- А вот и Петруша к нам заглянул, - ласково пропела Серафима Петровна.
Петр скромно потоптался у двери, не решаясь пройти в гостиную, где трапезничала молодая хозяйка, но Анна с интересом наблюдала, как его лицо озарила неподдельная радость от встречи с ней: глаза потеплели и губы расплылись в довольной улыбке.
В этот момент в гостиную вихрем ворвалась Лизавета с огромным подносом на руках. Хрупкая на вид, она умело управлялась с той горой столовых приборов, что на нем громоздились.
- Мы вам тут бульончик куриный приготовили,- пояснила Серафима Петровна. – Корней Мефодич велел, чтобы вы силы набирались. И чай травяной с медом.
Пока перед Нэнси расставляли новые приборы со снедью, экономка живо повернулась к богатырю и грозно проворчала:
- Хватит здесь топтаться, беги быстрей за доктором, скажи, что барышня вернулась, чтобы срочно шёл до нас осмотр делать.
Лизавета хихикнула, Петруша усмехнулся, но спорить не стал, повернулся и вышел за дверь.
Нэнси была непривычна такая забота со стороны прислуги. Хотя Виллет и предупреждала девушку, что в доме Павловских всегда душевно и вкусно, она не могла предположить, что среди этих простых людей почувствует столько сердечности, внимания и тепла, как нигде ранее.
- Мне так хорошо, что вы здесь, - искренне прошептала Анна, и её глаза наполнились слезами. – Спасибо вам, что всегда обо мне заботитесь!
Серафима Петровна ласково погладила её по руке.
- Ну что вы, Софьюшка! Всё хорошо, всё позади! Вы выздоровели, а это самое главное. Теперь вам нужно поправляться и набираться сил. Мы все будем рядом, помогать вам!
Лизавета, смахнув слезу, подошла ближе, налила свежий чай и поставила перед хозяйкой.
- Мы вас очень любим, барышня! И всё сделаем для того, чтобы вы были здоровы…
Анна закрыла глаза, чувствуя, что её боязнь новой жизни медленно отступает, уступая место ощущению покоя и умиротворения…
Не успела за доктором закрыться дверь, как в дом барона Павловского буквально ворвалась кузина Софьи – Кэтти. Её глаза, как обычно, блестели от волнения, а на щеках играл здоровый румянец.
Память Софьи подсказала Анне, как ранее общались девушки, и она не боялась выдать свой секрет пребывания в чужом теле.
- Ах, Софи! - звонким голоском пропела Кэтти. – Я видела, что доктор только что был у тебя! Как ты себя чувствуешь? Что он сказал?
Яркая, как всегда, в платье сочного розового оттенка, она напомнила Нэнси, как они веселились когда-то на светских приёмах и балах.
- Со мной всё хорошо, не стоит волноваться! – ответила девушка на беспокойное восклицание своей подруги.
Кэтти примостилась рядышком на диванчике с хозяйкой дома и не переставала «щебетать»:
- Представляешь, а мне так и не удалось побывать на празднике «Леди Голубой Звезды»! В самый ответственный момент у меня начался жуткий насморк, и пришлось пропустить этот карнавал!
В словах кузины было столько горечи и разочарования, что Нэнси даже слегка пожалела подругу, любительницу всякого рода торжеств и маскарадов.
- Эх, жаль, что я так и не покрасовалась перед Давидом в своём новом небесно-голубом платье, - печально продолжала Кэтти, но тут же воспрянула духом. – А я к тебе приехала с новостями – в императорском дворце уже вовсю началась подготовка к сезону Магических искусств! И мне очень хотелось бы участвовать в этих конкурсах!
Нэнси что-то стала припоминать о старой традиции открывать столичные сезоны балов и маскарадов Мистической Феерией, начинающейся с магических конкурсов, на которые допускались леди с восемнадцати лет, но только по личному приглашению самого Императора.
Между тем подруга воодушевленно продолжала, и её глаза разгорались ещё ярче:
- В этом году обещают что-то совершенно невероятное! Говорят, приедут сильнейшие маги со всех уголков Империи, а может даже из соседних измерений. Уже через три недели начнутся состязания по алхимии, трансфигурации, и, конечно же, магические дуэли!
