Я создал всё это своими руками. Вы за свои игры получали такие деньги, которые вы и представить не могли! Что вам ещё нужно было? А? А? Не молчи! Отвечай! Так бы и трахали друг друга в жопу бесплатно! А что сделал я? Я нашёл вам клиентов с баблом, привёл их к вам, дал инструменты, дал шанс жить не в дерьме! А как вы мне отвечаете? Ка-а-ак? Связали и избили! Вот ваша благодарность! Чёртовы идиоты! Да, я люблю деньги, ну и что с того? Как будто вы тут все святые! Да ничего подобного! Вы все здесь гребаные психи! Я всего лишь одних психов свёл с другими и поимел с этого деньжат и теперь я плохой! Да не пошли бы вы нахер! Я самый нормальный здесь!
Он выпучил свои обезумевшие и покрасневшие глаза на Долорес.
– А ты посмотри на эту бедную девушку! – крикнула Долорес ему в ответ, – если бы не ты всего бы этого не было! Ни-че-го! А теперь она с переломанной судьбой…
– А я думаешь не знаю, что с ней сделал япошка? А? Думаешь не знаю?
Его лицо было всё красным от напряжения, а изо рта летели слюни.
– Значит, ты был должен понять её, что она чувствовала! Ты же её отправил к нему! Ты сам виноват в том, что случилось! Только ты! Ты не защитил её! А наоборот, скормил монстру! Я её ни капельки не осуждаю! У неё было полное право взять компенсацию за всё то, что она испытала! За всю ту боль, которую он причинил ей, за всю боль твоего предательства!
Неожиданно Магдален встала и подойдя к Уилфлорду отвесила ему пощёчину… Звон пощёчины разлетелся по комнате.
– За что? Сучка неблагодарная! Я тебя спас! Нашёл тебе лучшего доктора! Устроил к себе работать, а ты так мне отплатила! Разрушала мой бизнес! Я тебя вылечил, не дал тебе сдохнуть! Я! Я спасал тебя месяцы, я лечил тебя, я дал тебе работу!
– Вылечил? Ах ты мразь! – Магдален ещё раз ударила Уилфорда, – да я сама выжила! Тебе было насрать на меня! Этот маньяк чуть не убил меня, сделал уродом! А у меня мать одна! О ней никто не позаботится, кроме меня! Тебе побыло всё равно на меня! Ради бабла ты отправил меня на смерть. Сколько заплатила эта мразь? Сколько? Сколько стоила моя жизнь?
По щекам Магдален текли огромные капли слёз. Она стояла перед Уилфордом сжав свои ладони в маленькие кулачки. Она уже не пыталась вытирать слёзы, стекавшие по щекам. Ей сейчас было совсем не до этого. Бесконечная обида и отчаяние вырывалось из этой девушки. Когда я первый раз увидел её пару недель назад, я думал, что у неё нет чувств, она была словно робот. Но оказалось, что она умело спрятала всю ту боль, которая годами только копилась у неё внутри и теперь вырывалась наружу, буквально разрывая её. Я начал беспокоиться, что сейчас от нахлынувших чувств ей станет плохо.
– Двадцатку… – тихо бросил Уилфорд.
– Значит ты мою жизнь оценил в сраную двадцатку? А что же не в десятку? А-а? Тебе же всё равно! По-хе-ру! Похеру на всех и на каждого! Главное деньги! В компании тебя почему-то считают идеалистом, тем кто из БДСМ делает не увлечение для фриков, а настоящую культуру! Какие же они идиоты! Ты просто бизнесмен, которому похер, что будет с его сотрудниками. Пусть хоть подохнут! Главное, что прибыль получена! Карман стал тяжелее и толще! А на людей тебе похеру, ты с радостью скормишь хоть всех таким монстрам как Фурукава, лишь бы они тебе заплатили, лишь бы ты себе потом ни в чём не отказывал. А как там эта Магдален тебе до фонаря. Ты решил, что просто откупишься от меня отправив к доктору. Подлатает меня и буду вся такая счастливая и беззаботная радоваться, что не сдохла. Не-е-ет! Это так не работает! Я не робот! Я живой человек! Живой! Сукин ты сын! Да что я тебе объясняю, ты мразь, которая всё равно не поймёт ничего…тьфу…
Магдален плюнула в Уилфорда и отвернувшись от него громко выдохнула и наконец вытерла слёзы.
