Вот только момент для объяснений был не самым подходящим.
Её вдруг резко качнуло влево. Света едва успела вцепиться в ступеньки крутой, почти вертикальной лесенки, на которой стояла. Корабль разворачивался.
Потом пришлось опять пригнуться и присесть на ступеньках, потому что люди с левой стороны корабля кинулись к правому борту. Сами, без команды.
***
Струги огненных йотунов теперь держались у него за кормой. И прежде чем «Черный волк» начал разворачиваться, чтобы пройтись вдоль скалистого острова, выкинули по струе белого пламени.
Черные борта драккара, сработанного темными альвами, отразили огонь. По волнам разлилось горящее озеро. Пламя потекло по воде, огненной лавой расходясь во все стороны…
Струги уже разворачивались, идя следом за драккаром. Один из них вырвался вперед, поравнялся с кормой «Черного волка» — держась в стороне, не пытаясь пройти впритирку. По правому борту, по щитам защелкали стрелы белого пламени.
Ульф, вцепившись в планширь, бросил:
— Фютх тафтюр!
Магия темных альвов, водная прядь, толкавшая драккар вперед, мгновенно сменила направление — и корабль рвануло назад. Нос черного струга поравнялся с носом «Черного волка». Ульф торопливо рявкнул:
— Верк фатн!
Голова змея на носу развернулась, словно резная деревянная шея, облитая темным составом, внезапно стала упругой и гибкой. Слепо посмотрела деревянными глазами на струг огненных, теперь оказавшийся рядом.
И, разинув пасть, выплюнула струю темного мрака. Та пеленой окутала нос струга…
А затем растаяла, оставив нос смятым. Поврежденный корабль йотунов вильнул, начал медленно отставать. С него летели стрелы, но большая часть их теперь падала в горящие волны.
Со второго струга, идущего следом за драккаром, выкинули ещё одну струю белого пламени — пустив её высоко, навесом. Раскалено-белая полоса дугой прошлась по задымленному небу, метя в палубу «Черного волка». Мачта едва слышно загудела, раскидывая над драккаром навес из темного мрака, словно сотканный из черных нитей…
Заслон из тьмы отбросил струю белого пламени в море — и она покатилась по волнам огненной рекой, став продолжением горящего озера, тянувшегося за драккаром. Несколько человек, над которыми прошлась струя, зашлись в кашле, наглотавшись едкого дыма.
Больше ударов по палубе не будет, быстро подумал Ульф. Они прощупали, убедились, что драккар вооружен как положено. Теперь поступят по-другому.
Два оставшихся струга даже не пытались поравняться с человеческим кораблем. Один, резко ускорившись, подошел к корме — держась на этот раз так близко, что драккар уже не мог сдать назад, не налетев на него.
И огненные йотуны — черные силуэты, курившиеся дымком — начали стремительно перепрыгивать на палубу…
Некоторых из них щитами отбросили в море, горевшее за бортом. Остальных встретили мечами. Люди Ульфа разобрались на пары — спиной к спине.
Сам Ульф в помощнике за спиной не нуждался, оборотни двигались быстрей людей. Меч отражал белые стрелы, вылетавшие из рук огненных, с глухим звуком врубался в черные тела...
На палубе звучали крики, слышались стоны тех, кого йотуны сумели зацепить горящими стрелами.
А к стругу, который тащился следом за «Черным волком», сзади, вторым звеном, пристроился тот, что был поврежден. Йотуны с него перепрыгивали на соседнюю палубу, и уже оттуда — на человеческий драккар.
Ещё немного, подумал Ульф, и третий струг огненных, по-прежнему державшийся за кормой, присоединится к этим. От плеча отскочила стрела белого пламени, он молча, без выдоха, рубанул по черному силуэту перед собой. Качнулся в сторону, выдирая меч из тела йотуна — как раз вовремя, чтобы пропустить две стрелы, нацеленные ему в горло.
Вся надежда была на то, что «Черный волк» рано или поздно пройдет над подводными скалами. И один из чужих стругов зацепит их брюхом.
