Пока Ульф не выложил свою гривну поверх рубахи. Однако он заявил, что делает это только в бою.
Света с облегчением выдохнула и посмотрела Ульфу в лицо.
Глаза оборотня насмешливо жмурились — и сияли янтарем. Губы изогнулись в ухмылке, но клыки на этот раз оборотень на обозрение не выставил.
Она торопливо затянула узелок, поспешно щелкнула ножницами у его груди. И отступила. Кинула ножницы на постель, воткнула иглу в моточек ниток, швырнула следом…
— Ты шьешь все лучше, Свейтлан, — бросил Ульф, не вставая с сундука. — Красивый шов. Я не хотел тебе этого говорить, пока ты занималась делом — чтобы ты от смущения не воткнула иглу мне в кожу. Благодарю за заботу.
Света кивнула. И тут же решила, что пора поговорить о другом. Подошла к двери, развернулась к оборотню.
Ухмылка с его лица сползла, теперь Ульф глядел серьезно.
Вот и хорошо, решила Света. Затем три раза стукнула в створку. Громко объявила по-русски:
— Войдите!
И сама же распахнула дверь. Снова закрыла, посмотрела на оборотня.
У того губы снова растянулись то ли в улыбке, то ли в усмешке.
— Значит, ты запрещаешь мне входить в мою же каюту, Свейтлан? А вдруг тебе станет плохо? Или ты испугаешься чего-нибудь? Мне так и стоять у двери, дожидаясь, пока ты скажешь это слово — вейдейте?
Хитрец, подумала Света. И погрозила ему пальцем.
Оборотень издал короткое «ха!», уронил:
— Хорошо, в следующий раз постучусь. Теперь, когда ты сказала, чего желаешь, могу ли я рассказать тебе последние новости? Но прости, мудрая Свейтлан, если я вдруг начну заикаться — ты так угрожающе махала на меня рукой!
Он фыркнул, янтарные глаза прижмурились в щелочки.
Первая мысль Светы была о том, что оборотень над нею издевается — но вторая о новостях. По крайней мере, он не смотрит на неё, как на существо второго сорта, как это было на Земле в Средние века. И сам желает что-то рассказать…
Она кивнула, внимательно глядя на Ульфа.
— Я не буду кричать на всю каюту о серьезных вещах, — понизив голос, заявил тот. — Подойди ко мне, Свейтлан. Я не трону тебя. И не укушу — если ты этого боишься.
Подойти ко мне поближе, сказал волк Красной Шапочке, мелькнуло в уме у Светы...
Но оборотень молчал, не сводя с неё взгляда — и она подошла. Встала в двух шагах от него.
— Колдунья Ауг, открывшая путь, по которому ты попала в наш мир, умерла, — негромко сообщил Ульф. — Сегодня днем, где-то в обед, её убили.
Света вздрогнула.
Первой мыслью было — бедная бабулька. Убили. Как, за что?
А потом она подумала о том, что с надеждой вернуться в свой мир теперь можно распрощаться. Разве что здесь найдется ещё одна колдунья, знающая, как сделать то, что сделала Ауг.
Следом пришла третья мысль. И Света, посмотрев оборотню в глаза, ткнула себя пальцем в грудь. Развела ладони, вскинула брови, наморщила лоб…
Ульф пару мгновений её рассматривал, затем качнул головой.
— Нет, смерть Ауг с тобой не связана. Скорее уж с исчезновением конунга Олафа. Я рассказываю тебе об этом, чтобы ты поняла — в Нордмарке сейчас опасно. И чем дальше ты будешь от этого города, тем лучше для тебя. Кроме того, мне поручено одно дело. Мой корабль уйдет из Нордмарка этим же вечером. Через два дня мы будем у Хрёланда, большого острова на западе. Там я выполню то, что должен — а затем поплыву в Ульфхольм. Ты отправишься вместе со мной в город оборотней. Вот и все новости.
А в Ульфхольме, подумала Света, оборотень наверняка предложит ей остановиться в его доме.
Впрочем, ей все равно некуда идти. И сейчас она в его каюте, так что разница небольшая. Просто сменит каюту Ульфа на дом Ульфа…
Оборотень все не уходил. Сидел на сундуке, не сводя с неё взгляда.
