
— Да-да, — радостно подхватила Лера. — Твой любовник?
Ру. Я совсем забыла. Он ждал от меня смс, но я послала его к черту и отдала телефон Олегу. Интересно, как он отреагировал на мужской голос, отвечающий на вызов?
— Вроде того, — усмехнулась я. — Поклонник, от которого я все никак не могу отделаться. Что ты ему сказал?
— Сказал, как есть, — пожал плечами Олег. — Что ты сама отдала мне телефон. Что передам о его звонке, как только увижу тебя.
— Понятно, — я отмахнулась от протянутого мне мобильника. — Я не собираюсь перезванивать. Если позвонит еще раз — скажи, что ничего не знаешь обо мне. И не видел с тех пор, как получил этот телефон. И что вряд ли увидишь.
Олег пожал плечами и спрятал мобильник в карман.
— О, идет, — шикнула на нас Лера и махнула рукой в сторону калитки. По дорожке от дома шел Пашка, и, судя по его виду, переговоры удались.
— Ну что? — дружно спросили мы, обступая его.
— Вести себя тихо и прилично, — велел он вместо ответа, и посмотрел особенным взглядом на белобрысую, словно обращаясь в основном к ней. — Я договорился на недельку. Пока. Для женщин есть маленькая пристройка с другой стороны дома, со своим выходом. Кухня сейчас летняя, так что договаривайтесь с хозяйкой, если хотите. Олег, мы с тобой ночевать будем в сарае, на сене. Надеюсь, ты не против.
Олег кивнул так, будто всю жизнь только и ночевал, что на сене. Впрочем, вспомнив, каким я его встретила несколько дней назад… сомневаться не приходилось: сено — это еще довольно комфортный вариант.
Честно говоря, я тоже предпочла бы сено кровати, и компанию ребят обществу психованной лесбиянки… но у Пашки, похоже, все уже было решено. Я позорно сбежала с поля боя в прошлый раз, испугавшись домогательств какой-то девчонки с извращенными пониманиями о соседстве по комнате, девчонки, которая весила, наверное, в полтора раза меньше меня и уж конечно не выпускала когти при первом удобном случае. Впредь я собиралась отстаивать свое личное пространство и неприкосновенность любыми способами, если нужно — драться, если придется — Зверем, и если кому и не поздоровится, то не мне. Что там Пашка говорил про испытания? Не стоит строить из себя принцессу и жаловаться на соседку, надо значит надо, но уверена, сексуальные домогательства от кого бы то ни было вряд ли входят в экзаменационную программу Круга.
Лера начала спрашивать про всевозможные удобства, в которых она чувствовала несомненную необходимость, как вдруг кто-то окликнул меня. То есть не совсем меня, так как «Оля» никогда не было моим настоящим именем, и все же я совсем недавно назвалась им, и потому обернулась.
Поравнявшись с нами и застряв колесами в бездонной, наполненной густой грязью яме, прямо посреди дороги остановился автомобиль, из окна которого, размахивая руками, выглядывал Михаил — мой недавний попутчик. Его дочь — настоящая Ольга — уже выскочила с переднего пассажирского места и, аккуратно обходя машину, с радостной улыбкой во все лицо, спешила ко мне. Встреча была неожиданной, но от того только более радостной. Девчонка, словно лучшую подругу, схватила меня за руки, выспрашивая, надолго ли я приехала и в каком доме буду жить, Михаил, вылезая из машины следом за ней, громко и восторженно удивлялся, как я умудрилась так их обогнать, и возмущался, что я сразу не сказала, что тоже еду в Агаповку.
Подошел и встал рядом Пашка, и вдруг обнял меня за талию и легонько подтянул к себе. Это было до того неожиданно, что я замерла на месте, застряв на середине фразы, и не сразу вспомнила, что мы теперь «муж» и «жена». Муж и жена, Пашка и я, держите меня семеро… Ольга, смутившись, как-то сразу притихла и, отступив, спряталась за папу; Михаил, напротив, сердечно потряс пашкину руку и представился. Узнав, где и как мы успели познакомиться, Пашка посмеялся — вот это совпадение! — и быстро сочинил историю о том, как мы семьей собрались отдыхать дикарем, но мне нужно было сдавать летнюю сессию в другом городе, а он забирал сестру, и потому начало пути мы проделали отдельно друг от друга. По-моему, Михаилу было совершенно все равно, но я историю запомнила на всякий случай, мало ли, кто и когда нечаянно поймает меня на несоответствии.
