Я попыталась остановить кровотечение заклинанием, но никак не могла вспомнить последнее слово. После нескольких отчаянных попыток, едва не сорвав голос, оно, наконец, сработало, и кровь перестала течь.
Дэн слабо приоткрыл глаза, пытаясь что-то сказать, но сил не хватило.
— Тебе конец… — прошептал он и снова отключился.
Я тихо вздохнула, глядя на его неподвижное лицо.
— Ладно, — проговорила я вполголоса, как будто он мог меня слышать. — Дай отремонтирую тебя, а потом угрожай сколько душе угодно.
Теперь важно, чтобы рана затянулась, а потом можно заняться очищением крови. Тем временем у Дэна начиналась лихорадка, и я понимала, что времени в обрез. Я направила на его рану энергетический луч, надеясь ускорить заживление. Ничего. Попробовала снова. И снова.
— Да как же так?! — в отчаянии выкрикнула я, еще раз направляя луч на Дэна.
И вдруг… из-под моего рукава вырвалась тонкая светящаяся нить. Она закружилась в воздухе, словно живая, а затем устремилась прочь, растворяясь в воздухе, но оставляя за собой четкий, мерцающий след. Я застыла, глядя на это явление. Ошибки быть не могло — это след связующей нити.
В детстве мама часто рассказывала мне о бабушкиной уникальной способности, которая впервые проявилась у нее в восемнадцать. Бабушка могла использовать след нити — силу, позволяющую сочетать разные виды магии и создавать новые. Этот дар считался редчайшим, почти мифическим. Мама говорила, что дар наследуется через поколение по женской линии, и то не всегда.
Но теперь… Мне как раз восемнадцать. Неужели я тоже обладала этим даром?
Улыбнувшись, я соединила след нити с энергетическим лучом, сосредоточилась и направила всю силу на рану. На этот раз получилось сразу — кожа быстро затянулась, и рана зарубцевалась. Вот это да! В ближайшее время я собиралась как следует заняться новой способностью. Я облегченно выдохнула, довольная собой, но тут же замерла, услышав шорох за спиной.
Обернувшись, я увидела, как рюкзак вдруг задвигался, подпрыгивая на полу. Молния расползлась, и через секунду показался Ушастик — маленький, пушистый и невероятно упрямый. Он деловито втянул носом воздух, оглядывая сарай. Кисточки на ушах вздрогнули, а затем замерли, когда он заметил Дэна, лежащего неподалеку.
— Ушастик, помоги мне, — прошептала я, осторожно поднимая его на руки.
Серьга на его ухе предательски загорелась красным светом — это означало, что помогать он вовсе не хотел.
— Надо, — настойчиво продолжила я. — Мы не можем его так бросить. Он человек, хоть и очень злой.
Я создала вокруг нас теплое, мягкое облако, стараясь защитить Дэна от холода и сырости. Ушастик, хоть и демонстрировал недовольство, получил четкое указание: следить за целостностью облака и в случае чего дать сигнал, махнув хвостом.
Я снова занялась Дэном. В воздухе все еще витал запах крови. Дэн лежал на старой, потрепанной циновке, которая валялась на полу под лопатами. Его лицо болезненно побледнело, губы высохли и потрескались. Рана, хоть и затянулась, выглядела тревожно — кожа покраснела, и жар чувствовался даже на расстоянии. Лихорадка стремительно разрушала Дэна изнутри. Я не могла терять времени — нужно было действовать, и как можно быстрее.
Поставив Ушастика на пол, я опустилась на колени рядом с Дэном. Его дыхание было прерывистым, неглубоким, а кожа обжигала ладонь, как будто под ней пылал огонь.
— Плохо, — пробормотала я, ощущая, как страх сковывает сердце. — Очень плохо.
Я выдохнула, стараясь справиться с паникой, и, глубоко вдохнув, сосредоточилась. Закрыв глаза, я представила себе потоки энергии, что текли внутри Дэна. Мысленно я как бы увидела его кровь — темную, густую, наполненную чем-то чуждым и ядовитым, что распространяло невыносимый жар по всему его телу. Моей задачей было очистить этот поток, вытянуть из него болезнь и восстановить баланс.
