Долорес затушила сигарету, залезла на меня сверху и упёрлась в грудь руками. Начала ёрзать на моём члене. У меня свело дыхание. Она знала, как можно произвести эффект. Моя Госпожа была так близко ко мне, я чувствовал, как она ногами сжимает меня, по её телу шли буквально судороги. Она закатила глаза и продолжила:
– Базовые элементы шибари - обвязка рук, ног, груди и фиксация всего тела. Лучше начинать с чего-то простого, используя руководства или собственную фантазию. В конце концов, шибари это искусство, единственной правильной техники связывания не существует. Когда музыкант пишет музыку, то он не переписывает один и тот же мотив тысячи раз, а каждый раз делает что-то новое. Так же и здесь: есть какая-то основная база, но в конечный результат должен быть всегда разным. Ты в момент связывания занимаешься искусством, а оно не может быть всегда одинаковым, это твои чувства, твои эмоции, это твой мир. Нам дана свобода творить и поэтому мы должны пользоваться этим.
Долорес ненадолго остановилась, её бёдра подрагивали. Она тяжело дышала. Затем посмотрела на меня:
– Ты там не скучай, малыш. Ты должен всё это знать. Ещё немного и мы перейдём к практике.
Она наклонилась ко мне так, что я чувствовал её жаркое дыхание. Она втянула воздух носом:
– Ты вкусно пахнешь, мой малыш.
– Спасибо, Госпожа.
Долорес выпрямилась и продолжила:
– После сеанса шибари веревку при необходимости нужно просушить и убрать в закрытое, проветриваемое помещение - повесить собранную большими кольцами и периодически проворачивать, чтобы не запоминался излом. Для избавления от микробов ее можно слегка обжечь (джутовую) или прогреть в духовке на низкой температуре (шелковую). Стирать веревку - только в случае крайней необходимости. Если ты чувствуешь, что веревка стала сухой, то можно вновь смазать ее маслом. Однако если ты будешь связывать часто и по обнаженному телу, то умасливать веревку вам вряд ли придется — кожа по всему телу выделяет понемногу жиров. А если ты будешь пользоваться веревкой вдвоем с постоянным партнером, то ее нет смысла обеззараживать каждый раз. Если же будешь собираться на урок или групповой сеанс, где веревки общие, и планируешь раздеваться, есть смысл прихватить собственный комплект.
Долорес замолчала. Потом посмотрела на меня строгим взглядом:
– Понятно?
Я с трудом сглотнул слюну:
– Да, Госпожа.
– Хорошо, малыш.
Она встала с меня и взяв верёвки, связала мои руки в районе запястий замысловатым узлом.
– Что чувствуешь, малыш?
– Я пока не понимаю…я…я не понимаю себя…
– Главное не бойся. А ещё не надо стыдиться. Стыд – это одно из тех ограничений, наравне с чувством вины, которое не даёт нам по-настоящему быть собой. Что постыдного в том, что ты не хочешь в постели просто обычного секса? Ты не должен стыдиться своих желаний и того, что хочешь быть по-настоящему открыт себе и своему партнёру. Если ты сможешь победить своё чувство стыда, то ты получишь настоящее облегчение, свободу. Твоё тело станет свободным и тебе легче будет наладить любой контакт. Это работает не только в постели, но и в обычной жизни. Когда уйдёт стыд – придёт уверенность, которая откроет многие двери у тебя на пути. Многие так и не добиваются успеха, потому что ограничивают себя стыдом за себя. Так и живут, зажатыми в себе. А для тех, кто смог это побороть нет ничего невозможного. Это ли не настоящая свобода?
Я внимательно слушал Долорес. Она говорила всё верно. Чувство вины и стыда часто останавливало меня. Не давало мне идти дальше, и я застревал на месте. Если бы не оно, то многое в моей жизни могло сложиться по-другому, множество путей я обрезал сам себе этой виной, которая появилась не пойми откуда, этим стыдом перед возможной неудачей.
Долорес внимательно изучала меня, всматривалась, наблюдала за моей реакцией.