— Уже нашли жилье? — поинтересовался наш новый приятель, и, придирчиво оглядев дом, в котором нам предстояло жить по меньшей мере неделю, добавил: — Может, к нам? Я поговорил бы с родителями.
Но Пашка поблагодарил и отказался. Мол, мы большая компания, не хочется никого притеснять, да еще и машину далеко вглубь деревни загонять по такой то дороге, да и договорился уже и оплатил, не забирать же деньги.
— Тогда в гости! — безапелляционно заявил Михаил. — И на рыбалку обязательно!
Нам ничего не оставалось, как принять приглашение, впрочем, это совершенно не противоречило нашим планам узнать как можно больше и скорее об этой деревне, тем более, Михаил казался очень приятным и простым человеком. Он вернулся обратно в машину только после того, как мы пообещали заглянуть не позднее, чем завтра. Оля, снова просияв улыбкой, прыгнула следом за ним и уже из окна газанувшей что было мочи машины крикнула:
— Двенадцатый! Это через пять домов! Приходи!
Они выпрыгнули из ямы, жирно плюхнув грязью на дорогу позади себя, и, собирая рытвины и колдобины, осторожно поехали дальше по улице. Провожая их взглядом, я заметила, что жители незаметно подтянулись к своим калиткам, подзаборным лавкам и теперь с любопытством смотрят на нас. Наверное, гадают, чьи мы и откуда.
Пашка все еще держал меня за талию, и я не решилась отстраниться на виду у всех.
— Обязательно это? — тихо спросила я, и он сам убрал руку — непринужденно, мимоходом легко погладив по спине. — Целоваться не придется?
— Можем обойтись, — спокойно ответил он и направился к машине, выгружать вещи. Действительно, не все же пары прилюдно демонстрируют свои отношения. Поглаживания по спине я могу пережить, лишь бы не Лерка гладила.
Мы вытащили свои немногочисленные пожитки и отнесли в отведенную нам комнатушку. По сути, эта пристройка когда-то делалась под хозяйственные нужды, хранить садовый инвентарь или что-то подобное, потому и вход сделали отдельный, с улицы, чтобы не таскать грязь через весь дом. Потом, когда подрос приезжавший каждое лето внук, чулан переделали под жилую комнату, чтобы парень мог гулять с друзьями допоздна и возвращаться, никому не мешая спать. Поставили кровать и маленькую тумбочку, приколотили полки на стены, электричество провели, и даже оставалось еще немного места, чтобы поставить раскладушку. Лера, конечно, тут же заняла кровать и заявила, что спать будет только здесь, и я не стала с ней спорить: с раскладушки до двери будет ближе, если вдруг опять придется спасаться бегством. А там посмотрим, может, пристроюсь спать с ребятами на сеновале.
Сам дом был не слишком большим и богатым: одноэтажный, с одной большой гостиной и двумя комнатками поменьше. Повсюду чувствовалась деревенская самобытность: ковры на стенах, на кроватях взбитые подушки треугольничком под расшитыми косынками, ажурные салфетки на столах. Мебель довольно древняя, но холодильник, телевизор и плита новые, вместо когда-то занимавшей полкухни русской печки в уголке скромно стоял АГВ, повсюду тщательно соблюдаемый порядок и чистота. И запах — свежего сена и моченых яблок, теплый, с кислинкой и очень уютный.
Позади дома находился скотный двор с загоном для коров или поросят, курятник, уличный туалет, летний душ, мангал и еще дальше, за всем этим — довольно длинный огород, засаженный картошкой и кукурузой. Ну просто настоящая деревня.
Дышалось легко и свободно, и столько зелени и пространства было повсюду, что так и хотелось, ахнув, потянуться хорошенько и рухнуть в траву, и валяться, и пялиться в темнеющее небо, и наслаждаться запахами и звуками. На всей улице фонари можно было по пальцам сосчитать, а это значило: всю ночь бегай Зверем сколько угодно, никаких случайных свидетелей, за которых потом придется отвечать. А еще далеко, за кромкой огородов и полей виднелся лес, в котором наверняка можно будет попробовать поохотиться. По-настоящему, так, как никогда не получится в городе. Нет, Лерка точно будет спать одна! Такие ночи тратить на сон!