А указать на дверь Свете почему-то казалось невежливым. Все-таки Ульф разговаривал с ней по-человечески. И с приставаниями не лез, обходясь одними комплиментами.
Так что она молча отошла к окну. Встала так, чтобы видеть крыши домов, поднимавшиеся вдали над причалами.
— Тебя настолько опечалила смерть колдуньи? — спросил вдруг Ульф.
Голос прозвучал так, словно он уже стоял у неё за спиной. Света обернулась.
Оборотень и впрямь успел подойти. Замер в полушаге от неё…
И ведь ни одна доска не скрипнула под его ногой, подосадовала Света.
— Думаю, ты опечалилась потому, что надеялась с помощью Ауг вернуться домой, — заявил Ульф. — Я сам на твоем месте хотел бы того же. Но перед тем, как ты попала сюда, я всю ночь держал в руке руну, думая о той, что станет моей женой. Когда в моем мире уже наступил рассвет, ты в своем мире наконец коснулась той же руны. И попала сюда. Я не великий знаток колдовства. Но мне хватает ума сообразить — ты вернешься, если в твоем мире кто-нибудь сожмет в кулаке руну, думая о тебе. И если ты коснешься той же руны… у тебя есть такой человек в твоем мире, Свейтлан?
Она почему-то вспомнила об Антоне — и отвернулась к окну.
— Это я ещё не сказал о том, что он должен найти колдунью, подобную Ауг, — негромко заметил у неё за спиной Ульф. — Узнать, что с тобой случилось. Узнать о том, что руны открывают путь в наш мир. Прости, если мои слова тебя опечалили.
Света молчала. Он вдруг выдохнул с неожиданной горячностью:
— Прими мой мир, Свейтлан. Он не так уж плох. А Ульфхольм неприступен, и ты будешь там в безопасности. Тебе понравится мой дом, вот увидишь. Сейчас он пуст и заперт, но я найму прислугу, когда привезу тебя.
Света почти равнодушно пожала плечами. Подумала — выбора-то все равно нет.
Выходит, ни к чему искать колдунью здесь, в этом мире. Она должна найтись там, на Земле. И сделать это должен тот, кто хочет её вернуть.
Причем не только хочет, но и знает, что для этого нужно.
Все. Она тут навсегда. Целый мир, в котором остался брат — и вся её жизнь — теперь потерян для неё.
Ульф молча стоял за спиной. Не уходил, но и не лез с вопросами. Секунда текла за секундой…
За окном плескалась полоса морской воды. Солнечные блики играли на волнах.
Странно, но от известия о том, что сюда она попала насовсем, Света оправилась гораздо быстрей, чем от зрелища пустого шкафа — и от записки Антона. Может, потому, что в попадании куда-то не было унизительного привкуса собственной неполноценности? Страшно было, это да. Но и только.
А может, ещё и потому, что за спиной ровно дышал оборотень. Все-таки когда ты не одна, и есть кому помочь — это уже кое-что…
Света нахмурилась, отгоняя ненужные мысли. Напомнила себе — если бы не этот помощник, она сюда и не попала бы. Жила бы сейчас в своем мире, работала, не нуждаясь в его помощи…
И все же она жива, это главное. Теперь нужно как-то выживать дальше.
Изобразить, что ли, безмерные страдания, быстро подумала Света. Исключительно для оборотня. Немного чувства вины ему не повредит…
И уж кто-кто, но Ульф его заслужил. Она, может, и желала чего-то утешительного и романтического, когда вечером побежала к гадалке. Но уж точно не попадания в другой мир. И, берясь за руну, ничего опасного в этом не видела. Так, что-то вроде святочного гадания, только под Новый год.
А вот Ульф, в отличие от неё, четко знал, чего хочет. Заполучить невесту, пусть даже из другого мира — и плевать, что она там думает. Или что почувствует, когда попадет сюда.
И это ещё хорошо, что у меня диабета нет, мрачно подумала Света. Или другой болезни, при которой без лекарств никак.
Иначе она тут долго бы не прожила.
Света глубоко вздохнула, решаясь. И развернулась к Ульфу, для начала печально скуксившись.
