- Можно один вопрос? А сколько тебе платят?
Шон приготовился повеселиться. Интересно посмотреть на лицо брата, когда он озвучит немалые суммы за свое присутствие в кадре. Ну ладно, приукрасить немного ему сам Бог велит.
- В день? По – разному. У меня один съемочный день начинается от двухсот тысяч. Зависит от загрузки. Если это целый день, если съемки трудные, если нет дублера, то я заработать могу очень неплохо. А дней может быть много. А может и не быть. Чаще их не бывает, потому что в кассовые проекты мне путь пока закрыт. Мои ясные дни канули в лету. Но теперь, кто знает, что будет. Ты в шоке?
- Хорошо зарабатываешь. Извини, я озвучил максимум, что могу предложить. Сумма включает в себя все издержки.
- То есть, если на съемках я получу травму не по своей вине, то лечение оплачивать буду сам? – Уточнил Шон с насмешкой.
- И проживание в отеле, и питание, и много что еще. – Подтвердил брат.
- Нищие не выбирают. Мне впору дворником идти работать, чтобы просто купить пожрать. Не так и ужасно. Я с этого и начинал свой подъем.
- Неужели все настолько плохо?
Да, у Шона все было не просто плохо, а очень кошмарно.
- Я – взрослый человек, с двумя детьми живу за счет родителей. У меня ни пенса, Дилан. Если я захочу пойти в кино придется пустить шапку по кругу. Мне даже гамбургер с газировкой купить не за что, черт побери, о чем – то большем я вообще молчу.
- Так ты согласен?
- Если дашь мне денег вперед, я весь твой. Можно начать хотя бы с сотки.
- Не понял?
- Не тысяч, сто фунтов.
- А понтов – то было! Я чуть было не купился! Подожди, а как ты оплачиваешь лечение Эби?
- А кто сказал, что я оплачиваю? Это ее родители, наши полностью содержат меня и детей, а еще мой дом и машину, это не считая, что двоих детей нужно одевать, лечить, кормить, покупать игрушки, ну и мне чем – то питаться, на чем – то ездить и за что – то гулять по барам. Круто, правда?
- Так значит это правда? Подожди, а как же твои гонорары, рекламные кампании, фотосессии для мировых журналов? Куда делись эти деньги?
- Когда это случилось с Эби я пытался договориться, но все меня прямо послали. Стоит попросить отпуск и о тебе мгновенно все забудут. Актерский век не долог.
- Ты же явно зарабатывал совсем неплохо. В жизни не поверю, что у тебя нет счета в банке со значительной суммой.
Сейчас Шон понимал, что лучше бы он включил мозг в то время, когда супруга сообщила о беременности и когда они решили оставить детей.
- Счет закрыт. Отец продал бизнес, чтобы помочь мне не просрать дом.
- Докатились! Какой еще дом?
- Все свои деньги я отдал за особняк в центре Лондона, плюс назанимал где только можно. Ну, и все пошло наперекосяк и мне тупо стало нечем платить по счетам. Дом бы мгновенно забрали, а это все, что у меня осталось от прошлой жизни.
- Продай.
- Легко сказать – продай. Продать можно, но с моими долгами мне и на собачью будку остатка не хватит.
Дилан во все глаза смотрел на брата не веря, что Шон мог такое сделать.
- Ты совсем ненормальный, что ли? Ты что натворил?
- Что, передумал на мой счет? – Шон попробовал свести к шутке, но вышло не удачно. - Правильно, разве может брат – неудачник играть в твоем первом фильме?
- Отец вскользь упоминал, но я думал, что пошутил. Это дело всей его жизни, Шон. Как ты мог просить о таком?
- В тот момент у меня не было времени думать. Я не хотел брать чек, но либо признать, что нужна помощь, либо подохнуть под мостом с двумя детьми.
И тут не привыкший особо церемониться с младшим Дилан поддался вперед и резко схватил Шона за рубашку.
- Ты не имел права! Это не то, что принадлежит тебе! Ты мог придумать что – то другое, но уговаривать отца продать бизнес, чтобы вытащить тебя, это уже перебор.