Правда, на палубе было уже слишком много огненных. И слишком много его людей стонало…
***
Свете хотелось убежать в каюту, закрыться там, забиться в угол — и прикинуться ветошью. Все равно она ничем не могла помочь.
Но Света по-прежнему стояла на лесенке. И выглядывала из люка. Поскольку от боя, кипевшего на палубе, зависела и её жизнь.
Если Ульф и его люди не одолеют черных существ, словно отлитых из мрака, курившихся дымками и бросавших короткие штрихи белого света, расцветавшие клубком пламени на человеческих телах…
Так вот, если Ульф и его люди не одолеют, то ей, скорей всего, тоже не жить.
А потом в двух шагах от люка на доски палубы упал человек, обожженный сразу несколькими клубками пламени. Скрючился, с глухим стоном крутнулся по палубе в сторону Светы…
Сквозь дырки в пластине шлема она разглядела глаза, широко раскрытые от боли. И тут же увидела черный силуэт, кинувшийся к раненому. Неведомое существо вскинуло обе руки, курившиеся дымками. В человека возле люка полетела ещё одна пара белых штрихов.
Полетела — и развернулась огненными бутонами, ударившись о панцирь. Лицо Светы опахнуло жаром, едкая вонь, стоявшая над палубой, стала гуще.
Раненый даже не застонал. Только судорожно дернулся всем телом. Одна из кистей рук была обгоревшей...
Его сейчас будут добивать, с ужасом поняла Света. И стремительно высунулась из люка. Бросила на палубу нож, так и оставшийся у неё в руке, вцепилась в панцирь раненого. Рванула к себе, к люку, обламывая ногти о бляхи…
А следом в её предплечье ударила белая стрела. Клубок полупрозрачного пламени вспыхнул и погас, зеленое полотно под ним мгновенно обуглилось, обнажив кожу — ставшую ярко-алой, словно обваренную.
Света закричала, разжав пальцы. Но черный силуэт уже навис над ней — и она, ничего не соображая от боли, необожженной рукой схватилась за нож. Вскинула его перед собой…
Белая, режущая глаза черта, уже летевшая в Свету, вдруг вильнула перед самым лицом. Черный силуэт почему-то попятился.
Неужто испугался простого ножа, путано изумилась она. И, повыше подняв кулак, в котором была зажата рукоять, перешагнула через пару ступенек.
От боли в голове все мутилось, её качало — но Света все-таки удержалась на ногах.
Существо, сотканное из мрака, вскинуло руки. В неё полетели белые штрихи…
И разлетелись в стороны, словно боялись её коснуться.
Вокруг сражались люди — с кем, с нелюдями? Опять сверкнули белые штрихи, летевшие в неё…
Но и эти рассыпались, не долетев буквально пары шагов. Как будто кто-то держал перед ней невидимый щит. Пара сияющих штрихов попала на раненого, вспыхнуло рыжее пламя, тот застонал.
И Света торопливо выскочила на палубу, едва не запнувшись о край люка. Присела над лежавшим человеком, держа перед собой нож.
Один из сражавшихся метнулся к ней, прикрыл щитом. Рявкнул:
— Иди вниз!
Света помотала головой, закусив губу от боли. В уме стремительно пролетело — если оружие этих существ её не трогает, тогда…
Она вдруг ощутила то, чего никогда не ощущала — странное, упоительное осознание того, что сейчас от неё зависит многое. Даже боль как-то забылась, сгладилась.
Света рывком выпрямилась, держа перед собой нож. Сделала шаг в сторону, уходя из-под прикрытия щита, который держал человек, стоявший рядом. Меч в его руках, поблескивая, отбивал белые стрелы.
Она сделала ещё шаг, встав над головой раненого. Над плечами и по сторонам рассыпались режуще-белые высверки — в неё пытались попасть со спины. Но штрихи разлетелись, так и не причинив вреда...
Света оглянулась через плечо. Человек, до этого прикрывавший её щитом, теперь дрался, словно танцуя и все время переступая с ноги на ногу. Между ними, скрючившись, лежал раненый.
Надо что-то делать, мелькнуло у неё.
