Пожалуй, неопределенность была куда большей мукой, чем если бы решение о наказании вынесли сейчас.
Я не хотела возвращаться к брату, пока не успокоюсь. Он обязательно бы почувствовал, что со мной что-то не так. Нужно было пройтись, чтобы развеяться и взять себя в руки.
Лэнс упоминал, что Моис ему готовил, но если я чем-то и могла порадовать брата, так это своей домашней стряпней, вкус которой напомнил бы о более приятных временах для нашей семьи. Поэтому следующим пунктом моего назначения стал единственный магазин нашего поселения.
Он располагался в небольшом строении, снаружи мало чем отличавшемся от обычного дома. В него завозили товары из Нижних Вестцов, а за вознаграждение местные жители отдавали свежую рыбу, мясо, грибы и ягоды. Жить за счет торговли на Севере считалось делом неуважаемым, но такой магазинчик позволял семьям в поселении питаться более разнообразно.
Набрав продуктов, я с тоской услышала итоговую сумму и отдала требуемое, в очередной раз сильно облегчив кошелек. Цены почти не уступали столичным, поэтому, кроме прочего, нужно было найти подработку. Галенты улетали быстрее, чем я на то рассчитывала.
Я спросила у продавца, дородного приезжего мужчины, нужны ли здесь работники, но тот покачал головой, посмотрев на меня с нескрываемым удивлением.
Небольшой звон колокольчиков на двери оповестил о том, что в магазин зашел новый покупатель.
Короткая провокационная стрижка густых белых волос. Едва различимый шрам, наискосок пересекающий губы, из-за чего те выглядели навсегда застывшими в едва различимой усмешке. Неужели это...
— Малышка Ли!..
Меня сгребли в объятья и с легкостью подняли над землей вместе с моими скудными покупками.
— Сэндом!
Я с радостью обхватила крепкую шею, ощутив волну забытого, почти детского восторга. На мгновение стало тяжело дышать, так крепко стиснул меня друг семьи.
Шрам на губе Сэндом заработал в результате очередной авантюры, когда с моим братом додумался собрать из подручных средств петарду, умыкнув у кого-то селитру. Этот всегда веселый и даже слишком изобретательный парень был старше Лэнса на несколько лет, но несмотря на разницу в возрасте, они крепко сдружились еще в раннем детстве. В то время Сэндом вел себя скорее покровительственно и подначивал брата на опасные шалости, но и вину полностью брал на себя.
Будучи ребенком, я ужасно ревновала Лэнса и на какие только хитрости не шла, чтобы брат проводил больше времени со мной. Отец частенько ругался, что этот неусидчивый парень дурно влияет на брата. Но Сэндом, в конце концов, со своим чувством юмора и внимательностью околдовал нас всех и стал желанным гостем на семейных ужинах.
— Малышка Ли, да тебе в волосы уже пора вплетать красные ленты, — с широкой улыбкой сказал Сэндом, опуская меня обратно на пол.
Он намекал на свадебный обряд, и я громко фыркнула.
— Да брось… Лучше расскажи, как ты?
— Спроси что полегче! Ты уже в курсе, что у нас тут творится?
— Не заметить нэндеийцев, патрулирующих улицы, довольно трудно. Особенно, если один из них поселился в твоем собственном доме.
— Ты о том кретине, который почти никого не пускает к Лэнсу?
Сэндом взял у меня сумку с покупками, и мы вместе пошли по улице по направлению к моему дому. Если не брать в расчет тему разговора, мы беседовали так, словно я никуда не уезжала.
— Несмотря на все, что здесь происходит, и немного поубавив первые эмоции, ничего плохого в сторону Моиса я сказать не могу. Напротив. Он дал мне увидеться с братом, хотя мог выгнать взашей, — призналась я. — Кажется, он хорошо относится к Лэнсу.
— Малышка Ли, да как же так? Ты заступаешься за одного из Нэндонс? — с губ Сэндома не сходила улыбка. — Нет, мир определенно перевернулся. Хорошо, что твои родители этого не слышат...
Парень осекся.
— Извини. Прошло четыре года, а мне до сих пор не верится, что их уже нет с нами. Я не хотел тебя обидеть.