Оборотень глядел спокойно, выжидающе.
Она отступила назад, положила ладонь на стену возле окна. Припомнила то сочетание звуков, которое успела уловить в речи Ульфа. Повторила его:
— Мои слова?
Ульф, ожидавший, что девушка сейчас заплачет — ну а он, разумеется, утешит — посмотрел на неё с любопытством. Звуки, что она издавала, были корявые, но вполне различимые.
— Слова, — бросил он. — «Мои» здесь ни к чему. То, за что ты держишься — борт. У меня за спиной — переборка. Тут все просто. То, за чем плещется вода, это борта, все остальное переборки.
Ульф задумался на мгновенье, потому что пора было заняться делом — заставить её хотеть его. Не поболтать же он сюда зашел, в самом-то деле.
Расплачься она, все оказалось бы легче и проще. Женщины в слезах сами ищут утешения…
Может, попробовать её удивить?
— Мой драккар называется «Черный волк», — заявил Ульф. — Он из скидбладниров, складывающихся кораблей. Говорят, самый первый и самый великий из них нарекли Скидбладниром, отсюда и пошло это название. Тот Скидбладнир принадлежал богу Фрейру. А до него — богу Локки. Говорят даже, что Локки отдал Скидбладниру часть своей силы. И его можно было сложить так, что он влезал в карман. Мой «Черный волк» в карман, конечно, не влезет. Но после складывания его можно погрузить на телегу.
Губы Свейтлан чуть-чуть разошлись, она удивлено выдохнула — и тут же недоверчиво прищурилась.
Я б поцеловал, подумал Ульф, глядя на её рот. Вот только этого делать нельзя, пока её запах не изменился — и в нем не появился цветочный оттенок желания, достаточно сильного, чтобы она потом не пожалела о случившемся. И не возненавидела, не ощутила отвращения…
А слова, они и есть слова. Неважно, что она скажет. Важно, что она почувствует — и как будет пахнуть.
Или врет, или у них и в самом деле развитие техники пошло по другому пути, зачаровано подумала Света, не отводя от Ульфа взгляда. По магическому. Вот бы ещё разузнать об этом получше.
Она, не сводя с него взгляда, чуть повернулась. Постучала пальцем по тонкому стеклу окна.
— Скидбладнир? Можно погрузить?
Хочет знать, что случится со стеклом, когда корабль начнет складываться, сообразил Ульф. И объявил, приоткрыв клыки в усмешке:
— Стеклу ничего не будет, когда драккар сложится. Такова магия этих кораблей. А потом, когда драккар развернется, стекло останется целым. Но я не знаю, как это происходит. Тайну скидбладниров хранят темные альвы, которые их делают. Хочешь вечером посмотреть, как «Черный волк» отплывет?
Света медленно кивнула.
Ульф перевел взгляд на её водолазку, сказал, прилежно рассматривая округлости, обтянутые тканью:
— Если сошьешь себе что-нибудь до вечера, я… — он едва успел прикусить язык, потому что собирался сказать «разрешаю».
Но говорить такое Свейтлан пока было рано. Так что Ульф после запинки закончил по-другому:
–Я зайду за тобой. Только с обувью надо что-то решить. Сейчас вернусь…
Он вышел, Света молча посмотрела ему вслед.
С одной стороны, как мужчина оборотень был вполне ничего. Конечно, пока у него шерсть по щекам не лезла. И пока челюсти не начинали выпирать вперед. А ещё пока он не показывал клыков, не вскидывал когтистых рук…
А так — смотреть можно. Причем не испытывая желания отвернуться. Крупный длинный нос с поджатыми ноздрями, вытянутое лицо, широкие светлые брови. Ровный, не слишком крупный подбородок. Средних размеров лоб, грязно-молочного оттенка длинные волосы, собранные назад.
Ну и широкие плечи, куда же без них — раз он воин, оборотень и все такое.
Ульф вернулся на удивление быстро. В руке нес свернутый кусок кожи, коричневой, мягкой даже с виду.
— Сейчас смастерю тебе обувку, — объявил он. — Твои сапоги для лета не подходят. Там мех… что, в Неистинном Мидгарде сейчас зима?
