И этот кто-то обладал поистине внушительной силой, раз даже мощная аура смерти, разлитая в воздухе, не смогла помочь стражу сопротивляться воле мага. Неужели огромную нежить упокоил сам некромант, которого они искали?
Но разве напарник Агаты не утверждал, что преступник мало что стоил как маг? В любом случае, сама девушка сомневалась, что способна на нечто подобное.
Тем временем Себастьян выпрямился и взглянул на храм. Его лицо оставалось спокойным, но девушка заметила, как пальцы напарника дернулись и коротко сжались.
– Оставайся здесь. Внутри должно быть слишком много некротики для кого-то вроде тебя, – ровно сказал Себастьян.
Его слова звучали логично и вязались с его предупреждением еще в первом зале. Аура, идущая от храма, значительно превосходила ту, что источали колонны.
Но у девушки были свои причины не отпускать Себастьяна одного в подозрительные места в зуккарийских катакомбах. Кто знал, что он в итоге найдет в храме и как именно захочет использовать.
– Это уже решать мне, – сдержанно заметила Агата. – Конечно, я иду с тобой.
– Глупо и безрассудно. Но как пожелаешь, – неожиданно равнодушно пожал плечами Себастьян. – Вот только если речь будет об угрозе твоей, и следовательно, моей жизни, не жди, что я стану с тобой церемониться.
Он достал из-за пазухи знакомый осколок черной кости, и через несколько мгновений закинул косу себе за плечо.
Агата с недоумением уставилась на напарника.
– Все еще хочешь идти? – Себастьян с мрачной улыбкой приподнял бровь.
Не дожидаясь ответа, некромант развернулся и зашагал к крутым ступеням.
Зуккарийский подземный храм своими очертаниями напоминал монументальное здание, которое теперь занимала церковь Седьмицы, но его размеры были кратно меньше.
Внешние стены, похожие на темное стекло, испещряли крупные и сложные символы. По бокам у входа стояли двухметровые обелиски. Их тщательно отполированная темная поверхность подобно зеркалу отражала все окружающие предметы.
И обелиски, и ступени, и глянцевый пол внутри храма были выточены не из туманного обсидиана, а из обычного черного мрамора.
Себастьян двигался медленно и бесшумно. Наблюдая за его осторожным шагом, Агата ощутила мимолетный порыв покинуть храм. Она не могла вспомнить, когда еще ее напарник вел себя подобным образом.
Но решительность Агаты перевесила опасения. Некромантка ограничилась тем, что и сама постаралась не нарушить мертвой тишины этого неуловимо зловещего места.
Крадучись, она последовала за Себастьяном.
Как и коридоры подземелий, изнутри храм выглядел строго и лаконично из-за отсутствия каких бы то ни было украшений. Все внутреннее пространство представлял вытянутый зал, в центре которого на постаменте возвышался длинный широкий алтарь. За ним темным провалом на фоне зеленоватого полотна стен стояла иссине-черная плита.
По алтарю бежала паутинка ярко светящихся дорожек, складывающихся в четко очерченный геометрический рисунок из треугольников, кругов и толстых линий.
Чем ближе некроманты подходили к алтарю, тем отчетливее леденел воздух от ауры смерти. Но вопреки ожиданиям Агаты поверхность алтаря была пуста.
Или сам он и являлся искомым артефактом?..
Себастьян остановился неподалеку от алтарного камня, и Агата не решилась встать рядом.
Вместо того, чтобы приблизиться к источнику некротики, она обошла его по кругу и неожиданно для самой себя оказалась напротив темный плиты.
Издалека зеленоватое свечение стен не давало ее хорошо рассмотреть, но вблизи стало ясно, что это барельеф.
На нем в лихорадочном движении дикого танца была изображена женщина. Ее изогнутое тело скрывал необычно уложенный срез ткани, чем-то напоминающий широкие полосы погребального савана, в который заворачивали покойных в южных землях. Одна рука была полностью лишена плоти, и костлявые пальцы сжимали узкий длинный серп. Женщина держала глаза закрытыми, а широкая лента с длинными подвесками скрывала ее лицо от носа до кончика подбородка.