– Мы должны выбить из тебя всё то, что общество вложило в тебя не для твоего блага, а только для того, чтобы ему было удобно, что бы ты был серой мышкой. Малыш мой…
Долорес замолчала. В комнате было тихо. Было слышно только как тихонечко потрескивает огонь. И ещё кое-что…. Было слышно ак бились наши сердца.
Тук-тук-тук.
Долорес через секунду словно очнулась от мимолётного сна. Она включила музыку. Тихую, спокойную и плёточкой несколько раз прошлась по моей спине:
– Это нужно для того, чтобы твои мышцы и кожа привыкли к прикосновениям. Что бы ты не боялся и доверял. Был спокоен.
Затем Долорес зажгла несколько ароматических веточек и в воздухе начали витали приятные запахи, которые перебили запах от дыма сигарет. Атмосфера в комнате говорила о том, что нечего бояться, нечего стыдиться, нечего винить себя, надо расслабиться, уйти в бессознательное, погрузиться в себя.
Долорес завязала мне глаза шёлковой повязкой и тихо прошептала мне на ухо, что бы не нарушать воцарившейся атмосферы:
– Лишившись возможности видеть твои тактильные ощущения возрастут в сотни раз.
По мне пробежали мурашки. Я вздрогнул, когда почувствовал на своём теле шероховатые верёвки. Долорес была права: перестав видеть моё тело стало впитывать в себя каждое прикосновение. Я моё сердце начало биться быстрее.
– Расслабься, малыш, расслабься, – шептала Долорес накладывая петли мне на грудь.
Становится труднее дышать. Но больше не страшно. Я чувствую, как всё большее количество хитроумных узлов покрывают моё тело, больше не давая мне возможности двигаться.
У меня были закрыты глаза повязкой, но я чувствовал так, словно видел, настолько чувствительной стала моя кожа.
Через некоторое время я понял, что моё тело полностью зафиксировано. Грудь подана вперёд, а руки отведены назад. Немного болели плечи, а кончики пальцев на руках щекотало. Но мне было так хорошо, так спокойно, я тянул воздух носом и мне он казался настолько опьяняющим, словно это было вино.
– Твоё связанное тело невероятно, – шептала Долорес, – ты словно Спартак в оковах. Но это не тюремные оковы, это оковы, которые должны помочь тебе сбросить настоящие. Стыд, вину, застенчивость. Они как пиявки, только не те, которые сосут твою кровь, а те, которые высасывают из тебя жизнь. Как жаль, что ты не можешь любоваться сейчас собой.
Но мне было уже достаточно и её слов. Я сделал глубокий вздох. Я перерождаюсь.
2010 год. 16 октября.
Я проснулся только где-то в обед, а может даже и позже. Город уже давно гудел и вовсю старался жить, а я только открыл веки и лениво протёр глаза. Люди могли счесть меня в это утро счастливчиком, ведь я мог позволить себе проснуться так поздно и не лететь на кухню к плите, чтобы поставить чайник и побыстрее сделать себе кофе, чтобы не опоздать на работу. Многим этого действительно хватает для счастья: просто проснуться, полежать, никуда не спешить, понять, что впереди целый день, который можно посвятить себе, в общем спокойно выдохнуть.
Моё «крещение» в Теме прошло успешно. Долорес поблагодарила меня за вчерашний вечер и сказала, что я многим понравился, меня ждёт большое будущее, я показал свой потенциал и из меня можно воспитать отличного тематика.
– Я думаю ты станешь тем человеком, который будет взламывать человеческую психику, добираться до самых потаённых, скрытых желаний и доставать их, показывать клиентам зачем им такая штука, как БДСМ, чего они по настоящему хотят и кто они вообще такие, – говорила она мне после вечеринки и улыбалась, хитро прищурив глаза.
Мне было приятно, что на меня возлагаются такие надежды, но с другой стороны меня охватывало беспокойство. Не переоценила ли Долорес меня? Слишком много лестных слов она сказала.
Нет!
Что я несу!