— Все нормально. Не бери в голову. Время лечит.
— Достаточно лечит, что ты готова снова увидеться и поговорить с Миррой? — уточнил Сэндом.
Мирра была его сестрой. Я покачала головой. Он просил меня о невозможном.
— Зря ты так. Она не виновата в происшедшем. Твои родители... Пойми, они знали, на что шли. Все говорящие с духами прекрасно понимают, как опасны хейви.
Сэндом пытливо взглянул на меня, надеясь увидеть хотя бы каплю сомнения в моем решении вычеркнуть его сестру из жизни, и вздохнул.
— Проехали.
Мы прошли в молчании с десяток метров.
— Ладно, малышка Ли. Лучше расскажи, есть ли у тебя план.
— План?
— Ну да. Я-то тебя знаю. Ты не из тех, кто станет сидеть сложа руки. Ты же приехала из-за Лэнса, к гадателям не ходи. Наверняка Маркений или кто-то из его семейки позвал тебя обратно, хотя Лэнс и просил, чтобы тебе не сообщали. Изумрудная гнильянка — редчайшая болезнь, а еще и эти Нэндонс, которые внезапно прибежали к нам на помощь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что дело тут нечисто.
— Ты что-то знаешь?
— Лишь то, что очевидно и без меня. Ни один заболевший еще не выздоровел, несмотря на все старания Нэндонс. Быть может, не так уж хорошо они и лечат?..
Парень умолк. Мы прошли мимо группы мужчин, на плечах которых алели вытатуированные рыбы.
— Я говорила с дядей. Он достаточно спокоен для того, на чьей земле разгуливает враждебный клан. Пока мне думается, что вожди, пусть и с помощью столицы, но нашли подход друг к другу.
— Ты же знаешь Маркения. Пока он получает доход от охраны шахт, он вытерпит любые неудобства.
— Допустим. А что насчет того, как Лэнс заболел? Есть идеи, где именно он столкнулся с этой мерзостью?
Память услужливо подкинула мне слова Моиса про источник скверны.
— Не представляю. Лия, мы с Лэнсом работали вместе. Всегда, будь то шахта или какая деревушка, мы прикрывали спины друг друга. Если бы было что-то подозрительное, поверь — я бы точно заметил. Ты слышала, что запрет Нэндонс на вход в Шепчущий лес объясняется тем, что, дескать, в этом лесу и можно подхватить гнильянку? Да только Лэнс давно там не был. Вот и думай. Не зря ходят слухи, что род семьи вождя Нэндонс связан не с высшими духами, а с хейви.
— Ты ведешь к тому, что Нэндонс заразили нас сами?
Глаза Сэндома расширились, и он на мгновение красноречиво прижал палец к губам.
— Как всегда в точку, малышка Ли! Но о таких вещах, конечно, на улице лучше не говорить.
— Я совру, если скажу, что такие мысли мне не приходили. Но пока довольно-таки сложно представить, как они могли это сделать.
— Лия, послушай, — в голос Сэндома просочилась едкая неприязнь. — Я этих гнид знаю, сколько раз нас судьба сводила. Они умеют произвести приятное впечатление, но ни единому слову Нэндонс верить нельзя, запомни. И пока хоть один из них топчется на нашей земле, жизни нам не будет.
Когда мы подошли к калитке, Сэндом отдал мне пакет с продуктами.
— Лия, девушка ты толковая. Втягивать ни во что так не стану, но знай — тут много кто Нэндос недоволен. Если хочешь помочь — приходи к нам с Миррой домой. Старые обиды с сестрой забудь. Если жить одним прошлым, не будет никакого будущего.
Сэндом выразительно сплюнул и кинул ненавидящий взгляд на калитку, за которой стоял на своем посту Моис, один из ненавистных ему нэндосийцев
По спине промчался холодок дурного предчувствия.
— Что вы задумали?
— Приходи, тогда и поговорим, — ответил Сэндом.
То ли это была зрительная иллюзия, созданная его шрамом, то ли молодой человек и правда мне ухмыльнулся.
— Ты и правда решила работать официанткой?