Большую часть изображений мрачной танцовщицы уничтожили восставшие рабы после падения империи. Но Агата видела достаточно рисунков и гравюр, чтобы узнать ее.
На плите был запечатлен образ Дейши, жестокой и безжалостной богини смерти, которому поклонялся самый значимый культ Зуккар.
Но это было далеко не все, что привлекло внимание некромантки. Под ногами Дейши лежала груда черепов, из которых прорастали прекрасные цветы. Тысячи длинных и тонких тычинок были воспроизведены в малейших деталях.
Теперь Агата ни за что бы не перепутала этот проклятый цветок ни с каким другим. Дейша танцевала в окружении паучьих лилий.
Агата взволнованно оглянулась на Себастьяна.
Тот, не мигая, продолжал смотреть на алтарь. В его глазах блуждали искры сложно читаемого чувства. Он был так сосредоточен, что не заметил взгляда Агаты. И его лицо всего на мгновение, но изменилось.
Некромантка удивленно выдохнула. Ей показалось, или это была... надежда?
Себастьян решительно схватился за край алтаря свободной рукой и рванул его в сторону.
Верхняя часть неожиданно сдвинулась и обнажала пустоту под собой. Агата испуганно прижала пальцы к губам и отступила назад.
То, что она посчитала за алтарь, было просторным каменным гробом.
Но этот гроб... оказался пуст.
На месте, где могло бы быть тело, лежали цепи и кандалы. Они испускали нестерпимо яркий свет, светивший мертвенной зеленью. Некротика хлынула с новой силой, и Агате стало тяжело дышать.
Девушка с протяжным хрипом втянула воздух и отшатнулась еще на несколько шагов.
Себастьян, который с хищной пристальностью разглядывал кандалы саркофага, вскинул голову и с недоумением посмотрел на Агату, словно только что вспомнил о ее присутствии.
Он бросил последний взгляд внутрь гроба и одним движением вернул тяжелую массивную крышку на место.
Яркий свет погас, и невидимый груз, сдавивший грудь Агаты, исчез. Вместо него ее до костей пробрал неестественный глубинный холод, и по спине прокатился болезненный озноб.
Что-то было не так.
Девушка сделала глубокий вдох и тут же судорожно откашлялась. Агату беспокоило, что тело вдруг стало предательски непослушным, и она не обратила никакого внимания на несколько капель крови, упавших на черное море глянцевого мрамора.
Дрожащие ноги подвели некромантку, и она неловко упала на колени.
– Агата?..
– Ты был прав, – сдавленно выдавила некромантка. Лицо Себастьяна казалось расплывчатым и слишком далеким, чтобы хорошо его рассмотреть. – Мне не стоило с тобой идти.
Неожиданная находка в храме должна была вызвать множество вопросов. Кто был здесь заточен, и как давно покинул страшную тюрьму? Почему содержимое саркофага до сих пор источало мощную ауру смерти? Дело было в самих кандалах или в том, кого они держали?
Но Агате было абсолютно все равно. Волна некротики, охватившая девушку всего на несколько секунд, пока гроб оставался открыт, принесла ей больше урона, чем она посчитала поначалу.
Ощущения Агаты были настолько противоречивы, что она безумно улыбнулась.
Магия внутри бешено клокотала, и, казалось, будь рядом сотня мертвецов, Агата бы подняла их или упокоила одним усилием воли, в то время как сама не могла свободно пошевелить рукой.
«Может, что-то подобное испытывал Себастьян, когда орден нашел его в пустошах?»
Эта идея, неожиданно пришедшая в голову Агаты, отчасти грела.
Не так позорно оказаться в настолько неприглядном положении, если нечто схожее случалось и с более великими. Пусть в случае Себастьяна слабость была вызвана его отказом от поглощения сущности живых существ, и к тому моменту у него давно не было смертного тела, чтобы по-настоящему страдать от повреждений.