Но все оказалось намного сложнее. Кровь его будто остыла, и произошло это явно не сегодня. Внутри потока я обнаружила куски льда, что нарушали ход его жизни. Такого я не ожидала. Казалось, кто-то влил в его кровь замерзшую воду, и теперь все тело пропиталось этим холодом. И с этим я не могла ничего поделать.
Чуть приоткрыв глаза, я опустила ладони над грудью Дэна, и они начали светиться мягким голубым светом. Сначала энергия двигалась медленно, как будто сомневаясь, стоит ли входить в чужое тело. Но затем она проникла глубже, словно чувствуя нужду в действии, и, охватив его сердце, начала распространяться по венам. Я ощущала каждую жилку, каждую каплю его крови, как она борется с лихорадкой. Видела, как потоки спотыкаются о ледяные кристаллы и с трудом пробираются дальше.
— Давай, — прошептала я, сосредотачиваясь. — Очистись.
Эти слова были почти неосознанными, но я чувствовала, как они становятся частью магии, направленной в его тело. Энергия текла быстрее, скользя по замерзшим частям его крови, вытягивая чуждые элементы.
Сопротивление внутри Дэна ослабевало. Вдруг что-то зацепилось за поток энергии — темное, пронизывающе холодное и тяжелое. Казалось, оно тянет меня за собой, замораживает. На миг я пошатнулась, но сразу почувствовала, как мягкая лапка Ушастика касается моей руки.
— Ушастик... — Я взглянула на него. Он поднял уши и начал кружиться надо мной, излучая тепло, подпитывая меня, помогая бороться с тьмой и холодом внутри Дэна.
Ядовитое вещество стало исчезать из крови, испаряться. Но убрать темноту и лед я не могла. Главное – отравы больше не было. Дыхание Дэна выровнялось, а лицо стало чуть менее бледным.
Когда я закончила, Дэн вдруг дернулся, и его веки затрепетали. Он открыл глаза. Темные, но уже не лихорадочные.
— Ты что... меня спасла? — прохрипел он, едва шевеля губами.
— Не начинай, — тихо ответила я, убирая ладони, чувствуя, как слабость накатывает волной.
Пошарив рукой сзади, я нащупала рюкзак и подала Ушастику знак прятаться. Он осторожно запрыгнул внутрь.
— Где ты научилась лечить? — хрипло спросил Дэн. Сил у него становилось все больше, и теперь он сумел сесть.
— В приюте, — ответила я. — Я дружила с лекарем.
— Значит, не зря мама тебя туда выслала, — усмехнулся он зло.
Я вспыхнула от гнева. Какая разительная перемена! Передо мной был прежний Дэн.
— Я тебя лечила несколько часов, а ты…
— Надо было бросить меня умирать, только и всего, — сказал он, поднимаясь. — Это лучше, чем быть обязанным тебе.
— Неблагодарный ледяной хам! — вылетело у меня. — Недаром вся твоя мрачная кровь в ледышках.
Я резко развернулась, чтобы уйти, но вдруг он подскочил со скоростью пантеры, схватил меня сзади, с силой прижав к себе.
— Ты шарила внутри меня? — И не давая мне возможности ответить, прошептал, обжигая горячим дыханием: — Запомни! Ты всегда будешь виноватой. И всегда будешь платить!
Я ударила его каблуком по ноге, вырвалась и, схватив рюкзак, бросилась к выходу. Распахнув дверь, замерла — у порога стоял Каэль.
Я замерла, встретившись взглядом с Каэлем. Его лицо оставалось суровым, брови нахмурены, но на одно короткое мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение. Я присмотрелась, пытаясь понять, не ошиблась ли. Нет, передо мной стоял тот же привычно недовольный Каэль.
— Ты всегда умудряешься влезть туда, где тебе не место, — процедил он, скрестив руки на груди.
Я не успела ответить, потому что за моей спиной раздался голос Дэна:
— А ты что здесь делаешь? Прогуливаешься? Или, может... — Дэн лениво прищурился, его губы тронула насмешливая улыбка. — Решил в рыцари податься?
Я сжала зубы. Дэн стоял совсем близко, прислонившись к стене. Хоть он и улыбался, но в глазах тлела темная ярость.