И она, сцепив на рукояти обе ладони, подняла нож ещё выше. Шагнула назад, к корме корабля, где людей почти не было видно из-за черных силуэтов...
— Ярл! — заорал кто-то. Вопль прорвался сквозь крики, стоны и лязг мечей. — Твоя невеста! Там!
Белые стрелы, летевшие в неё уже градом, отскакивали в стороны. Света сделала ещё шаг. Черные силуэты начали расступаться. Люди в кольчугах теснили их к бортам и корме…
Из строя дравшихся людей вдруг вывалился человек, в том самом страшноватом шлеме, сработанном под вытянутую морду. Из-под лицевой пластины пробивалась серовато-молочная шерсть, в одном месте вымазанная черным.
На груди, поверх доспеха, поблескивала серебряная гривна.
Ульф.
— Вниз! — хрипло гаркнул он, протягивая к ней руку, свободную от меча.
И так вовремя, так кстати кто-то швырнул в Свету несколько белых штрихов — а те отлетели от неё на глазах у оборотня.
Ульф застыл, янтарные глаза жарко блеснули в прорезях лицевой пластины. Рука, протянутая к ней, на мгновенье повисла в воздухе.
Света торжествующе мотнула головой, глядя ему в глаза — и кривясь при этом от боли в обожженном предплечье. Затем сделала ещё пару шагов в сторону кормы, обходя Ульфа, как столб. Тут же увидела на палубе несколько тел в кольчугах, до этого прикрытых сражавшимися.
Ещё никогда она не ощущала себя такой…
Такой нужной. Помочь людям, хоть и в другом мире. Помочь в бою.
***
Впервые за всю свою жизнь Ульф растерялся прямо посреди драки.
Свейтлан держала его нож обеими руками — и стрелы огненных, словно испугавшись девушки с простым ножичком, разлетались в стороны.
Такого быть не могло. И все же это происходило у него на глазах.
Но в следующее мгновенье Ульф уже опомнился. Рявкнул:
— Прикрыть нос и корму! Будем выдавливать их в море!
Он видел, что творилось вокруг — огненные, начав всполошено пересвистываться, отступали к бортам. Его люди теснили их, и вокруг Свейтлан уже появилось пустое пространство…
Вот только она снова шагнула вперед, в сторону кормы, за которой чернел струг огненных, шедший следом. Ульф сделал два стремительных шага, опережая Свейтлан.
Он ещё успел срубить четверых огненных, держась рядом и приглядывая за тем, чтобы никто к ней не сунулся. Одно дело стрелы — но руками-то Свейтлан вполне можно потрогать, это Ульф уже знал из собственного опыта.
А раз можно потрогать, значит, можно и убить. Придушить, врезать посильней…
Черные силуэты расступались. Люди теснили их к бортам, выстроившись по обе стороны прохода, тянувшегося за Свейтлан и Ульфом.
Свисты огненных начали сливаться в единый хор, звучали уже непрерывно — и один из йотунов вдруг сиганул в сторону черного струга.
Ульф остановился, выкинул руку в сторону, придерживая Свейтлан.
Черные фигуры без разбега перепрыгивали через неширокую полосу воду, разделявшую человеческий драккар — и нос струга. Кто-то падал в воду, по которой все ещё плясали рыжие языки пламени. Тут же начинал выгребать к своей посудине. Огненных пламя не берет, это не люди.
Вот только в воде от них клубами валил пар. Слышалось шипение…
Глухо стучали мечи, врубаясь в тела тех, кто ещё не успел сбежать.
Ульф отследил взглядом, как исчез за бортом последний огненный — и только после этого повернулся к Свейтлан. Заметил краем глаза, что черный струг за кормой понемногу начал отставать…
Ещё какое-то время драккар шел в сопровождении корабля огненных, подбиравшего своих. Второй струг держался в стороне, третий, с поврежденным носом, давно отстал.
— Полторы осадки! — вдруг крикнул Гудбъёрн.
Вот и долгожданная мель.