Но даже тогда одного присутствия будущего напарника Агаты хватало, чтобы сами собой восставали древние кости, а живое стремительно увядало, а потому аналогия показалась ей с натяжкой, но применимой.
Ее улыбка расширилась. Или ее ум помутился, или она слишком много времени провела в компании Себастьяна, но нечто неординарное уже перестало для нее быть таковым.
– Вот дерьмо, – коротко выругался Себастьян.
Девушка пропустила момент, когда он оказался рядом.
Агата снова закашлялась, ежась от озноба. Ее мысли продолжали путаться и блуждать. Она с трудом провела языком по губам и с отстраненным любопытством почувствовала металлический привкус.
Обычно аура смерти медленно разрушала живую органику, метя в слабое место того, кому не повезло ощутить на себе ее долгое влияние, а потому большинство некромантов рано или поздно обращались за помощью к лекарю. Но сейчас все случилось слишком быстро.
Себастьян рывком поднял девушку на руки, и мир немного смазался, прежде чем она вновь встала на землю.
Они вернулись на мост, свободный от влияния некротики. Напарник Агаты сдернул со своих плеч плащ, и усадил на него некромантку.
Тепло подкладки приятно прильнуло к ее ногам. Но ей по-прежнему было невероятно холодно. Агате всерьез начинало казаться, что в ее груди застыла глыба льда.
– Мертвые боги... Как такому слабому и хрупкому созданию как ты вообще угораздило получить способности к магии смерти? – С протяжным стоном воскликнул Себастьян, беря ее за плечи. – Клянусь, ты мое личное проклятье... Почему ты не могла вовремя выбрать какое-то другое ремесло? Вечно я несу ответственность за чужую глупость...
Он громко и отрывисто добавил что-то на незнакомом языке, и Агате отчего-то показалось, что это было вовсе не заклинание, а грязное ругательство.
В любом случае она почувствовала легкую вибрацию, идущую от его пальцев. Она пробежала по телу, и лицо Себастьяна стремительно потемнело. Эта была еще одна его эмоция, которую некромантка не видела до сегодняшнего дня.
Девушка через силу сдержала кашель.
– Неужели все так плохо? – хрипло спросила она.
Больше у нее не получалось улыбнуться.
Ладонь Себастьяна легла немногим ниже ключиц Агаты, а второй рукой он придержал ее за спину, когда девушка начала заваливаться вбок.
– В тебе еще осталась некротика, – сказал Себастьян. – И нужно от нее избавиться, пока она не нанесла непоправимый урон. Если, конечно, ты не собираешься в ближайшее время встретиться с праотцами. И просто за компанию отправить меня туда же.
На месте, где лежали его ладони, поползло странное тянущее ощущение.
Это было чертовски неприятно, и вызвало у девушки новый и бурный приступ кашля.
– Слишком медленно... Я тебе вообще-то не треклятый лекарь, мать его, – Себастьян ближе подтянул к себе некромантку и неожиданно приподнял ее лицо за подбородок.
Агате приходилось прикладывать огромное усилие, чтобы сфокусироваться и не потерять сознание.
– Ладно, знаешь что?.. Можешь даже дать мне пощечину. Когда-нибудь потом. Впрочем, есть немалый шанс, что мы оба до этого не доживем...
Девушка мучительно вскинула брови. Она абсолютно не понимала, при чем тут пощечина и это его потом, пока ее напарник не наклонился.
И когда его губы с уверенной настойчивостью раздвинули ее, глаза Агата ошеломленно расширились.
Пальцы некромантки мелко задрожали, пока она пыталась заставить руки подняться и оттолкнуть напарника, впившегося в ее губы поцелуем. Неужели неизвестная могила повлияла на рассудок Себастьяна, и он окончательно и бесповоротно свихнулся? Он правда решил, что момент ее возможной смерти лучший для того, чтобы вытворить такое?..
Агата категорически отказывалась верить в реальность происходящего.