— Я пойду, — сказала я ровно, стараясь не показывать волнения. — Я сделала все, что могла, чтобы помочь тебе. Теперь до свидания.
— Помочь? — Он сделал шаг вперед. — Сначала разрушить жизнь, а потом залечить царапинку? Ты хоть понимаешь, как это жалко выглядит?
Каэль шагнул вперед, вставая между нами. Его голос звучал резко:
— Не знаю, что произошло, но...
— А тебя это, конечно, волнует, да? — Дэн усмехнулся. — Ты здесь вообще каким боком?
— Не твое дело, — коротко бросил Каэль. Его взгляд был таким холодным и тяжелым, что даже Дэн на мгновение замер.
— Каэль, что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Я пришел, потому что...
— Потому что? — перебила я, подняв голову.
Каэль открыл рот, но замолчал. Он отвел взгляд, его губы дрогнули, словно он подбирал слова.
— Неважно, — пробормотал он наконец, отступив на шаг.
— Конечно, неважно, — Дэн усмехнулся, голос наполнился ядом. — Потому что вы оба только и делаете, что тратите мое время.
Мой гнев, наконец, вырвался наружу.
— С меня хватит вас обоих! — выкрикнула я, чувствуя, как горят щеки. — Хотите спорить? Валяйте! Только оставьте меня в покое! — Я горько усмехнулась и добавила с нажимом: — Наслаждайтесь!
И ушла.
День подходил к концу, но сумерки не наступали. Появление Каэля запутало мои мысли. Что он хотел? Зачем пришел? Но больше всего меня тревожило другое: почему кровь Дэна пропиталась холодом и тьмой? Все, что я успела разглядеть, работая с его энергией, указывало на одно — это не болезнь и не врожденная особенность. Это темное заклинание. Тяжелое, злобное, направленное на разрушение. Кто мог решиться на такое? И почему именно Дэн?
Эти мысли не отпускали, пока я шагала через опустевшую площадь перед академией. Недавний шум ярмарки, наполненной огнями и веселыми криками, теперь остался лишь воспоминанием. Казалось, площадь превратилась в забытое поле боя. Продавцы, устало перетаскивая ящики и коробки, убирали последние прилавки. Фонтаны, которые еще совсем недавно выбрасывали в воздух разноцветные потоки, теперь изливали только бесцветную воду, перемешанную с градинками. Прозрачный купол, защищавший площадь от непогоды, становился все тоньше. К утру он исчезнет совсем, забирая с собой ощущение праздничного чуда.
Последние оставшиеся студенты, радостно переговариваясь, поднимались на крыльцо академии. Их лица сияли, как будто они уносили с собой кусочек праздника. А я… я так и не успела ничем насладиться. Хотя бы колготки удалось добыть — и то хорошо.
Я вздохнула, проверила застежку рюкзака и ускорила шаг. Опаздывать на дежурство нельзя.
Дойдя до аллеи с ледяными стрелками, я невольно вздрогнула. Безглазая продавщица катила свою телегу к лифту. Пустые глазницы, казалось, прожигали душу, а рот растянулся в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. Я шагнула назад, и тут же наткнулась на кого-то.
— Аккуратнее, — раздался знакомый голос.
Я обернулась. Феликс. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на меня с нескрываемым интересом. Я вздохнула с облегчением.
— Где ты была? — начал он так, словно мы были старыми знакомыми.
— Гуляла, — нехотя ответила я.
— Разве здесь есть что-то интересное?
— Ну, ты же тоже гуляешь.
— И то верно, — Феликс усмехнулся и подмигнул. — А теперь куда?
— Собираюсь продолжить гулять, — я натянула улыбку, хотя этот допрос начал выводить меня из себя. — У меня встреча.
— С кем? — не отставал он.
— С одним человеком, — буркнула я и сделала шаг в сторону. — Это не важно. Я опаздываю.
Феликс наклонил голову, изучая меня, но, к счастью, больше ничего не сказал.
— Вернусь поздно. Спокойной ночи, Феликс, — бросила я через плечо и поспешила уйти, пока он не задал новый вопрос.
