Но почему? Почему они этого не замечают? А может просто потому, что они и не хотят замечать?
– Будут ли ещё ставки, Господа? – строго и спокойно спросил крупье, осматривая людей, скопившихся вокруг стола.
– Да, – я решил тоже начать игру, – на чёрное.
Я безучастно бросил все имеющиеся у меня скромные средства на чёрный квадрат и продолжил изучать эту девушку.
– Всем спасибо. Ставок больше нет. Ставки больше не принимаются! – громко протараторил крупье надменным голосом, осматривая собравшихся за столом, а когда убедился, что ставок больше не будет запустил шарик в рулетку.
Пока шарик предательски скакал по клеткам девушке принесли ещё бокал. Она закрыла глаза, подняла бокал и слушала, как шарик ударяется по клеткам рулетки.
Цок-цок-цок-цок.
Девушка замерла и с закрытыми глазами вслушивалась.
Цок-цок-цок-цок.
Кажется, она даже задержала дыхание.
Цок-цок-цок-цок.
Десятки пар глаза впились в этот шарик и словно пытались его загипнотизировать, но загипнотизировал их он. Он управлял ими, приковал их к себе, заставил их задержать дыхание, округлить глаза и трястись от страха и волнения, завладел их мыслями и переживаниями, сделал из них рабов удачи. А она не смотрела. Только слушала. Все стали рабами этого шарика, а она словно повелевала им.
Цок-цок-цок-цок.
Она не открывала глаз и дальше держала бокал.
Шарик начал замедляться.
– 13-ть – чёрное! – наконец объявил крупье.
Девушка, не открывая глаз улыбнулась, показав свою красивую улыбку одурманенной толпе и отпила из бокала.
Раздались аплодисменты и крики.
– Это какое-то безумие! – удивлённо кричал один из игроков. Затем он в отчаянии ударил кулаком и вышел из-за стола. Я протиснулся на его место. Девушка заметила меня, поставила бокал и посмотрела на меня дерзким, взбунтовавшимся взглядом:
– Ещё один, кто боится играть по-настоящему?
Я сложил руки на столе и наклонился к ней:
– Нет, я не боюсь. Возможно, я просто более рационален, чем вы.
Она улыбнулась и сделав еще глоток крикнула:
– Ставлю всё на 13-ть, чёрное! Пусть сегодня весь мир увидит это! Я сегодня трахну здесь всё!
– Всё на чёрное, – сказал я крупье. Он посмотрел на меня стеклянным взглядом и разместил мои фишки на нужной клетке.
– Пф-ф-ф-ф. Всего лишь 50 на 50! – Девушка покосилась на меня пренебрежительным взглядом, – Вы все здесь трусы, которые думают, что у них есть запасная жизнь, которую они уж точно проживут на полную! Прикрылись рациональностью. Ваша жизнь так и пройдёт под девизом рациональности, и вы что потом вспомните? Свои «рациональные» ставки? А-ха-ха-ха, так и положат вас в гроб, а сверху напишут: он не рисковал, зато прожил рациональную жизнь, скучную, но такую рациональную.
Она сделала большой глоток из бокала и простонала от удовольствия.
– Но всё же там все мои фишки, – ответил я ей, – а риск в половину всё-таки не мал…
– У тебя только иллюзия риска, – парировала она и закатила глаза, – детский лепет, я вижу твои потерянные глаза, которые боятся…ах, как жаль, что они это делают…
Я сжал кулаки.
Неужели она права, и я всего лишь трус, который никогда ничем по-настоящему и не рисковал? Создал вокруг себя иллюзию, чтобы оправдать свои слабости.
А ведь она увидела в моих глазах страх. Она была права. Я же, поджав хвост сбежал сюда. И теперь сам себя боюсь ещё больше. А я ничего не могу понять в её глазах. Что они хотят сказать? Я видел в них тоже презрение, что и прежде. Я явно не смог своей «рациональной» ставкой выделиться из этой массы, которая сегодня её окружала.
Между тем ещё человек пятнадцать сделали ставки. Многие просто поставили на красное и в предвкушении лёгких денег улыбались и мечтательно закатывали глаза. По теории вероятности чёрное уже ну никак не могло выпасть ещё раз. Некоторые кивали на девушку и говорили, что она уже слишком пьяна, чтобы с холодным расчётом делать ставки и сейчас она проиграет. Мне казалось, что они ждут не столько своего выигрыша, а пока не проиграет эта дьяволица.
