- Самое страшное уже позади. Главное - живой.
Парень бросил на отца быстрый взгляд. Кто знает, может лучше ему было умереть. Он не стал произносить это в слух справедливо щадя мать и свою нервную систему.
- Знаешь, такие травмы обычно часто дают о себе знать в будущем, Брайан.
- Да в порядке я. Правда. Меня столько раз били по голове, что даже не страшно.
- Нет, милый, надо что – то делать. Они должны понести наказание за свои действия.
- И здесь я с матерью согласен. Мы будем писать заявление.
- И что? Им светит « вышка «, большего вы все равно не добьетесь. За избиение к расстрелу не приговаривают.
- Это не избиение, это попытка убийства.
- Поступайте, как считаете нужным.
- Мой мальчик, что нам сделать, чтобы тебе хоть немного помочь? Скажи, мы все для тебя сделаем.
- Родители у меня к вам две просьбы. Мама, никогда больше не называй меня « солнышко », « мальчик « и « милый «, хорошо? И не говорите ничего Круттенденам. Я не хочу, чтобы Эбигейл узнала. Ей сейчас о себе думать надо.
- Шон, что с тобой?
- Мне засадили несколько раз по голове бильярдными шарами, а так все просто отлично, папа. Жизнь, блядь, бьет не просто ключом, а трахает меня ебаным фонтаном, да так, что с ного сбивает.
По злому тону сына Брайан мгновенно определил, что произошло что – то помимо избиения.
- Рита, - обратился Брайан к жене, - слушай, я совершенно забыл, что мы припарковались в неположенном месте.
- Что?
- Пойди, отгони машину на парковку, иначе мне выпишут штраф.
- Сам иди.
- Рита, отгони тачку. Пожалуйста. – Говоря это он указал глазами на Шона.
Супруга пожала плечами.
- Давай ключи.
- Люблю тебя, дорогая. Не спеши, выпей кофе.
- Совсем сбрендил? У нас сын с проломленной головой, а я…
- Иди отсюда. Могу я один на один побыть с сыном хоть немного? Я хочу с ним поговорить. Можно?
- Так бы сразу и сказал. Хорошо, общайтесь.
***
Брайан закрыл за женой дверь и повернулся к Шону.
- Ну, расскажешь?
- Что?
- Все. Что происходит?
- Не понимаю, о чем ты?
- Не прикидывайся. В чем дело?
- А ты не догадываешься? – Шон пытливо смотрел на отца. - Вам не сказали?
- Не сказали чего, Шон?
Бин – младший сдал назад надеясь увести отца в другую сторону.
- Их было шестеро.
- И? Продолжай. Их было шестеро. Ты хотел добавить что – то еще?
- Нет.
По испуганному и быстрому ответу сына Брайан понял одно – Шон врет.
- Так, что там произошло?
Сын попытался съехать, понимая, что он выложит все.
- С чего ты решил, что…
Отец его прервал.
- Мне не надо решать. Я по глазам вижу. Ты напуган до чертиков.
Сын продолжал вяло отпираться.
- Мне просто хреново.
- Я второй раз спрашивать не буду, Шон. Обещаю, это останется между нами.
- Что, запоздалая на несколько десятков лет отцовская забота? Спасибо, уже не нужно.
- Не хами.
- Прости.
- Сам расскажешь, или будем ждать очередного твоего срыва?
- С чего бы мне срываться?
- Да я же вижу.
- Что ты видишь? Я валяюсь на больничной койке с пробитой башкой и пристегнутый наручниками к чертовой койке. Нормально? Радоваться надо?
- Было что – то помимо побоев. Я сейчас не спрашиваю. Даже не пытайся, я же тебя знаю. Ну? Шон, скажи, тебе самому легче станет.
- А если не станет?
- Значит, я прав?
И Шон понял, ему нужно поделиться своей бедой. Один он не вытянет.
- Можно я тебе расскажу? Мне надо снять с себя этот непосильный груз, иначе меня это погубит окончательно.
- Ты можешь рассказать мне все что угодно, и я всегда буду на твоей стороне. Ты – мой сын, несмотря на то, что ты давно взрослый, от этого ты не перестанешь быть моим ребенком.