– Двадцатка! Сраная двадцатка! Значит столько я стою? – тихо шептала она себе под нос.
– Хватит! – крикнул я и усадил Магдален на место. Она зло посмотрела на меня.
– Ты своим появлением здесь всё испортил! – процедила она сквозь сжатые от злости губы, – Зачем ты появился? У меня бы всё получилось, я бы наказала всех этих уродов!
– Возможно…
Я отвернулся от неё и встал посередине комнаты:
– И так, мы выяснили, кто шантажировал клиентов, но тогда получается, что Гомер пропал совсем не поэтому. Ведь так, Магдален?
– Я не знаю, где твой мудак-Гомер, – отрезала Магдален и скрестив руки на груди, начала внимательно разглядывать потолок, – он мне никогда не нравился. Я даже рада, что его нет, мудила редкостный со своими идиотскими подкатами, как будто я какая-то шлюха со старших классов. Ещё одним уродом просто стало меньше…
Вдруг зазвонил телефон федерала.
Бзззззз, бззззззз.
– Мне надо ответить! – брякнул Салливан.
Я подошёл к нему и достал телефон. На экране светилась надпись: «Срочное».
Я провёл по экрану:
– Наконец-то вы взяли трубку, мистер Салливан, – заговорил голос на той стороне, – мы провели анализ крови на теле жертвы и нашли ещё один образец. Принадлежит некоему Максиму Романову…
– Что там? – заверещал Салливан.
– Максим… – тихо повторил я имя.
2016 год. Август.
После поездки в Санкт-Петербург я понял, что не хочу оставаться в своём городе, который переполнен воспоминаниями, даже не хочу, а не могу. Воспоминания волной накатывались на меня вгоняя в непонятное состояние, когда не понимаешь, а может и понимаешь, что надо что-то делать, но ничего не можешь с собой поделать, ничего не можешь себя заставить делать, даже сходить в магазин за продуктами кажется невероятной, невыполнимой задачей, всё становится в тягость, даже дышать кажется сложно, надо прилагать усилия, что бы это делать, хочется лежать или просто спать, видеть бесконечные сны, провалиться в небытие, что бы не замечать, как стрелка часов мерно передвигается по белому циферблату.
Тик-так, тик-так.
Десять вечера.
Закрываешь глаза.
Четыре утра. Снова погружаешь в сон.
Половина седьмого…девять утра…час дня…
Я понимал, что это путь в никуда, в бездну, путь к саморазрушению. Поэтому я собрал все свои оставшиеся силы и почти ничего не соображая рванул за билетами. Я не думал куда, я не думал на сколько. Просто взял и купил самое ближайшее, что было, буквально вырвал их. Я не хотел ждать не то, что часы или дни, я не хотел быть здесь и лишнюю минуту, потому что я в любую секунду мог сам себе проиграть и провалиться в бездну, из которой уже мог не выбраться. Самым ближайшим предложением оказалось путешествие на круизном лайнере. И вот я уже стою на палубе огромного корабля и наблюдаю как Солнце садится за горизонт окрашивая небо в волшебные краски, которые кажутся каким-то ненастоящими, нереальными, выдумкой больного воображения, словно нарисованными сумасшедшим художником. Чувствуется, что скоро наступит осень, краски сначала побледнеют, а потом и вовсе затухнут и поэтому всё кажется ещё больше необычным и таким быстрым, мимолётным, хрупким.
В руках у меня был бокал виски со льдом. Я неспеша пил его и наслаждался видами. Сейчас мы были где-то в Атлантическом океане. Когда я брал билет, то даже не посмотрел маршрут, лишь бы куда-нибудь. Главной задачей было сбежать из города подальше, чтобы не оставаться наедине с самим собой, чтобы в одиночестве не вырыть себе яму в воспоминаниях и не провалиться туда окончательно. Сейчас, когда я пишу это, то понимаю, что от воспоминаний нельзя убегать, надо примириться с ними, но тогда они слишком давили на меня, словно подталкивали к обрыву. И я тогда испугался этого, мне стало страшно. Я струсил и попытался сбежать. И смотря на волны, на закат, слыша за спиной болтовню, крики, смех мне показалось, что я всё-таки смог сбежать.