– Будут ли ещё ставки? – спросил крупье и окинул собравшихся вокруг стола взглядом. Ответа не последовало. Все шумели и разговаривали между собой. Все, кто хотел поставить уже сделали свой выбор и фишки были уже расставлены по своим местам.
– Все ставки приняты, ставок больше нет! – скомандовал крупье и запустил шарик.
Снова цок-цок-цок-цок.
Я смотрел на неё. Меня не интересовал этот дурацкий шарик. Она тоже не смотрела на рулетку, а закрыв глаза медленно потягивала содержимое своего бокала. Неужели, она права, и я живу какую-то половинчатую жизнь? Рациональный трусливый Стэнли. Когда я в него превратился? Когда я стал трусом?
Цок-цок-цок-цок.
Я трус, который испугался самого себя и сбежал в толпу, которая мне и не нужна.
Цок-цок-цок-цок.
– 13-ть, чёрное! – уже взволнованно крикнул крупье.
Вокруг стола раздались овации и крики. Толпа начала напирать на стол и орала от возбуждения и удивления. Голоса смешивались и разобрать почти ничего было нельзя. Толпа стала почти что единым организмом, который обезумел от увиденного.
– Такого не может быть! – кричали некоторые.
– Обычная мошенница! – начали бросать скептические фразы другие из толпы и картинно закатывать глаза, – пора вызывать охрану.
– Давай! Ставь ещё! – кричали пузатые мужики с огромными золотыми цепями на шеях и потными подмышками, которые сами старательно распределяли свои фишки по столу, явно рассчитывая не на слепую удачу, а на холодный математический расчёт. Они уже давно были за столом и всё надеялись, что девушка наконец проиграет и они снова будут на коне, наполнят свои карманы фишками, а внутренности – чувством самоудовлетворения и победы их веры, мыслей, победы их стиля мышления, их рациональности, над её безумием, почти отчаянностью.
– Вы бы шли сегодня отсюда! – девушка закатилась смехом, – Вы болваны, сегодня ваша расчётливость ничто! Сегодня за этим столом играет сам дьявол! А-ха-ха!
Они ехидно покосились на неё, рассчитывая, что уже сейчас их холодный расчёт точно возьмёт и она раздавят её.
– Есть ли ещё ставки, Господа? – настойчиво спросил крупье.
– Тринадцать, чёрное! – эта безумная девушка допила бокал и передвинула всю свою гору фишек на это зловещее число. Она вела себя так, словно всё-таки заключила сделку с дьяволом, и он сейчас стоит за её спиной. В обмен на свою душу она будет выигрывать всё время.
Почему я решил назвать её безумной? Почему? Почему в моей голове не могла поместиться мысль, что сейчас, этим вечером, на этом огромном лайнере она самая нормальная из всех нескольких тысяч пассажиров, у которых потеют подмышки и ладони от игры, которые упиваются до полусмерти алкоголем, которые сейчас летят с самого высокого трамплина в бассейн, наполненный водой, хотя совсем не умеют плавать, которые прямо сейчас в эту секунду врут сами себе и всем вокруг, что вот сейчас они по настоящему живут, отдыхают, любят, смеются от всей души? Может она сейчас самая настоящая, без прикрас и масок, говорит, что хочет говорить, делает, что хочет делать? Может она самая нормальная здесь. Она смеётся над всеми нами: над рациональными трусами, которые только и ждут, что она проиграет и можно будет воскликнуть: «Я же говорил!»
– Всё на чёрное! – я передвинул свои фишки. Нет, хватит быть рабом рациональности. Надо отдаться чувствам, игре. Какая разница если я проиграю? Пока что я проигрываю свою жизнь, и моя рациональность мне совсем не помогает. Рациональность не помогла мне, когда я стал БДСМ-шлюхой, когда я влюбился в Долорес, не помогла, когда её не стало, не стала помогать, когда пропал Гомер. Так хватит думать о ней, надо отдаться чувствам.
– Ну и дурак! – презрительно сказал мне один из этих потных мужичков, вытирая проступившие капли со лба, – не может быть что бы вам ещё так повезло. Пора ставить на красное.