Ложка с жарким в руке Моиса остановилась, так и не попав в рот.
— Да, в Нижних Вестцах и всего два дня в неделю. Это просто подработка, тем более у меня есть опыт. Я приехала в Галентен, имея в кармане всего пару сотен, знаешь ли.
— Не понимаю я тебя, о-терис.
Нэндесиец с тем же выражением лица мог выслушивать рассказ о говорящих грибах или дожде из жаб.
— Но поселение не закрыто на карантин, люди ездят в город и обратно. Лэнс принимает лекарство и не заразен, ты сам не раз об этом говорил. Или я что-то упускаю?
— Я толкую совсем не о заразе.
Я запоздало поняла, что он имел в виду. Представить дочерей или молодых родственниц вождя, подрабатывающих ради карманных денег, было невозможно. Любая работа, кроме ремесла говорящих с духами, для подобного происхождения считалась неприличной. Да и в средствах такие особы не нуждались.
Но что я могла поделать? В самом деле, не просить же у дяди в долг. Еще немного, и у меня не останется на билет до столицы.
— И все же нендэсийцы сильно рискуют, возясь с больными. Пусть ваши лекари и утверждают, что болезнь идет не от людей, некоторые говорящие с духами все равно каким-то образом заболевают, — заметила я, беря свою опустевшую тарелку. — И пока они не примут ваши травы, то остаются опасны. Разве не стоило запретить въезд и выезд из поселения?
— Не мне рассуждать о таких вещах. Это дело ума лекарей и вождей. Но сдается мне, карантин приведет к волнениям и вряд ли кончится хорошим.
Спорить с Моисом было все равно что спорить со скалой. Он смирился с моим присутствием только потому, что я взяла на себя все хлопоты по дому, — помощи от одной изредка приходящей хмурой женщины, которую отправлял Маркений, явно не хватало.
Мы сидели на кухне, которую я хорошенько отмыла и украсила пышным букетом цветов. Изящные бутоны соловьиных глазок напоминали фиолетовых мотыльков, душистый аромат испускали нежные розовые колокольчики, сладко и терпко пахли вытянутые желтые кисточки зарастрелов, пышная пыльца с которых успела окрасить стол. Точно такой же букет стоял в комнате брата, который уже поел моей нехитрой стряпни и крепко спал.
— Ты сам то не боишься заболеть? Мало ли, что может случиться.
Моис тихонько рассмеялся и придвинул кружку крепко заваренного травяного чая, где плавали распаренные красные ягоды.
— Ну скажешь тоже, о-терис. Моя мать переболела до моего рождения, а иммунитет держится поколениями. Почти все из Нэндос здесь такие.
— А как же сын вашего вождя? Неужели и в семье главы клана в те времена болели?
Моис фыркнул и уже расхохотался в голос.
— Чудная девушка, вот как ни посмотри. Никого из его рода не возьмет эта болезнь. В их жилах течет кровь высших духов… что им гниль хейви?
Я вздохнула. Непоколебимая уверенность нэндесийцев в особом происхождении главной семьи клана вызывала недоумение. Интересно, Иллиан всерьез считал себя потомком высших духов?
Моис доел и пошел на улицу. Я убралась на столе, помыла посуду и зевнула, рассеянно прикрывая ладонью рот. Тело просило сна.
Заснуть на старом новом месте прошедшей ночью оказалось трудной задачей, и виной тому был не только храпящий за дверью Моис, который спал прямо на полу в гостиной. Переживания за Лэнса, страх, что за мной нагрянут люди Иллиона, — этого вполне хватало для бессонницы.
Но еще был лес.
Я всю ночь чувствовала его пульсирующее дыхание, кожей ощущала пристальный интерес, который может быть знаком только говорящим с духами.
Лес заново изучал меня, прикасался тягучими неосязаемыми щупальцами, узнавая и одновременно не признавая своей. Энергия местных жителей тесно переплеталась с энергией Шепчущего леса, даже аура Моиса вдоволь напиталась этим духом. Но я пока оставалась инородным, непризнанным элементом.
Только кто кого не пускал: лес или я сама?..
Нужно туда сходить, вдруг поняла я.