– Я подозревала, что ты романтик, а теперь в этом убедилась, – улыбаясь сказала Долорес и перешла почти на шёпот:
– Мало кто способен просто вот так смотреть и любоваться закатом. В большинстве своём люди сейчас заняты развлечениями и поглощением всего и вся. Они давно забыли, что такое просто любоваться природой, не снимая это на телефон и не выкладывая в «Истаграмм» или ещё в какую-нибудь дурацкую социальную сеть.
Потом она замолчала, тяжело вздохнула и рассмеялась:
–А-ха-ха! Понимаешь, как это смешно? Социальные сети должны были сблизить нас всех, а превратили все наши жизни в декорацию успешной жизни, любви и богатства. Сейчас людям настоящую жизнь заменил экран телефона, через который они смотрят на неё. Смотрят в это чёрное зеркало, днём и ночью, не отрываясь, словно заворожённые. А-ха-ха, так они ещё и уверены, что она у них настоящая и что у других тоже всё по-настоящему. Глупцы! А ты молодец, что способен вот так просто смотреть, не через чужие глаза, а своими, собственными. Смотри-смотри, никакой фотоаппарат, никакая камера тебе не передаст настоящей красоты этого мира, как сделают это твои глаза. По-моему, сейчас так делают только самые отчаянные романтики или безумцы. На вторых ты всё-таки не похож, может чуточку, самую малость так, что остановимся на том, что ты романтик. А-ха-ха. Вымирающий вид. А-ха-ха-ха!
Долорес закатилась смехом и опёрлась на перила, направив свой взгляд в океан.
– Нет-нет-нет, – я зажмурился, затем открыл глаза и быстро взглянув на неё опустил взгляд вниз, на бурлящую воду, – тебя здесь не должно быть. Ты осталась там…я же хотел сбежать…у меня же почти получилось…
– Ты разве не рад меня видеть, малыш? – ненастоящая Долорес сделала грустное лицо и поджала губы, – малыш, почему? Что я тебе такого сделала, что ты больше не хочешь, чтобы я была рядом? Что я сделала не так? Скажи мне! Почему ты захотел сбежать? Ты больше меня не любишь?
– Ты просто в моей голове! Тебя нет, ты не настоящая! – зашипел я как можно тише, что бы проходящие мимо люди не подумали, что я сошёл с ума, разговаривая сам с собой.
– А тебе разве плохо от того, что я в твоей голове? – Долорес посмотрела на меня и положила свою руку на мою, – разве тебе этого мало? Я же теперь всегда рядом. Ты уехал, умчался, а я всё равно здесь, с тобой. Разве это плохо? Скажи мне! Разве это плохо? Не молчи! Это плохо?
Её вопрос разносился эхом внутри моей головы. Ненастоящая Долорес впилась в меня своим испытывающим взглядом. Хоть она и была моим воображением, тенью в моей голове, мне казалось, что я чувствую её руку на своей. Холодную, даже не так, ледяную, словно это был не её призрак, а смерть, которая пришла за мной. Я чувствовал её пронзающий взгляд. В этот момент я хотел исчезнуть, испариться, убежать. Но не мог…от самого себя невозможно сбежать.
«Разве тебе этого мало?» Эти слова словно пытались вырваться из моей головы. В этот момент мне казалось, что я это совсем не я, что я стою где-то рядом и наблюдаю странную картину.