Себастьян крепче прижал к себе девушку и запустил пальцы в ее волосы, словно опасаясь, что она сумеет отстраниться. Сквозь яростный гнев некромантка вдруг осознала, что плотный кусок льда в груди с трепетом задрожал.
Ее горло слегка занемело. Пронзительный холод ужалил кончик языка.
Энергия смерти медленно утекала из ее тела с каждым движением губ Себастьяна. И вопреки внутреннему ярому протесту, Агата не могла не отметить, что он определенно знал, что делал.
Это касалось не только того, что он успешно избавлял девушку от остатков некротики, вбирая ее в себя.
Как мог один и тот же поцелуй казаться как грубым, так и чувственно волнительным? Внутри Агаты предательски задрожало, выдавая странные и совершенно неуместные чувства.
Это сводило ее с ума.
Когда Себастьян отодвинулся, Агата уставилась на него затуманенным взглядом.
– Ты... – пробормотала она.
Она успела подготовить несколько отборных проклятий, но у нее не было сил произнести больше ни слова.
С головы до пят ее окутало приятное тепло. Теперь, когда некротика окончательно ушла из ее тела, стало намного проще дышать.
– Так лучше. Пока тебе стоит поспать. А я позабочусь о том, чтобы найти лекаря, – как сквозь одеяло услышала она, ловя мимолетную слабую улыбку Себастьяна.
Его план не понравился Агате, но ладонь напарника уже коснулась ее лба. И она провалилась в темноту.
Когда Агата очнулась, неподалеку раздался голос Себастьяна. Но звук был слишком приглушен, чтобы хоть что-то разобрать.
Перед глазами девушки плыли светлые и темные пятна. Они нехотя принимали форму, и с промедлением сложились в очертания знакомой фигуры, склонившейся над некроманткой, – широких плеч и головы.
Последние воспоминания Агаты о случившемся после того, как Себастьян закрыл саркофаг, были расплывчаты и хаотичны, ровно как и подводившее ее зрение. Но кое-что девушка помнила даже слишком четко.
Ее щеки ярко вспыхнули. Агата приподнялась на локте и со всего размаху отвесила пощечину. Не без мстительного удовлетворения она услышала изумленный вздох.
Сохраняя спокойствие, девушка несколько раз крепко зажмурилась и с усилием протерла глаза, постепенно возвращая ясность окружающим ее предметам.
Вскоре она вздрогнула.
– Отец Измаил?... Ох, Седьмица...
Агата лежала на узкой кровати в небольшой аскетично обставленной комнате. Но это было не так важно.
У ее изголовья стоял уже хорошо знакомый Агате священник. И к ужасу девушки, обескураженный отец Измаил не без обиды потирал щеку с красным отпечатком женских пальцев.
– ... Не поминайте Семерых всуе, – только и сказал он.
Себастьян позади широко ухмылялся в ладонь, старательно борясь с подкатывающим смехом.
Агата густо покраснела.
– Простите, – с крайней степени смущения пробормотала она. – Я хотела... То есть не хотела... Ох.
Некромантка села и уронила голову в ладони.
– Да... Таким образом меня еще не благодарили за лечение, – потянул отец Измаил.
Он с подозрением посмотрел на Себастьяна, который умудрился вовремя проглотить улыбку и взглянул на священника полным сожаления взглядом.
– Не стоит принимать близко к сердцу. Этот удар предназначался исключительно мне, – доверительно проговорил Себастьян, похлопав святого отца по плечу. – Кто же знал, что судьба будет так иронична, и бывший каратель самоотверженно пострадает за мои грехи.
Отче медленно побагровел до самых кончиков ушей.
Прежде чем он взорвался, Себастьян быстро заговорил.
– В любом случае, Агата, нам повезло, что у нас оказался поблизости такой человек. Отец Измаил не только знает как истреблять исчадья тьмы, но и вполне сносный лекарь. Что неудивительно, ведь для прислужников света и то, и другое – две стороны одного дара...