– Бойтесь! Бойтесь! – девушка хохотала, глядя на взволнованные лица этих рациональных игроков, – так и просрёте свою жизнь, цепляясь за жалкие веточки, думая, что они ствол! А-ха-ха-ха!
– Все ставки приняты, ставок больше нет! – крикнул крупье и убедившись, что всё готово к ещё одной игре, запустил шарик.
Цок-цок-цок-цок.
Шарик скакал по клеткам рулетки.
Цок-цок-цок-цок.
– Тринадцать, чёрное! – озвучил результат крупье уже дрожащим голосом. Над столом прокатился гул и овации. Никто не знал, как она смогла это сделать. Может она на самом деле была мошенницей, которая каким-то способом контролировала шарик? Может у неё там под столом какой-нибудь магнит? Может, она была ведьмой, которая подчинила себе игру? А может вселенная услышала её неистовое желание рискнуть всем, проиграть всё в пух и прах, довести себя, но сделала всё по другому: подарила ей выигрыш, попросила удачу держать её за плечи в этот вечер.
Девушка ещё громче рассмеялась:
– Я же говорила, что вы сегодня ничего здесь не получите! Трусливые зайчишки! Я вас всех здесь сегодня ненавижу! Я сегодня выиграла не у казино, а обыграла вас: бесхребетных трусишек!
Она выхватила у кого-то стакан с виски осушила его одним глотком, а затем встала из-за стола и пошла к выходу. Я решил пойти за ней. Она быстрыми шагами вышла на палубу и облокотившись о перила, достала из маленькой блестящей сумочки сигареты и стала судорожно осматриваться, как будто её сейчас кто-то наругает за то, что она потянула сигареты к своим губам. Она увидела меня и улыбнулась:
– Надеюсь вы поможете прекрасной даме? Теперь ещё и богатой! А-ха-ха-ха!
Я достал спички и дал ей прикурить.
– М-м-м, вы так старомодны, что носите с собой не зажигалку, а спички?
– Нет, я не думаю, что я старомоден. Просто одна из моих привычек, оставшихся после одной моей работы.
Она сделала глубокую затяжку и закрыв глаза с наслаждением выдохнула дым, который тут же унёс прохладный бриз. Затем она покосилась на меня и увидев, что я заметил, как дрожат её руки, она скрестила их на груди.
– Какая странная привычка, вы что, работали поджигателем? А-ха-ха, как в книге Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Там главный герой пожарный. Но вместо того, чтобы тушить пожары он жжёт книги. Вот такой вот странный парадокс.
– Нет-нет, с этим я никак не связан. Я не жгу книги, а тем более не развожу пожары. Я книги люблю, чтобы их жечь.
– Жаль, очень жаль, а то я бы вас попросила сжечь этих дураков, которые считают, что они самые умные в этом мире, – девушка бросила презрительный взгляд на людей в казино, которые покрывались потом и округляли глаза в сомнениях и раздумьях во время игры, которые упивались своей рациональностью и проигрывали раз за разом.
Она сделал ещё одну затяжку и посмотрев вниз тихо сказала:
– Я думала вы захотите сегодня играть как я.
– А как вы играли?
– Хм-м, как будто ничего не изменится если я проиграю эти чёртовы деньги, – она пожала плечами и внимательно посмотрела на меня.
– А разве что-то должно измениться?
– Аха-ха-ха, а я даже и не знаю. Наверное нет. Они даже и не мои.
– Вы их украли?
– Аха-ха-ха, решили ответить мне моим же оружием? Я обозвала вас поджигателем, а вы меня воровкой!
– Получается, что так, – я пожал плечами и тоже облокотился о перила.
– Не хочу быть воровкой, я Джулия, – она протянула мне свою маленькую ручку.
– Я Стэн и я не поджигатель, – я посмотрел внимательно на её лицо. Да, почему же я подумал, что она может быть безумной? Наверное, на этом корабле не найдётся адекватнее человека.
– Хорошо, Стэн, буду знать, что вы не поджигатель. Мы так мало знакомы, а уже столько знаем друг о друге. И, надеюсь, вы мне не соврали.
– Да, Джулия-не-воровка, – я улыбнулся, – и надеюсь вы тоже со мной честны.