Ульф радостно оскалился под прикрытием личины шлема. Подумал мельком — хорошо, что Свейтлан сейчас его не видит. И рявкнул:
— Сигвард, держи, как держал! Все к мачте! Сейчас нас тряхнет!
А потом он перекинул меч из правой руки в левую. Подхватил Свейтлан за талию, прижав спиной к своему боку — все равно гривна выложена поверх доспехов. Кроме того, этой ночью он уже прижимал её к себе. И ничего, выдержала. И она, и гривна…
Свейтлан трепыхнулась, что-то возмущено выкрикнула, но Ульф уже шагал к корме, держа её на весу и прикрывая всем телом от струга огненных — который все ещё был слишком близко.
В следующее мгновенье драккар качнуло. «Черный волк» заскрежетал днищем по верхушкам подводных скал. Ульф, которому осталась всего пара шагов до кормы, присел, расставив ноги, чтобы не упасть.
Свейтлан, испугано выдохнув, вцепилась в руку, державшую её.
Ульф снова радостно оскалился под личиной. И потому, что струг огненных, как он и надеялся, налетел на мель — но гораздо основательней, чем «Черный волк», из-за большей осадки. И потому, что его невеста впервые сама ухватилась за его лапу, сейчас наполовину волчью, покрытую шерстью.
Корабль снова дернулся, но уже потише, и оборотень добрался до кормы. Опустил Свейтлан на палубу возле своих людей, щитами и мечами прикрывавших во время боя Сигварда, стоявшего на правиле.
Из двух воинов, посланных сюда, на ногах остался лишь Угбранд. Торфред сидел, привалившись к борту. Выдыхал коротко, судорожно. От личины шлема и до горловины доспеха шея была обуглена — значит, в него попали, и не один раз.
Да и у Сигварда обе ладони покрылись волдырями. Но он продолжал держать рукоять темного дерева. Из прорезей личины льдисто посверкивали голубые глаза…
— Щиты к правому борту! — крикнул Ульф, глядя на струг огненных, тоже напоровшийся на подводные скалы — и теперь застывший в аккурат за кормой «Черного волка». — Сейчас нас угостят!
Потом он кинул одну руку на правило. Второй рукой ухватил Свейтлан за локоть, дернув к себе, чтобы не свалилась, когда корабль качнет.
Сигвард торопливо шагнул в сторону, уступая место у правила ярлу. Ульф поспешно бросил:
— Хради хаумархс фъёлди!
И драккар качнулся. Днище, севшее на скалы, заскрипело ещё сильней, чем прежде — но водная прядь, магия темных альвов, вделанная в корпус и послушная словам Ульфа, толкнула корабль вперед.
Вперед, на глубокую воду…
Оборотень ощутил ладонью дрожь правила — водные струи били по рулевой лопасти, спрятанной под волнами, показывая и подсказывая, где под водой скалы опускаются пониже. Чуть отжал правило влево.
И, содрогаясь от носа до кормы, издавая страшный скрежет, «Черный волк» пополз по горящим волнам.
Над морем тут же прокатился неживой рев — от оставшегося сзади струга огненных прилетела струя белого пламени.
Резной деревянный дракон на корме драккара, скаливший зубы в сторону врагов, в ответ выпустил два крыла черного мрака, обнявших корпус почти до середины.
А дальше, до самого носа, по правому борту уже выстроились люди, вскинув над планширем щиты — в два ряда, один над другим. Белая струя, отраженная крыльями, растеклась по ним, осыпав палубу искрами. И расплылась по волнам. Из-за правого борта тут же выметнулись клубы дыма, едко запахло.
Драккар снова качнуло — уже в последний раз. «Черный волк» наконец-то выбрался туда, где кончались подводные скалы, тянувшиеся от береговой линии в море. Рванулся вперед, подгоняемый водной прядью…
Ульф тут же молча заложил правило влево — на полном ходу уводя драккар на правый разворот. Стиснул локоть Свейтлан, чтобы та не упала, когда корабль качнется влево, после слишком резкого поворота.
По палубе уже бегали его люди, накладывая белые лоскуты на ожоги тех, кого задело сильнее прочих. Торопливо утаскивали вниз обожженных, которые не могли встать сами.