Я снова зажмурился и снова открыл глаза. Её уже не было. Я посмотрел вниз, на волны, которые ударялись об борта лайнера. Какая же здесь высота? Метров двадцать? Тридцать? А если прыгнуть в эту пучину? То я наверняка разобьюсь, ударившись об воду. Раз и всё. Никаких проблем. Никакой выдуманной Долорес. А существовала ли она вообще? Что реально, а что нет? Как узнать? Прыгнуть? А если я всё-таки выживу? Мне же будет очень больно и тогда я наверняка не смогу сбежать от неё. Я сойду с ума, а мне никто не поверит, и я буду лежать в белой палате, слышать, как пикает аппарат, который считывает моё сердцебиение и сходить с ума. Медленно, чертовски медленно. А она будет сидеть на краю моей белой постели и улыбаться, ведь я представлю её себе именно такой. Я буду смотреть на неё, на мою Долорес, а она на меня. И я уже не смогу сбежать. Она ляжет со мной рядом, будет смотреть на меня и тихонечко шептать что-то. И больше никуда не сбежать. А может это и будет счастье? Она же будет рядом…
Я замотал головой и зажмурился.
Нет. Нет. Нет.
Я не хочу так!
Настоящая Долорес ни за что бы не захотела мне такой участи. Она так не хотела, чтобы я просто просрал свою жизнь.
Наконец Солнце зашло за горизонт, меня начал окутывать вечерний холодок, который словно отрезвил меня. Я снова вернулся на палубу, в своё тело. Тяжело вздохнул. Меня затошнило.
Нельзя оставаться одному. Я не выдержу. Я решил пойти внутрь. Я залпом допил остававшееся виски, поморщился и поставив стакан на перила пошёл ко входу.
Через минуту я очутился в казино. Лайнер был настолько огромен, что в нём было всё: от обычного бассейна с аквапарком до гигантского кинотеатра, а изюминкой всего этого разнообразия и величия эпохи потребления было огромное казино. Оно было выполнено в лучших традициях Лас-Вегаса и Монте-Карло. Шик и блеск здесь выпячивался на показ. Золотые колонны, величественные своды, шёлковые шторы: всё говорило, нет, буквально кричало, что это место может вознести на олимп, осыпать деньгами, а может и в одночасье отобрать всё, вывернуть душу, вытрясти и выбросить, как отработанный материал. Многие играли, что-то кричали, безумными глазами вглядывались в монитор игрового автомата или в карты соперника, другие нервно стояли в стороне и думали играть им или лучше не стоит, кто-то визжал от восторга, наверное, получив какой-нибудь выигрыш, некоторые стояли с бледными лицами и судорожно пили коктейли. Здесь была атмосфера, которую можно было буквально ощутить своей кожей, атмосфера азарта и напряжённости.
Я обменял пару тысяч на несколько игровых фишек и решил пойти к рулетке, где уже скопилось очень много людей, которые следили за игрой. За толпой я не видел, кто играл за этим столом и решил протиснуться ближе, чтобы рассмотреть. Оказалось, что все следили за игрой девушки. Она широко улыбалась и её резкие черты лица от этого становились ещё резче, словно выточенными искусным мастером, глаза – два огромных чёрных блюдца, в которых горел огонь, но он горел явно не от игры и происходящего, а от чего-то другого. Я не знал, как я понял это, но был уверен, что это так. На эти огромные глаза пытались упасть её угольно-чёрные волосы, но она изящным движением головы всё время поправляла их. Одета она была в чёрное приталенное платье, которое подчёркивало её красивую фигуру, выточенные, словно в мастерской, талию и бёдра. Я внимательно посмотрел на неё. Она продолжала улыбаться. Но не так как все, а пренебрежительно, словно её окружали не люди, а какие-то грязные свиньи или рабы, а она госпожа и повелевает ими всеми, даже не повелевает, а презирает, да, это точное слово. Она всех за этим столом презирала, ненавидела. Вдруг я поймал себя на мысли, что буквально сверлю её своим взглядом уже, наверное, целую минуту, не отводя глаз. Да, это была очень красивая девушка, но я смотрел на неё не как хищник на будущую жертву, а как учёный, который обнаружил что-то непонятное, необъяснимое. Кто же она такая?
Вдруг девушка подняла бокал вверх и произнесла:
– Пусть же этот мир катиться ко всем чертям! 13-ть, чёрное! Ставлю всё! Катитесь вы все к чёрту! А-ха-ха!