Конечно же не переоценила, ни в коем случае, хватит считать себя никчёмным! Я смогу, я оправдаю каждое её слово. Даже больше. Я ещё смогу её удивить.
Я поймал себя на мысли, что она никак не выходила у меня из головы. Я постоянно думал о ней. О Долорес. Я думал о её голосе, её волосах, мягкой улыбке, когда поднимаются только уголки губ и о её глазах. Я не мог понять, что в них было. Видимо за зеркалом её глаз скрывалась не лёгкая судьба. Она не была обыкновенной девушкой, она обладала завораживающей силой.
Тут до меня дошло, что мой член побаливает от эрекционного кольца, которое на меня вчера надела Долорес. Ну и страшная же штука. Я после того, как Долорес сняла его с моего члена кончил так, как будто я несколько лет воздерживался при этом смотря порно-журналы и ходя в стриптиз-клубы. Я думал, что из меня вышло всё, до последней капли. После того, как я закончил я сразу же почувствовал себя как будто из меня высосали все соки. Член пульсировал, а его головка готова была разорваться. В тот момент у меня закружилась голова, а всё тело покрылось холодным потом. Было такое ощущение, что член больше никогда не встанет. Но Долорес, подмигнув мне, схватила ещё пульсирующий член в руки и на ушко прошептала:
– Какой же у тебя красивый член и так замечательно кончает…
И страстно укусила меня за мочку уха. Мой член тут же налился кровью и стал пульсировать ещё сильнее.
***
Я лежал с закрытыми глазами. Пытался воспроизвести в памяти мягкие, но уверенные прикосновения рук Долорес. Я чувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Как же хочется поцеловать её ладони, её запястья, добраться губами до её шей. Моё дыхание стало тяжёлым, на лбу проступил пот. Мысли и радовали меня и огорчали. Были чертовски приятно думать о ней, но… как же много этих грёбаных «но» …почему я их боюсь?
«Но»
Такой коротенький звук, а сколько же дерьма он может за собой скрывать, причём на самом деле такого глупого и несущественного!
Никаких «но».
Я сумел подняться с кровати только минут через двадцать и лениво дойдя до ванной умыться.
У нормальных людей был в это время обед, а я только завтракал. А почему я решил, что это они нормальные? Если вдуматься, то надо быть самым настоящим безумцем, чтобы каждый день вставать в шесть утра, проделывать одно и то же изо дня в день, одно и тоже, одно и то же! Годами! Кажется безумец как раз-таки совсем не я. Если мир окончательно сойдёт с ума, то безумство будет считаться нормальным. Поэтому может просто все вокруг безумцы, а я самый нормальный?
Значит я в общем то занимался самыми обычными делами. Но я чувствовал, что после вчерашнего я больше не обычный человек. Тема что-то поменяла внутри меня. Я наконец то попытался понять себя, залезть в себя поглубже, словно на старый, заброшенный и запылившейся чердак и начал копаться в нём. Сколько же ненужной чуши в нём было: чужие мнения, предубеждения, множество рамок и самое главное: страха. Когда я успел в свою голову натаскать всего этого говна? Почему я годами с такой бережностью всё это хранил в себе, словно это моё, словно это настоящий я? А я уже давно и позабыл какой я настоящий! Я сделал из себя удобного для общества манекена, который своё мировоззрение накрыл полотном, словно старое зеркало и заставил чужими мнениями и мыслями. Я начал стыдиться настоящего себя выпячиваю ненастоящего Стэна с чужим мнением, чужим вкусом и чужими эмоциями. Прежде чем я по-настоящему погружусь в Тему, я должен избавиться от всего этого у себя в голове. Сделать генеральную уборку. Хорошенько прибраться у себя на чердаке. Кажется, для этого придётся хорошенько потрудиться. И это не будет быстрым процессом, но главное — это начать, не бросать это дело и бесконечно не откладывать на завтра, до понедельника, до первого числа, до нового года.