Света кивнула. Ульф сделал пару шагов — и с размаху, как-то неожиданно, присел на корточки у её ног. Макушка оборотня оказалась где-то на уровне пояса Светы.
Он тут же вскинул голову вверх, посмотрел на неё, спросил деловито:
— Позволишь коснуться ноги? Чтобы сделать обувь?
Света почему-то сглотнула. Потом кивнула.
Ладонь оборотня скользнула по Светиной ступне — и он её погладил. Она вздрогнула, попыталась отдернуть ногу, но горячие пальцы уже обхватили щиколотку. Слегка сдавили, удерживая.
И Ульф, по-прежнему глядевший на Свету снизу вверх, пробормотал:
— Тихо. Я тебе ничего плохого не сделаю. Просто смастерю обувь по твоей ноге. Я ведь уже касался твоей руки — и ничего не случилось, разве не так?
Приучает к себе, догадливо подумала Света. Идет постепенно — рука, нога…
Но обувь все равно нужна, в сапогах на меху в жару не походишь.
Она погрозила ему пальцем, сказала на его языке:
— Смастерю обувь!
Оборотень улыбнулся, опять показав великолепный набор клыков. Опустил голову, потянул Светину ступню к себе, потом поставил её на расстеленный лоскут кожи.
И достал заткнутый за пояс нож. Вонзил лезвие в кожу рядом с её ногой, нанес первый разрез.
Света стиснула зубы. Рука на щиколотке спокойно не лежала, пальцы поглаживали её кожу чуть ниже выступающих косточек.
Она приглушенно выдохнула и попыталась возненавидеть Ульфа. Честно попыталась, изо всех сил. Чтобы он ощутил, чем может поплатиться за такие вольности.
Рука оборотня в ответ погладила ещё наглей. Пальцы залезли под штанину, спускавшуюся на щиколотку.
И Света попыталась выдернуть ногу. Благо его ладонь отвлеклась на поглаживание.
Оборотень отловил её ступню уже в воздухе. Сказал строго, возвращая ногу на место:
— Я сейчас работаю ножом. Больше так не делай, Свейтлан, а то порежешься. Ты сама мне приказала — смастерить обувь. И не надо так вертеться…
Сволочь, убито подумала Света. Похоже, она все-таки не может возненавидеть его по-настоящему — а он этим пользуется.
Она приглушенно вздохнула, и заставила себя думать о квартальном отчете, который на Земле теперь сделают без неё. Если не получается возненавидеть, надо по крайней мере отвлечься.
Завтра, довольно подумал Ульф, нарезая тонкими лепестками бычью кожу, расстеленную на палубе. Завтра она дозреет полностью. Её запах уже изменился.
Он проколол ножом концы лепестков, которые вырезал, пропустил в них кожаный шнурок. Затянул его, собрав кожу вокруг ступни. Сказал, отпуская тонкую щиколотку:
— Этот готов. Позволишь коснуться твоей второй ноги, Свейтлан?
Он ещё и издевается, обреченно подумала Света.
А потом присела рядом с Ульфом. Оборотень посмотрел на неё удивленно. Вскинул брови, когда Света схватила с палубы уже наполовину использованный кусок кожи.
Она, глядя ему в глаза, нахально протянула руку к его ножу. Подумала — сама выкрою по образцу первой обутки. Причем ножницами. Но возможности заполучить нож лучше не упускать. Правда, один у неё уже есть…
Но этот побольше. И лезвие пострашней.
Ульф ухмыльнулся, подкинул нож, поймал. Подал ей рукоятью вперед. Сказал, вставая:
— Я зайду за тобой вечером.
Потом он взмахнул рукой — и на доски рядом со Светой упал второй шнурок.
Когда солнце за окнами каюты начало клониться к закату, у Светы уже была готова рубаха до пят.
Платьем она свое рукоделье не назвала бы. Сшила наспех, края подрубить даже не пыталась, понимая, что оборотень может прийти в любую минуту.
А ей уж очень хотелось посмотреть на то, как корабль отплывет. Ни парусов, ни весел на этой посудине Света до сих пор не видела — и как это чудо ходило по морям, было в корне непонятно…
Света с облегчением выдохнула и посмотрела Ульфу в лицо.