Нэнси слабо улыбнулась.
- Звучит захватывающе, - пробормотала она.
Девушка всегда любила магические конкурсы, но сейчас ей было явно не до них.
- Эх, жаль, что ты ещё малышка, - верещала Кэтти, - а то бы мы с тобой могли составить партнёрство в командных состязаниях.
- В смысле, малышка? – удивилась Нэнси.
- Тебе ещё нет восемнадцати! – рассмеялась кузина. – И, значит, по правилам ты не можешь принимать участие в магических конкурсах…
«Слава Богу!», - про себя подумала Анна, меньше всего на свете она хотела бы принимать сейчас участие в сезоне Магических искусств, да ещё и в чужом теле…
Когда Кэтти покинула дом Павловских, Серафима Петровна, что крутилась неподалёку возле гостиной, вдруг ворчливо изрекла:
- Ваша кузина, Софьюшка, видно, очень легкомысленная девица, как можно забыть, что вам через две недели исполнится восемнадцать лет? И вы тоже смело можете претендовать на участие во всём этом императорском чародействе!
После бессонной ночи и долгих часов, проведенных в больнице, Софье всё же удалось немного поспать. Хотя она клятвенно пообещала Арику сегодня пребывать весь остаток дня в постели, недавние трагические события, произошедшие на приёме губернатора, невольно возвращали девушку к тому роковому моменту, когда она согласилась пойти с Анастасией Андреевной осматривать её оранжерею. Ведь именно на пороге этого райского тропического уголка было совершено покушение на Дмитрия, и что-то подсказывало девушке, что это не было простым совпадением.
Беспокойно листая ленту новостей в своём телефоне, Софья с изумлением обнаружила, что в тот же вечер с того же самого торжественного приёма бесследно исчез сын губернатора, Виктор Антипин. И никто не мог понять, как ему удалось пройти незамеченным мимо огромного количества камер слежения, которые «понатыканы» повсеместно в губернаторской резиденции? Также следствию было неизвестно, добровольно ли он покинул свой дом или ему «помогли» в этом выборе?
Софье требовалось срочно поговорить с Димкой, узнать, что он помнит, как оказался на месте трагедии.
Тихохонько, не создавая излишнего шума, чтобы Арик, пребывая у себя, не услышал шагов в её квартире, девушка выскользнула за дверь и отправилась в больницу в надежде, что ей удастся поговорить с братом Татьяны.
Дмитрия Андреевича уже перевезли в отдельную палату и приставили к дверям охрану. Тут же на стуле, под дверью, маялась Каталея, которая, по всей видимости, никуда из больницы не отлучалась. Чуть поодаль сидела Татьяна, опустошённая и молчаливая, что было так на неё не похоже. Увидев Софью, в её глазах промелькнул слабый огонёк надежды, она привстала со стула, но тут же без сил опустилась обратно.
- Нас к нему не пускают, - пожаловалась зачем-то подруга Лидии. – А следователь уже приходил, значит, Димка в сознании.
Софья подошла к охраннику и, положив руку ему на плечо, взглянула тому прямо в глаза, гипнотизируя его своим магическим приёмом, который помнила ещё с детства:
- Мне. Надо. Пройти, – тихо, но очень уверенно проговорила она, разделяя при этом каждое слово.
Охранник, ничего не сказав, освободил для неё путь.
Девушка тихо отворила дверь в стерильную, пропитанную запахами лекарств, палату. На кровати, бледный и измученный, лежал брат Татьяны.
- Дмитрий, - тихо позвала его Софья.
Молодой человек медленно повернул голову в её сторону. В его взгляде мелькнуло слабое узнавание, а затем – тень боли.
- Лидия? Ты пришла, - прошептал он, его голос был слабым и хриплым.
Она подошла ближе, присела на стул рядом с кроватью и взяла его холодную руку.
- Как ты себя чувствуешь?
- Жив, пока что, - с горькой иронией ответил Димка. – Говорят, операция прошла успешно, но всё равно болит…
Софья понимающе кивнула.