– Сносный?.. – Священник выразительно сложил руки на груди. – Этот странный комплимент для меня ничем не лучше оскорбления.
Но разве напарник Агаты не утверждал, что преступник мало что стоил как маг? В любом случае, сама девушка сомневалась, что способна на нечто подобное.
Тем временем Себастьян выпрямился и взглянул на храм. Его лицо оставалось спокойным, но девушка заметила, как пальцы напарника дернулись и коротко сжались.
– Оставайся здесь. Внутри должно быть слишком много некротики для кого-то вроде тебя, – ровно сказал Себастьян.
Его слова звучали логично и вязались с его предупреждением еще в первом зале. Аура, идущая от храма, значительно превосходила ту, что источали колонны.
Но у девушки были свои причины не отпускать Себастьяна одного в подозрительные места в зуккарийских катакомбах. Кто знал, что он в итоге найдет в храме и как именно захочет использовать.
– Это уже решать мне, – сдержанно заметила Агата. – Конечно, я иду с тобой.
– Глупо и безрассудно. Но как пожелаешь, – неожиданно равнодушно пожал плечами Себастьян. – Вот только если речь будет об угрозе твоей, и следовательно, моей жизни, не жди, что я стану с тобой церемониться.
Он достал из-за пазухи знакомый осколок черной кости, и через несколько мгновений закинул косу себе за плечо.
Агата с недоумением уставилась на напарника.
– Все еще хочешь идти? – Себастьян с мрачной улыбкой приподнял бровь.
Не дожидаясь ответа, некромант развернулся и зашагал к крутым ступеням.
Зуккарийский подземный храм своими очертаниями напоминал монументальное здание, которое теперь занимала церковь Седьмицы, но его размеры были кратно меньше.
Внешние стены, похожие на темное стекло, испещряли крупные и сложные символы. По бокам у входа стояли двухметровые обелиски. Их тщательно отполированная темная поверхность подобно зеркалу отражала все окружающие предметы.
И обелиски, и ступени, и глянцевый пол внутри храма были выточены не из туманного обсидиана, а из обычного черного мрамора.
Себастьян двигался медленно и бесшумно. Наблюдая за его осторожным шагом, Агата ощутила мимолетный порыв покинуть храм. Она не могла вспомнить, когда еще ее напарник вел себя подобным образом.
Но решительность Агаты перевесила опасения. Некромантка ограничилась тем, что и сама постаралась не нарушить мертвой тишины этого неуловимо зловещего места.
Крадучись, она последовала за Себастьяном.
Как и коридоры подземелий, изнутри храм выглядел строго и лаконично из-за отсутствия каких бы то ни было украшений. Все внутреннее пространство представлял вытянутый зал, в центре которого на постаменте возвышался длинный широкий алтарь. За ним темным провалом на фоне зеленоватого полотна стен стояла иссине-черная плита.
По алтарю бежала паутинка ярко светящихся дорожек, складывающихся в четко очерченный геометрический рисунок из треугольников, кругов и толстых линий.
Чем ближе некроманты подходили к алтарю, тем отчетливее леденел воздух от ауры смерти. Но вопреки ожиданиям Агаты поверхность алтаря была пуста.
Или сам он и являлся искомым артефактом?..
Себастьян остановился неподалеку от алтарного камня, и Агата не решилась встать рядом.
Вместо того, чтобы приблизиться к источнику некротики, она обошла его по кругу и неожиданно для самой себя оказалась напротив темный плиты.
Издалека зеленоватое свечение стен не давало ее хорошо рассмотреть, но вблизи стало ясно, что это барельеф.
На нем в лихорадочном движении дикого танца была изображена женщина. Ее изогнутое тело скрывал необычно уложенный срез ткани, чем-то напоминающий широкие полосы погребального савана, в который заворачивали покойных в южных землях. Одна рука была полностью лишена плоти, и костлявые пальцы сжимали узкий длинный серп. Женщина держала глаза закрытыми, а широкая лента с длинными подвесками скрывала ее лицо от носа до кончика подбородка.