Я ускорила шаг, ощущая на себе чужой взгляд. Возможно, это был Феликс, а может — безглазая продавщица. Чтобы сбить их со следа, я свернула с привычной дорожки и бесцельно побродила по территории, пока не убедилась, что вокруг пусто.
Подходя к лифту, я вдруг услышала мягкое хлопанье крыльев. Почтовый голубь. Тот самый, которого мы недавно создали на занятиях. Как он здесь оказался? Удивленная, я замерла.
Голубь приземлился на ограду у пропасти, наклонил голову и протянул лапку с запиской. Я нахмурилась, осторожно сняла ее и развернула. На белой бумаге проступили серебристые буквы:
«Приходи. Освальд».
Сердце пропустило удар. Освальд? Откуда он узнал о голубе? Как смог его найти? А главное — голубь прилетел прямиком ко мне. Это казалось невозможным. Мы создали его для тренировок, и голубь должен находиться в пределах академии. Но… Он вырвался на свободу. Или Освальд ему помог? Как?
Пока я пыталась осмыслить происходящее, буквы начали исчезать, словно таяли, подчиняясь невидимому заклинанию. Через мгновение записка истлела прямо в моих руках, рассыпавшись серебристой пылью. Голубь шумно взмахнул крыльями и улетел, оставив меня в полном замешательстве.
Не зная, что делать с приглашением, я спустилась на лифте и приняла облик Алекса. Станция встретила меня привычным холодом и тишиной. Смотритель, как обычно, исчез, стоило мне появиться.
Поезд прибыл немного позже. Из вагона вышли двое профессоров, которых я раньше не видела. Их лица выражали лишь усталость. Я молча зарегистрировала прибытие и проводила их взглядом, пока они не скрылись за массивными дверями.
В зале ожидания было пусто. Я налила себе кофе из зеленой кофемашины, прихватила пару печений из вазочки для чаевых и устроилась на подоконнике. Ветер пробирался сквозь щели окон, а за стеклом кружились огромные снежинки.
Внезапно дверь распахнулась, и внутрь ввалился Дэн. Вместе с ним ворвался запах ночного мороза и шуршание пакета.
Дэн уверенно направился ко мне и протянул его.
— Ешь от пуза, мелкий, — сказал он. — Сегодня нас ждут великие дела.
Конечно, я взяла пакет — не стану же отказываться. Дэн подошел к кофемашине, по-хозяйски установил чашку под носик и нажал на кнопку со снеговиком. Аппарат затрещал, разливая по залу теплый аромат. Закончив с этим, он плюхнулся в кресло и уставился в пространство, будто обдумывая что-то важное. Время от времени он бросал на меня мимолетные взгляды.
Я тем временем достала из пакета бутерброды с сыром и колбасой, картофельный салат и кусочки запеченной утки, аккуратно расставила это на подоконнике и приступила к трапезе. Еда оказалась изумительно вкусной, и я с трудом сдерживала желание отправить в рот все разом.
— Ты же не хочешь, верно? — спросила я, чуть прищурившись и улыбнувшись. Делиться с Дэном мне совсем не хотелось.
— Даже не переживай, — лениво отмахнулся он, погрузившись в свои мысли.
Я закончила есть, аккуратно собрала пустые контейнеры и выкинула их в мусорное ведро. Напоследок прихватила из вазочки для чаевых печеньку и довольно улыбнулась.
— Так что ты хотел? — спросила я, стряхнув крошки с рук.
— Сегодня мы идем в подземелье, мой прожорливый друг, — заявил Дэн, вставая и глядя на меня с хитрой усмешкой.
Я едва не поперхнулась:
— В подземелье? Это еще зачем?
Дэн закатил глаза, как будто объяснять что-то мне было для него невыносимой задачей.
— Проверить тоннель между станцией и академией.
— И что мы ищем?
— Твоя задача выполнять указания. — Он нахмурил брови.
— Тогда не пойду, хоть что делай! — выпалила я, скрещивая руки на груди.
Дэн вздохнул.
— Вообще-то я принес тебе еду.
— А я не просил.
Молча вцепившись в меня глазами, Дэн будто испытывал на прочность, но я выдержала этот немой поединок и не отвела взгляда.
— Сладкий запах, понимаешь? Даже здесь, в зале ожидания, его можно уловить, — сказал он, понизив голос.