Её вдруг резко качнуло влево. Света едва успела вцепиться в ступеньки крутой, почти вертикальной лесенки, на которой стояла. Корабль разворачивался.
Потом пришлось опять пригнуться и присесть на ступеньках, потому что люди с левой стороны корабля кинулись к правому борту. Сами, без команды.
***
Струги огненных йотунов теперь держались у него за кормой. И прежде чем «Черный волк» начал разворачиваться, чтобы пройтись вдоль скалистого острова, выкинули по струе белого пламени.
Черные борта драккара, сработанного темными альвами, отразили огонь. По волнам разлилось горящее озеро. Пламя потекло по воде, огненной лавой расходясь во все стороны…
Струги уже разворачивались, идя следом за драккаром. Один из них вырвался вперед, поравнялся с кормой «Черного волка» — держась в стороне, не пытаясь пройти впритирку. По правому борту, по щитам защелкали стрелы белого пламени.
Ульф, вцепившись в планширь, бросил:
— Фютх тафтюр!
Магия темных альвов, водная прядь, толкавшая драккар вперед, мгновенно сменила направление — и корабль рвануло назад. Нос черного струга поравнялся с носом «Черного волка». Ульф торопливо рявкнул:
— Верк фатн!
Голова змея на носу развернулась, словно резная деревянная шея, облитая темным составом, внезапно стала упругой и гибкой. Слепо посмотрела деревянными глазами на струг огненных, теперь оказавшийся рядом.
И, разинув пасть, выплюнула струю темного мрака. Та пеленой окутала нос струга…
А затем растаяла, оставив нос смятым. Поврежденный корабль йотунов вильнул, начал медленно отставать. С него летели стрелы, но большая часть их теперь падала в горящие волны.
Со второго струга, идущего следом за драккаром, выкинули ещё одну струю белого пламени — пустив её высоко, навесом. Раскалено-белая полоса дугой прошлась по задымленному небу, метя в палубу «Черного волка». Мачта едва слышно загудела, раскидывая над драккаром навес из темного мрака, словно сотканный из черных нитей…
Заслон из тьмы отбросил струю белого пламени в море — и она покатилась по волнам огненной рекой, став продолжением горящего озера, тянувшегося за драккаром. Несколько человек, над которыми прошлась струя, зашлись в кашле, наглотавшись едкого дыма.
Больше ударов по палубе не будет, быстро подумал Ульф. Они прощупали, убедились, что драккар вооружен как положено. Теперь поступят по-другому.
Два оставшихся струга даже не пытались поравняться с человеческим кораблем. Один, резко ускорившись, подошел к корме — держась на этот раз так близко, что драккар уже не мог сдать назад, не налетев на него.
И огненные йотуны — черные силуэты, курившиеся дымком — начали стремительно перепрыгивать на палубу…
Некоторых из них щитами отбросили в море, горевшее за бортом. Остальных встретили мечами. Люди Ульфа разобрались на пары — спиной к спине.
Сам Ульф в помощнике за спиной не нуждался, оборотни двигались быстрей людей. Меч отражал белые стрелы, вылетавшие из рук огненных, с глухим звуком врубался в черные тела...
На палубе звучали крики, слышались стоны тех, кого йотуны сумели зацепить горящими стрелами.
А к стругу, который тащился следом за «Черным волком», сзади, вторым звеном, пристроился тот, что был поврежден. Йотуны с него перепрыгивали на соседнюю палубу, и уже оттуда — на человеческий драккар.
Ещё немного, подумал Ульф, и третий струг огненных, по-прежнему державшийся за кормой, присоединится к этим. От плеча отскочила стрела белого пламени, он молча, без выдоха, рубанул по черному силуэту перед собой. Качнулся в сторону, выдирая меч из тела йотуна — как раз вовремя, чтобы пропустить две стрелы, нацеленные ему в горло.
Вся надежда была на то, что «Черный волк» рано или поздно пройдет над подводными скалами. И один из чужих стругов зацепит их брюхом.