У Шона с языка готовы были сорваться язвительные фразы, типа " Где же вы раньше все были, когда нужна была ваша помощь ", но он не стал усложнять.
- Это тяжело. Я попал за решетку по собственной дурости. Я не ожидал, что будет так. Думал, что для меня будут привилегии. Мой статус сработал против. Знаешь, почему я отказывался от свиданий?
- Подозреваю, чтобы мы не видели твоего разукрашенного лица, так?
- Им тоже доставалось. Но я был в меньшинстве. Это началось сразу, и я знал, что в любой момент что – то может произойти, но не верил. Если бы на мне не было наручников я бы их поубивал, клянусь.
- Что началось?
- Прессинг. Меня мгновенно взяли в оборот. Насмешки, издевки, унижения. Я не сорвался. Думал отстанут, но…
Шон подходил к сути осторожно, словно оставляя себе призрачный шанс, что этим и закончится.
- Можно немного короче? Скажи прямо, что было помимо?
Не скажет сейчас потом признаться будет еще сложнее.
- Поклянись, что никому не скажешь.
- Клянусь.
- Это было спланировано. Эти ублюдки все просчитали и я попался. Папа, я ничего не мог сделать. Я был в наручниках, руки стянуты за спиной. Один против шестерых мужиков. Я пытался позвать на помощь, но мне заткнули рот, а потом… Господи!
- Шон, говори уже! Что они сделали?
- Они получили, что хотели. Смит сказал, по крайне мере двое точно успели.
- Что? Ты говоришь, что тебя… Да, Шон, не может такого быть.
- Вот она, правда, папа. Ты же это хотел знать? Так вот, да, меня трахали. Имели как хотели, ну хоть сосать не пришлось, хотя будь я в сознании они бы и это меня заставили сделать. И ничерта бы я не смог, сосал бы как миленький. А потом поставили бы на четвереньки и пустили по кругу. И я бы все это сделал. Сосал, глотал, давал себя трахать во все … Блядь! Знаешь почему? Сдохнуть не охота. Твой сын теперь девочка! Есть еще вопросы? Спроси, как это было, спроси, что я чувствовал, спроси, может быть мне понравилось?! Блядь! Ненавижу!
Понимая, что у сына начинается истерика Брайану нужно было успеть ее остановить, пока это не привело к катастрофе в прямом смысле. Разговаривать и успокаивать сейчас было бесполезно, но все же попробовать стоило. Без криков, без нервов, стараясь максимально успокоить парня, который пережил настоящий ад для любого нормального мужчины.
- Спокойно, не надо нервничать.
О боли и плохом самочувствии тут же было забыто. Шона накрыло окончательно.
- Не что? Нервничать? Пап, ты в своем уме?! Твоего сына изнасиловала толпа мужиков, а ты мне говоришь - не нервничай?!
- Шон, я прошу тебя, не ори.
Шон не реагировал на просьбы.
- Меня трахали, ты меня слышишь вообще?! Трахали!
Пощечина была не сильной, но довольно ощутимой.
- Заткнись!
Шон смолк, только глаза светились нездоровым блеском.
- Спасибо за такую помощь, пап.
- Хватит говорить эту чушь! Все, Шон, это случилось, и тебе придется смириться. Хочешь ты или нет, это будет с тобой всегда, так что постарайся это забыть. А за пощечину прости.
- Ну и? Теперь что? Твой мальчик уже не мальчик, а девочка, папа. Как тебе рокировочка? Все было в тумане, но стоит закрыть глаза и память рисует эти моменты. Тело откликается на воспоминания.
- Сменим тему?
- Самое простое решение, да? Да плевать вам всем на меня.
- Что ты конкретно предлагаешь? Хочешь, закажем киллера и их просто отправят на тот свет. Нормально?
Если бы это блокировало все ужасы он бы согласился, но память не сотрешь.
- Как мне теперь с этим жить? Как мне теперь людям в глаза смотреть? Самое хреновое, что если я заявлю прямо, то об этом узнает весь мир, а если я остановлюсь только на избиении, то сукины дети решат, что я подчинился. Чтобы я не сказал, хорошего для меня не будет, понимаешь?