Самое страшное, это когда начинаешь думать, что у тебя есть «завтра», а на самом деле всё ещё надо было сделать вчера. «Завтра» такая приятная штука. Назначил все свои важные дела, всё о чём мечтаешь «на завтра» и тебе хорошо. Ты в своём маленьком дерьмовом мирке под названием «зона комфорта». Наступает следующий день и снова всё повторяется. Волшебное «завтра» снова переносит лучшего тебя на потом, мечты остаются мечтами, «комфорт» остаётся на месте, всё хорошо. Но это самообман. Как просрать свою жизнь и заставить себя в конце концов себя же, который годами говорил волшебное слово «завтра» ненавидеть.
Главное с чего-то начать? От чего мне надо избавиться сегодня же?
Я подошёл к шкафу и открыл дверь. Ну и дерьмо же я ношу. Всё это отправляется в мусорный ящик. С первых же полученных денег куплю себе то, в чём я действительно хочу ходить.
А что ещё? Что я могу поменять в себе уже сегодня?
Стыд!
Я ни перед кем не должен стыдиться, я не должен стыдиться ни себя, ни чем я занимаюсь!
Я должен побороть в себя это дурацкое чувство. Откуда оно вообще у меня появилось? Почему я вообще должен стыдиться себя?
Я взглянул на себя в зеркало. Если я хочу, чтобы Долорес была моей, что бы я был уверен в себе, что бы Тема раскрывала меня, я должен забыть чушь под названием «стыд».
Сегодня вечером надо будет ехать к Долорес.
А пока надо найти одного говнюка. Гомер так и не появился на вечеринке. Он должен был быть в дополнительной обслуге вечера, но так и не пришёл. Долорес попросила меня найти его и прийти сегодня вместе с ним. Похоже его ждёт основательная трёпка. Как можно так безответственно отнестись к работе, которую сам так нахваливал? Иногда в его голове происходят мыслительные процессы, которые я не в состоянии объяснить, да и не только я не смог бы их объяснить, мне кажется и Гомер бы с этим не справился бы. Мистер парадокс.
Я набрал Гомеру. Телефон отключен. Я услышал только монотонный машинный голос:
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны обслуживания сети»
Я совсем не могу понять этого человека. Как можно привести друга в Тему, буквально засунуть меня в какое-то безумие, где я возможно по-настоящему найду и пойму себя, и пропасть?
Нажрался что ли? Ничего не остаётся и придётся ехать к нему домой. Так не хочется искать его. Если он мне попадётся - ему конец. Сам говорил о поезде с конечной станцией «Удача» и что же? Решил спрыгнуть с него? Испугался, что никогда по-настоящему не сможет доехать до этой станции? Нет-нет-нет, это просто настолько глупо, что просто так просто не может быть. Надеюсь, он не попал в какую-нибудь историю. Ну о чём же это я? Это же Гомер, конечно же оно куда-то уже вляпался. Надеюсь, он живой и не за решёткой.
Я вышел на улицу. Моросил отвратительный, мерзкий дождь. Ну как всегда! Здесь ничего нового. Я поднял ворот джинсовой куртки, втянул голову поглубже, спрятал руки в карманы и быстрыми шагами пошёл до метро.
Бр-р-р…
Ветер дул мне в спину, словно подгонял: быстрее! Быстрее!
Ещё час трясучки в переполненном метро, где все уткнулись в свои телефоны, словно не замечали, что вокруг твориться, и уже был рядом с домом Гомера. Жил Гомер с недавних пор в хорошем районе, в высоченном небоскрёбе с апартаментами. Пока поднимешься до его квартиры - успеешь состариться. Зачем он так высоко забрался? Возомнил себя птицей высокого полёта?
Я вошёл в этот дворец роскоши и безвкусицы. Куда он смотрел, когда снял квартиру здесь?
Меня встретил консьерж. Весь лоснящейся и с натянутой противненькой улыбочкой. Он был похож на администратора из какой-нибудь гостиницы. Грёбаный манекен – настолько он был искусственный и пластмассовый. Как будто передо мной стоял не человек, а рекламный плакат.