– А вы ещё, Стэн, и улыбаться умеете, – Джулия рассмеялась и неловким движением толкнула свой стакан, с которым вышла и он улетел вниз. Она ещё больше рассмеялась:
– А я вот только что бросила пить. Может не на всегда, но на ближайший час так это точно.
– Так, что вы, Джулия, забыли на этом корабле, если так презираете всех, кто находится на нём?
– С чего вы взяли, что я их презираю? Я их ненавижу, и я им показала, что я не хочу быть как они. Сидеть и бояться шевельнуться, жить в своих рамках и выглядывать иногда из них словно запуганный сурок. Да и то, чтобы сказать таким как я: а-я-я-й, так делать нельзя, вот я сижу в своей норе и тут здорово, и ты быстрее прячься в свою конуру.
Она докурила и затушила бычок о перила:
– Стэн, может вы тоже начнёте сегодня жить настоящей жизнью, а не выглядывать из своей норки, как сурок?
– С чего вы взяли, что я «сурок в норке»?
Она наклонилась ко мне вплотную и кончиком языка провела по мочке моего уха и прошептала:
– Потому что вы пожирали взглядом меня за столом, а так ничего мне и не сказали…
– А вы бы хотели это услышать? – тихо ответил я ей.
Джулия обняла меня своей худенькой ручкой за шею и томно прошептала:
– Больше всего на свете…Стэн…я хочу в этот вечер услышать…
– Я тебя хочу…
Джулия прикусила свою нижнюю губу и посмотрела мне прямо в глаза:
– Стэн, я не могу понять твои глаза. Знаешь, я легко могу понять, что за человек передо мной посмотрев ему в глаза. А сейчас я вижу твои так близко, но ничего в них не вижу, не могу понять кто ты, чёрт бы тебя побрал.
– Может потому, что я не хочу быть открытой книгой?
– Ты не так прост, как я сначала подумала, Стэн… очень непрост…ты точно не сурок в норке.
Я положил свою руку ей на талию и прижал к себе:
– Да, я не так прост, как тебе сначала показалось.
Джулия больше ни о чём не стала меня расспрашивать, а как пантера вцепилась своими губами в мои. Её чувственные губы соприкоснулись с моими, и я почувствовал её маленький язычок. Не знаю, то ли это был вкус её помады, то она действительно сама была такой, но я словно почувствовал её сладкий вкус. Я сильнее прижал её к себе, что бы она почувствовала через одежду, какой пожар полыхает у меня.
Через минуту мы буквально ввалились в мою каюту. Я начал срывать с неё одежду. Мне хотелось как можно быстрее это сделать, но мои руки тряслись от возбуждения, дикое сердцебиение вскружило мне голову.
– О-да-а, – простонала она, – о-о-о-о.
Сейчас мне не хотелось думать ни о чём, кроме этой девушки. Пусть этот вечер и ночь станут самым ярким приключением в её жизни.
За окном уже была ночь. Полная луна освещала своим серебряным светом мою каюту и Джулию. Её прекрасное тело, её грудь, её бедра, её волосы, её взгляд превратился в взгляд дикой кошки, которая вышла на охоту в ночи. Она была словно в серебряном обрамлении лунного света. Джулия тяжело дышала, то и дело переходя на стон.
Я прижал её к стене и рукой проведя по бёдрам схватил её между ножек. Она была уже очень мокренькой. Джулия-не-воровка застонала и схватив меня руками за плечи уткнулась мне в грудь.
– Да-а-а-а, Стэн, – зашептала она, – сегодня самый большой выигрыш достался мне. Не нужны мне все эти грёбаные деньги. Ты достался мне…
– И ты не пожалеешь об этом…
– Да? Ты уверен?
– Ни капельки в этом не сомневаюсь!
Я завалил Джулию на кровать и провёл кончиком языка по груди, по ключице.
– Стэнли… – зашептала Джулия, прикусываю свою нижнюю губу. Этот шёпот вырвался у её уст непроизвольно и скорее был похож на тихую мольбу, чем на протест.
Я поднял голову и внимательно посмотрел на Джулию. Я не нал, что тогда выражали мои глаза? Может страсть? Может страх? Я пытливо вглядывался в раскрасневшейся от выпивки и возбуждения лицо Джулии.