- Такое нельзя спускать на тормозах. Тебя не просто избили.
- Мне терять больше нечего, но Смит настаивает, чтобы я держал язык за зубами, иначе эта правда в итоге сработает против меня.
- Типа жертва вовсе не жертва? – Уточнил Брайан.
- Типа. Что мне делать?
- Поступай, как посчитаешь правильным. Мы поддержим любое твое решение, но близкие должны знать.
Здесь Шон был категорически не согласен.
- Нет. Эбигейл не должна знать об этом. По крайне мере пока я отсюда не выберусь.
- На счет Эби я понимаю, но мать должна знать.
- Ты поклялся. Пока я сам не разберусь никто ничего не узнает, а мать тем более. Папа, я тебя умоляю, не говори ей.
- Ну, хорошо, ты парень умный, сам поймешь, как поступить.
- Папа, можно тебя спросить?
- Слушаю.
- Я же не виноват в этом, правда? Я не давал своего согласия, так почему же мне так стыдно? Почему я не чувствую себя мужчиной? Как мне дальше жить, зная, что меня толпой трахали? Господи, я не могу так больше! Я просто не могу, папа!
И Брайану ничего другого не оставалось, как прижать сына к себе.
- Успокойся, все будет хорошо. Все пройдет, все забудется, и у тебя все будет хорошо.
- Прости меня, прости!
- Ты за что просишь прощения? Шон, послушай меня, это не твоя вина. Мы во всем тебе поможем, ты – наш ребенок, мы тебя никогда не бросим и не откажем в помощи, но сделай усилие над собой. Это нужно прежде всего тебе, или жизнь станет сплошным кошмаром.
Шон себя знал, отец был прав, если он будет постоянно думать и вспоминать, то максимально долго не проживет, а жить надо. Ему Эбигейл тащить с того света, детей воспитывать, пытаться как – то решать проблемы. Смерть не выход в их положении.
- Пошли они все! Я сделаю все, чтобы сукины дети никогда больше не увидели свободу.
Прода от 26.10.2025, 23:46
Глава 109.
Шон пробыл в больнице положенные ему две недели, хотя на поправку он шел быстро, но его моральное состояние оставляло желать лучшего, потому за ним внимательно присматривали. Суд в который раз был отложен на неопределенный срок, что дало Джерарду Тэйту дополнительное время для разбора ситуации его неспокойного клиента. Шона снова держали в неведении подготовки к процессу, но сейчас его занимали другие мысли. Он всеми силами пытался избавиться от позорных воспоминаний и когда ему почти удалось убедить себя, что главное он еще жив, а значит ублюдки обязательно окажутся там, где им самое место настало время его переводить в уже привычную обстановку СИЗО.
Смит лично приехал за ним, чтобы снова посадить под замок. Увидев его в дверях палаты Бин готов был взвыть от бессилия и злости на весь белый свет.
- Снова вы?
Уолтер уже научился не обращать внимания на едкие замечания.
- Я тоже рад тебя видеть. Отлично выглядишь. Ну, готов к триумфальному возвращению?
- Домой, да, без проблем, хоть сейчас.
Пришлось Шона снова осадить.
- Твой дом это пока камера с решетками на окнах и надзирателями в коридоре.
Бин тонкого юмора не оценил.
- Очень смешно.
- Суд отложили.
Шон вздохнул.
- Наслышан уже. Спасибо большое, я был бы не прочь поехать отсюда прямо на заседание по моему освобождению.
- Это обсуждай со своим адвокатом. Кстати, он хоть приходил?
- Вы снова издеваетесь? Что за идиотизм держать меня в полном неведении происходящего, мистер Смит?
- Таковы правила. Поверь, это ради твоей же безопасности, сынок.
- Да, меня уже так хорошо изолировали в вашем публичном доме, что… - Шон успел прикусить язык, ссориться со Смитом сейчас было не в его интересах. - Извините. Ну, все уже знают?
Смит понял, о чем именно спрашивал Шон.
- Я тебе пообещал, и я сдержал слово.
- Спасибо огромное, мне ни хрена не легче.
- Родителям рассказал?