- Мне очень жаль. Ты помнишь, как это произошло? Видел, кто в тебя стрелял?
В глазах Дмитрия мелькнул испуг, сменившийся яростью. Он стиснул зубы, и его слабая кисть крепче сжала руку Софьи.
- Помню, как сейчас помню! – прорычал он сквозь зубы. – Я полиции ничего не сказал, но я точно видел, кто это был.
- Ты знаешь его? – с надеждой спросила Софья.
- Это была Лея…- почти бесшумно выдохнул Димка.
- Кто? – не поняла девушка.
- Каталея Деркач! – зло выкрикнул пострадавший.
- Этого не может быть! – озадаченно воскликнула Софья. – Она не могла это сделать! Я была рядом с ней в момент выстрела в её комнате, на втором этаже!
- Это… точно? – с надеждой в голосе прошептал брат Татьяны.
- Точнее не бывает! – девушка сжала его руку, представляя, как ему было морально тяжело, думая, что его хотела убить бывшая невеста.
- Спасибо, - слабо откликнулся Дмитрий, но Софья заметила на его лице чувство огромного облегчения…
Кого меньше всего хотелось сегодня видеть Нэнси, так это Реймана де Бара. По просьбе Виллет, ей предстояло объясниться с виконтом насчёт того необдуманного поцелуя, что случился между ними, а девушка никак не могла подобрать нужные слова.
Задачка стояла не из лёгких. И почему, как всегда? Кто-то натворил дел, а отвечать опять ей!
Обменявшись полагающимися для таких случаев любезностями, они расположились в гостиной друг против друга. Виконт пришел с визитом вежливости справиться о её здоровье, и девушка заверила его, что с ней всё в полном порядке.
Наконец, она собралась с духом и подняла на него глаза.
- Рейман де Бар, - начала Нэнси официальным тоном. – Благодарю вас за визит. Мне очень приятно, что вы обо мне помните.
Его брови удивленно поползли вверх.
- Как я о вас мог забыть, Софья? Ваше состояние вызывало серьёзные опасения.
Нэнси невольно покраснела, окунувшись в воспоминания Виллет, что именно предшествовало этому состоянию, когда охваченная внезапным порывом она поцеловала его. И он ответил. С такой же страстью! С такой же жаждой!
- Я… я хотела бы извиниться, - прошептала она, опуская глаза. – За… то утро. За… мою нескромность.
Виконт молчал, словно обдумывал её слова. Его лицо оставалось непроницаемым, только костяшки пальцев побелели, сжимая в руках подлокотник кресла.
- Я не должна была так поступать, - более уверенно продолжила девушка. – Это было непристойно с моей стороны. Я не знаю, что на меня нашло. Примите это за минутную слабость, за помутнение рассудка, вызванного купанием в Холодном озере.
Уф-ф-ф! Вроде получилось?! Она озвучила почти всё, что просила Виллет.
Рейман медленно встал с кресла и подошел к окну, глядя на ухоженный сад.
- Софья, - произнес он, не поворачиваясь, - я понимаю, что вы хотите сказать. И если вам от этого будет легче, то я принимаю ваши извинения.
- Я ещё хотела просить вас, - вспомнила Нэнси ещё одну деталь поручения, которую необходимо было озвучить. - Давайте забудем об этом эпизоде, забудем навсегда!
- Я действительно ценю вашу прямоту, - в словах Реймана прозвучала лёгкая укоризна. – И заверяю вас, что этот инцидент останется между нами. Ваша репутация, как и моя, останется безупречной.
- Благодарю вас, - пытаясь не уронить достоинство, ответила девушка.
Виконт де Бар, наконец, повернулся к ней. В его взгляде не было больше ни тепла, ни сочувствия, только холодная вежливая отстраненность.
- Я рад, что мы поняли друг друга, - сказал он. – Позвольте мне попрощаться. Надеюсь, ваше здоровье скоро полностью восстановится.