Причина запрета на посещение Шепчущего леса оставалась неясна. Услышанные мною рассуждения об источнике болезни ничего не объясняли — некоторые говорящие с духами, слегшие с гнильянкой, не ходили накануне в лес, да и запрет ввели задолго до последних заражений духовной проказой.
Но именно с Шепчущим лесом клан Мэносис был особенно близок. Отлучить от него наших говорящих с духами — все равно что отлучить испытывающего жажду от воды. Те из них, кто по каким-то причинам не мог покинуть поселение и соприкоснуться с духовным потоком в другом месте, слабели. Мы управляли энергиями в собственном теле и вокруг себя не только для того, чтобы усмирять существ тонкого мира, но и для защиты от других кланов. Было над чем поразмыслить.
Отец говорил, что у меня превосходные способности, чтобы стать говорящей с духами. Даже лучше, чем у Лэнса, а он был одним из сильнейших своего года. Отец учил меня, что для реализации потенциала следует сдерживать свои порывы и руководствоваться холодной головой. Он хорошо знал, о чем говорил. И в отличие от него, я до сих пор иногда била быстрее, чем думала.
Отец бы смог разобраться в происходящем. Он точно бы понял, что задумали Нэндонс, успокоил бы наш клан и нашел способ спасти Лэнса и всех остальных заболевших, будь на это хотя бы малейший шанс.
Но отца больше нет. А я не могу сидеть в стороне.
Я покинула дом через заднюю дверь, чтобы не пересечься с Моисом. Нэндесиец успел привыкнуть, что я мелькаю рядом, но если бы он понял, куда именно я направилась, то вряд ли позволил осуществить задуманное.
Деревья у края деревни не росли стеной, а стояли на большом расстоянии друг от друга. Уже сюда не стоило забредать обычным людям без защитного амулета или татуировки. В Шепчущем лесу в полную мощь хозяйничали обитатели тонкого мира.
Сама земля силой жизни питала огромное количество духов, слившихся с ней в одно целое. Здесь обитали только те животные, которые приспособились и развили особое чутье. Того, кто не мог установить контакт и взаимодействовать с тонким миром, хозяева леса мимоходом и без особой злобы убивали и поглощали, в лучшем случае оставляя бренную физическую оболочку. И это обычные духи, не хейви.
Последние представляли смертельную опасность и для опытных говорящих с духами. Древние дети Хаоса, предтеча Света, хейви предпочитали питаться темными энергиями. Те существовали и вне людского мира, но их источником мог быть человек. Ненависть, страх, боль, отчаянье — все это было лакомством злых духов, которые знали толк в том, как вызвать эти чувства. Хвала матери духов, что хейви не выносили солнечного света.
Я втянула сладкий лесной воздух. Неподалеку звонко щебетала птица, ветер трепал тонкие ветви с сочными зелеными листьями.
Никогда бы не подумала, что после смерти родителей решусь по собственной воле зайти под кроны Шепчущего леса.
Я почти сделала шаг вперед, но замерла, почуяв неладное. Я медленно провела ладонью перед собой и словно дотронулась до тонкой натянутой пищевой пленки, которая слегка проминается под нажимом.
Покров. Значит, Нэндос натянули его, чтобы никто не прошел в лес незамеченным.
Папа делал нечто подобное с той частью леса, которая граничила с двором, чтобы мы с Лэнсом, будучи маленькими детьми, не уходили в лес без разрешения. Едва преграда рвалась, кто-то из родителей мгновенно реагировал и возвращал нас. Но мы с братом в силу своего упорства еще тогда сообразили, как выйти из положения. В тот день, после многочасовых поисков в Шепчущем лесу, нас хорошенько выпороли, и только потом, придя в себя, отец признал, что не подозревал о выбранном нами способе обмануть охранное заклинание.
Я не была уверена, что получится, но сложила указательный и средний палец правой руки, кончики которых вспыхнули бледно-голубым. Затем коснулась лба, и по коже, волосам и одежде пробежали радужные всполохи. Я немного поколебалась, отмеряя нужную вибрацию, чтобы достичь той, что заложили в свой покров Нэндос, и двинулась вперед.