– Добрый день. Вы желаете кого-то посетить, сэр? – Спросил он меня, глядя немигающими холодными глазами.
– Базовые элементы шибари - обвязка рук, ног, груди и фиксация всего тела. Лучше начинать с чего-то простого, используя руководства или собственную фантазию. В конце концов, шибари это искусство, единственной правильной техники связывания не существует. Когда музыкант пишет музыку, то он не переписывает один и тот же мотив тысячи раз, а каждый раз делает что-то новое. Так же и здесь: есть какая-то основная база, но в конечный результат должен быть всегда разным. Ты в момент связывания занимаешься искусством, а оно не может быть всегда одинаковым, это твои чувства, твои эмоции, это твой мир. Нам дана свобода творить и поэтому мы должны пользоваться этим.
Долорес ненадолго остановилась, её бёдра подрагивали. Она тяжело дышала. Затем посмотрела на меня:
– Ты там не скучай, малыш. Ты должен всё это знать. Ещё немного и мы перейдём к практике.
Она наклонилась ко мне так, что я чувствовал её жаркое дыхание. Она втянула воздух носом:
– Ты вкусно пахнешь, мой малыш.
– Спасибо, Госпожа.
Долорес выпрямилась и продолжила:
– После сеанса шибари веревку при необходимости нужно просушить и убрать в закрытое, проветриваемое помещение - повесить собранную большими кольцами и периодически проворачивать, чтобы не запоминался излом. Для избавления от микробов ее можно слегка обжечь (джутовую) или прогреть в духовке на низкой температуре (шелковую). Стирать веревку - только в случае крайней необходимости. Если ты чувствуешь, что веревка стала сухой, то можно вновь смазать ее маслом. Однако если ты будешь связывать часто и по обнаженному телу, то умасливать веревку вам вряд ли придется — кожа по всему телу выделяет понемногу жиров. А если ты будешь пользоваться веревкой вдвоем с постоянным партнером, то ее нет смысла обеззараживать каждый раз. Если же будешь собираться на урок или групповой сеанс, где веревки общие, и планируешь раздеваться, есть смысл прихватить собственный комплект.
Долорес замолчала. Потом посмотрела на меня строгим взглядом:
– Понятно?
Я с трудом сглотнул слюну:
– Да, Госпожа.
– Хорошо, малыш.
Она встала с меня и взяв верёвки, связала мои руки в районе запястий замысловатым узлом.
– Что чувствуешь, малыш?
– Я пока не понимаю…я…я не понимаю себя…
– Главное не бойся. А ещё не надо стыдиться. Стыд – это одно из тех ограничений, наравне с чувством вины, которое не даёт нам по-настоящему быть собой. Что постыдного в том, что ты не хочешь в постели просто обычного секса? Ты не должен стыдиться своих желаний и того, что хочешь быть по-настоящему открыт себе и своему партнёру. Если ты сможешь победить своё чувство стыда, то ты получишь настоящее облегчение, свободу. Твоё тело станет свободным и тебе легче будет наладить любой контакт. Это работает не только в постели, но и в обычной жизни. Когда уйдёт стыд – придёт уверенность, которая откроет многие двери у тебя на пути. Многие так и не добиваются успеха, потому что ограничивают себя стыдом за себя. Так и живут, зажатыми в себе. А для тех, кто смог это побороть нет ничего невозможного. Это ли не настоящая свобода?
Я внимательно слушал Долорес. Она говорила всё верно. Чувство вины и стыда часто останавливало меня. Не давало мне идти дальше, и я застревал на месте. Если бы не оно, то многое в моей жизни могло сложиться по-другому, множество путей я обрезал сам себе этой виной, которая появилась не пойми откуда, этим стыдом перед возможной неудачей.
Долорес внимательно изучала меня, всматривалась, наблюдала за моей реакцией.
– Мы должны выбить из тебя всё то, что общество вложило в тебя не для твоего блага, а только для того, чтобы ему было удобно, что бы ты был серой мышкой. Малыш мой…
Долорес замолчала. В комнате было тихо. Было слышно только как тихонечко потрескивает огонь. И ещё кое-что…. Было слышно ак бились наши сердца.