— Может, это печенька пахнет? — предположила я, беря еще одну из вазочки.
Дэн слабо приоткрыл глаза, пытаясь что-то сказать, но сил не хватило.
— Тебе конец… — прошептал он и снова отключился.
Я тихо вздохнула, глядя на его неподвижное лицо.
— Ладно, — проговорила я вполголоса, как будто он мог меня слышать. — Дай отремонтирую тебя, а потом угрожай сколько душе угодно.
Теперь важно, чтобы рана затянулась, а потом можно заняться очищением крови. Тем временем у Дэна начиналась лихорадка, и я понимала, что времени в обрез. Я направила на его рану энергетический луч, надеясь ускорить заживление. Ничего. Попробовала снова. И снова.
— Да как же так?! — в отчаянии выкрикнула я, еще раз направляя луч на Дэна.
И вдруг… из-под моего рукава вырвалась тонкая светящаяся нить. Она закружилась в воздухе, словно живая, а затем устремилась прочь, растворяясь в воздухе, но оставляя за собой четкий, мерцающий след. Я застыла, глядя на это явление. Ошибки быть не могло — это след связующей нити.
В детстве мама часто рассказывала мне о бабушкиной уникальной способности, которая впервые проявилась у нее в восемнадцать. Бабушка могла использовать след нити — силу, позволяющую сочетать разные виды магии и создавать новые. Этот дар считался редчайшим, почти мифическим. Мама говорила, что дар наследуется через поколение по женской линии, и то не всегда.
Но теперь… Мне как раз восемнадцать. Неужели я тоже обладала этим даром?
Улыбнувшись, я соединила след нити с энергетическим лучом, сосредоточилась и направила всю силу на рану. На этот раз получилось сразу — кожа быстро затянулась, и рана зарубцевалась. Вот это да! В ближайшее время я собиралась как следует заняться новой способностью. Я облегченно выдохнула, довольная собой, но тут же замерла, услышав шорох за спиной.
Обернувшись, я увидела, как рюкзак вдруг задвигался, подпрыгивая на полу. Молния расползлась, и через секунду показался Ушастик — маленький, пушистый и невероятно упрямый. Он деловито втянул носом воздух, оглядывая сарай. Кисточки на ушах вздрогнули, а затем замерли, когда он заметил Дэна, лежащего неподалеку.
— Ушастик, помоги мне, — прошептала я, осторожно поднимая его на руки.
Серьга на его ухе предательски загорелась красным светом — это означало, что помогать он вовсе не хотел.
— Надо, — настойчиво продолжила я. — Мы не можем его так бросить. Он человек, хоть и очень злой.
Я создала вокруг нас теплое, мягкое облако, стараясь защитить Дэна от холода и сырости. Ушастик, хоть и демонстрировал недовольство, получил четкое указание: следить за целостностью облака и в случае чего дать сигнал, махнув хвостом.
Я снова занялась Дэном. В воздухе все еще витал запах крови. Дэн лежал на старой, потрепанной циновке, которая валялась на полу под лопатами. Его лицо болезненно побледнело, губы высохли и потрескались. Рана, хоть и затянулась, выглядела тревожно — кожа покраснела, и жар чувствовался даже на расстоянии. Лихорадка стремительно разрушала Дэна изнутри. Я не могла терять времени — нужно было действовать, и как можно быстрее.
Поставив Ушастика на пол, я опустилась на колени рядом с Дэном. Его дыхание было прерывистым, неглубоким, а кожа обжигала ладонь, как будто под ней пылал огонь.
— Плохо, — пробормотала я, ощущая, как страх сковывает сердце. — Очень плохо.
Я выдохнула, стараясь справиться с паникой, и, глубоко вдохнув, сосредоточилась. Закрыв глаза, я представила себе потоки энергии, что текли внутри Дэна. Мысленно я как бы увидела его кровь — темную, густую, наполненную чем-то чуждым и ядовитым, что распространяло невыносимый жар по всему его телу. Моей задачей было очистить этот поток, вытянуть из него болезнь и восстановить баланс.