***
Я не хотела возвращаться к брату, пока не успокоюсь. Он обязательно бы почувствовал, что со мной что-то не так. Нужно было пройтись, чтобы развеяться и взять себя в руки.
Лэнс упоминал, что Моис ему готовил, но если я чем-то и могла порадовать брата, так это своей домашней стряпней, вкус которой напомнил бы о более приятных временах для нашей семьи. Поэтому следующим пунктом моего назначения стал единственный магазин нашего поселения.
Он располагался в небольшом строении, снаружи мало чем отличавшемся от обычного дома. В него завозили товары из Нижних Вестцов, а за вознаграждение местные жители отдавали свежую рыбу, мясо, грибы и ягоды. Жить за счет торговли на Севере считалось делом неуважаемым, но такой магазинчик позволял семьям в поселении питаться более разнообразно.
Набрав продуктов, я с тоской услышала итоговую сумму и отдала требуемое, в очередной раз сильно облегчив кошелек. Цены почти не уступали столичным, поэтому, кроме прочего, нужно было найти подработку. Галенты улетали быстрее, чем я на то рассчитывала.
Я спросила у продавца, дородного приезжего мужчины, нужны ли здесь работники, но тот покачал головой, посмотрев на меня с нескрываемым удивлением.
Небольшой звон колокольчиков на двери оповестил о том, что в магазин зашел новый покупатель.
Короткая провокационная стрижка густых белых волос. Едва различимый шрам, наискосок пересекающий губы, из-за чего те выглядели навсегда застывшими в едва различимой усмешке. Неужели это...
— Малышка Ли!..
Меня сгребли в объятья и с легкостью подняли над землей вместе с моими скудными покупками.
— Сэндом!
Я с радостью обхватила крепкую шею, ощутив волну забытого, почти детского восторга. На мгновение стало тяжело дышать, так крепко стиснул меня друг семьи.
Шрам на губе Сэндом заработал в результате очередной авантюры, когда с моим братом додумался собрать из подручных средств петарду, умыкнув у кого-то селитру. Этот всегда веселый и даже слишком изобретательный парень был старше Лэнса на несколько лет, но несмотря на разницу в возрасте, они крепко сдружились еще в раннем детстве. В то время Сэндом вел себя скорее покровительственно и подначивал брата на опасные шалости, но и вину полностью брал на себя.
Будучи ребенком, я ужасно ревновала Лэнса и на какие только хитрости не шла, чтобы брат проводил больше времени со мной. Отец частенько ругался, что этот неусидчивый парень дурно влияет на брата. Но Сэндом, в конце концов, со своим чувством юмора и внимательностью околдовал нас всех и стал желанным гостем на семейных ужинах.
— Малышка Ли, да тебе в волосы уже пора вплетать красные ленты, — с широкой улыбкой сказал Сэндом, опуская меня обратно на пол.
Он намекал на свадебный обряд, и я громко фыркнула.
— Да брось… Лучше расскажи, как ты?
— Спроси что полегче! Ты уже в курсе, что у нас тут творится?
— Не заметить нэндеийцев, патрулирующих улицы, довольно трудно. Особенно, если один из них поселился в твоем собственном доме.
— Ты о том кретине, который почти никого не пускает к Лэнсу?
Сэндом взял у меня сумку с покупками, и мы вместе пошли по улице по направлению к моему дому. Если не брать в расчет тему разговора, мы беседовали так, словно я никуда не уезжала.
— Несмотря на все, что здесь происходит, и немного поубавив первые эмоции, ничего плохого в сторону Моиса я сказать не могу. Напротив. Он дал мне увидеться с братом, хотя мог выгнать взашей, — призналась я. — Кажется, он хорошо относится к Лэнсу.
— Малышка Ли, да как же так? Ты заступаешься за одного из Нэндонс? — с губ Сэндома не сходила улыбка. — Нет, мир определенно перевернулся. Хорошо, что твои родители этого не слышат...
Парень осекся.
— Извини. Прошло четыре года, а мне до сих пор не верится, что их уже нет с нами. Я не хотел тебя обидеть.
— Все нормально. Не бери в голову. Время лечит.