Шон только быстро кивнул. Он все еще не мог избавиться от чувства жгучего стыда, что такое пришлось рассказывать.
- Слушай, это тяжелое признание, но иногда необходимо делиться с близкими даже таким. Может особенно таким и нужно.
- Я бы предпочел другой финал.
- Живи с тем, что есть и радуйся, что ты не в могиле. Как отреагировали?
- Уж поверьте, они за меня вступятся. Джерард тоже знает, и он пообещал засунуть подонков в пекло ада навечно.
- Значит все же легче воспринял, если рассказал адвокату.
- Он меня защищает. Я не мог скрыть от него такое.
- Ну, сам как?
- Почти не сплю, стоит забыться сном и все снова повторяется. Кололи успокоительное со снотворным, иначе я бы превратился в зомби.
- Шон, так нельзя. С этим надо что – то решать.
- Решать что? Меня совершенно уничтожили, полностью сломали психику, я сам себе больше не принадлежу, и я просто не знаю, как мне жить с этим дальше. Единственное, что меня держит это надежда на справедливость, но если все пойдет прахом я лучше сам вздернусь, чем буду ждать пока очередная компания ублюдков решит снова меня поиметь.
- Ты думаешь один такой, да?
- Нет, я просто не такой как другие. Я не могу закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было. Это не мой стиль, бежать от происходящего, только вот принять это я тоже не в силах. Невозможно забыть, что они со мной сделали по щелчку пальцев. Рад бы, да только не могу. Жизнь по пизде.
- Они за это ответят, поверь. Ты только о глупостях не думай. Это не выход.
- Да, ответят, но им не привыкать, а я не такой. Я - человек, а не животное.
- У тебя есть те, ради кого пробивать дорогу.
- Снова я всем должен! Господи, как мне надоело так жить! Они еще там?
- Да, Шон.
Бин метнул на начальника СИЗО возмущенный взгляд.
- Это такой прикол? Как, черт возьми, прикажите это все понимать?! Еще скажите, что они в той же камере!
Уолтер конечно предполагал нечто подобное.
- Не беспокойся, вы не встретитесь. Кстати, у Луиса завтра начало процесса.
- Да, Джерард упоминал. Надеюсь, его оправдают. А мы с ним увидимся?
- Я думал, ты настаиваешь на переводе в одиночку.
- Я провалялся в одиночестве две недели, и хотя меня снова упекут за решетку, но я хочу быть среди людей.
- Что ж, вполне логично. Вот тебе еще одна хорошая новость, у братьев Фрейзер отпуск, но они, как настоящие друзья решили побыть с тобой.
- В смысле?
- Будут тебя развлекать от подъема до отбоя. Сейчас камера опустеет, а без Люцифера ты снова начнешь думать о случившемся. Я не имел права, но пойду навстречу.
Шон снова решил, что ему лапшу на уши вешают.
- Я спрошу еще раз, о том, что случилось знает все СИЗО? Роб, Джекс, Люц? Этот ваш Цербер всем растрепал?
- Никто ничего не знает и не узнает, если ты сам не растрепишь. Угомонись.
- Да, легко вам говорить.
- Ты не в курсе? Во – первых, Грегори только привел тебя туда, и вряд ли он знал, что они задумали… Ну, о возможном избиении я не спорю, он сам настропалил Винсента на это, что же касается остального, здесь вряд ли.
- Это почему же?
- Грегори для этого слишком туп, если тебе станет легче.
- Ебать, ангел херов! Все он прекрасно знал. Все знали, кроме меня! Хотите, я вам глаза открою?
Меньше всего Уолтеру хотелось слушать это снова и снова. Шона можно было понять, но всему есть свой предел и на его зацикленности нужно поставить точку.
- А во - вторых, он отстранен и сидит под домашним арестом.
- Что?
- Все, кто так или иначе причастен к тому, что тебя едва не забили до смерти понесут наказания.
- Не путайте понятия, мистер Смит.
- Как будет угодно, мистер вольница, мы забудем, что тебе пробили голову, но все будем помнить картину, как нашли тебя в душевой без сознания со спущенными штанами. Так устроит?
- Охуеть! Мне радоваться?
- Можешь плакать, если хочешь. Что на