Но все оказалось намного сложнее. Кровь его будто остыла, и произошло это явно не сегодня. Внутри потока я обнаружила куски льда, что нарушали ход его жизни. Такого я не ожидала. Казалось, кто-то влил в его кровь замерзшую воду, и теперь все тело пропиталось этим холодом. И с этим я не могла ничего поделать.
Чуть приоткрыв глаза, я опустила ладони над грудью Дэна, и они начали светиться мягким голубым светом. Сначала энергия двигалась медленно, как будто сомневаясь, стоит ли входить в чужое тело. Но затем она проникла глубже, словно чувствуя нужду в действии, и, охватив его сердце, начала распространяться по венам. Я ощущала каждую жилку, каждую каплю его крови, как она борется с лихорадкой. Видела, как потоки спотыкаются о ледяные кристаллы и с трудом пробираются дальше.
— Давай, — прошептала я, сосредотачиваясь. — Очистись.
Эти слова были почти неосознанными, но я чувствовала, как они становятся частью магии, направленной в его тело. Энергия текла быстрее, скользя по замерзшим частям его крови, вытягивая чуждые элементы.
Сопротивление внутри Дэна ослабевало. Вдруг что-то зацепилось за поток энергии — темное, пронизывающе холодное и тяжелое. Казалось, оно тянет меня за собой, замораживает. На миг я пошатнулась, но сразу почувствовала, как мягкая лапка Ушастика касается моей руки.
— Ушастик... — Я взглянула на него. Он поднял уши и начал кружиться надо мной, излучая тепло, подпитывая меня, помогая бороться с тьмой и холодом внутри Дэна.
Ядовитое вещество стало исчезать из крови, испаряться. Но убрать темноту и лед я не могла. Главное – отравы больше не было. Дыхание Дэна выровнялось, а лицо стало чуть менее бледным.
Когда я закончила, Дэн вдруг дернулся, и его веки затрепетали. Он открыл глаза. Темные, но уже не лихорадочные.
— Ты что... меня спасла? — прохрипел он, едва шевеля губами.
— Не начинай, — тихо ответила я, убирая ладони, чувствуя, как слабость накатывает волной.
Пошарив рукой сзади, я нащупала рюкзак и подала Ушастику знак прятаться. Он осторожно запрыгнул внутрь.
— Где ты научилась лечить? — хрипло спросил Дэн. Сил у него становилось все больше, и теперь он сумел сесть.
— В приюте, — ответила я. — Я дружила с лекарем.
— Значит, не зря мама тебя туда выслала, — усмехнулся он зло.
Я вспыхнула от гнева. Какая разительная перемена! Передо мной был прежний Дэн.
— Я тебя лечила несколько часов, а ты…
— Надо было бросить меня умирать, только и всего, — сказал он, поднимаясь. — Это лучше, чем быть обязанным тебе.
— Неблагодарный ледяной хам! — вылетело у меня. — Недаром вся твоя мрачная кровь в ледышках.
Я резко развернулась, чтобы уйти, но вдруг он подскочил со скоростью пантеры, схватил меня сзади, с силой прижав к себе.
— Ты шарила внутри меня? — И не давая мне возможности ответить, прошептал, обжигая горячим дыханием: — Запомни! Ты всегда будешь виноватой. И всегда будешь платить!
Я ударила его каблуком по ноге, вырвалась и, схватив рюкзак, бросилась к выходу. Распахнув дверь, замерла — у порога стоял Каэль.
Глава 14
Я замерла, встретившись взглядом с Каэлем. Его лицо оставалось суровым, брови нахмурены, но на одно короткое мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение. Я присмотрелась, пытаясь понять, не ошиблась ли. Нет, передо мной стоял тот же привычно недовольный Каэль.
— Ты всегда умудряешься влезть туда, где тебе не место, — процедил он, скрестив руки на груди.
Я не успела ответить, потому что за моей спиной раздался голос Дэна:
— А ты что здесь делаешь? Прогуливаешься? Или, может... — Дэн лениво прищурился, его губы тронула насмешливая улыбка. — Решил в рыцари податься?
Я сжала зубы. Дэн стоял совсем близко, прислонившись к стене. Хоть он и улыбался, но в глазах тлела темная ярость.
— Я пойду, — сказала я ровно, стараясь не показывать волнения. — Я сделала все, что могла, чтобы помочь тебе. Теперь до свидания.