— Достаточно лечит, что ты готова снова увидеться и поговорить с Миррой? — уточнил Сэндом.
Мирра была его сестрой. Я покачала головой. Он просил меня о невозможном.
— Зря ты так. Она не виновата в происшедшем. Твои родители... Пойми, они знали, на что шли. Все говорящие с духами прекрасно понимают, как опасны хейви.
Сэндом пытливо взглянул на меня, надеясь увидеть хотя бы каплю сомнения в моем решении вычеркнуть его сестру из жизни, и вздохнул.
— Проехали.
Мы прошли в молчании с десяток метров.
— Ладно, малышка Ли. Лучше расскажи, есть ли у тебя план.
— План?
— Ну да. Я-то тебя знаю. Ты не из тех, кто станет сидеть сложа руки. Ты же приехала из-за Лэнса, к гадателям не ходи. Наверняка Маркений или кто-то из его семейки позвал тебя обратно, хотя Лэнс и просил, чтобы тебе не сообщали. Изумрудная гнильянка — редчайшая болезнь, а еще и эти Нэндонс, которые внезапно прибежали к нам на помощь. Не нужно быть гением, чтобы понять, что дело тут нечисто.
— Ты что-то знаешь?
— Лишь то, что очевидно и без меня. Ни один заболевший еще не выздоровел, несмотря на все старания Нэндонс. Быть может, не так уж хорошо они и лечат?..
Парень умолк. Мы прошли мимо группы мужчин, на плечах которых алели вытатуированные рыбы.
— Я говорила с дядей. Он достаточно спокоен для того, на чьей земле разгуливает враждебный клан. Пока мне думается, что вожди, пусть и с помощью столицы, но нашли подход друг к другу.
— Ты же знаешь Маркения. Пока он получает доход от охраны шахт, он вытерпит любые неудобства.
— Допустим. А что насчет того, как Лэнс заболел? Есть идеи, где именно он столкнулся с этой мерзостью?
Память услужливо подкинула мне слова Моиса про источник скверны.
— Не представляю. Лия, мы с Лэнсом работали вместе. Всегда, будь то шахта или какая деревушка, мы прикрывали спины друг друга. Если бы было что-то подозрительное, поверь — я бы точно заметил. Ты слышала, что запрет Нэндонс на вход в Шепчущий лес объясняется тем, что, дескать, в этом лесу и можно подхватить гнильянку? Да только Лэнс давно там не был. Вот и думай. Не зря ходят слухи, что род семьи вождя Нэндонс связан не с высшими духами, а с хейви.
— Ты ведешь к тому, что Нэндонс заразили нас сами?
Глаза Сэндома расширились, и он на мгновение красноречиво прижал палец к губам.
— Как всегда в точку, малышка Ли! Но о таких вещах, конечно, на улице лучше не говорить.
— Я совру, если скажу, что такие мысли мне не приходили. Но пока довольно-таки сложно представить, как они могли это сделать.
— Лия, послушай, — в голос Сэндома просочилась едкая неприязнь. — Я этих гнид знаю, сколько раз нас судьба сводила. Они умеют произвести приятное впечатление, но ни единому слову Нэндонс верить нельзя, запомни. И пока хоть один из них топчется на нашей земле, жизни нам не будет.
Когда мы подошли к калитке, Сэндом отдал мне пакет с продуктами.
— Лия, девушка ты толковая. Втягивать ни во что так не стану, но знай — тут много кто Нэндос недоволен. Если хочешь помочь — приходи к нам с Миррой домой. Старые обиды с сестрой забудь. Если жить одним прошлым, не будет никакого будущего.
Сэндом выразительно сплюнул и кинул ненавидящий взгляд на калитку, за которой стоял на своем посту Моис, один из ненавистных ему нэндосийцев
По спине промчался холодок дурного предчувствия.
— Что вы задумали?
— Приходи, тогда и поговорим, — ответил Сэндом.
То ли это была зрительная иллюзия, созданная его шрамом, то ли молодой человек и правда мне ухмыльнулся.
Глава 3. Шепчущий лес
— Ты и правда решила работать официанткой?