Тук-тук-тук.
Долорес через секунду словно очнулась от мимолётного сна. Она включила музыку. Тихую, спокойную и плёточкой несколько раз прошлась по моей спине:
– Это нужно для того, чтобы твои мышцы и кожа привыкли к прикосновениям. Что бы ты не боялся и доверял. Был спокоен.
Затем Долорес зажгла несколько ароматических веточек и в воздухе начали витали приятные запахи, которые перебили запах от дыма сигарет. Атмосфера в комнате говорила о том, что нечего бояться, нечего стыдиться, нечего винить себя, надо расслабиться, уйти в бессознательное, погрузиться в себя.
Долорес завязала мне глаза шёлковой повязкой и тихо прошептала мне на ухо, что бы не нарушать воцарившейся атмосферы:
– Лишившись возможности видеть твои тактильные ощущения возрастут в сотни раз.
По мне пробежали мурашки. Я вздрогнул, когда почувствовал на своём теле шероховатые верёвки. Долорес была права: перестав видеть моё тело стало впитывать в себя каждое прикосновение. Я моё сердце начало биться быстрее.
– Расслабься, малыш, расслабься, – шептала Долорес накладывая петли мне на грудь.
Становится труднее дышать. Но больше не страшно. Я чувствую, как всё большее количество хитроумных узлов покрывают моё тело, больше не давая мне возможности двигаться.
У меня были закрыты глаза повязкой, но я чувствовал так, словно видел, настолько чувствительной стала моя кожа.
Через некоторое время я понял, что моё тело полностью зафиксировано. Грудь подана вперёд, а руки отведены назад. Немного болели плечи, а кончики пальцев на руках щекотало. Но мне было так хорошо, так спокойно, я тянул воздух носом и мне он казался настолько опьяняющим, словно это было вино.
– Твоё связанное тело невероятно, – шептала Долорес, – ты словно Спартак в оковах. Но это не тюремные оковы, это оковы, которые должны помочь тебе сбросить настоящие. Стыд, вину, застенчивость. Они как пиявки, только не те, которые сосут твою кровь, а те, которые высасывают из тебя жизнь. Как жаль, что ты не можешь любоваться сейчас собой.
Но мне было уже достаточно и её слов. Я сделал глубокий вздох. Я перерождаюсь.
Глава 6. Где Гомер?
2010 год. 16 октября.
Я проснулся только где-то в обед, а может даже и позже. Город уже давно гудел и вовсю старался жить, а я только открыл веки и лениво протёр глаза. Люди могли счесть меня в это утро счастливчиком, ведь я мог позволить себе проснуться так поздно и не лететь на кухню к плите, чтобы поставить чайник и побыстрее сделать себе кофе, чтобы не опоздать на работу. Многим этого действительно хватает для счастья: просто проснуться, полежать, никуда не спешить, понять, что впереди целый день, который можно посвятить себе, в общем спокойно выдохнуть.
Моё «крещение» в Теме прошло успешно. Долорес поблагодарила меня за вчерашний вечер и сказала, что я многим понравился, меня ждёт большое будущее, я показал свой потенциал и из меня можно воспитать отличного тематика.
– Я думаю ты станешь тем человеком, который будет взламывать человеческую психику, добираться до самых потаённых, скрытых желаний и доставать их, показывать клиентам зачем им такая штука, как БДСМ, чего они по настоящему хотят и кто они вообще такие, – говорила она мне после вечеринки и улыбалась, хитро прищурив глаза.
Мне было приятно, что на меня возлагаются такие надежды, но с другой стороны меня охватывало беспокойство. Не переоценила ли Долорес меня? Слишком много лестных слов она сказала.
Нет!
Что я несу!
Конечно же не переоценила, ни в коем случае, хватит считать себя никчёмным! Я смогу, я оправдаю каждое её слово. Даже больше. Я ещё смогу её удивить.