Глаза оборотня насмешливо жмурились — и сияли янтарем. Губы изогнулись в ухмылке, но клыки на этот раз оборотень на обозрение не выставил.
Она торопливо затянула узелок, поспешно щелкнула ножницами у его груди. И отступила. Кинула ножницы на постель, воткнула иглу в моточек ниток, швырнула следом…
— Ты шьешь все лучше, Свейтлан, — бросил Ульф, не вставая с сундука. — Красивый шов. Я не хотел тебе этого говорить, пока ты занималась делом — чтобы ты от смущения не воткнула иглу мне в кожу. Благодарю за заботу.
Света кивнула. И тут же решила, что пора поговорить о другом. Подошла к двери, развернулась к оборотню.
Ухмылка с его лица сползла, теперь Ульф глядел серьезно.
Вот и хорошо, решила Света. Затем три раза стукнула в створку. Громко объявила по-русски:
— Войдите!
И сама же распахнула дверь. Снова закрыла, посмотрела на оборотня.
У того губы снова растянулись то ли в улыбке, то ли в усмешке.
— Значит, ты запрещаешь мне входить в мою же каюту, Свейтлан? А вдруг тебе станет плохо? Или ты испугаешься чего-нибудь? Мне так и стоять у двери, дожидаясь, пока ты скажешь это слово — вейдейте?
Хитрец, подумала Света. И погрозила ему пальцем.
Оборотень издал короткое «ха!», уронил:
— Хорошо, в следующий раз постучусь. Теперь, когда ты сказала, чего желаешь, могу ли я рассказать тебе последние новости? Но прости, мудрая Свейтлан, если я вдруг начну заикаться — ты так угрожающе махала на меня рукой!
Он фыркнул, янтарные глаза прижмурились в щелочки.
Первая мысль Светы была о том, что оборотень над нею издевается — но вторая о новостях. По крайней мере, он не смотрит на неё, как на существо второго сорта, как это было на Земле в Средние века. И сам желает что-то рассказать…
Она кивнула, внимательно глядя на Ульфа.
— Я не буду кричать на всю каюту о серьезных вещах, — понизив голос, заявил тот. — Подойди ко мне, Свейтлан. Я не трону тебя. И не укушу — если ты этого боишься.
Подойти ко мне поближе, сказал волк Красной Шапочке, мелькнуло в уме у Светы...
Но оборотень молчал, не сводя с неё взгляда — и она подошла. Встала в двух шагах от него.
— Колдунья Ауг, открывшая путь, по которому ты попала в наш мир, умерла, — негромко сообщил Ульф. — Сегодня днем, где-то в обед, её убили.
Света вздрогнула.
Первой мыслью было — бедная бабулька. Убили. Как, за что?
А потом она подумала о том, что с надеждой вернуться в свой мир теперь можно распрощаться. Разве что здесь найдется ещё одна колдунья, знающая, как сделать то, что сделала Ауг.
Следом пришла третья мысль. И Света, посмотрев оборотню в глаза, ткнула себя пальцем в грудь. Развела ладони, вскинула брови, наморщила лоб…
Ульф пару мгновений её рассматривал, затем качнул головой.
— Нет, смерть Ауг с тобой не связана. Скорее уж с исчезновением конунга Олафа. Я рассказываю тебе об этом, чтобы ты поняла — в Нордмарке сейчас опасно. И чем дальше ты будешь от этого города, тем лучше для тебя. Кроме того, мне поручено одно дело. Мой корабль уйдет из Нордмарка этим же вечером. Через два дня мы будем у Хрёланда, большого острова на западе. Там я выполню то, что должен — а затем поплыву в Ульфхольм. Ты отправишься вместе со мной в город оборотней. Вот и все новости.
А в Ульфхольме, подумала Света, оборотень наверняка предложит ей остановиться в его доме.
Впрочем, ей все равно некуда идти. И сейчас она в его каюте, так что разница небольшая. Просто сменит каюту Ульфа на дом Ульфа…
Оборотень все не уходил. Сидел на сундуке, не сводя с неё взгляда.