Ложка с жарким в руке Моиса остановилась, так и не попав в рот.
— Да, в Нижних Вестцах и всего два дня в неделю. Это просто подработка, тем более у меня есть опыт. Я приехала в Галентен, имея в кармане всего пару сотен, знаешь ли.
— Не понимаю я тебя, о-терис.
Нэндесиец с тем же выражением лица мог выслушивать рассказ о говорящих грибах или дожде из жаб.
— Но поселение не закрыто на карантин, люди ездят в город и обратно. Лэнс принимает лекарство и не заразен, ты сам не раз об этом говорил. Или я что-то упускаю?
— Я толкую совсем не о заразе.
Я запоздало поняла, что он имел в виду. Представить дочерей или молодых родственниц вождя, подрабатывающих ради карманных денег, было невозможно. Любая работа, кроме ремесла говорящих с духами, для подобного происхождения считалась неприличной. Да и в средствах такие особы не нуждались.
Но что я могла поделать? В самом деле, не просить же у дяди в долг. Еще немного, и у меня не останется на билет до столицы.
— И все же нендэсийцы сильно рискуют, возясь с больными. Пусть ваши лекари и утверждают, что болезнь идет не от людей, некоторые говорящие с духами все равно каким-то образом заболевают, — заметила я, беря свою опустевшую тарелку. — И пока они не примут ваши травы, то остаются опасны. Разве не стоило запретить въезд и выезд из поселения?
— Не мне рассуждать о таких вещах. Это дело ума лекарей и вождей. Но сдается мне, карантин приведет к волнениям и вряд ли кончится хорошим.
Спорить с Моисом было все равно что спорить со скалой. Он смирился с моим присутствием только потому, что я взяла на себя все хлопоты по дому, — помощи от одной изредка приходящей хмурой женщины, которую отправлял Маркений, явно не хватало.
Мы сидели на кухне, которую я хорошенько отмыла и украсила пышным букетом цветов. Изящные бутоны соловьиных глазок напоминали фиолетовых мотыльков, душистый аромат испускали нежные розовые колокольчики, сладко и терпко пахли вытянутые желтые кисточки зарастрелов, пышная пыльца с которых успела окрасить стол. Точно такой же букет стоял в комнате брата, который уже поел моей нехитрой стряпни и крепко спал.
— Ты сам то не боишься заболеть? Мало ли, что может случиться.
Моис тихонько рассмеялся и придвинул кружку крепко заваренного травяного чая, где плавали распаренные красные ягоды.
— Ну скажешь тоже, о-терис. Моя мать переболела до моего рождения, а иммунитет держится поколениями. Почти все из Нэндос здесь такие.
— А как же сын вашего вождя? Неужели и в семье главы клана в те времена болели?
Моис фыркнул и уже расхохотался в голос.
— Чудная девушка, вот как ни посмотри. Никого из его рода не возьмет эта болезнь. В их жилах течет кровь высших духов… что им гниль хейви?
Я вздохнула. Непоколебимая уверенность нэндесийцев в особом происхождении главной семьи клана вызывала недоумение. Интересно, Иллиан всерьез считал себя потомком высших духов?
Моис доел и пошел на улицу. Я убралась на столе, помыла посуду и зевнула, рассеянно прикрывая ладонью рот. Тело просило сна.
Заснуть на старом новом месте прошедшей ночью оказалось трудной задачей, и виной тому был не только храпящий за дверью Моис, который спал прямо на полу в гостиной. Переживания за Лэнса, страх, что за мной нагрянут люди Иллиона, — этого вполне хватало для бессонницы.
Но еще был лес.
Я всю ночь чувствовала его пульсирующее дыхание, кожей ощущала пристальный интерес, который может быть знаком только говорящим с духами.
Лес заново изучал меня, прикасался тягучими неосязаемыми щупальцами, узнавая и одновременно не признавая своей. Энергия местных жителей тесно переплеталась с энергией Шепчущего леса, даже аура Моиса вдоволь напиталась этим духом. Но я пока оставалась инородным, непризнанным элементом.
Только кто кого не пускал: лес или я сама?..
Нужно туда сходить, вдруг поняла я.