Я поймал себя на мысли, что она никак не выходила у меня из головы. Я постоянно думал о ней. О Долорес. Я думал о её голосе, её волосах, мягкой улыбке, когда поднимаются только уголки губ и о её глазах. Я не мог понять, что в них было. Видимо за зеркалом её глаз скрывалась не лёгкая судьба. Она не была обыкновенной девушкой, она обладала завораживающей силой.
***
Тут до меня дошло, что мой член побаливает от эрекционного кольца, которое на меня вчера надела Долорес. Ну и страшная же штука. Я после того, как Долорес сняла его с моего члена кончил так, как будто я несколько лет воздерживался при этом смотря порно-журналы и ходя в стриптиз-клубы. Я думал, что из меня вышло всё, до последней капли. После того, как я закончил я сразу же почувствовал себя как будто из меня высосали все соки. Член пульсировал, а его головка готова была разорваться. В тот момент у меня закружилась голова, а всё тело покрылось холодным потом. Было такое ощущение, что член больше никогда не встанет. Но Долорес, подмигнув мне, схватила ещё пульсирующий член в руки и на ушко прошептала:
– Какой же у тебя красивый член и так замечательно кончает…
И страстно укусила меня за мочку уха. Мой член тут же налился кровью и стал пульсировать ещё сильнее.
***
Я лежал с закрытыми глазами. Пытался воспроизвести в памяти мягкие, но уверенные прикосновения рук Долорес. Я чувствовал, как моё сердце забилось быстрее. Как же хочется поцеловать её ладони, её запястья, добраться губами до её шей. Моё дыхание стало тяжёлым, на лбу проступил пот. Мысли и радовали меня и огорчали. Были чертовски приятно думать о ней, но… как же много этих грёбаных «но» …почему я их боюсь?
«Но»
Такой коротенький звук, а сколько же дерьма он может за собой скрывать, причём на самом деле такого глупого и несущественного!
Никаких «но».
***
Я сумел подняться с кровати только минут через двадцать и лениво дойдя до ванной умыться.
У нормальных людей был в это время обед, а я только завтракал. А почему я решил, что это они нормальные? Если вдуматься, то надо быть самым настоящим безумцем, чтобы каждый день вставать в шесть утра, проделывать одно и то же изо дня в день, одно и тоже, одно и то же! Годами! Кажется безумец как раз-таки совсем не я. Если мир окончательно сойдёт с ума, то безумство будет считаться нормальным. Поэтому может просто все вокруг безумцы, а я самый нормальный?
Значит я в общем то занимался самыми обычными делами. Но я чувствовал, что после вчерашнего я больше не обычный человек. Тема что-то поменяла внутри меня. Я наконец то попытался понять себя, залезть в себя поглубже, словно на старый, заброшенный и запылившейся чердак и начал копаться в нём. Сколько же ненужной чуши в нём было: чужие мнения, предубеждения, множество рамок и самое главное: страха. Когда я успел в свою голову натаскать всего этого говна? Почему я годами с такой бережностью всё это хранил в себе, словно это моё, словно это настоящий я? А я уже давно и позабыл какой я настоящий! Я сделал из себя удобного для общества манекена, который своё мировоззрение накрыл полотном, словно старое зеркало и заставил чужими мнениями и мыслями. Я начал стыдиться настоящего себя выпячиваю ненастоящего Стэна с чужим мнением, чужим вкусом и чужими эмоциями. Прежде чем я по-настоящему погружусь в Тему, я должен избавиться от всего этого у себя в голове. Сделать генеральную уборку. Хорошенько прибраться у себя на чердаке. Кажется, для этого придётся хорошенько потрудиться. И это не будет быстрым процессом, но главное — это начать, не бросать это дело и бесконечно не откладывать на завтра, до понедельника, до первого числа, до нового года.