Правда, на палубе было уже слишком много огненных. И слишком много его людей стонало…
***
Свете хотелось убежать в каюту, закрыться там, забиться в угол — и прикинуться ветошью. Все равно она ничем не могла помочь.
Но Света по-прежнему стояла на лесенке. И выглядывала из люка. Поскольку от боя, кипевшего на палубе, зависела и её жизнь.
Если Ульф и его люди не одолеют черных существ, словно отлитых из мрака, курившихся дымками и бросавших короткие штрихи белого света, расцветавшие клубком пламени на человеческих телах…
Так вот, если Ульф и его люди не одолеют, то ей, скорей всего, тоже не жить.
А потом в двух шагах от люка на доски палубы упал человек, обожженный сразу несколькими клубками пламени. Скрючился, с глухим стоном крутнулся по палубе в сторону Светы…
Сквозь дырки в пластине шлема она разглядела глаза, широко раскрытые от боли. И тут же увидела черный силуэт, кинувшийся к раненому. Неведомое существо вскинуло обе руки, курившиеся дымками. В человека возле люка полетела ещё одна пара белых штрихов.
Полетела — и развернулась огненными бутонами, ударившись о панцирь. Лицо Светы опахнуло жаром, едкая вонь, стоявшая над палубой, стала гуще.
Раненый даже не застонал. Только судорожно дернулся всем телом. Одна из кистей рук была обгоревшей...
Его сейчас будут добивать, с ужасом поняла Света. И стремительно высунулась из люка. Бросила на палубу нож, так и оставшийся у неё в руке, вцепилась в панцирь раненого. Рванула к себе, к люку, обламывая ногти о бляхи…
А следом в её предплечье ударила белая стрела. Клубок полупрозрачного пламени вспыхнул и погас, зеленое полотно под ним мгновенно обуглилось, обнажив кожу — ставшую ярко-алой, словно обваренную.
Света закричала, разжав пальцы. Но черный силуэт уже навис над ней — и она, ничего не соображая от боли, необожженной рукой схватилась за нож. Вскинула его перед собой…
Белая, режущая глаза черта, уже летевшая в Свету, вдруг вильнула перед самым лицом. Черный силуэт почему-то попятился.
Неужто испугался простого ножа, путано изумилась она. И, повыше подняв кулак, в котором была зажата рукоять, перешагнула через пару ступенек.
От боли в голове все мутилось, её качало — но Света все-таки удержалась на ногах.
Существо, сотканное из мрака, вскинуло руки. В неё полетели белые штрихи…
И разлетелись в стороны, словно боялись её коснуться.
Вокруг сражались люди — с кем, с нелюдями? Опять сверкнули белые штрихи, летевшие в неё…
Но и эти рассыпались, не долетев буквально пары шагов. Как будто кто-то держал перед ней невидимый щит. Пара сияющих штрихов попала на раненого, вспыхнуло рыжее пламя, тот застонал.
И Света торопливо выскочила на палубу, едва не запнувшись о край люка. Присела над лежавшим человеком, держа перед собой нож.
Один из сражавшихся метнулся к ней, прикрыл щитом. Рявкнул:
— Иди вниз!
Света помотала головой, закусив губу от боли. В уме стремительно пролетело — если оружие этих существ её не трогает, тогда…
Она вдруг ощутила то, чего никогда не ощущала — странное, упоительное осознание того, что сейчас от неё зависит многое. Даже боль как-то забылась, сгладилась.
Света рывком выпрямилась, держа перед собой нож. Сделала шаг в сторону, уходя из-под прикрытия щита, который держал человек, стоявший рядом. Меч в его руках, поблескивая, отбивал белые стрелы.
Она сделала ещё шаг, встав над головой раненого. Над плечами и по сторонам рассыпались режуще-белые высверки — в неё пытались попасть со спины. Но штрихи разлетелись, так и не причинив вреда...
Света оглянулась через плечо. Человек, до этого прикрывавший её щитом, теперь дрался, словно танцуя и все время переступая с ноги на ногу. Между ними, скрючившись, лежал раненый.
Надо что-то делать, мелькнуло у неё.