Закончив говорить, она закрыла глаза и залпом выпила всё содержимое своего бокала. Окружавшие стол люди зааплодировали ей. Некоторые стали отговаривать её ставить всё вот так сразу на одно число. Другие последовали её примеру и через некоторое время цифра 13 была уже вся завалена игровыми фишками. У меня округлились глаза: все кто её окружал даже не понимали её взгляда, до них не дошло, что она всех их ненавидит, все видели в ней напившуюся красотку, которая хочет просадить все свои деньги.
Он выпучил свои обезумевшие и покрасневшие глаза на Долорес.
– А ты посмотри на эту бедную девушку! – крикнула Долорес ему в ответ, – если бы не ты всего бы этого не было! Ни-че-го! А теперь она с переломанной судьбой…
– А я думаешь не знаю, что с ней сделал япошка? А? Думаешь не знаю?
Его лицо было всё красным от напряжения, а изо рта летели слюни.
– Значит, ты был должен понять её, что она чувствовала! Ты же её отправил к нему! Ты сам виноват в том, что случилось! Только ты! Ты не защитил её! А наоборот, скормил монстру! Я её ни капельки не осуждаю! У неё было полное право взять компенсацию за всё то, что она испытала! За всю ту боль, которую он причинил ей, за всю боль твоего предательства!
Неожиданно Магдален встала и подойдя к Уилфлорду отвесила ему пощёчину… Звон пощёчины разлетелся по комнате.
– За что? Сучка неблагодарная! Я тебя спас! Нашёл тебе лучшего доктора! Устроил к себе работать, а ты так мне отплатила! Разрушала мой бизнес! Я тебя вылечил, не дал тебе сдохнуть! Я! Я спасал тебя месяцы, я лечил тебя, я дал тебе работу!
– Вылечил? Ах ты мразь! – Магдален ещё раз ударила Уилфорда, – да я сама выжила! Тебе было насрать на меня! Этот маньяк чуть не убил меня, сделал уродом! А у меня мать одна! О ней никто не позаботится, кроме меня! Тебе побыло всё равно на меня! Ради бабла ты отправил меня на смерть. Сколько заплатила эта мразь? Сколько? Сколько стоила моя жизнь?
По щекам Магдален текли огромные капли слёз. Она стояла перед Уилфордом сжав свои ладони в маленькие кулачки. Она уже не пыталась вытирать слёзы, стекавшие по щекам. Ей сейчас было совсем не до этого. Бесконечная обида и отчаяние вырывалось из этой девушки. Когда я первый раз увидел её пару недель назад, я думал, что у неё нет чувств, она была словно робот. Но оказалось, что она умело спрятала всю ту боль, которая годами только копилась у неё внутри и теперь вырывалась наружу, буквально разрывая её. Я начал беспокоиться, что сейчас от нахлынувших чувств ей станет плохо.
– Двадцатку… – тихо бросил Уилфорд.
– Значит ты мою жизнь оценил в сраную двадцатку? А что же не в десятку? А-а? Тебе же всё равно! По-хе-ру! Похеру на всех и на каждого! Главное деньги! В компании тебя почему-то считают идеалистом, тем кто из БДСМ делает не увлечение для фриков, а настоящую культуру! Какие же они идиоты! Ты просто бизнесмен, которому похер, что будет с его сотрудниками. Пусть хоть подохнут! Главное, что прибыль получена! Карман стал тяжелее и толще! А на людей тебе похеру, ты с радостью скормишь хоть всех таким монстрам как Фурукава, лишь бы они тебе заплатили, лишь бы ты себе потом ни в чём не отказывал. А как там эта Магдален тебе до фонаря. Ты решил, что просто откупишься от меня отправив к доктору. Подлатает меня и буду вся такая счастливая и беззаботная радоваться, что не сдохла. Не-е-ет! Это так не работает! Я не робот! Я живой человек! Живой! Сукин ты сын! Да что я тебе объясняю, ты мразь, которая всё равно не поймёт ничего…тьфу…
Магдален плюнула в Уилфорда и отвернувшись от него громко выдохнула и наконец вытерла слёзы.
– Двадцатка! Сраная двадцатка! Значит столько я стою? – тихо шептала она себе под нос.
– Хватит! – крикнул я и усадил Магдален на место. Она зло посмотрела на меня.