Он поклонился и направился к двери. Нэнси смотрела ему вслед, размышляя над тем, а действительно ли она всё правильно сделала? Может, был шанс, чтобы виконт с Софьей остались друзьями? Возможно, в его сердце навсегда останется незаживающая рана о том поцелуе, которого теперь никогда не было…
Когда Уильям объявил, что мы подъезжаем к месту нашего ночлега, я облегченно вздохнула. Целый день езды по ухабистым дорогам, лишь с небольшими санитарными остановками, напрочь выбили меня из рабочего состояния.
Когда карета, наконец, остановилась на постоялом дворе, я с трудом подавила в себе желание опуститься прямо на землю и разреветься, как малое дитя. У меня болело всё! И это был только первый день нашего путешествия!
Детектив, в отличие от меня, выглядел, как стойкий оловянный солдатик. Он легко спрыгнул с подножки и подал мне руку, вероятно, испугавшись, что я планирую рухнуть ниц, привлекая всеобщее внимание.
В таверне «Усталый путник» царила вечерняя суматоха. Запах жареного мяса смешивался с ароматом пива и дымом, валившим из трубок, создавая густой, дурманящий коктейль. Шум голосов, громкий смех и звон кружек наполняли зал, словно бурлящий котёл.
Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы с Уильямом уселись за небольшой деревянный стол, стоявший в самом тёмном углу столовой залы. Для окружающих мы были супружеской парой, и детектив, помня о нашей конспирации, без устали рассказывал байки о наших с ним планах на будущее. Я тоже старалась поддерживать разговор, ловя на себе настороженные взгляды присутствующих.
Поужинали мы быстро, заказав лишь похлебку с хлебом и по кружке эля. Уильям расплатился за еду монетами из своего кошелька и обратился к хозяину таверны:
- Пожалуй, нам пора на покой. Мы хотели бы снять у вас две комнаты. Моей жене нужен отдых после долгой дороги.
- Две комнаты, говорите? – толстый мужчина с красным лицом и хитрыми глазами окинул нас оценивающим взглядом. – Разве муж и жена не спят в одной комнате?
Детектив не стушевался и быстро нашёлся:
- Понимаете, у моей жены очень чуткий сон!
- А он храпит, как паровоз! – воодушевленно подхватила я байку о причинах раздельного ночлега счастливой супружеской пары, с опозданием сообразив, а существуют ли в этой реальности паровозы!
Хозяин хмыкнул, но спорить не стал.
- Как скажете. Комнаты семь и восемь, ключи у горничной.
Поднявшись вверх по скрипучей лестнице, каждый из нас подошёл к своей комнате.
- Думаешь, хозяин ничего не заподозрил? – спросила я сыщика, пока он не скрылся у себя в спальне.
- Не переживай, - ответил Уильям. – Насколько я знаю человеческую натуру, этот народец жадный. А две комнаты всегда дороже, чем одна…
- И всё-таки, будь осторожен, - пожелала я детективу, пока он не закрыл за собой дверь.
Я вошла в свою «опочивальню» и огляделась. Здесь было темно и сыро, пахло плесенью и старым деревом. На единственной кровати лежал тонкий матрас, а в углу стоял умывальник.
Да, это было не самое комфортное место для ночлега, но у нас не оставалось иного выбора в условиях путешествия инкогнито. Сейчас нам полагался хороший отдых, чтобы утром продолжить путь…
В кабинете виконта де Бара царил полумрак. Тяжелые портьеры, плотно задернутые, не пропускали свет заходящего солнца. Единственным источником освещения служила небольшая настольная лампа, отбрасывающая причудливые тени на стены, увешанные старинными портретами предков.
Рейман сидел в глубоком кресле, устремив взгляд в одну точку на полу. Его аристократическое лицо, обычно излучающее уверенность и спокойствие, сейчас выражало глубокую печаль.
Слова Софьи, словно приговор, эхом отдавались в его голове: «Давайте забудем об этом эпизоде, забудем навсегда!»
Забыть об их единственном моменте близости? Забыть о поцелуе, который обжег его губы своей горячностью юной девушки?
Если рассуждать здраво, то виконт должен быть рад, что девушка не питает к нему никаких чувств. Что она там сказала? Минутная слабость, помутнение рассудка?