Хозяева — пожилая чета — прожили в этом доме всю жизнь, когда-то давным-давно получив от местного колхоза землю, самостоятельно построились, и из года в год возделывали огород, ходили за скотом, воспитывали детей. Дети теперь давно выросли и разъехались, дочь с семьей жила в соседнем городе и частенько навещала родителей, а сына жизнь забросила на другой конец страны, и он мог приезжать разве что раз в год, на пару недель. Внук по дочери раньше приезжал на все летние каникулы, но сейчас стал совсем взрослый, начал подрабатывать, и его чуланчик поэтому очень кстати пустовал, впрочем, совершенно готовый к появлению жильца.
Мы остановились на окраине деревни возле самого первого домика. Через простой штакетник был виден большой, довольно ухоженный сад с яблонями и смородиной, с двухлистными пока саженцами капусты и пышными грядками клубники. От калитки к дому — одноэтажному, довольно старенькому, но заботливо выкрашенному в яркие бардовый с голубым цвета — вела узкая тропинка.
Пашка заглушил мотор, и какое-то время мы все сидели молча и пялились на дом.
— Для начала я схожу один, спрошу, нет ли возможности снять комнату. Вы можете выйти из машины, чтобы вас можно было увидеть с крыльца, но за забор не заходите. Илу — моя жена (в этом месте и я, и Лера громко фыркнули), Олег — ее дядя по матери, а ты, Лера, моя младшая сестра.
— Жена?
Пашка строго посмотрел на меня:
— Уроки, не забывай. Нас все равно начнут считать парой, если мы начнем каждый день уединяться на несколько часов. Не нужно давать поводов для пересудов, будто мы что-то скрываем.
Я кивнула. Это точно, сплетни нам не нужны, хотя, конечно, без них все равно не обойтись. Он вытащил из кармана простенькие обручальные кольца — и когда он только успел их приготовить! — одно протянул мне, второй надел на собственный палец. Я послушно последовала его примеру.
— И еще, тебе нужно нормальное имя.
— Ольга, — предложила я, не раздумывая. Пашка глянул на меня с удивлением, но пожал плечами и кивнул. Ольга так Ольга.
— Можно, я буду любовницей Олега? — жеманно прикрыв глаза и закусив нижнюю губу, спросила Лера.
— Нет, — отрезал Пашка.
— Почему?
— Потому что тебе больше пятнадцати никто не даст. Ты моя сестра.
— Лааадно, — протянула она и, отвернувшись, промурлыкала едва слышно. — Сестра и любовница Олега.
Олег, по-моему, аж вздрогнул.
Пашка еще раз строго оглядел всех, вышел из машины и отправился по дорожке к дому. Лерка выскочила следом и повисла на заборе, пытаясь из-за кустов смородины и яблонь проследить, как будет проходить разговор.
— Я все никак не могу понять, на что я подписался, — осторожно сказал Олег, когда мы остались одни за заднем сидении, и покачал головой. Я только пожала плечами в ответ. — Как ты смогла добраться раньше нас?
— Срезала по прямой. Бежала Зверем.
Он посмотрел на меня с опаской, но недоверия в его взгляде по-прежнему было больше.
— Они знают?
— Только Пашка.
— Я ни разу не видел тебя Зверем. Трудно поверить, что ты… правда…
— Может, как-нибудь увидишь. А может, никогда. Большинство вообще не способно видеть такие вещи. Впрочем, раз ты…
Я осеклась. Он не был большинством, он был одним из нас, так как носил внутри себя демона. Он знал его и чувствовал, соответственно, скорее всего был способен увидеть меня-Зверя. Но для него это, очевидно, не было бы комплиментом. Он считал это проклятием, и я не могла с этим спорить.
— Давно это с тобой? Как ты понял?
— Давно. Не знаю. Может всегда, — он сидел спокойно, не глядя на меня, и голос звучал тихо и ровно, но я видела его руки — пальцы побелили, так сильно он их сжал. — Началось как шизофрения, потом я познакомился с Отцом Валентином и понял, что это одержимость. Мы пытались изгнать демона и думали, что нам это удалось. Я думал, что научился чувствовать зло в других и могу очищать от него, могу решать, что вообще есть зло.