Большую часть изображений мрачной танцовщицы уничтожили восставшие рабы после падения империи. Но Агата видела достаточно рисунков и гравюр, чтобы узнать ее.
На плите был запечатлен образ Дейши, жестокой и безжалостной богини смерти, которому поклонялся самый значимый культ Зуккар.
Но это было далеко не все, что привлекло внимание некромантки. Под ногами Дейши лежала груда черепов, из которых прорастали прекрасные цветы. Тысячи длинных и тонких тычинок были воспроизведены в малейших деталях.
Теперь Агата ни за что бы не перепутала этот проклятый цветок ни с каким другим. Дейша танцевала в окружении паучьих лилий.
Агата взволнованно оглянулась на Себастьяна.
Тот, не мигая, продолжал смотреть на алтарь. В его глазах блуждали искры сложно читаемого чувства. Он был так сосредоточен, что не заметил взгляда Агаты. И его лицо всего на мгновение, но изменилось.
Некромантка удивленно выдохнула. Ей показалось, или это была... надежда?
Себастьян решительно схватился за край алтаря свободной рукой и рванул его в сторону.
Верхняя часть неожиданно сдвинулась и обнажала пустоту под собой. Агата испуганно прижала пальцы к губам и отступила назад.
То, что она посчитала за алтарь, было просторным каменным гробом.
Но этот гроб... оказался пуст.
На месте, где могло бы быть тело, лежали цепи и кандалы. Они испускали нестерпимо яркий свет, светивший мертвенной зеленью. Некротика хлынула с новой силой, и Агате стало тяжело дышать.
Девушка с протяжным хрипом втянула воздух и отшатнулась еще на несколько шагов.
Себастьян, который с хищной пристальностью разглядывал кандалы саркофага, вскинул голову и с недоумением посмотрел на Агату, словно только что вспомнил о ее присутствии.
Он бросил последний взгляд внутрь гроба и одним движением вернул тяжелую массивную крышку на место.
Яркий свет погас, и невидимый груз, сдавивший грудь Агаты, исчез. Вместо него ее до костей пробрал неестественный глубинный холод, и по спине прокатился болезненный озноб.
Что-то было не так.
Девушка сделала глубокий вдох и тут же судорожно откашлялась. Агату беспокоило, что тело вдруг стало предательски непослушным, и она не обратила никакого внимания на несколько капель крови, упавших на черное море глянцевого мрамора.
Дрожащие ноги подвели некромантку, и она неловко упала на колени.
– Агата?..
– Ты был прав, – сдавленно выдавила некромантка. Лицо Себастьяна казалось расплывчатым и слишком далеким, чтобы хорошо его рассмотреть. – Мне не стоило с тобой идти.
Неожиданная находка в храме должна была вызвать множество вопросов. Кто был здесь заточен, и как давно покинул страшную тюрьму? Почему содержимое саркофага до сих пор источало мощную ауру смерти? Дело было в самих кандалах или в том, кого они держали?
Но Агате было абсолютно все равно. Волна некротики, охватившая девушку всего на несколько секунд, пока гроб оставался открыт, принесла ей больше урона, чем она посчитала поначалу.
Ощущения Агаты были настолько противоречивы, что она безумно улыбнулась.
Магия внутри бешено клокотала, и, казалось, будь рядом сотня мертвецов, Агата бы подняла их или упокоила одним усилием воли, в то время как сама не могла свободно пошевелить рукой.
«Может, что-то подобное испытывал Себастьян, когда орден нашел его в пустошах?»
Эта идея, неожиданно пришедшая в голову Агаты, отчасти грела.
Не так позорно оказаться в настолько неприглядном положении, если нечто схожее случалось и с более великими. Пусть в случае Себастьяна слабость была вызвана его отказом от поглощения сущности живых существ, и к тому моменту у него давно не было смертного тела, чтобы по-настоящему страдать от повреждений.