Петр скромно потоптался у двери, не решаясь пройти в гостиную, где трапезничала молодая хозяйка, но Анна с интересом наблюдала, как его лицо озарила неподдельная радость от встречи с ней: глаза потеплели и губы расплылись в довольной улыбке.
В этот момент в гостиную вихрем ворвалась Лизавета с огромным подносом на руках. Хрупкая на вид, она умело управлялась с той горой столовых приборов, что на нем громоздились.
- Мы вам тут бульончик куриный приготовили,- пояснила Серафима Петровна. – Корней Мефодич велел, чтобы вы силы набирались. И чай травяной с медом.
Пока перед Нэнси расставляли новые приборы со снедью, экономка живо повернулась к богатырю и грозно проворчала:
- Хватит здесь топтаться, беги быстрей за доктором, скажи, что барышня вернулась, чтобы срочно шёл до нас осмотр делать.
Лизавета хихикнула, Петруша усмехнулся, но спорить не стал, повернулся и вышел за дверь.
Нэнси была непривычна такая забота со стороны прислуги. Хотя Виллет и предупреждала девушку, что в доме Павловских всегда душевно и вкусно, она не могла предположить, что среди этих простых людей почувствует столько сердечности, внимания и тепла, как нигде ранее.
- Мне так хорошо, что вы здесь, - искренне прошептала Анна, и её глаза наполнились слезами. – Спасибо вам, что всегда обо мне заботитесь!
Серафима Петровна ласково погладила её по руке.
- Ну что вы, Софьюшка! Всё хорошо, всё позади! Вы выздоровели, а это самое главное. Теперь вам нужно поправляться и набираться сил. Мы все будем рядом, помогать вам!
Лизавета, смахнув слезу, подошла ближе, налила свежий чай и поставила перед хозяйкой.
- Мы вас очень любим, барышня! И всё сделаем для того, чтобы вы были здоровы…
Анна закрыла глаза, чувствуя, что её боязнь новой жизни медленно отступает, уступая место ощущению покоя и умиротворения…
Глава 37
Не успела за доктором закрыться дверь, как в дом барона Павловского буквально ворвалась кузина Софьи – Кэтти. Её глаза, как обычно, блестели от волнения, а на щеках играл здоровый румянец.
Память Софьи подсказала Анне, как ранее общались девушки, и она не боялась выдать свой секрет пребывания в чужом теле.
- Ах, Софи! - звонким голоском пропела Кэтти. – Я видела, что доктор только что был у тебя! Как ты себя чувствуешь? Что он сказал?
Яркая, как всегда, в платье сочного розового оттенка, она напомнила Нэнси, как они веселились когда-то на светских приёмах и балах.
- Со мной всё хорошо, не стоит волноваться! – ответила девушка на беспокойное восклицание своей подруги.
Кэтти примостилась рядышком на диванчике с хозяйкой дома и не переставала «щебетать»:
- Представляешь, а мне так и не удалось побывать на празднике «Леди Голубой Звезды»! В самый ответственный момент у меня начался жуткий насморк, и пришлось пропустить этот карнавал!
В словах кузины было столько горечи и разочарования, что Нэнси даже слегка пожалела подругу, любительницу всякого рода торжеств и маскарадов.
- Эх, жаль, что я так и не покрасовалась перед Давидом в своём новом небесно-голубом платье, - печально продолжала Кэтти, но тут же воспрянула духом. – А я к тебе приехала с новостями – в императорском дворце уже вовсю началась подготовка к сезону Магических искусств! И мне очень хотелось бы участвовать в этих конкурсах!
Нэнси что-то стала припоминать о старой традиции открывать столичные сезоны балов и маскарадов Мистической Феерией, начинающейся с магических конкурсов, на которые допускались леди с восемнадцати лет, но только по личному приглашению самого Императора.
Между тем подруга воодушевленно продолжала, и её глаза разгорались ещё ярче:
- В этом году обещают что-то совершенно невероятное! Говорят, приедут сильнейшие маги со всех уголков Империи, а может даже из соседних измерений. Уже через три недели начнутся состязания по алхимии, трансфигурации, и, конечно же, магические дуэли!