Он вполне заслужил получить, но драться с Диланом в его планы не входило.
- Успокойся. – Шон не двигался. - Спокойно. Убери руки и перестань плевать мне в лицо. Давай спокойно, пожалуйста.
- Ты… ты просто… Придурок! – Дилан разжал ладони и отошел на безопасное расстояние. - Черт бы тебя взял!
- Я никого не уговаривал! Это было их с матерью решение. А что, помогать нужно только старшим детям?
- И во сколько же обошлась помощь?
- Я отдам, все верну, но тогда мне не к кому было обратиться за помощью. В конце концов я такой же его ребенок, как ты и Лоррейн. И если на то пошло, то родительский дом остается тебе и сестре, а мне не достается ничего. Почему? Это по – твоему правильно? Потому что, твою мать, я актер категории А, и прекрасно сам себя могу обеспечить. Почему я всю жизнь сам барахтаюсь, решаю свои проблемы, всегда получаю по башке от самых близких и не имею права рассчитывать на помощь? А не пошли бы вы?
- Не сравнивай муниципальный дом с двумя спальнями в Шеффилде и предприятие, которое создавалось, когда тебя в помине не было! Как был истеричкой, таким и остался. За свои поступки надо отвечать, Шоун.
- Истерику сейчас закатил вовсе не я.
- Какая сумма?
- С шестью нолями, естественно, и бакс в конце.
- Не юли. Я спросил – сколько?
- Три ляма баксов. - Шон посмотрел Дилану прямо в глаза.
- Совести у тебя нет.
- Ты спросил, я ответил, в чем проблема, Дилан? Задело, что помогают мне может и нехотя, но все – таки больше? Запомни, я ни лучше и не хуже тебя и Лоррейн, и я тоже их сын, и я тоже имею право придти к своим родителям, когда мне нужна их помощь. Вы пользуетесь прекрасно, так почему нельзя мне?
- Попросить в долг на пару дней и уговорить родителей лишиться всего в их возрасте это не одно и тоже. Удивительно, что ты не попросил их заложить дом.
- Но они на это пошли по своей воле.
- А теперь давай – ка честно так до конца, если бы не было дела, чтобы ты стал делать? Представь, что наш отец простой рабочий, который получает зарплату раз в месяц и которой хватает только на еду, и у которого есть то, что он заработал своим трудом.
- Попросил заложить дом, машину, квартиру, продать почку, вас пустить на органы! Что угодно! И ты, и Лоррейн поступили бы так же, если бы приперло, и не смей мне говорить, что ни за что и никогда!
- Все дело в том, что ты всю жизнь считаешь, что все тебе обязаны, особенно родители. Продать дело, забить на свою жизнь, примчаться в Лондон, чтобы сидеть с твоими детьми и решать твои проблемы.
- Да ты что? Правда? Жаль, я лично такого не помню. Я помню вечное недовольство, поучения и критику в свой адрес. Я всю жизнь доказываю, что я заработал свое имя заслуженно. В семнадцать я ушел из дома, в девятнадцать у меня уже был свой собственный дом. Я никогда ничего у них не просил, я сам крутился, но знаешь, так бывает. Я же не специально это сделал.
- Речь не о твоих прошлых обидах. Своими мозгами жить не пробуешь, братик. Ты – взрослый человек, родители не обязаны тащить на себе еще и твою семейку. Сам решай свои финансовые проблемы. Тебе тридцать, ты не калека, ты не беспомощный, ты вполне себе дееспособный взрослый конь, на котором пахать можно, но как только дело касается денег ты сразу складываешь лапки и начинаешь плакать.
Для Дилана эти слова были правдой и они больно били по младшему брату, которому даже сейчас приходилось оправдываться за каждый свой шаг как и тогда, когда они еще были одной семьей.
- Посмотрел бы я как ты взвыл побудь ты в моей шкуре хоть день. Я живу в аду, Дилан, у меня нет ни секунды покоя с того момента, как у нее случился первый приступ. Лейкемия, потеря работы, врачи, анализы, беспросветный кошмар, потеря детей на шестом месяце, чтобы спасти ей жизнь пришлось удалить матку, потом мой арест и как бешеная карусель. Я ничем не мог ей помочь. Я делал ровно то, что мог.