Причина запрета на посещение Шепчущего леса оставалась неясна. Услышанные мною рассуждения об источнике болезни ничего не объясняли — некоторые говорящие с духами, слегшие с гнильянкой, не ходили накануне в лес, да и запрет ввели задолго до последних заражений духовной проказой.
Но именно с Шепчущим лесом клан Мэносис был особенно близок. Отлучить от него наших говорящих с духами — все равно что отлучить испытывающего жажду от воды. Те из них, кто по каким-то причинам не мог покинуть поселение и соприкоснуться с духовным потоком в другом месте, слабели. Мы управляли энергиями в собственном теле и вокруг себя не только для того, чтобы усмирять существ тонкого мира, но и для защиты от других кланов. Было над чем поразмыслить.
Отец говорил, что у меня превосходные способности, чтобы стать говорящей с духами. Даже лучше, чем у Лэнса, а он был одним из сильнейших своего года. Отец учил меня, что для реализации потенциала следует сдерживать свои порывы и руководствоваться холодной головой. Он хорошо знал, о чем говорил. И в отличие от него, я до сих пор иногда била быстрее, чем думала.
Отец бы смог разобраться в происходящем. Он точно бы понял, что задумали Нэндонс, успокоил бы наш клан и нашел способ спасти Лэнса и всех остальных заболевших, будь на это хотя бы малейший шанс.
Но отца больше нет. А я не могу сидеть в стороне.
Я покинула дом через заднюю дверь, чтобы не пересечься с Моисом. Нэндесиец успел привыкнуть, что я мелькаю рядом, но если бы он понял, куда именно я направилась, то вряд ли позволил осуществить задуманное.
Деревья у края деревни не росли стеной, а стояли на большом расстоянии друг от друга. Уже сюда не стоило забредать обычным людям без защитного амулета или татуировки. В Шепчущем лесу в полную мощь хозяйничали обитатели тонкого мира.
Сама земля силой жизни питала огромное количество духов, слившихся с ней в одно целое. Здесь обитали только те животные, которые приспособились и развили особое чутье. Того, кто не мог установить контакт и взаимодействовать с тонким миром, хозяева леса мимоходом и без особой злобы убивали и поглощали, в лучшем случае оставляя бренную физическую оболочку. И это обычные духи, не хейви.
Последние представляли смертельную опасность и для опытных говорящих с духами. Древние дети Хаоса, предтеча Света, хейви предпочитали питаться темными энергиями. Те существовали и вне людского мира, но их источником мог быть человек. Ненависть, страх, боль, отчаянье — все это было лакомством злых духов, которые знали толк в том, как вызвать эти чувства. Хвала матери духов, что хейви не выносили солнечного света.
Я втянула сладкий лесной воздух. Неподалеку звонко щебетала птица, ветер трепал тонкие ветви с сочными зелеными листьями.
Никогда бы не подумала, что после смерти родителей решусь по собственной воле зайти под кроны Шепчущего леса.
Я почти сделала шаг вперед, но замерла, почуяв неладное. Я медленно провела ладонью перед собой и словно дотронулась до тонкой натянутой пищевой пленки, которая слегка проминается под нажимом.
Покров. Значит, Нэндос натянули его, чтобы никто не прошел в лес незамеченным.
Папа делал нечто подобное с той частью леса, которая граничила с двором, чтобы мы с Лэнсом, будучи маленькими детьми, не уходили в лес без разрешения. Едва преграда рвалась, кто-то из родителей мгновенно реагировал и возвращал нас. Но мы с братом в силу своего упорства еще тогда сообразили, как выйти из положения. В тот день, после многочасовых поисков в Шепчущем лесу, нас хорошенько выпороли, и только потом, придя в себя, отец признал, что не подозревал о выбранном нами способе обмануть охранное заклинание.
Я не была уверена, что получится, но сложила указательный и средний палец правой руки, кончики которых вспыхнули бледно-голубым. Затем коснулась лба, и по коже, волосам и одежде пробежали радужные всполохи. Я немного поколебалась, отмеряя нужную вибрацию, чтобы достичь той, что заложили в свой покров Нэндос, и двинулась вперед.