– Будут ли ещё ставки, Господа? – строго и спокойно спросил крупье, осматривая людей, скопившихся вокруг стола.
– Да, – я решил тоже начать игру, – на чёрное.
Я безучастно бросил все имеющиеся у меня скромные средства на чёрный квадрат и продолжил изучать эту девушку.
– Всем спасибо. Ставок больше нет. Ставки больше не принимаются! – громко протараторил крупье надменным голосом, осматривая собравшихся за столом, а когда убедился, что ставок больше не будет запустил шарик в рулетку.
Пока шарик предательски скакал по клеткам девушке принесли ещё бокал. Она закрыла глаза, подняла бокал и слушала, как шарик ударяется по клеткам рулетки.
Цок-цок-цок-цок.
Девушка замерла и с закрытыми глазами вслушивалась.
Цок-цок-цок-цок.
Кажется, она даже задержала дыхание.
Цок-цок-цок-цок.
Десятки пар глаза впились в этот шарик и словно пытались его загипнотизировать, но загипнотизировал их он. Он управлял ими, приковал их к себе, заставил их задержать дыхание, округлить глаза и трястись от страха и волнения, завладел их мыслями и переживаниями, сделал из них рабов удачи. А она не смотрела. Только слушала. Все стали рабами этого шарика, а она словно повелевала им.
Цок-цок-цок-цок.
Она не открывала глаз и дальше держала бокал.
Шарик начал замедляться.
– 13-ть – чёрное! – наконец объявил крупье.
Девушка, не открывая глаз улыбнулась, показав свою красивую улыбку одурманенной толпе и отпила из бокала.
Раздались аплодисменты и крики.
– Это какое-то безумие! – удивлённо кричал один из игроков. Затем он в отчаянии ударил кулаком и вышел из-за стола. Я протиснулся на его место. Девушка заметила меня, поставила бокал и посмотрела на меня дерзким, взбунтовавшимся взглядом:
– Ещё один, кто боится играть по-настоящему?
Я сложил руки на столе и наклонился к ней:
– Нет, я не боюсь. Возможно, я просто более рационален, чем вы.
Она улыбнулась и сделав еще глоток крикнула:
– Ставлю всё на 13-ть, чёрное! Пусть сегодня весь мир увидит это! Я сегодня трахну здесь всё!
– Всё на чёрное, – сказал я крупье. Он посмотрел на меня стеклянным взглядом и разместил мои фишки на нужной клетке.
– Пф-ф-ф-ф. Всего лишь 50 на 50! – Девушка покосилась на меня пренебрежительным взглядом, – Вы все здесь трусы, которые думают, что у них есть запасная жизнь, которую они уж точно проживут на полную! Прикрылись рациональностью. Ваша жизнь так и пройдёт под девизом рациональности, и вы что потом вспомните? Свои «рациональные» ставки? А-ха-ха-ха, так и положат вас в гроб, а сверху напишут: он не рисковал, зато прожил рациональную жизнь, скучную, но такую рациональную.
Она сделала большой глоток из бокала и простонала от удовольствия.
– Но всё же там все мои фишки, – ответил я ей, – а риск в половину всё-таки не мал…
– У тебя только иллюзия риска, – парировала она и закатила глаза, – детский лепет, я вижу твои потерянные глаза, которые боятся…ах, как жаль, что они это делают…
Я сжал кулаки.
Неужели она права, и я всего лишь трус, который никогда ничем по-настоящему и не рисковал? Создал вокруг себя иллюзию, чтобы оправдать свои слабости.
А ведь она увидела в моих глазах страх. Она была права. Я же, поджав хвост сбежал сюда. И теперь сам себя боюсь ещё больше. А я ничего не могу понять в её глазах. Что они хотят сказать? Я видел в них тоже презрение, что и прежде. Я явно не смог своей «рациональной» ставкой выделиться из этой массы, которая сегодня её окружала.
Между тем ещё человек пятнадцать сделали ставки. Многие просто поставили на красное и в предвкушении лёгких денег улыбались и мечтательно закатывали глаза. По теории вероятности чёрное уже ну никак не могло выпасть ещё раз. Некоторые кивали на девушку и говорили, что она уже слишком пьяна, чтобы с холодным расчётом делать ставки и сейчас она проиграет. Мне казалось, что они ждут не столько своего выигрыша, а пока не проиграет эта дьяволица.