Нэнси слабо улыбнулась.
- Звучит захватывающе, - пробормотала она.
Девушка всегда любила магические конкурсы, но сейчас ей было явно не до них.
- Эх, жаль, что ты ещё малышка, - верещала Кэтти, - а то бы мы с тобой могли составить партнёрство в командных состязаниях.
- В смысле, малышка? – удивилась Нэнси.
- Тебе ещё нет восемнадцати! – рассмеялась кузина. – И, значит, по правилам ты не можешь принимать участие в магических конкурсах…
«Слава Богу!», - про себя подумала Анна, меньше всего на свете она хотела бы принимать сейчас участие в сезоне Магических искусств, да ещё и в чужом теле…
Когда Кэтти покинула дом Павловских, Серафима Петровна, что крутилась неподалёку возле гостиной, вдруг ворчливо изрекла:
- Ваша кузина, Софьюшка, видно, очень легкомысленная девица, как можно забыть, что вам через две недели исполнится восемнадцать лет? И вы тоже смело можете претендовать на участие во всём этом императорском чародействе!
***
После бессонной ночи и долгих часов, проведенных в больнице, Софье всё же удалось немного поспать. Хотя она клятвенно пообещала Арику сегодня пребывать весь остаток дня в постели, недавние трагические события, произошедшие на приёме губернатора, невольно возвращали девушку к тому роковому моменту, когда она согласилась пойти с Анастасией Андреевной осматривать её оранжерею. Ведь именно на пороге этого райского тропического уголка было совершено покушение на Дмитрия, и что-то подсказывало девушке, что это не было простым совпадением.
Беспокойно листая ленту новостей в своём телефоне, Софья с изумлением обнаружила, что в тот же вечер с того же самого торжественного приёма бесследно исчез сын губернатора, Виктор Антипин. И никто не мог понять, как ему удалось пройти незамеченным мимо огромного количества камер слежения, которые «понатыканы» повсеместно в губернаторской резиденции? Также следствию было неизвестно, добровольно ли он покинул свой дом или ему «помогли» в этом выборе?
Софье требовалось срочно поговорить с Димкой, узнать, что он помнит, как оказался на месте трагедии.
Тихохонько, не создавая излишнего шума, чтобы Арик, пребывая у себя, не услышал шагов в её квартире, девушка выскользнула за дверь и отправилась в больницу в надежде, что ей удастся поговорить с братом Татьяны.
Дмитрия Андреевича уже перевезли в отдельную палату и приставили к дверям охрану. Тут же на стуле, под дверью, маялась Каталея, которая, по всей видимости, никуда из больницы не отлучалась. Чуть поодаль сидела Татьяна, опустошённая и молчаливая, что было так на неё не похоже. Увидев Софью, в её глазах промелькнул слабый огонёк надежды, она привстала со стула, но тут же без сил опустилась обратно.
- Нас к нему не пускают, - пожаловалась зачем-то подруга Лидии. – А следователь уже приходил, значит, Димка в сознании.
Софья подошла к охраннику и, положив руку ему на плечо, взглянула тому прямо в глаза, гипнотизируя его своим магическим приёмом, который помнила ещё с детства:
- Мне. Надо. Пройти, – тихо, но очень уверенно проговорила она, разделяя при этом каждое слово.
Охранник, ничего не сказав, освободил для неё путь.
Девушка тихо отворила дверь в стерильную, пропитанную запахами лекарств, палату. На кровати, бледный и измученный, лежал брат Татьяны.
- Дмитрий, - тихо позвала его Софья.
Молодой человек медленно повернул голову в её сторону. В его взгляде мелькнуло слабое узнавание, а затем – тень боли.
- Лидия? Ты пришла, - прошептал он, его голос был слабым и хриплым.
Она подошла ближе, присела на стул рядом с кроватью и взяла его холодную руку.
- Как ты себя чувствуешь?
- Жив, пока что, - с горькой иронией ответил Димка. – Говорят, операция прошла успешно, но всё равно болит…
Софья понимающе кивнула.