— Помочь? — Он сделал шаг вперед. — Сначала разрушить жизнь, а потом залечить царапинку? Ты хоть понимаешь, как это жалко выглядит?
Каэль шагнул вперед, вставая между нами. Его голос звучал резко:
— Не знаю, что произошло, но...
— А тебя это, конечно, волнует, да? — Дэн усмехнулся. — Ты здесь вообще каким боком?
— Не твое дело, — коротко бросил Каэль. Его взгляд был таким холодным и тяжелым, что даже Дэн на мгновение замер.
— Каэль, что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Я пришел, потому что...
— Потому что? — перебила я, подняв голову.
Каэль открыл рот, но замолчал. Он отвел взгляд, его губы дрогнули, словно он подбирал слова.
— Неважно, — пробормотал он наконец, отступив на шаг.
— Конечно, неважно, — Дэн усмехнулся, голос наполнился ядом. — Потому что вы оба только и делаете, что тратите мое время.
Мой гнев, наконец, вырвался наружу.
— С меня хватит вас обоих! — выкрикнула я, чувствуя, как горят щеки. — Хотите спорить? Валяйте! Только оставьте меня в покое! — Я горько усмехнулась и добавила с нажимом: — Наслаждайтесь!
И ушла.
День подходил к концу, но сумерки не наступали. Появление Каэля запутало мои мысли. Что он хотел? Зачем пришел? Но больше всего меня тревожило другое: почему кровь Дэна пропиталась холодом и тьмой? Все, что я успела разглядеть, работая с его энергией, указывало на одно — это не болезнь и не врожденная особенность. Это темное заклинание. Тяжелое, злобное, направленное на разрушение. Кто мог решиться на такое? И почему именно Дэн?
Эти мысли не отпускали, пока я шагала через опустевшую площадь перед академией. Недавний шум ярмарки, наполненной огнями и веселыми криками, теперь остался лишь воспоминанием. Казалось, площадь превратилась в забытое поле боя. Продавцы, устало перетаскивая ящики и коробки, убирали последние прилавки. Фонтаны, которые еще совсем недавно выбрасывали в воздух разноцветные потоки, теперь изливали только бесцветную воду, перемешанную с градинками. Прозрачный купол, защищавший площадь от непогоды, становился все тоньше. К утру он исчезнет совсем, забирая с собой ощущение праздничного чуда.
Последние оставшиеся студенты, радостно переговариваясь, поднимались на крыльцо академии. Их лица сияли, как будто они уносили с собой кусочек праздника. А я… я так и не успела ничем насладиться. Хотя бы колготки удалось добыть — и то хорошо.
Я вздохнула, проверила застежку рюкзака и ускорила шаг. Опаздывать на дежурство нельзя.
Дойдя до аллеи с ледяными стрелками, я невольно вздрогнула. Безглазая продавщица катила свою телегу к лифту. Пустые глазницы, казалось, прожигали душу, а рот растянулся в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. Я шагнула назад, и тут же наткнулась на кого-то.
— Аккуратнее, — раздался знакомый голос.
Я обернулась. Феликс. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на меня с нескрываемым интересом. Я вздохнула с облегчением.
— Где ты была? — начал он так, словно мы были старыми знакомыми.
— Гуляла, — нехотя ответила я.
— Разве здесь есть что-то интересное?
— Ну, ты же тоже гуляешь.
— И то верно, — Феликс усмехнулся и подмигнул. — А теперь куда?
— Собираюсь продолжить гулять, — я натянула улыбку, хотя этот допрос начал выводить меня из себя. — У меня встреча.
— С кем? — не отставал он.
— С одним человеком, — буркнула я и сделала шаг в сторону. — Это не важно. Я опаздываю.
Феликс наклонил голову, изучая меня, но, к счастью, больше ничего не сказал.
— Вернусь поздно. Спокойной ночи, Феликс, — бросила я через плечо и поспешила уйти, пока он не задал новый вопрос.
Я ускорила шаг, ощущая на себе чужой взгляд. Возможно, это был Феликс, а может — безглазая продавщица. Чтобы сбить их со следа, я свернула с привычной дорожки и бесцельно побродила по территории, пока не убедилась, что вокруг пусто.