– Будут ли ещё ставки? – спросил крупье и окинул собравшихся вокруг стола взглядом. Ответа не последовало. Все шумели и разговаривали между собой. Все, кто хотел поставить уже сделали свой выбор и фишки были уже расставлены по своим местам.
– Все ставки приняты, ставок больше нет! – скомандовал крупье и запустил шарик.
Снова цок-цок-цок-цок.
Я смотрел на неё. Меня не интересовал этот дурацкий шарик. Она тоже не смотрела на рулетку, а закрыв глаза медленно потягивала содержимое своего бокала. Неужели, она права, и я живу какую-то половинчатую жизнь? Рациональный трусливый Стэнли. Когда я в него превратился? Когда я стал трусом?
Цок-цок-цок-цок.
Я трус, который испугался самого себя и сбежал в толпу, которая мне и не нужна.
Цок-цок-цок-цок.
– 13-ть, чёрное! – уже взволнованно крикнул крупье.
Вокруг стола раздались овации и крики. Толпа начала напирать на стол и орала от возбуждения и удивления. Голоса смешивались и разобрать почти ничего было нельзя. Толпа стала почти что единым организмом, который обезумел от увиденного.
– Такого не может быть! – кричали некоторые.
– Обычная мошенница! – начали бросать скептические фразы другие из толпы и картинно закатывать глаза, – пора вызывать охрану.
– Давай! Ставь ещё! – кричали пузатые мужики с огромными золотыми цепями на шеях и потными подмышками, которые сами старательно распределяли свои фишки по столу, явно рассчитывая не на слепую удачу, а на холодный математический расчёт. Они уже давно были за столом и всё надеялись, что девушка наконец проиграет и они снова будут на коне, наполнят свои карманы фишками, а внутренности – чувством самоудовлетворения и победы их веры, мыслей, победы их стиля мышления, их рациональности, над её безумием, почти отчаянностью.
– Вы бы шли сегодня отсюда! – девушка закатилась смехом, – Вы болваны, сегодня ваша расчётливость ничто! Сегодня за этим столом играет сам дьявол! А-ха-ха!
Они ехидно покосились на неё, рассчитывая, что уже сейчас их холодный расчёт точно возьмёт и она раздавят её.
– Есть ли ещё ставки, Господа? – настойчиво спросил крупье.
– Тринадцать, чёрное! – эта безумная девушка допила бокал и передвинула всю свою гору фишек на это зловещее число. Она вела себя так, словно всё-таки заключила сделку с дьяволом, и он сейчас стоит за её спиной. В обмен на свою душу она будет выигрывать всё время.
Почему я решил назвать её безумной? Почему? Почему в моей голове не могла поместиться мысль, что сейчас, этим вечером, на этом огромном лайнере она самая нормальная из всех нескольких тысяч пассажиров, у которых потеют подмышки и ладони от игры, которые упиваются до полусмерти алкоголем, которые сейчас летят с самого высокого трамплина в бассейн, наполненный водой, хотя совсем не умеют плавать, которые прямо сейчас в эту секунду врут сами себе и всем вокруг, что вот сейчас они по настоящему живут, отдыхают, любят, смеются от всей души? Может она сейчас самая настоящая, без прикрас и масок, говорит, что хочет говорить, делает, что хочет делать? Может она самая нормальная здесь. Она смеётся над всеми нами: над рациональными трусами, которые только и ждут, что она проиграет и можно будет воскликнуть: «Я же говорил!»
– Всё на чёрное! – я передвинул свои фишки. Нет, хватит быть рабом рациональности. Надо отдаться чувствам, игре. Какая разница если я проиграю? Пока что я проигрываю свою жизнь, и моя рациональность мне совсем не помогает. Рациональность не помогла мне, когда я стал БДСМ-шлюхой, когда я влюбился в Долорес, не помогла, когда её не стало, не стала помогать, когда пропал Гомер. Так хватит думать о ней, надо отдаться чувствам.
– Ну и дурак! – презрительно сказал мне один из этих потных мужичков, вытирая проступившие капли со лба, – не может быть что бы вам ещё так повезло. Пора ставить на красное.