– Ты своим появлением здесь всё испортил! – процедила она сквозь сжатые от злости губы, – Зачем ты появился? У меня бы всё получилось, я бы наказала всех этих уродов!
– Возможно…
Я отвернулся от неё и встал посередине комнаты:
– И так, мы выяснили, кто шантажировал клиентов, но тогда получается, что Гомер пропал совсем не поэтому. Ведь так, Магдален?
– Я не знаю, где твой мудак-Гомер, – отрезала Магдален и скрестив руки на груди, начала внимательно разглядывать потолок, – он мне никогда не нравился. Я даже рада, что его нет, мудила редкостный со своими идиотскими подкатами, как будто я какая-то шлюха со старших классов. Ещё одним уродом просто стало меньше…
Вдруг зазвонил телефон федерала.
Бзззззз, бззззззз.
– Мне надо ответить! – брякнул Салливан.
Я подошёл к нему и достал телефон. На экране светилась надпись: «Срочное».
Я провёл по экрану:
– Наконец-то вы взяли трубку, мистер Салливан, – заговорил голос на той стороне, – мы провели анализ крови на теле жертвы и нашли ещё один образец. Принадлежит некоему Максиму Романову…
– Что там? – заверещал Салливан.
– Максим… – тихо повторил я имя.
Глава 35. Корабль
2016 год. Август.
После поездки в Санкт-Петербург я понял, что не хочу оставаться в своём городе, который переполнен воспоминаниями, даже не хочу, а не могу. Воспоминания волной накатывались на меня вгоняя в непонятное состояние, когда не понимаешь, а может и понимаешь, что надо что-то делать, но ничего не можешь с собой поделать, ничего не можешь себя заставить делать, даже сходить в магазин за продуктами кажется невероятной, невыполнимой задачей, всё становится в тягость, даже дышать кажется сложно, надо прилагать усилия, что бы это делать, хочется лежать или просто спать, видеть бесконечные сны, провалиться в небытие, что бы не замечать, как стрелка часов мерно передвигается по белому циферблату.
Тик-так, тик-так.
Десять вечера.
Закрываешь глаза.
Четыре утра. Снова погружаешь в сон.
Половина седьмого…девять утра…час дня…
Я понимал, что это путь в никуда, в бездну, путь к саморазрушению. Поэтому я собрал все свои оставшиеся силы и почти ничего не соображая рванул за билетами. Я не думал куда, я не думал на сколько. Просто взял и купил самое ближайшее, что было, буквально вырвал их. Я не хотел ждать не то, что часы или дни, я не хотел быть здесь и лишнюю минуту, потому что я в любую секунду мог сам себе проиграть и провалиться в бездну, из которой уже мог не выбраться. Самым ближайшим предложением оказалось путешествие на круизном лайнере. И вот я уже стою на палубе огромного корабля и наблюдаю как Солнце садится за горизонт окрашивая небо в волшебные краски, которые кажутся каким-то ненастоящими, нереальными, выдумкой больного воображения, словно нарисованными сумасшедшим художником. Чувствуется, что скоро наступит осень, краски сначала побледнеют, а потом и вовсе затухнут и поэтому всё кажется ещё больше необычным и таким быстрым, мимолётным, хрупким.
В руках у меня был бокал виски со льдом. Я неспеша пил его и наслаждался видами. Сейчас мы были где-то в Атлантическом океане. Когда я брал билет, то даже не посмотрел маршрут, лишь бы куда-нибудь. Главной задачей было сбежать из города подальше, чтобы не оставаться наедине с самим собой, чтобы в одиночестве не вырыть себе яму в воспоминаниях и не провалиться туда окончательно. Сейчас, когда я пишу это, то понимаю, что от воспоминаний нельзя убегать, надо примириться с ними, но тогда они слишком давили на меня, словно подталкивали к обрыву. И я тогда испугался этого, мне стало страшно. Я струсил и попытался сбежать. И смотря на волны, на закат, слыша за спиной болтовню, крики, смех мне показалось, что я всё-таки смог сбежать.