Он замолчал. Посмотрел на свои пальцы, с усилием разжал и несколько раз согнул, внимательно наблюдая за собственными движениями.
— Ты говорил, близость церкви заглушает его голос? — Олег кивнул. — Значит, сейчас он снова говорит с тобой?
— Все время.
Мы снова помолчали. Мне о стольком хотелось его спросить, но место было неудачное и времени мало, и я перебирала в уме свои вопросы и откладывала их на потом один за другим. Когда я уже собиралась выйти и даже взялась за ручку двери, Олег подал голос сам:
— Ты видела ее… Как она? Что сказала?
Он говорил о Белой Женщине, Ульяне, медиуме Круга, явившемся мне посреди ночи как призрак. Он откуда-то знал ее, и она сама призналась, что это она свела его с Шаманом для организации охоты на оборотня. На меня то есть.
— Видела. Один раз. Она нормально… Сказала, что ты молодец, — я пожала плечами, не зная, чего тут еще добавить. — Что у тебя есть путь, на который ты должен вернуться, и что твой демон — он вроде как то же самое, что мой Зверь, и я могла бы научить тебя с ним обращаться. Но я не знаю, как, и, если честно, никакого сходства не вижу.
— Путь, на который я должен вернуться, — тихо повторил он вслед за мной. — В моих снах она убеждает, что я прирожденный Охотник. Но это были слова моего демона, я был в этом уверен.
— Откуда ты знаешь Ульяну?
— Она была гадалкой, а я экзорцистом. Нашел ее телефон в газете и записался на сеанс, чтобы насильно очистить ее от демона. Сам не знаю, точно ли она была одержима, и удалось ли мне исправить это. А потом обратился за помощью, чтобы найти тебя.
— О, ничего себе. Меня?
— Когда я лечился, подружился с девушкой. Она утверждала, что ее брата убил оборотень Илу, и я почему-то ей поверил. Одержимый шизофреник поверил такой же психопатке…
Я открыла рот и закрыла его обратно. Всего один человек… убитый без свидетелей. Похоже, он никогда не оставит меня в покое. Как могло получиться, что его сестра все знает?
— Я не пытался проверить ее рассказ, — продолжил Олег, и в его тоне проскользнуло нечто вроде раскаяния. — А Ульяна, в общем-то, подтвердила, что ты существуешь и что ты правда оборотень. Я решил, что этого достаточно, чтобы начать охоту.
— Эй, вы че там застряли? — звонкий голос Леры ворвался неожиданно и совсем некстати. Она заглядывала через окно, пытаясь через тонировку разобрать, чем мы тут внутри занимаемся. — Приросли, что ли, к сидению?
Мы вылезли.
Воздух внутри машины был более прохладным, благодаря кондиционеру, но снаружи дышалось легче. Уже наступали сумерки, жара спала, в воздухе роились летние мухи и начинали появляться комары. Кузнечики стрекотали так, словно неподалеку была пилорама.
— Наверное, Пашка убеждает хозяев, раз до сих пор не вышел, — предположила Лера, поглядывая через штакетник на яблоневый сад и яркий домик за деревьями. Пока мы сидели в машине, она успела поменять свою подростковую, бунтарскую прическу: сделала прямой пробор, закрыв бритые виски прядями с макушки, так, что на вид получилось обычное скромное каре. — Я бы не прочь тут пожить.
— Да уж, — согласно кивнула я. Дом и правда казался хорошим, приветливым, что ли.
— Тебе тут звонили, — вдруг сказал Олег. — Несколько раз.
— Да-да, — радостно подхватила Лера. — Твой любовник?
Ру. Я совсем забыла. Он ждал от меня смс, но я послала его к черту и отдала телефон Олегу. Интересно, как он отреагировал на мужской голос, отвечающий на вызов?
— Вроде того, — усмехнулась я. — Поклонник, от которого я все никак не могу отделаться. Что ты ему сказал?
— Сказал, как есть, — пожал плечами Олег. — Что ты сама отдала мне телефон. Что передам о его звонке, как только увижу тебя.
— Понятно, — я отмахнулась от протянутого мне мобильника. — Я не собираюсь перезванивать. Если позвонит еще раз — скажи, что ничего не знаешь обо мне. И не видел с тех пор, как получил этот телефон. И что вряд ли увидишь.