- Мне очень жаль. Ты помнишь, как это произошло? Видел, кто в тебя стрелял?
В глазах Дмитрия мелькнул испуг, сменившийся яростью. Он стиснул зубы, и его слабая кисть крепче сжала руку Софьи.
- Помню, как сейчас помню! – прорычал он сквозь зубы. – Я полиции ничего не сказал, но я точно видел, кто это был.
- Ты знаешь его? – с надеждой спросила Софья.
- Это была Лея…- почти бесшумно выдохнул Димка.
- Кто? – не поняла девушка.
- Каталея Деркач! – зло выкрикнул пострадавший.
- Этого не может быть! – озадаченно воскликнула Софья. – Она не могла это сделать! Я была рядом с ней в момент выстрела в её комнате, на втором этаже!
- Это… точно? – с надеждой в голосе прошептал брат Татьяны.
- Точнее не бывает! – девушка сжала его руку, представляя, как ему было морально тяжело, думая, что его хотела убить бывшая невеста.
- Спасибо, - слабо откликнулся Дмитрий, но Софья заметила на его лице чувство огромного облегчения…
***
Кого меньше всего хотелось сегодня видеть Нэнси, так это Реймана де Бара. По просьбе Виллет, ей предстояло объясниться с виконтом насчёт того необдуманного поцелуя, что случился между ними, а девушка никак не могла подобрать нужные слова.
Задачка стояла не из лёгких. И почему, как всегда? Кто-то натворил дел, а отвечать опять ей!
Обменявшись полагающимися для таких случаев любезностями, они расположились в гостиной друг против друга. Виконт пришел с визитом вежливости справиться о её здоровье, и девушка заверила его, что с ней всё в полном порядке.
Наконец, она собралась с духом и подняла на него глаза.
- Рейман де Бар, - начала Нэнси официальным тоном. – Благодарю вас за визит. Мне очень приятно, что вы обо мне помните.
Его брови удивленно поползли вверх.
- Как я о вас мог забыть, Софья? Ваше состояние вызывало серьёзные опасения.
Нэнси невольно покраснела, окунувшись в воспоминания Виллет, что именно предшествовало этому состоянию, когда охваченная внезапным порывом она поцеловала его. И он ответил. С такой же страстью! С такой же жаждой!
- Я… я хотела бы извиниться, - прошептала она, опуская глаза. – За… то утро. За… мою нескромность.
Виконт молчал, словно обдумывал её слова. Его лицо оставалось непроницаемым, только костяшки пальцев побелели, сжимая в руках подлокотник кресла.
- Я не должна была так поступать, - более уверенно продолжила девушка. – Это было непристойно с моей стороны. Я не знаю, что на меня нашло. Примите это за минутную слабость, за помутнение рассудка, вызванного купанием в Холодном озере.
Уф-ф-ф! Вроде получилось?! Она озвучила почти всё, что просила Виллет.
Рейман медленно встал с кресла и подошел к окну, глядя на ухоженный сад.
- Софья, - произнес он, не поворачиваясь, - я понимаю, что вы хотите сказать. И если вам от этого будет легче, то я принимаю ваши извинения.
- Я ещё хотела просить вас, - вспомнила Нэнси ещё одну деталь поручения, которую необходимо было озвучить. - Давайте забудем об этом эпизоде, забудем навсегда!
- Я действительно ценю вашу прямоту, - в словах Реймана прозвучала лёгкая укоризна. – И заверяю вас, что этот инцидент останется между нами. Ваша репутация, как и моя, останется безупречной.
- Благодарю вас, - пытаясь не уронить достоинство, ответила девушка.
Виконт де Бар, наконец, повернулся к ней. В его взгляде не было больше ни тепла, ни сочувствия, только холодная вежливая отстраненность.
- Я рад, что мы поняли друг друга, - сказал он. – Позвольте мне попрощаться. Надеюсь, ваше здоровье скоро полностью восстановится.