– Я подозревала, что ты романтик, а теперь в этом убедилась, – улыбаясь сказала Долорес и перешла почти на шёпот:
– Мало кто способен просто вот так смотреть и любоваться закатом. В большинстве своём люди сейчас заняты развлечениями и поглощением всего и вся. Они давно забыли, что такое просто любоваться природой, не снимая это на телефон и не выкладывая в «Истаграмм» или ещё в какую-нибудь дурацкую социальную сеть.
Потом она замолчала, тяжело вздохнула и рассмеялась:
–А-ха-ха! Понимаешь, как это смешно? Социальные сети должны были сблизить нас всех, а превратили все наши жизни в декорацию успешной жизни, любви и богатства. Сейчас людям настоящую жизнь заменил экран телефона, через который они смотрят на неё. Смотрят в это чёрное зеркало, днём и ночью, не отрываясь, словно заворожённые. А-ха-ха, так они ещё и уверены, что она у них настоящая и что у других тоже всё по-настоящему. Глупцы! А ты молодец, что способен вот так просто смотреть, не через чужие глаза, а своими, собственными. Смотри-смотри, никакой фотоаппарат, никакая камера тебе не передаст настоящей красоты этого мира, как сделают это твои глаза. По-моему, сейчас так делают только самые отчаянные романтики или безумцы. На вторых ты всё-таки не похож, может чуточку, самую малость так, что остановимся на том, что ты романтик. А-ха-ха. Вымирающий вид. А-ха-ха-ха!
Долорес закатилась смехом и опёрлась на перила, направив свой взгляд в океан.
– Нет-нет-нет, – я зажмурился, затем открыл глаза и быстро взглянув на неё опустил взгляд вниз, на бурлящую воду, – тебя здесь не должно быть. Ты осталась там…я же хотел сбежать…у меня же почти получилось…
– Ты разве не рад меня видеть, малыш? – ненастоящая Долорес сделала грустное лицо и поджала губы, – малыш, почему? Что я тебе такого сделала, что ты больше не хочешь, чтобы я была рядом? Что я сделала не так? Скажи мне! Почему ты захотел сбежать? Ты больше меня не любишь?
– Ты просто в моей голове! Тебя нет, ты не настоящая! – зашипел я как можно тише, что бы проходящие мимо люди не подумали, что я сошёл с ума, разговаривая сам с собой.
– А тебе разве плохо от того, что я в твоей голове? – Долорес посмотрела на меня и положила свою руку на мою, – разве тебе этого мало? Я же теперь всегда рядом. Ты уехал, умчался, а я всё равно здесь, с тобой. Разве это плохо? Скажи мне! Разве это плохо? Не молчи! Это плохо?
Её вопрос разносился эхом внутри моей головы. Ненастоящая Долорес впилась в меня своим испытывающим взглядом. Хоть она и была моим воображением, тенью в моей голове, мне казалось, что я чувствую её руку на своей. Холодную, даже не так, ледяную, словно это был не её призрак, а смерть, которая пришла за мной. Я чувствовал её пронзающий взгляд. В этот момент я хотел исчезнуть, испариться, убежать. Но не мог…от самого себя невозможно сбежать.
«Разве тебе этого мало?» Эти слова словно пытались вырваться из моей головы. В этот момент мне казалось, что я это совсем не я, что я стою где-то рядом и наблюдаю странную картину.
Я снова зажмурился и снова открыл глаза. Её уже не было. Я посмотрел вниз, на волны, которые ударялись об борта лайнера. Какая же здесь высота? Метров двадцать? Тридцать? А если прыгнуть в эту пучину? То я наверняка разобьюсь, ударившись об воду. Раз и всё. Никаких проблем. Никакой выдуманной Долорес. А существовала ли она вообще? Что реально, а что нет? Как узнать? Прыгнуть? А если я всё-таки выживу? Мне же будет очень больно и тогда я наверняка не смогу сбежать от неё. Я сойду с ума, а мне никто не поверит, и я буду лежать в белой палате, слышать, как пикает аппарат, который считывает моё сердцебиение и сходить с ума. Медленно, чертовски медленно. А она будет сидеть на краю моей белой постели и улыбаться, ведь я представлю её себе именно такой. Я буду смотреть на неё, на мою Долорес, а она на меня. И я уже не смогу сбежать. Она ляжет со мной рядом, будет смотреть на меня и тихонечко шептать что-то. И больше никуда не сбежать. А может это и будет счастье? Она же будет рядом…
Я замотал головой и зажмурился.