Самое страшное, это когда начинаешь думать, что у тебя есть «завтра», а на самом деле всё ещё надо было сделать вчера. «Завтра» такая приятная штука. Назначил все свои важные дела, всё о чём мечтаешь «на завтра» и тебе хорошо. Ты в своём маленьком дерьмовом мирке под названием «зона комфорта». Наступает следующий день и снова всё повторяется. Волшебное «завтра» снова переносит лучшего тебя на потом, мечты остаются мечтами, «комфорт» остаётся на месте, всё хорошо. Но это самообман. Как просрать свою жизнь и заставить себя в конце концов себя же, который годами говорил волшебное слово «завтра» ненавидеть.
Главное с чего-то начать? От чего мне надо избавиться сегодня же?
Я подошёл к шкафу и открыл дверь. Ну и дерьмо же я ношу. Всё это отправляется в мусорный ящик. С первых же полученных денег куплю себе то, в чём я действительно хочу ходить.
А что ещё? Что я могу поменять в себе уже сегодня?
Стыд!
Я ни перед кем не должен стыдиться, я не должен стыдиться ни себя, ни чем я занимаюсь!
Я должен побороть в себя это дурацкое чувство. Откуда оно вообще у меня появилось? Почему я вообще должен стыдиться себя?
Я взглянул на себя в зеркало. Если я хочу, чтобы Долорес была моей, что бы я был уверен в себе, что бы Тема раскрывала меня, я должен забыть чушь под названием «стыд».
***
Сегодня вечером надо будет ехать к Долорес.
А пока надо найти одного говнюка. Гомер так и не появился на вечеринке. Он должен был быть в дополнительной обслуге вечера, но так и не пришёл. Долорес попросила меня найти его и прийти сегодня вместе с ним. Похоже его ждёт основательная трёпка. Как можно так безответственно отнестись к работе, которую сам так нахваливал? Иногда в его голове происходят мыслительные процессы, которые я не в состоянии объяснить, да и не только я не смог бы их объяснить, мне кажется и Гомер бы с этим не справился бы. Мистер парадокс.
Я набрал Гомеру. Телефон отключен. Я услышал только монотонный машинный голос:
«Телефон абонента выключен или находится вне зоны обслуживания сети»
Я совсем не могу понять этого человека. Как можно привести друга в Тему, буквально засунуть меня в какое-то безумие, где я возможно по-настоящему найду и пойму себя, и пропасть?
Нажрался что ли? Ничего не остаётся и придётся ехать к нему домой. Так не хочется искать его. Если он мне попадётся - ему конец. Сам говорил о поезде с конечной станцией «Удача» и что же? Решил спрыгнуть с него? Испугался, что никогда по-настоящему не сможет доехать до этой станции? Нет-нет-нет, это просто настолько глупо, что просто так просто не может быть. Надеюсь, он не попал в какую-нибудь историю. Ну о чём же это я? Это же Гомер, конечно же оно куда-то уже вляпался. Надеюсь, он живой и не за решёткой.
***
Я вышел на улицу. Моросил отвратительный, мерзкий дождь. Ну как всегда! Здесь ничего нового. Я поднял ворот джинсовой куртки, втянул голову поглубже, спрятал руки в карманы и быстрыми шагами пошёл до метро.
Бр-р-р…
Ветер дул мне в спину, словно подгонял: быстрее! Быстрее!
Ещё час трясучки в переполненном метро, где все уткнулись в свои телефоны, словно не замечали, что вокруг твориться, и уже был рядом с домом Гомера. Жил Гомер с недавних пор в хорошем районе, в высоченном небоскрёбе с апартаментами. Пока поднимешься до его квартиры - успеешь состариться. Зачем он так высоко забрался? Возомнил себя птицей высокого полёта?
Я вошёл в этот дворец роскоши и безвкусицы. Куда он смотрел, когда снял квартиру здесь?
Меня встретил консьерж. Весь лоснящейся и с натянутой противненькой улыбочкой. Он был похож на администратора из какой-нибудь гостиницы. Грёбаный манекен – настолько он был искусственный и пластмассовый. Как будто передо мной стоял не человек, а рекламный плакат.
– Добрый день. Вы желаете кого-то посетить, сэр? – Спросил он меня, глядя немигающими холодными глазами.