Олег пожал плечами и спрятал мобильник в карман.
— О, идет, — шикнула на нас Лера и махнула рукой в сторону калитки. По дорожке от дома шел Пашка, и, судя по его виду, переговоры удались.
— Ну что? — дружно спросили мы, обступая его.
— Вести себя тихо и прилично, — велел он вместо ответа, и посмотрел особенным взглядом на белобрысую, словно обращаясь в основном к ней. — Я договорился на недельку. Пока. Для женщин есть маленькая пристройка с другой стороны дома, со своим выходом. Кухня сейчас летняя, так что договаривайтесь с хозяйкой, если хотите. Олег, мы с тобой ночевать будем в сарае, на сене. Надеюсь, ты не против.
Олег кивнул так, будто всю жизнь только и ночевал, что на сене. Впрочем, вспомнив, каким я его встретила несколько дней назад… сомневаться не приходилось: сено — это еще довольно комфортный вариант.
Честно говоря, я тоже предпочла бы сено кровати, и компанию ребят обществу психованной лесбиянки… но у Пашки, похоже, все уже было решено. Я позорно сбежала с поля боя в прошлый раз, испугавшись домогательств какой-то девчонки с извращенными пониманиями о соседстве по комнате, девчонки, которая весила, наверное, в полтора раза меньше меня и уж конечно не выпускала когти при первом удобном случае. Впредь я собиралась отстаивать свое личное пространство и неприкосновенность любыми способами, если нужно — драться, если придется — Зверем, и если кому и не поздоровится, то не мне. Что там Пашка говорил про испытания? Не стоит строить из себя принцессу и жаловаться на соседку, надо значит надо, но уверена, сексуальные домогательства от кого бы то ни было вряд ли входят в экзаменационную программу Круга.
Лера начала спрашивать про всевозможные удобства, в которых она чувствовала несомненную необходимость, как вдруг кто-то окликнул меня. То есть не совсем меня, так как «Оля» никогда не было моим настоящим именем, и все же я совсем недавно назвалась им, и потому обернулась.
Поравнявшись с нами и застряв колесами в бездонной, наполненной густой грязью яме, прямо посреди дороги остановился автомобиль, из окна которого, размахивая руками, выглядывал Михаил — мой недавний попутчик. Его дочь — настоящая Ольга — уже выскочила с переднего пассажирского места и, аккуратно обходя машину, с радостной улыбкой во все лицо, спешила ко мне. Встреча была неожиданной, но от того только более радостной. Девчонка, словно лучшую подругу, схватила меня за руки, выспрашивая, надолго ли я приехала и в каком доме буду жить, Михаил, вылезая из машины следом за ней, громко и восторженно удивлялся, как я умудрилась так их обогнать, и возмущался, что я сразу не сказала, что тоже еду в Агаповку.
Подошел и встал рядом Пашка, и вдруг обнял меня за талию и легонько подтянул к себе. Это было до того неожиданно, что я замерла на месте, застряв на середине фразы, и не сразу вспомнила, что мы теперь «муж» и «жена». Муж и жена, Пашка и я, держите меня семеро… Ольга, смутившись, как-то сразу притихла и, отступив, спряталась за папу; Михаил, напротив, сердечно потряс пашкину руку и представился. Узнав, где и как мы успели познакомиться, Пашка посмеялся — вот это совпадение! — и быстро сочинил историю о том, как мы семьей собрались отдыхать дикарем, но мне нужно было сдавать летнюю сессию в другом городе, а он забирал сестру, и потому начало пути мы проделали отдельно друг от друга. По-моему, Михаилу было совершенно все равно, но я историю запомнила на всякий случай, мало ли, кто и когда нечаянно поймает меня на несоответствии.
— Уже нашли жилье? — поинтересовался наш новый приятель, и, придирчиво оглядев дом, в котором нам предстояло жить по меньшей мере неделю, добавил: — Может, к нам? Я поговорил бы с родителями.
Но Пашка поблагодарил и отказался. Мол, мы большая компания, не хочется никого притеснять, да еще и машину далеко вглубь деревни загонять по такой то дороге, да и договорился уже и оплатил, не забирать же деньги.
— Тогда в гости! — безапелляционно заявил Михаил. — И на рыбалку обязательно!