Нет. Нет. Нет.
Я не хочу так!
Настоящая Долорес ни за что бы не захотела мне такой участи. Она так не хотела, чтобы я просто просрал свою жизнь.
***
Наконец Солнце зашло за горизонт, меня начал окутывать вечерний холодок, который словно отрезвил меня. Я снова вернулся на палубу, в своё тело. Тяжело вздохнул. Меня затошнило.
Нельзя оставаться одному. Я не выдержу. Я решил пойти внутрь. Я залпом допил остававшееся виски, поморщился и поставив стакан на перила пошёл ко входу.
Через минуту я очутился в казино. Лайнер был настолько огромен, что в нём было всё: от обычного бассейна с аквапарком до гигантского кинотеатра, а изюминкой всего этого разнообразия и величия эпохи потребления было огромное казино. Оно было выполнено в лучших традициях Лас-Вегаса и Монте-Карло. Шик и блеск здесь выпячивался на показ. Золотые колонны, величественные своды, шёлковые шторы: всё говорило, нет, буквально кричало, что это место может вознести на олимп, осыпать деньгами, а может и в одночасье отобрать всё, вывернуть душу, вытрясти и выбросить, как отработанный материал. Многие играли, что-то кричали, безумными глазами вглядывались в монитор игрового автомата или в карты соперника, другие нервно стояли в стороне и думали играть им или лучше не стоит, кто-то визжал от восторга, наверное, получив какой-нибудь выигрыш, некоторые стояли с бледными лицами и судорожно пили коктейли. Здесь была атмосфера, которую можно было буквально ощутить своей кожей, атмосфера азарта и напряжённости.
Я обменял пару тысяч на несколько игровых фишек и решил пойти к рулетке, где уже скопилось очень много людей, которые следили за игрой. За толпой я не видел, кто играл за этим столом и решил протиснуться ближе, чтобы рассмотреть. Оказалось, что все следили за игрой девушки. Она широко улыбалась и её резкие черты лица от этого становились ещё резче, словно выточенными искусным мастером, глаза – два огромных чёрных блюдца, в которых горел огонь, но он горел явно не от игры и происходящего, а от чего-то другого. Я не знал, как я понял это, но был уверен, что это так. На эти огромные глаза пытались упасть её угольно-чёрные волосы, но она изящным движением головы всё время поправляла их. Одета она была в чёрное приталенное платье, которое подчёркивало её красивую фигуру, выточенные, словно в мастерской, талию и бёдра. Я внимательно посмотрел на неё. Она продолжала улыбаться. Но не так как все, а пренебрежительно, словно её окружали не люди, а какие-то грязные свиньи или рабы, а она госпожа и повелевает ими всеми, даже не повелевает, а презирает, да, это точное слово. Она всех за этим столом презирала, ненавидела. Вдруг я поймал себя на мысли, что буквально сверлю её своим взглядом уже, наверное, целую минуту, не отводя глаз. Да, это была очень красивая девушка, но я смотрел на неё не как хищник на будущую жертву, а как учёный, который обнаружил что-то непонятное, необъяснимое. Кто же она такая?
Вдруг девушка подняла бокал вверх и произнесла:
– Пусть же этот мир катиться ко всем чертям! 13-ть, чёрное! Ставлю всё! Катитесь вы все к чёрту! А-ха-ха!
Закончив говорить, она закрыла глаза и залпом выпила всё содержимое своего бокала. Окружавшие стол люди зааплодировали ей. Некоторые стали отговаривать её ставить всё вот так сразу на одно число. Другие последовали её примеру и через некоторое время цифра 13 была уже вся завалена игровыми фишками. У меня округлились глаза: все кто её окружал даже не понимали её взгляда, до них не дошло, что она всех их ненавидит, все видели в ней напившуюся красотку, которая хочет просадить все свои деньги.