И она, сцепив на рукояти обе ладони, подняла нож ещё выше. Шагнула назад, к корме корабля, где людей почти не было видно из-за черных силуэтов...
— Ярл! — заорал кто-то. Вопль прорвался сквозь крики, стоны и лязг мечей. — Твоя невеста! Там!
Белые стрелы, летевшие в неё уже градом, отскакивали в стороны. Света сделала ещё шаг. Черные силуэты начали расступаться. Люди в кольчугах теснили их к бортам и корме…
Из строя дравшихся людей вдруг вывалился человек, в том самом страшноватом шлеме, сработанном под вытянутую морду. Из-под лицевой пластины пробивалась серовато-молочная шерсть, в одном месте вымазанная черным.
На груди, поверх доспеха, поблескивала серебряная гривна.
Ульф.
— Вниз! — хрипло гаркнул он, протягивая к ней руку, свободную от меча.
И так вовремя, так кстати кто-то швырнул в Свету несколько белых штрихов — а те отлетели от неё на глазах у оборотня.
Ульф застыл, янтарные глаза жарко блеснули в прорезях лицевой пластины. Рука, протянутая к ней, на мгновенье повисла в воздухе.
Света торжествующе мотнула головой, глядя ему в глаза — и кривясь при этом от боли в обожженном предплечье. Затем сделала ещё пару шагов в сторону кормы, обходя Ульфа, как столб. Тут же увидела на палубе несколько тел в кольчугах, до этого прикрытых сражавшимися.
Ещё никогда она не ощущала себя такой…
Такой нужной. Помочь людям, хоть и в другом мире. Помочь в бою.
***
Впервые за всю свою жизнь Ульф растерялся прямо посреди драки.
Свейтлан держала его нож обеими руками — и стрелы огненных, словно испугавшись девушки с простым ножичком, разлетались в стороны.
Такого быть не могло. И все же это происходило у него на глазах.
Но в следующее мгновенье Ульф уже опомнился. Рявкнул:
— Прикрыть нос и корму! Будем выдавливать их в море!
Он видел, что творилось вокруг — огненные, начав всполошено пересвистываться, отступали к бортам. Его люди теснили их, и вокруг Свейтлан уже появилось пустое пространство…
Вот только она снова шагнула вперед, в сторону кормы, за которой чернел струг огненных, шедший следом. Ульф сделал два стремительных шага, опережая Свейтлан.
Он ещё успел срубить четверых огненных, держась рядом и приглядывая за тем, чтобы никто к ней не сунулся. Одно дело стрелы — но руками-то Свейтлан вполне можно потрогать, это Ульф уже знал из собственного опыта.
А раз можно потрогать, значит, можно и убить. Придушить, врезать посильней…
Черные силуэты расступались. Люди теснили их к бортам, выстроившись по обе стороны прохода, тянувшегося за Свейтлан и Ульфом.
Свисты огненных начали сливаться в единый хор, звучали уже непрерывно — и один из йотунов вдруг сиганул в сторону черного струга.
Ульф остановился, выкинул руку в сторону, придерживая Свейтлан.
Черные фигуры без разбега перепрыгивали через неширокую полосу воду, разделявшую человеческий драккар — и нос струга. Кто-то падал в воду, по которой все ещё плясали рыжие языки пламени. Тут же начинал выгребать к своей посудине. Огненных пламя не берет, это не люди.
Вот только в воде от них клубами валил пар. Слышалось шипение…
Глухо стучали мечи, врубаясь в тела тех, кто ещё не успел сбежать.
Ульф отследил взглядом, как исчез за бортом последний огненный — и только после этого повернулся к Свейтлан. Заметил краем глаза, что черный струг за кормой понемногу начал отставать…
Ещё какое-то время драккар шел в сопровождении корабля огненных, подбиравшего своих. Второй струг держался в стороне, третий, с поврежденным носом, давно отстал.
— Полторы осадки! — вдруг крикнул Гудбъёрн.
Вот и долгожданная мель.
Ульф радостно оскалился под прикрытием личины шлема. Подумал мельком — хорошо, что Свейтлан сейчас его не видит. И рявкнул:
— Сигвард, держи, как держал! Все к мачте! Сейчас нас тряхнет!