- Что ты сказал о ней? Повтори еще раз.
- У нее больше никогда не будет детей.
- До этих слов. Что тогда произошло?
Шон заметно вздрогнул, но взгляд не отвел. Переживать это снова все еще отдавалось в сердце тупой болью, но эта боль будет с ним всегда и никуда она не уйдет, так что он может говорить смело.
- У Эбигейл была двойня, Дилан. Мы ждали близнецов. Двоих сразу. Это даже словами не передать, что я чувствовал, когда мне показали на экране два эмбриона. Как мы их ждали! Знаешь, она даже имена им дала. Стоит закрыть глаза и я снова и снова вижу детскую комнату, розово – голубые тона колыбелек и две таблички. Бруну и Морена. У меня с Эбигейл крепкая связь, я всегда чувствовал ее, но в тот день мне указали на дверь в студии, родители узнали о моих миллионных долгах, я со всеми переругался и очнулся уже когда было слишком поздно. Я до сих пор виню в этом себя. Если бы в тот день я остался дома… Она истекала кровью у меня на руках. Я приехал слишком поздно. Это было самым страшным кошмаром, который можно себе представить. Тебе в самом кошмарном сне не приснится то, через что прошли мы с ней. Были моменты, когда все летело в пропасть, все вокруг рушилось и не было никакой опоры. Я даже не знаю где похоронены наши дети, да что там, я даже не спросил, кто у нас родился. Я бы не выдержал, клянусь, я бы взял пистолет и застрелился. Я никогда и никому не говорил, но тебе откроюсь. Никто даже понятия не имел, сколько раз оставаясь наедине с собой я был в шаге от смерти. Сколько раз я держал лезвие бритвы у вены, сколько раз я смотрел в черное дуло заряженного пистолета, сколько раз я сидел на крыше смотря вниз, сколько раз я заходил в гараж с веревкой в руке и смотрел на железную балку под потолком, сколько раз я пил водку из горла смотря затуманенным взглядом на голубую водную гладь бассейна. Да, все это было. Конечно, было бы легче совершить самоубийство одним из этих способов, и я бы так и сделал, не будь у меня двоих несовершеннолетних. Да, мы не вернем близнецов, и наша жизнь навсегда разделилась на До и После, но я прежде всего думаю о своих живых детях. И если ради их благополучия мне придется наступать себе на горло, просить, умолять, унижаться, я это сделаю не раздумывая, потому что я их отец, они мои дети и они самое дорогое, что у меня есть в жизни. Они и Эби. И ради них я способен на все. Абсолютно на все. Я переступлю через кого угодно, я пойду на ложь, предательства и убийства, если это будет нужно, потому что это Моя Семья, Дилан. И я буду бороться за них до самого конца и любым способом, так что лучше на моем пути не стоять никому. Я сделал, что сделал, так что если хочешь, можешь меня убить за это. Давай, теперь действуй на свое усмотрение.
Дилан молчал. Ему рассказывали совсем не о таком. Оказывается он не знал даже десятой доли того, что происходило в его отсутствие.
- Прости. Я не знал, что у вас были такие трагедии. Мне правда очень жаль. – Он видел как брата трясет.
- Ты ни черта не знаешь о моей жизни, и не знал никогда. Мы вместе росли, но ты даже не пытался стать мне настоящим братом, стать моей опорой и поддержкой, а теперь уже не надо. Веская причина просить помощи или не достаточно и нужно еще что – нибудь? Ты не стесняйся, я тебе много что могу поведать.
- Более чем. Извини меня, я не должен был так с тобой говорить.
- Тогда может наконец хватит трепаться ни о чем? Мы прошли три этапа и если оба еще живы, значит есть надежда. Хорошо, я рассмотрю твое предложение о работе.
- Да?
- Да. Прямо сегодня. Не скажу, что мне это нравится, но может в чем – то ты и прав. Мне нужно переключиться. Еще раз включишь « Старших надо слушаться « я заряжу тебе между глаз. Я давно не ребенок и если я что – то делаю, значит мне это нужно. Понятно, или есть вопросы?