Нам ничего не оставалось, как принять приглашение, впрочем, это совершенно не противоречило нашим планам узнать как можно больше и скорее об этой деревне, тем более, Михаил казался очень приятным и простым человеком. Он вернулся обратно в машину только после того, как мы пообещали заглянуть не позднее, чем завтра. Оля, снова просияв улыбкой, прыгнула следом за ним и уже из окна газанувшей что было мочи машины крикнула:
— Двенадцатый! Это через пять домов! Приходи!
Они выпрыгнули из ямы, жирно плюхнув грязью на дорогу позади себя, и, собирая рытвины и колдобины, осторожно поехали дальше по улице. Провожая их взглядом, я заметила, что жители незаметно подтянулись к своим калиткам, подзаборным лавкам и теперь с любопытством смотрят на нас. Наверное, гадают, чьи мы и откуда.
Пашка все еще держал меня за талию, и я не решилась отстраниться на виду у всех.
— Обязательно это? — тихо спросила я, и он сам убрал руку — непринужденно, мимоходом легко погладив по спине. — Целоваться не придется?
— Можем обойтись, — спокойно ответил он и направился к машине, выгружать вещи. Действительно, не все же пары прилюдно демонстрируют свои отношения. Поглаживания по спине я могу пережить, лишь бы не Лерка гладила.
Мы вытащили свои немногочисленные пожитки и отнесли в отведенную нам комнатушку. По сути, эта пристройка когда-то делалась под хозяйственные нужды, хранить садовый инвентарь или что-то подобное, потому и вход сделали отдельный, с улицы, чтобы не таскать грязь через весь дом. Потом, когда подрос приезжавший каждое лето внук, чулан переделали под жилую комнату, чтобы парень мог гулять с друзьями допоздна и возвращаться, никому не мешая спать. Поставили кровать и маленькую тумбочку, приколотили полки на стены, электричество провели, и даже оставалось еще немного места, чтобы поставить раскладушку. Лера, конечно, тут же заняла кровать и заявила, что спать будет только здесь, и я не стала с ней спорить: с раскладушки до двери будет ближе, если вдруг опять придется спасаться бегством. А там посмотрим, может, пристроюсь спать с ребятами на сеновале.
Сам дом был не слишком большим и богатым: одноэтажный, с одной большой гостиной и двумя комнатками поменьше. Повсюду чувствовалась деревенская самобытность: ковры на стенах, на кроватях взбитые подушки треугольничком под расшитыми косынками, ажурные салфетки на столах. Мебель довольно древняя, но холодильник, телевизор и плита новые, вместо когда-то занимавшей полкухни русской печки в уголке скромно стоял АГВ, повсюду тщательно соблюдаемый порядок и чистота. И запах — свежего сена и моченых яблок, теплый, с кислинкой и очень уютный.
Позади дома находился скотный двор с загоном для коров или поросят, курятник, уличный туалет, летний душ, мангал и еще дальше, за всем этим — довольно длинный огород, засаженный картошкой и кукурузой. Ну просто настоящая деревня.
Дышалось легко и свободно, и столько зелени и пространства было повсюду, что так и хотелось, ахнув, потянуться хорошенько и рухнуть в траву, и валяться, и пялиться в темнеющее небо, и наслаждаться запахами и звуками. На всей улице фонари можно было по пальцам сосчитать, а это значило: всю ночь бегай Зверем сколько угодно, никаких случайных свидетелей, за которых потом придется отвечать. А еще далеко, за кромкой огородов и полей виднелся лес, в котором наверняка можно будет попробовать поохотиться. По-настоящему, так, как никогда не получится в городе. Нет, Лерка точно будет спать одна! Такие ночи тратить на сон!
Хозяева — пожилая чета — прожили в этом доме всю жизнь, когда-то давным-давно получив от местного колхоза землю, самостоятельно построились, и из года в год возделывали огород, ходили за скотом, воспитывали детей. Дети теперь давно выросли и разъехались, дочь с семьей жила в соседнем городе и частенько навещала родителей, а сына жизнь забросила на другой конец страны, и он мог приезжать разве что раз в год, на пару недель. Внук по дочери раньше приезжал на все летние каникулы, но сейчас стал совсем взрослый, начал подрабатывать, и его чуланчик поэтому очень кстати пустовал, впрочем, совершенно готовый к появлению жильца.