А потом он перекинул меч из правой руки в левую. Подхватил Свейтлан за талию, прижав спиной к своему боку — все равно гривна выложена поверх доспехов. Кроме того, этой ночью он уже прижимал её к себе. И ничего, выдержала. И она, и гривна…
Свейтлан трепыхнулась, что-то возмущено выкрикнула, но Ульф уже шагал к корме, держа её на весу и прикрывая всем телом от струга огненных — который все ещё был слишком близко.
В следующее мгновенье драккар качнуло. «Черный волк» заскрежетал днищем по верхушкам подводных скал. Ульф, которому осталась всего пара шагов до кормы, присел, расставив ноги, чтобы не упасть.
Свейтлан, испугано выдохнув, вцепилась в руку, державшую её.
Ульф снова радостно оскалился под личиной. И потому, что струг огненных, как он и надеялся, налетел на мель — но гораздо основательней, чем «Черный волк», из-за большей осадки. И потому, что его невеста впервые сама ухватилась за его лапу, сейчас наполовину волчью, покрытую шерстью.
Корабль снова дернулся, но уже потише, и оборотень добрался до кормы. Опустил Свейтлан на палубу возле своих людей, щитами и мечами прикрывавших во время боя Сигварда, стоявшего на правиле.
Из двух воинов, посланных сюда, на ногах остался лишь Угбранд. Торфред сидел, привалившись к борту. Выдыхал коротко, судорожно. От личины шлема и до горловины доспеха шея была обуглена — значит, в него попали, и не один раз.
Да и у Сигварда обе ладони покрылись волдырями. Но он продолжал держать рукоять темного дерева. Из прорезей личины льдисто посверкивали голубые глаза…
— Щиты к правому борту! — крикнул Ульф, глядя на струг огненных, тоже напоровшийся на подводные скалы — и теперь застывший в аккурат за кормой «Черного волка». — Сейчас нас угостят!
Потом он кинул одну руку на правило. Второй рукой ухватил Свейтлан за локоть, дернув к себе, чтобы не свалилась, когда корабль качнет.
Сигвард торопливо шагнул в сторону, уступая место у правила ярлу. Ульф поспешно бросил:
— Хради хаумархс фъёлди!
И драккар качнулся. Днище, севшее на скалы, заскрипело ещё сильней, чем прежде — но водная прядь, магия темных альвов, вделанная в корпус и послушная словам Ульфа, толкнула корабль вперед.
Вперед, на глубокую воду…
Оборотень ощутил ладонью дрожь правила — водные струи били по рулевой лопасти, спрятанной под волнами, показывая и подсказывая, где под водой скалы опускаются пониже. Чуть отжал правило влево.
И, содрогаясь от носа до кормы, издавая страшный скрежет, «Черный волк» пополз по горящим волнам.
Над морем тут же прокатился неживой рев — от оставшегося сзади струга огненных прилетела струя белого пламени.
Резной деревянный дракон на корме драккара, скаливший зубы в сторону врагов, в ответ выпустил два крыла черного мрака, обнявших корпус почти до середины.
А дальше, до самого носа, по правому борту уже выстроились люди, вскинув над планширем щиты — в два ряда, один над другим. Белая струя, отраженная крыльями, растеклась по ним, осыпав палубу искрами. И расплылась по волнам. Из-за правого борта тут же выметнулись клубы дыма, едко запахло.
Драккар снова качнуло — уже в последний раз. «Черный волк» наконец-то выбрался туда, где кончались подводные скалы, тянувшиеся от береговой линии в море. Рванулся вперед, подгоняемый водной прядью…
Ульф тут же молча заложил правило влево — на полном ходу уводя драккар на правый разворот. Стиснул локоть Свейтлан, чтобы та не упала, когда корабль качнется влево, после слишком резкого поворота.
По палубе уже бегали его люди, накладывая белые лоскуты на ожоги тех, кого задело сильнее прочих. Торопливо утаскивали вниз обожженных, которые не могли встать сами.