А указать на дверь Свете почему-то казалось невежливым. Все-таки Ульф разговаривал с ней по-человечески. И с приставаниями не лез, обходясь одними комплиментами.
Так что она молча отошла к окну. Встала так, чтобы видеть крыши домов, поднимавшиеся вдали над причалами.
— Тебя настолько опечалила смерть колдуньи? — спросил вдруг Ульф.
Голос прозвучал так, словно он уже стоял у неё за спиной. Света обернулась.
Оборотень и впрямь успел подойти. Замер в полушаге от неё…
И ведь ни одна доска не скрипнула под его ногой, подосадовала Света.
— Думаю, ты опечалилась потому, что надеялась с помощью Ауг вернуться домой, — заявил Ульф. — Я сам на твоем месте хотел бы того же. Но перед тем, как ты попала сюда, я всю ночь держал в руке руну, думая о той, что станет моей женой. Когда в моем мире уже наступил рассвет, ты в своем мире наконец коснулась той же руны. И попала сюда. Я не великий знаток колдовства. Но мне хватает ума сообразить — ты вернешься, если в твоем мире кто-нибудь сожмет в кулаке руну, думая о тебе. И если ты коснешься той же руны… у тебя есть такой человек в твоем мире, Свейтлан?
Она почему-то вспомнила об Антоне — и отвернулась к окну.
— Это я ещё не сказал о том, что он должен найти колдунью, подобную Ауг, — негромко заметил у неё за спиной Ульф. — Узнать, что с тобой случилось. Узнать о том, что руны открывают путь в наш мир. Прости, если мои слова тебя опечалили.
Света молчала. Он вдруг выдохнул с неожиданной горячностью:
— Прими мой мир, Свейтлан. Он не так уж плох. А Ульфхольм неприступен, и ты будешь там в безопасности. Тебе понравится мой дом, вот увидишь. Сейчас он пуст и заперт, но я найму прислугу, когда привезу тебя.
Света почти равнодушно пожала плечами. Подумала — выбора-то все равно нет.
Выходит, ни к чему искать колдунью здесь, в этом мире. Она должна найтись там, на Земле. И сделать это должен тот, кто хочет её вернуть.
Причем не только хочет, но и знает, что для этого нужно.
Все. Она тут навсегда. Целый мир, в котором остался брат — и вся её жизнь — теперь потерян для неё.
Ульф молча стоял за спиной. Не уходил, но и не лез с вопросами. Секунда текла за секундой…
За окном плескалась полоса морской воды. Солнечные блики играли на волнах.
Странно, но от известия о том, что сюда она попала насовсем, Света оправилась гораздо быстрей, чем от зрелища пустого шкафа — и от записки Антона. Может, потому, что в попадании куда-то не было унизительного привкуса собственной неполноценности? Страшно было, это да. Но и только.
А может, ещё и потому, что за спиной ровно дышал оборотень. Все-таки когда ты не одна, и есть кому помочь — это уже кое-что…
Света нахмурилась, отгоняя ненужные мысли. Напомнила себе — если бы не этот помощник, она сюда и не попала бы. Жила бы сейчас в своем мире, работала, не нуждаясь в его помощи…
И все же она жива, это главное. Теперь нужно как-то выживать дальше.
Изобразить, что ли, безмерные страдания, быстро подумала Света. Исключительно для оборотня. Немного чувства вины ему не повредит…
И уж кто-кто, но Ульф его заслужил. Она, может, и желала чего-то утешительного и романтического, когда вечером побежала к гадалке. Но уж точно не попадания в другой мир. И, берясь за руну, ничего опасного в этом не видела. Так, что-то вроде святочного гадания, только под Новый год.
А вот Ульф, в отличие от неё, четко знал, чего хочет. Заполучить невесту, пусть даже из другого мира — и плевать, что она там думает. Или что почувствует, когда попадет сюда.
И это ещё хорошо, что у меня диабета нет, мрачно подумала Света. Или другой болезни, при которой без лекарств никак.
Иначе она тут долго бы не прожила.
Света глубоко вздохнула, решаясь. И развернулась к Ульфу, для начала печально скуксившись.