Он поклонился и направился к двери. Нэнси смотрела ему вслед, размышляя над тем, а действительно ли она всё правильно сделала? Может, был шанс, чтобы виконт с Софьей остались друзьями? Возможно, в его сердце навсегда останется незаживающая рана о том поцелуе, которого теперь никогда не было…
Глава 38
Когда Уильям объявил, что мы подъезжаем к месту нашего ночлега, я облегченно вздохнула. Целый день езды по ухабистым дорогам, лишь с небольшими санитарными остановками, напрочь выбили меня из рабочего состояния.
Когда карета, наконец, остановилась на постоялом дворе, я с трудом подавила в себе желание опуститься прямо на землю и разреветься, как малое дитя. У меня болело всё! И это был только первый день нашего путешествия!
Детектив, в отличие от меня, выглядел, как стойкий оловянный солдатик. Он легко спрыгнул с подножки и подал мне руку, вероятно, испугавшись, что я планирую рухнуть ниц, привлекая всеобщее внимание.
В таверне «Усталый путник» царила вечерняя суматоха. Запах жареного мяса смешивался с ароматом пива и дымом, валившим из трубок, создавая густой, дурманящий коктейль. Шум голосов, громкий смех и звон кружек наполняли зал, словно бурлящий котёл.
Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы с Уильямом уселись за небольшой деревянный стол, стоявший в самом тёмном углу столовой залы. Для окружающих мы были супружеской парой, и детектив, помня о нашей конспирации, без устали рассказывал байки о наших с ним планах на будущее. Я тоже старалась поддерживать разговор, ловя на себе настороженные взгляды присутствующих.
Поужинали мы быстро, заказав лишь похлебку с хлебом и по кружке эля. Уильям расплатился за еду монетами из своего кошелька и обратился к хозяину таверны:
- Пожалуй, нам пора на покой. Мы хотели бы снять у вас две комнаты. Моей жене нужен отдых после долгой дороги.
- Две комнаты, говорите? – толстый мужчина с красным лицом и хитрыми глазами окинул нас оценивающим взглядом. – Разве муж и жена не спят в одной комнате?
Детектив не стушевался и быстро нашёлся:
- Понимаете, у моей жены очень чуткий сон!
- А он храпит, как паровоз! – воодушевленно подхватила я байку о причинах раздельного ночлега счастливой супружеской пары, с опозданием сообразив, а существуют ли в этой реальности паровозы!
Хозяин хмыкнул, но спорить не стал.
- Как скажете. Комнаты семь и восемь, ключи у горничной.
Поднявшись вверх по скрипучей лестнице, каждый из нас подошёл к своей комнате.
- Думаешь, хозяин ничего не заподозрил? – спросила я сыщика, пока он не скрылся у себя в спальне.
- Не переживай, - ответил Уильям. – Насколько я знаю человеческую натуру, этот народец жадный. А две комнаты всегда дороже, чем одна…
- И всё-таки, будь осторожен, - пожелала я детективу, пока он не закрыл за собой дверь.
Я вошла в свою «опочивальню» и огляделась. Здесь было темно и сыро, пахло плесенью и старым деревом. На единственной кровати лежал тонкий матрас, а в углу стоял умывальник.
Да, это было не самое комфортное место для ночлега, но у нас не оставалось иного выбора в условиях путешествия инкогнито. Сейчас нам полагался хороший отдых, чтобы утром продолжить путь…
***
В кабинете виконта де Бара царил полумрак. Тяжелые портьеры, плотно задернутые, не пропускали свет заходящего солнца. Единственным источником освещения служила небольшая настольная лампа, отбрасывающая причудливые тени на стены, увешанные старинными портретами предков.
Рейман сидел в глубоком кресле, устремив взгляд в одну точку на полу. Его аристократическое лицо, обычно излучающее уверенность и спокойствие, сейчас выражало глубокую печаль.
Слова Софьи, словно приговор, эхом отдавались в его голове: «Давайте забудем об этом эпизоде, забудем навсегда!»
Забыть об их единственном моменте близости? Забыть о поцелуе, который обжег его губы своей горячностью юной девушки?
Если рассуждать здраво, то виконт должен быть рад, что девушка не питает к нему никаких чувств. Что она там сказала? Минутная слабость, помутнение рассудка?