Но даже тогда одного присутствия будущего напарника Агаты хватало, чтобы сами собой восставали древние кости, а живое стремительно увядало, а потому аналогия показалась ей с натяжкой, но применимой.
Ее улыбка расширилась. Или ее ум помутился, или она слишком много времени провела в компании Себастьяна, но нечто неординарное уже перестало для нее быть таковым.
– Вот дерьмо, – коротко выругался Себастьян.
Девушка пропустила момент, когда он оказался рядом.
Агата снова закашлялась, ежась от озноба. Ее мысли продолжали путаться и блуждать. Она с трудом провела языком по губам и с отстраненным любопытством почувствовала металлический привкус.
Обычно аура смерти медленно разрушала живую органику, метя в слабое место того, кому не повезло ощутить на себе ее долгое влияние, а потому большинство некромантов рано или поздно обращались за помощью к лекарю. Но сейчас все случилось слишком быстро.
Себастьян рывком поднял девушку на руки, и мир немного смазался, прежде чем она вновь встала на землю.
Они вернулись на мост, свободный от влияния некротики. Напарник Агаты сдернул со своих плеч плащ, и усадил на него некромантку.
Тепло подкладки приятно прильнуло к ее ногам. Но ей по-прежнему было невероятно холодно. Агате всерьез начинало казаться, что в ее груди застыла глыба льда.
– Мертвые боги... Как такому слабому и хрупкому созданию как ты вообще угораздило получить способности к магии смерти? – С протяжным стоном воскликнул Себастьян, беря ее за плечи. – Клянусь, ты мое личное проклятье... Почему ты не могла вовремя выбрать какое-то другое ремесло? Вечно я несу ответственность за чужую глупость...
Он громко и отрывисто добавил что-то на незнакомом языке, и Агате отчего-то показалось, что это было вовсе не заклинание, а грязное ругательство.
В любом случае она почувствовала легкую вибрацию, идущую от его пальцев. Она пробежала по телу, и лицо Себастьяна стремительно потемнело. Эта была еще одна его эмоция, которую некромантка не видела до сегодняшнего дня.
Девушка через силу сдержала кашель.
– Неужели все так плохо? – хрипло спросила она.
Больше у нее не получалось улыбнуться.
Ладонь Себастьяна легла немногим ниже ключиц Агаты, а второй рукой он придержал ее за спину, когда девушка начала заваливаться вбок.
– В тебе еще осталась некротика, – сказал Себастьян. – И нужно от нее избавиться, пока она не нанесла непоправимый урон. Если, конечно, ты не собираешься в ближайшее время встретиться с праотцами. И просто за компанию отправить меня туда же.
На месте, где лежали его ладони, поползло странное тянущее ощущение.
Это было чертовски неприятно, и вызвало у девушки новый и бурный приступ кашля.
– Слишком медленно... Я тебе вообще-то не треклятый лекарь, мать его, – Себастьян ближе подтянул к себе некромантку и неожиданно приподнял ее лицо за подбородок.
Агате приходилось прикладывать огромное усилие, чтобы сфокусироваться и не потерять сознание.
– Ладно, знаешь что?.. Можешь даже дать мне пощечину. Когда-нибудь потом. Впрочем, есть немалый шанс, что мы оба до этого не доживем...
Девушка мучительно вскинула брови. Она абсолютно не понимала, при чем тут пощечина и это его потом, пока ее напарник не наклонился.
И когда его губы с уверенной настойчивостью раздвинули ее, глаза Агата ошеломленно расширились.
Пальцы некромантки мелко задрожали, пока она пыталась заставить руки подняться и оттолкнуть напарника, впившегося в ее губы поцелуем. Неужели неизвестная могила повлияла на рассудок Себастьяна, и он окончательно и бесповоротно свихнулся? Он правда решил, что момент ее возможной смерти лучший для того, чтобы вытворить такое?..
Агата категорически отказывалась верить в реальность происходящего.
Себастьян крепче прижал к себе девушку и запустил пальцы в ее волосы, словно опасаясь, что она сумеет отстраниться. Сквозь яростный гнев некромантка вдруг осознала, что плотный кусок льда в груди с трепетом задрожал.