Оборотень глядел спокойно, выжидающе.
Она отступила назад, положила ладонь на стену возле окна. Припомнила то сочетание звуков, которое успела уловить в речи Ульфа. Повторила его:
— Мои слова?
Ульф, ожидавший, что девушка сейчас заплачет — ну а он, разумеется, утешит — посмотрел на неё с любопытством. Звуки, что она издавала, были корявые, но вполне различимые.
— Слова, — бросил он. — «Мои» здесь ни к чему. То, за что ты держишься — борт. У меня за спиной — переборка. Тут все просто. То, за чем плещется вода, это борта, все остальное переборки.
Ульф задумался на мгновенье, потому что пора было заняться делом — заставить её хотеть его. Не поболтать же он сюда зашел, в самом-то деле.
Расплачься она, все оказалось бы легче и проще. Женщины в слезах сами ищут утешения…
Может, попробовать её удивить?
— Мой драккар называется «Черный волк», — заявил Ульф. — Он из скидбладниров, складывающихся кораблей. Говорят, самый первый и самый великий из них нарекли Скидбладниром, отсюда и пошло это название. Тот Скидбладнир принадлежал богу Фрейру. А до него — богу Локки. Говорят даже, что Локки отдал Скидбладниру часть своей силы. И его можно было сложить так, что он влезал в карман. Мой «Черный волк» в карман, конечно, не влезет. Но после складывания его можно погрузить на телегу.
Губы Свейтлан чуть-чуть разошлись, она удивлено выдохнула — и тут же недоверчиво прищурилась.
Я б поцеловал, подумал Ульф, глядя на её рот. Вот только этого делать нельзя, пока её запах не изменился — и в нем не появился цветочный оттенок желания, достаточно сильного, чтобы она потом не пожалела о случившемся. И не возненавидела, не ощутила отвращения…
А слова, они и есть слова. Неважно, что она скажет. Важно, что она почувствует — и как будет пахнуть.
Или врет, или у них и в самом деле развитие техники пошло по другому пути, зачаровано подумала Света, не отводя от Ульфа взгляда. По магическому. Вот бы ещё разузнать об этом получше.
Она, не сводя с него взгляда, чуть повернулась. Постучала пальцем по тонкому стеклу окна.
— Скидбладнир? Можно погрузить?
Хочет знать, что случится со стеклом, когда корабль начнет складываться, сообразил Ульф. И объявил, приоткрыв клыки в усмешке:
— Стеклу ничего не будет, когда драккар сложится. Такова магия этих кораблей. А потом, когда драккар развернется, стекло останется целым. Но я не знаю, как это происходит. Тайну скидбладниров хранят темные альвы, которые их делают. Хочешь вечером посмотреть, как «Черный волк» отплывет?
Света медленно кивнула.
Ульф перевел взгляд на её водолазку, сказал, прилежно рассматривая округлости, обтянутые тканью:
— Если сошьешь себе что-нибудь до вечера, я… — он едва успел прикусить язык, потому что собирался сказать «разрешаю».
Но говорить такое Свейтлан пока было рано. Так что Ульф после запинки закончил по-другому:
–Я зайду за тобой. Только с обувью надо что-то решить. Сейчас вернусь…
Он вышел, Света молча посмотрела ему вслед.
С одной стороны, как мужчина оборотень был вполне ничего. Конечно, пока у него шерсть по щекам не лезла. И пока челюсти не начинали выпирать вперед. А ещё пока он не показывал клыков, не вскидывал когтистых рук…
А так — смотреть можно. Причем не испытывая желания отвернуться. Крупный длинный нос с поджатыми ноздрями, вытянутое лицо, широкие светлые брови. Ровный, не слишком крупный подбородок. Средних размеров лоб, грязно-молочного оттенка длинные волосы, собранные назад.
Ну и широкие плечи, куда же без них — раз он воин, оборотень и все такое.
Ульф вернулся на удивление быстро. В руке нес свернутый кусок кожи, коричневой, мягкой даже с виду.
— Сейчас смастерю тебе обувку, — объявил он. — Твои сапоги для лета не подходят. Там мех… что, в Неистинном Мидгарде сейчас зима?