Подходя к лифту, я вдруг услышала мягкое хлопанье крыльев. Почтовый голубь. Тот самый, которого мы недавно создали на занятиях. Как он здесь оказался? Удивленная, я замерла.
Голубь приземлился на ограду у пропасти, наклонил голову и протянул лапку с запиской. Я нахмурилась, осторожно сняла ее и развернула. На белой бумаге проступили серебристые буквы:
«Приходи. Освальд».
Сердце пропустило удар. Освальд? Откуда он узнал о голубе? Как смог его найти? А главное — голубь прилетел прямиком ко мне. Это казалось невозможным. Мы создали его для тренировок, и голубь должен находиться в пределах академии. Но… Он вырвался на свободу. Или Освальд ему помог? Как?
Пока я пыталась осмыслить происходящее, буквы начали исчезать, словно таяли, подчиняясь невидимому заклинанию. Через мгновение записка истлела прямо в моих руках, рассыпавшись серебристой пылью. Голубь шумно взмахнул крыльями и улетел, оставив меня в полном замешательстве.
Не зная, что делать с приглашением, я спустилась на лифте и приняла облик Алекса. Станция встретила меня привычным холодом и тишиной. Смотритель, как обычно, исчез, стоило мне появиться.
Поезд прибыл немного позже. Из вагона вышли двое профессоров, которых я раньше не видела. Их лица выражали лишь усталость. Я молча зарегистрировала прибытие и проводила их взглядом, пока они не скрылись за массивными дверями.
В зале ожидания было пусто. Я налила себе кофе из зеленой кофемашины, прихватила пару печений из вазочки для чаевых и устроилась на подоконнике. Ветер пробирался сквозь щели окон, а за стеклом кружились огромные снежинки.
Внезапно дверь распахнулась, и внутрь ввалился Дэн. Вместе с ним ворвался запах ночного мороза и шуршание пакета.
Дэн уверенно направился ко мне и протянул его.
— Ешь от пуза, мелкий, — сказал он. — Сегодня нас ждут великие дела.
***
Конечно, я взяла пакет — не стану же отказываться. Дэн подошел к кофемашине, по-хозяйски установил чашку под носик и нажал на кнопку со снеговиком. Аппарат затрещал, разливая по залу теплый аромат. Закончив с этим, он плюхнулся в кресло и уставился в пространство, будто обдумывая что-то важное. Время от времени он бросал на меня мимолетные взгляды.
Я тем временем достала из пакета бутерброды с сыром и колбасой, картофельный салат и кусочки запеченной утки, аккуратно расставила это на подоконнике и приступила к трапезе. Еда оказалась изумительно вкусной, и я с трудом сдерживала желание отправить в рот все разом.
— Ты же не хочешь, верно? — спросила я, чуть прищурившись и улыбнувшись. Делиться с Дэном мне совсем не хотелось.
— Даже не переживай, — лениво отмахнулся он, погрузившись в свои мысли.
Я закончила есть, аккуратно собрала пустые контейнеры и выкинула их в мусорное ведро. Напоследок прихватила из вазочки для чаевых печеньку и довольно улыбнулась.
— Так что ты хотел? — спросила я, стряхнув крошки с рук.
— Сегодня мы идем в подземелье, мой прожорливый друг, — заявил Дэн, вставая и глядя на меня с хитрой усмешкой.
Я едва не поперхнулась:
— В подземелье? Это еще зачем?
Дэн закатил глаза, как будто объяснять что-то мне было для него невыносимой задачей.
— Проверить тоннель между станцией и академией.
— И что мы ищем?
— Твоя задача выполнять указания. — Он нахмурил брови.
— Тогда не пойду, хоть что делай! — выпалила я, скрещивая руки на груди.
Дэн вздохнул.
— Вообще-то я принес тебе еду.
— А я не просил.
Молча вцепившись в меня глазами, Дэн будто испытывал на прочность, но я выдержала этот немой поединок и не отвела взгляда.
— Сладкий запах, понимаешь? Даже здесь, в зале ожидания, его можно уловить, — сказал он, понизив голос.
— Может, это печенька пахнет? — предположила я, беря еще одну из вазочки.