Ее горло слегка занемело. Пронзительный холод ужалил кончик языка.
Энергия смерти медленно утекала из ее тела с каждым движением губ Себастьяна. И вопреки внутреннему ярому протесту, Агата не могла не отметить, что он определенно знал, что делал.
Это касалось не только того, что он успешно избавлял девушку от остатков некротики, вбирая ее в себя.
Как мог один и тот же поцелуй казаться как грубым, так и чувственно волнительным? Внутри Агаты предательски задрожало, выдавая странные и совершенно неуместные чувства.
Это сводило ее с ума.
Когда Себастьян отодвинулся, Агата уставилась на него затуманенным взглядом.
– Ты... – пробормотала она.
Она успела подготовить несколько отборных проклятий, но у нее не было сил произнести больше ни слова.
С головы до пят ее окутало приятное тепло. Теперь, когда некротика окончательно ушла из ее тела, стало намного проще дышать.
– Так лучше. Пока тебе стоит поспать. А я позабочусь о том, чтобы найти лекаря, – как сквозь одеяло услышала она, ловя мимолетную слабую улыбку Себастьяна.
Его план не понравился Агате, но ладонь напарника уже коснулась ее лба. И она провалилась в темноту.
Глава 7. Благотворительность в Рэймоне
Когда Агата очнулась, неподалеку раздался голос Себастьяна. Но звук был слишком приглушен, чтобы хоть что-то разобрать.
Перед глазами девушки плыли светлые и темные пятна. Они нехотя принимали форму, и с промедлением сложились в очертания знакомой фигуры, склонившейся над некроманткой, – широких плеч и головы.
Последние воспоминания Агаты о случившемся после того, как Себастьян закрыл саркофаг, были расплывчаты и хаотичны, ровно как и подводившее ее зрение. Но кое-что девушка помнила даже слишком четко.
Ее щеки ярко вспыхнули. Агата приподнялась на локте и со всего размаху отвесила пощечину. Не без мстительного удовлетворения она услышала изумленный вздох.
Сохраняя спокойствие, девушка несколько раз крепко зажмурилась и с усилием протерла глаза, постепенно возвращая ясность окружающим ее предметам.
Вскоре она вздрогнула.
– Отец Измаил?... Ох, Седьмица...
Агата лежала на узкой кровати в небольшой аскетично обставленной комнате. Но это было не так важно.
У ее изголовья стоял уже хорошо знакомый Агате священник. И к ужасу девушки, обескураженный отец Измаил не без обиды потирал щеку с красным отпечатком женских пальцев.
– ... Не поминайте Семерых всуе, – только и сказал он.
Себастьян позади широко ухмылялся в ладонь, старательно борясь с подкатывающим смехом.
Агата густо покраснела.
– Простите, – с крайней степени смущения пробормотала она. – Я хотела... То есть не хотела... Ох.
Некромантка села и уронила голову в ладони.
– Да... Таким образом меня еще не благодарили за лечение, – потянул отец Измаил.
Он с подозрением посмотрел на Себастьяна, который умудрился вовремя проглотить улыбку и взглянул на священника полным сожаления взглядом.
– Не стоит принимать близко к сердцу. Этот удар предназначался исключительно мне, – доверительно проговорил Себастьян, похлопав святого отца по плечу. – Кто же знал, что судьба будет так иронична, и бывший каратель самоотверженно пострадает за мои грехи.
Отче медленно побагровел до самых кончиков ушей.
Прежде чем он взорвался, Себастьян быстро заговорил.
– В любом случае, Агата, нам повезло, что у нас оказался поблизости такой человек. Отец Измаил не только знает как истреблять исчадья тьмы, но и вполне сносный лекарь. Что неудивительно, ведь для прислужников света и то, и другое – две стороны одного дара...
– Сносный?.. – Священник выразительно сложил руки на груди. – Этот странный комплимент для меня ничем не лучше оскорбления.