- Я тебя понял, вопросов нет.
- Вот и отлично. – Шон сжал в ладони ключи от машины и поднялся с кресла. - Я за машиной, а ты иди расплачивайся за номер.
Прода от 22.02.2026, 22:00
Глава 140.
До больницы они ехали молча. Дилан сосредоточенно вел машину, а Шон смотрел в окно и курил одну за одной. Он понимал, что делает хуже себе, но нервы были натянуты до опасного предела. Когда в дело пошла четвертая подряд Дилан уже не смог сдержаться.
- Может уже хватит? – он быстро забрал у брата сигарету и выбросив в открытое окно нажал на кнопку поднимая стекла. - Забыл, зачем мы туда едем, или тоже хочешь лечь рядом с ней?
Шон не обратив внимания тут же достал пачку, но и тут Дилан оказался быстрее и успел перехватит картонный прямоугольник.
- Хватит, сказано тебе! Дай сюда! – смотря на дорогу он быстро достал из под сидения папку и вручил ее Шону. – На, займись лучше делом.
- Ты мне не отец. Нечего командовать.
- Если не перестанешь огрызаться я выкину тебя из машины прямо здесь.
- Что это?
- Твоя работа. Лучше сиди – читай.
- А, к черту! – Шон зашвырнул папку на заднее сидение даже не открыв.
- Угомонись, псих.
Шону нужно было чем – то себя занять и чем быстрее, тем лучше. Он не придумал ничего лучше, чем включить магнитолу. И через пару секунд на лице отразилось неподдельное удивление.
- Это… Это ты, что ли? Это твой голос.
- Выключи.
- Это она?
- Что?
- Ну, та самая песня, о которой ты говорил.
- Шон! – Дилан вырубил звук.
- Да пошел ты!
Восходящее солнце било прямо в глаза и как Шон не игнорировал его это еще больше бесило. В конце концов он резко опустил козырек со своей стороны и оттуда выпали несколько фотокарточек. Шон заметил взгляд Дилана. Медленно он собрал небольшие квадраты Полароид.
- Не смотри, пожалуйста.
Но просьба была озвучена слишком поздно. Шон и Эби, ее фото крупным планом, а это она с Диланом, их единственное фото с вечера знакомства, где они вчетвером. Шон вгляделся в снимок. Их поймали в неформале. Шон даже столько лет спустя мог вспомнить каждое слово тех разговоров ни о чем. Хотя даже в ресторане они едва не сцепились еще в самом начале.
***
- Так у вас значит тоже тандем? Поздравляю. И как вам вместе работается? – Шон интересовался искренне. Ему правда было интересно, как это жить и работать с человеком, с которым итак живешь вместе.
Эбигейл смущенно покусывая нижнюю губу кидала на него осторожные взгляды из – под ресниц.
- Пока никак. Я только учусь, а у Дилана будет первая попытка проявить себя.
- Я предлагал ей попробовать, но она боится. – Буркнул Дилан.
Шон понимающе закивал.
- Я до сих пор боюсь, это нормально. Режиссер и актриса – звучит вполне позитивно. А почему боишься?
От этого невинного вопроса Триш бросила на жениха убийственный взгляд.
- Я репетирую перед зеркалом, а вот так, стесняюсь. Мне кажется, что на сцене я впаду в ступор.
- Я могу тебе помочь справится, если хочешь. Стоит один раз выйти и сказать только одну фразу, как создается ощущение, что ты этим живешь.
- Ааа… - Эбигейл и рта раскрыть не успела, как в ход пошли танковые войска под именем Беатриш Джин Де Лери.
- Она не хочет, чтобы ты ей помогал. Ты и сам слишком занят, чтобы уделять время еще и… - если бы не глоток вина Триш бы выразилась, что она думает о светловолосой лохудре. - Эбигейл с ее стеснением.
Шон мгновенно уловил угрозу. Эбигейл тоже поняла.
- В любом случае ты всегда можешь обратиться к своему парню. – Шон успел уйти от столкновения интересов.
- Будем надеяться, что от вас не отстанем. Я вот ставлю тебя Дилану в пример.