– Бойтесь! Бойтесь! – девушка хохотала, глядя на взволнованные лица этих рациональных игроков, – так и просрёте свою жизнь, цепляясь за жалкие веточки, думая, что они ствол! А-ха-ха-ха!
– Все ставки приняты, ставок больше нет! – крикнул крупье и убедившись, что всё готово к ещё одной игре, запустил шарик.
Цок-цок-цок-цок.
Шарик скакал по клеткам рулетки.
Цок-цок-цок-цок.
– Тринадцать, чёрное! – озвучил результат крупье уже дрожащим голосом. Над столом прокатился гул и овации. Никто не знал, как она смогла это сделать. Может она на самом деле была мошенницей, которая каким-то способом контролировала шарик? Может у неё там под столом какой-нибудь магнит? Может, она была ведьмой, которая подчинила себе игру? А может вселенная услышала её неистовое желание рискнуть всем, проиграть всё в пух и прах, довести себя, но сделала всё по другому: подарила ей выигрыш, попросила удачу держать её за плечи в этот вечер.
Девушка ещё громче рассмеялась:
– Я же говорила, что вы сегодня ничего здесь не получите! Трусливые зайчишки! Я вас всех здесь сегодня ненавижу! Я сегодня выиграла не у казино, а обыграла вас: бесхребетных трусишек!
Она выхватила у кого-то стакан с виски осушила его одним глотком, а затем встала из-за стола и пошла к выходу. Я решил пойти за ней. Она быстрыми шагами вышла на палубу и облокотившись о перила, достала из маленькой блестящей сумочки сигареты и стала судорожно осматриваться, как будто её сейчас кто-то наругает за то, что она потянула сигареты к своим губам. Она увидела меня и улыбнулась:
– Надеюсь вы поможете прекрасной даме? Теперь ещё и богатой! А-ха-ха-ха!
Я достал спички и дал ей прикурить.
– М-м-м, вы так старомодны, что носите с собой не зажигалку, а спички?
– Нет, я не думаю, что я старомоден. Просто одна из моих привычек, оставшихся после одной моей работы.
Она сделала глубокую затяжку и закрыв глаза с наслаждением выдохнула дым, который тут же унёс прохладный бриз. Затем она покосилась на меня и увидев, что я заметил, как дрожат её руки, она скрестила их на груди.
– Какая странная привычка, вы что, работали поджигателем? А-ха-ха, как в книге Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Там главный герой пожарный. Но вместо того, чтобы тушить пожары он жжёт книги. Вот такой вот странный парадокс.
– Нет-нет, с этим я никак не связан. Я не жгу книги, а тем более не развожу пожары. Я книги люблю, чтобы их жечь.
– Жаль, очень жаль, а то я бы вас попросила сжечь этих дураков, которые считают, что они самые умные в этом мире, – девушка бросила презрительный взгляд на людей в казино, которые покрывались потом и округляли глаза в сомнениях и раздумьях во время игры, которые упивались своей рациональностью и проигрывали раз за разом.
Она сделал ещё одну затяжку и посмотрев вниз тихо сказала:
– Я думала вы захотите сегодня играть как я.
– А как вы играли?
– Хм-м, как будто ничего не изменится если я проиграю эти чёртовы деньги, – она пожала плечами и внимательно посмотрела на меня.
– А разве что-то должно измениться?
– Аха-ха-ха, а я даже и не знаю. Наверное нет. Они даже и не мои.
– Вы их украли?
– Аха-ха-ха, решили ответить мне моим же оружием? Я обозвала вас поджигателем, а вы меня воровкой!
– Получается, что так, – я пожал плечами и тоже облокотился о перила.
– Не хочу быть воровкой, я Джулия, – она протянула мне свою маленькую ручку.
– Я Стэн и я не поджигатель, – я посмотрел внимательно на её лицо. Да, почему же я подумал, что она может быть безумной? Наверное, на этом корабле не найдётся адекватнее человека.
– Хорошо, Стэн, буду знать, что вы не поджигатель. Мы так мало знакомы, а уже столько знаем друг о друге. И, надеюсь, вы мне не соврали.
– Да, Джулия-не-воровка, – я улыбнулся, – и надеюсь вы тоже со мной честны.