Света кивнула. Ульф сделал пару шагов — и с размаху, как-то неожиданно, присел на корточки у её ног. Макушка оборотня оказалась где-то на уровне пояса Светы.
Он тут же вскинул голову вверх, посмотрел на неё, спросил деловито:
— Позволишь коснуться ноги? Чтобы сделать обувь?
Света почему-то сглотнула. Потом кивнула.
Ладонь оборотня скользнула по Светиной ступне — и он её погладил. Она вздрогнула, попыталась отдернуть ногу, но горячие пальцы уже обхватили щиколотку. Слегка сдавили, удерживая.
И Ульф, по-прежнему глядевший на Свету снизу вверх, пробормотал:
— Тихо. Я тебе ничего плохого не сделаю. Просто смастерю обувь по твоей ноге. Я ведь уже касался твоей руки — и ничего не случилось, разве не так?
Приучает к себе, догадливо подумала Света. Идет постепенно — рука, нога…
Но обувь все равно нужна, в сапогах на меху в жару не походишь.
Она погрозила ему пальцем, сказала на его языке:
— Смастерю обувь!
Оборотень улыбнулся, опять показав великолепный набор клыков. Опустил голову, потянул Светину ступню к себе, потом поставил её на расстеленный лоскут кожи.
И достал заткнутый за пояс нож. Вонзил лезвие в кожу рядом с её ногой, нанес первый разрез.
Света стиснула зубы. Рука на щиколотке спокойно не лежала, пальцы поглаживали её кожу чуть ниже выступающих косточек.
Она приглушенно выдохнула и попыталась возненавидеть Ульфа. Честно попыталась, изо всех сил. Чтобы он ощутил, чем может поплатиться за такие вольности.
Рука оборотня в ответ погладила ещё наглей. Пальцы залезли под штанину, спускавшуюся на щиколотку.
И Света попыталась выдернуть ногу. Благо его ладонь отвлеклась на поглаживание.
Оборотень отловил её ступню уже в воздухе. Сказал строго, возвращая ногу на место:
— Я сейчас работаю ножом. Больше так не делай, Свейтлан, а то порежешься. Ты сама мне приказала — смастерить обувь. И не надо так вертеться…
Сволочь, убито подумала Света. Похоже, она все-таки не может возненавидеть его по-настоящему — а он этим пользуется.
Она приглушенно вздохнула, и заставила себя думать о квартальном отчете, который на Земле теперь сделают без неё. Если не получается возненавидеть, надо по крайней мере отвлечься.
Завтра, довольно подумал Ульф, нарезая тонкими лепестками бычью кожу, расстеленную на палубе. Завтра она дозреет полностью. Её запах уже изменился.
Он проколол ножом концы лепестков, которые вырезал, пропустил в них кожаный шнурок. Затянул его, собрав кожу вокруг ступни. Сказал, отпуская тонкую щиколотку:
— Этот готов. Позволишь коснуться твоей второй ноги, Свейтлан?
Он ещё и издевается, обреченно подумала Света.
А потом присела рядом с Ульфом. Оборотень посмотрел на неё удивленно. Вскинул брови, когда Света схватила с палубы уже наполовину использованный кусок кожи.
Она, глядя ему в глаза, нахально протянула руку к его ножу. Подумала — сама выкрою по образцу первой обутки. Причем ножницами. Но возможности заполучить нож лучше не упускать. Правда, один у неё уже есть…
Но этот побольше. И лезвие пострашней.
Ульф ухмыльнулся, подкинул нож, поймал. Подал ей рукоятью вперед. Сказал, вставая:
— Я зайду за тобой вечером.
Потом он взмахнул рукой — и на доски рядом со Светой упал второй шнурок.
ГЛАВА 4
Когда солнце за окнами каюты начало клониться к закату, у Светы уже была готова рубаха до пят.
Платьем она свое рукоделье не назвала бы. Сшила наспех, края подрубить даже не пыталась, понимая, что оборотень может прийти в любую минуту.
А ей уж очень хотелось посмотреть на то, как корабль отплывет. Ни парусов, ни весел на этой посудине Света до сих пор не видела — и как это чудо ходило по морям, было в корне непонятно…