– А вы ещё, Стэн, и улыбаться умеете, – Джулия рассмеялась и неловким движением толкнула свой стакан, с которым вышла и он улетел вниз. Она ещё больше рассмеялась:
– А я вот только что бросила пить. Может не на всегда, но на ближайший час так это точно.
– Так, что вы, Джулия, забыли на этом корабле, если так презираете всех, кто находится на нём?
– С чего вы взяли, что я их презираю? Я их ненавижу, и я им показала, что я не хочу быть как они. Сидеть и бояться шевельнуться, жить в своих рамках и выглядывать иногда из них словно запуганный сурок. Да и то, чтобы сказать таким как я: а-я-я-й, так делать нельзя, вот я сижу в своей норе и тут здорово, и ты быстрее прячься в свою конуру.
Она докурила и затушила бычок о перила:
– Стэн, может вы тоже начнёте сегодня жить настоящей жизнью, а не выглядывать из своей норки, как сурок?
– С чего вы взяли, что я «сурок в норке»?
Она наклонилась ко мне вплотную и кончиком языка провела по мочке моего уха и прошептала:
– Потому что вы пожирали взглядом меня за столом, а так ничего мне и не сказали…
– А вы бы хотели это услышать? – тихо ответил я ей.
Джулия обняла меня своей худенькой ручкой за шею и томно прошептала:
– Больше всего на свете…Стэн…я хочу в этот вечер услышать…
– Я тебя хочу…
Джулия прикусила свою нижнюю губу и посмотрела мне прямо в глаза:
– Стэн, я не могу понять твои глаза. Знаешь, я легко могу понять, что за человек передо мной посмотрев ему в глаза. А сейчас я вижу твои так близко, но ничего в них не вижу, не могу понять кто ты, чёрт бы тебя побрал.
– Может потому, что я не хочу быть открытой книгой?
– Ты не так прост, как я сначала подумала, Стэн… очень непрост…ты точно не сурок в норке.
Я положил свою руку ей на талию и прижал к себе:
– Да, я не так прост, как тебе сначала показалось.
Джулия больше ни о чём не стала меня расспрашивать, а как пантера вцепилась своими губами в мои. Её чувственные губы соприкоснулись с моими, и я почувствовал её маленький язычок. Не знаю, то ли это был вкус её помады, то она действительно сама была такой, но я словно почувствовал её сладкий вкус. Я сильнее прижал её к себе, что бы она почувствовала через одежду, какой пожар полыхает у меня.
Через минуту мы буквально ввалились в мою каюту. Я начал срывать с неё одежду. Мне хотелось как можно быстрее это сделать, но мои руки тряслись от возбуждения, дикое сердцебиение вскружило мне голову.
– О-да-а, – простонала она, – о-о-о-о.
Сейчас мне не хотелось думать ни о чём, кроме этой девушки. Пусть этот вечер и ночь станут самым ярким приключением в её жизни.
За окном уже была ночь. Полная луна освещала своим серебряным светом мою каюту и Джулию. Её прекрасное тело, её грудь, её бедра, её волосы, её взгляд превратился в взгляд дикой кошки, которая вышла на охоту в ночи. Она была словно в серебряном обрамлении лунного света. Джулия тяжело дышала, то и дело переходя на стон.
Я прижал её к стене и рукой проведя по бёдрам схватил её между ножек. Она была уже очень мокренькой. Джулия-не-воровка застонала и схватив меня руками за плечи уткнулась мне в грудь.
– Да-а-а-а, Стэн, – зашептала она, – сегодня самый большой выигрыш достался мне. Не нужны мне все эти грёбаные деньги. Ты достался мне…
– И ты не пожалеешь об этом…
– Да? Ты уверен?
– Ни капельки в этом не сомневаюсь!
Я завалил Джулию на кровать и провёл кончиком языка по груди, по ключице.
– Стэнли… – зашептала Джулия, прикусываю свою нижнюю губу. Этот шёпот вырвался у её уст непроизвольно и скорее был похож на тихую мольбу, чем на протест.
Я поднял голову и внимательно посмотрел на Джулию. Я не нал, что тогда выражали мои глаза? Может страсть? Может страх? Я пытливо вглядывался в раскрасневшейся от выпивки и возбуждения лицо Джулии.
